— Хм… — я перелистнул очередную страницу досье Елизаветы Грэй.

Больше половины бумаг были бесполезны для меня. Зачем мне знать, что виконтесса предпочитает закрытые платья тёмно-зелёных и винных тонов, а светлое почти не носит? Или что она любит менять серьги, в то время как кольца у неё одни и те же?

Или, например, вот. «В последнее время часто носит аромат „Тёмная обжарка“ парфюмерного дома Фикаччо: кофе, горький шоколад и ваниль».

Бесполезная информация, как и то, что Елизавета терпеть не может лилии, зато обожает кустовые розы.

Любимые блюда я даже не стал смотреть, вообще плевать.

Отдельным листом шёл перечень попыток — кто присылал цветы, кто добился приглашения на ужин, кому отказали и в какой форме. Даже есть пометка, что за последние полгода в Гданеже её видели наедине с молодым человеком ровно один раз: с сыном барона Хольма, на дне рождения общей знакомой. Разговор длился меньше четверти часа.

Библиотекарь подумал, что я тоже хочу приударить за популярной виконтессой? Или он просто продал мне максимально полный пакет данных о ней — всё, что было собрано, и даже такие мелочи?

Ну ладно, пофиг.

Гданежский период занимал полстраницы, и то с натяжкой. Тихая домашняя девица, играет на фортепиано, увлекается каллиграфией и бальными танцами. Перечислены её подруги — в том числе и баронесса Габриэла Дейзи.

Всё изменилось в конце июля, когда в дом виконта Грэея ударила молния. Начался пожар, в котором погибла горничная виконтессы, юная Лия. Саму Елизавету вынесли без сознания — она чудом не пострадала.

Хм. Видимо, это и есть момент, когда Алина заняла тело баронессы.

Через неделю семья продала дом и перебралась в столицу. Ещё через месяц виконт Грэй открыл в Бернгольде четыре аптеки, воспользовавшись помощью того самого герцога Шнайдера, который по уши влюбился в Елизавету.

У виконта Грэя в целом после переезда дела пошли в гору — ухажёры Елизаветы пытаются выделиться и оказывают всяческую поддержку.

Всего у Елизаветы аж пять ухажёров. Среди них три графа и два герцога. Все пятеро — наследники своих семей.

— Алина что, совсем идиотка? — прошептал я. — Она всегда такая была? Её же в порошок сотрут, когда узнают.

— Ты не знаешь, какая у неё вторая способность, — напомнила Шарлотта. — Вдруг бессмертие?

Э-э-э… Вряд ли такое возможно, если честно. Или всё-таки возможно?..

На последней странице был написан адрес, где жила Алина. И там же одна интересная деталь — в доме виконта Грэя установлены сразу три громоотвода. Виконт боится повторения пожара? Или же знает, что его дочь преследуют молнии?

А что насчёт полнолуния? Мясник пытался заставить Алину убить себя, как и меня? Никаких намёков на это в досье не нашлось.

Экипаж замедлился, и я закрыл папку. Не знаю точно, но, скорее всего, Алину тоже преследуют молнии. А ещё она осознанно пользуется своей силой и привораживает родовитых аристократов.

Возможно, ухажёров больше пяти — просто они не смеют бодаться с графами и герцогами.

Алина, Алина… Что же ты так?

Экипаж остановился. Я вышел и пару секунд разглядывал уродливое здание вокзала, состоявшее из двух совершенно разных частей — серой бетонной коробки и внушительного корпуса из красного кирпича. Красота и уродство в одной картине.

Я всегда считал, что Алина красива внутри. Но в ночь нашей смерти она показала свою уродливую часть. Мы же с ней с начальной школы знакомы, столько дерьма вместе пережили. Она из неблагополучной семьи, и вдобавок всегда была странненькой, поэтому её часто обижали. Я же постоянно заступался за неё — добрым был, спасибо бабушке.

Что творилось в её голове, когда она решила меня влюбить в себя? Хотя… Там, на Земле, Алина могла не осознавать, что творила. Сам факт, что магия вообще существует, должен был ввести Алину в состояние, близкое к экстазу.

В моей голове крутились мысли об Алине. Я представлял, что она испытывала после возрождения — как решилась впервые использовать свою магию на другом человеке, как объясняла себе это.

Купив билет до Гданежа на семь вечера, я поехал обратно в лавку. Весь путь думал об Алине и чувствовал, как накатывает сонливость. Надо поспать…

— Ты не забыл, что Пирожочек голодный? — вдруг спросила Шарлотта.

— Упс… Забыл.

— Он тебя от грабителя спас, а ты забыл его покормить! — возмутилась Шарлотта.

Я поморщился и постучал в стенку экипажа.

— Любезный, заедем в продуктовую лавку? Я доплачу.

— Как скажете, — отозвался кучер.

Я вышел у первой же лавки и набрал крысе всякого. Полкруга колбасы, шматок сала, ливерную колбасу, буханку хлеба, крупную морковь и два больших куска сыра. Постоял, посмотрел на всё это — и добавил сверху пачку овсяного печенья.

— Это всё для Пирожочка? — удивилась Шарлотта.

— Нет, конечно, — хмыкнул я. — Кое-что и для себя взял.

Дома выяснилось, что Пирожочек ждать не стал.

Едва я вошёл в кухню, как из-под стола раздался возмущённый писк. Крыса выкатилась мне навстречу, вперила в меня красные глазки и нагло запищала, обвиняя во всех смертных грехах.

— О, это что? — подала голос Шарлотта.

Я посмотрел в её сторону и офигел.

У деревянного буфета, что стоял в углу, не хватало нижней дверцы. Точнее, дверца была — в виде щепок, разбросанных по полу.

— Пирожочек, ты что творишь? — растерянно пробормотал я. — Нахрена ты мебель жрёшь, придурок?

Крыса пискнула и деловито почесала бок.

— Он голодный был, — вступилась Шарлотта. — Ты сам виноват, что забыл покормить.

— Это буфет! — я показал пальцем. — Он из дерева! Не из колбасы! Этот придурок сожрал деревянный буфет!

— Пи-пи-пи! — крыса показала мне язык.

Ух, ладно. Пирожочек сегодня — герой. Он прогнал убийцу. Так что можно и закрыть глаза на некоторые… оплошности.

Я развернул свёрток и принялся выкладывать еду в миску.

Крыса набросилась на неё так, что миска поехала по полу. Сало исчезло первым. Следом ушла колбаса. Морковь Пирожочек погрыз с явным недовольством, но всё же догрыз, а вот на сыр засопел от удовольствия и утащил его под стол.

— Ешь давай, лев, — вздохнул я. И, глядя, как крысиный бок раздувается прямо на глазах, добавил: — Жирный лев.

Я собрал щепки и побрёл в свою спальню. Там переоделся и лёг. Вырубился сразу же, как голова коснулась подушки.

Проснулся только в три часа дня.

Немного повалявшись, поднялся, умылся, переоделся, привёл себя в порядок и спустился вниз. До поезда ещё время есть — можно заняться своими делами.

Я вытащил из кармана лунную жемчужину и всмотрелся в неё:

Заряд: 570 из 5000.

Нормально. Не хочу тут заряжать её — лучше сделаю это в Гданеже, через столб у депо. Так будет быстрее, чем через розетку.

Открыв чемодан, я достал сломанную маску и активировал Диагностику.

Объект: Карнавальная полумаска.

Материал корпуса: серебро 84-й пробы, чернёная гравировка, горячая эмаль, сталь.

Отделка: шёлковые ленты (утрачены).

Возраст изделия: 87 лет.

Состояние: сильно повреждена. Неполная комплектация.

Повреждения: сквозная пробоина в правой части лицевой пластины; металл разорван, края завёрнуты внутрь; утрачены два фрагмента пластины; деформирован каркас; выкрошилась эмаль; чернёная гравировка стёрта; потемнение сплава, застарелый налёт; оборваны крепления лент.

Доступно: Погружение.

Заряд: 44 из 100.

Ого. Впервые такое вижу — есть Погружение, но нет Восстановления.

Жаль, жаль. Хотя… А если я достану две пластины из такого же материала, сможет ли маска восстановиться? Надо будет потом попробовать.

Я вытащил жемчужину и начал вытягивать из неё энергию. Дополнив заряд до сотни, активировал Погружение.

Меня затянуло внутрь.

Я оказался в теле молодого человека, который шёл по бальному залу. Повсюду сновали люди — все в масках и красочных нарядах.

Подойдя к какой-то женщине, я отвесил ей несколько комплиментов — и тут за спиной раздался яростный крик:

— Фредерик!

Я обернулся и увидел мужчину без маски. Лицо у него было красным, он тяжело дышал.

— Граф Эванс? — удивлённо произнёс я.

— Как ты посмел опорочить мою невесту⁈ — заорал тот и выхватил золотой револьвер.

— Граф, вы о чём⁈ — испуганно вскрикнул мужчина, в чьём теле я находился.

Внутри него вспыхнул страх. Но граф ничего не слышал. Он вскинул револьвер и выстрелил мне прямо в лицо.

Я очнулся и застонал. Голова разболелась просто зверски.

Чёрт. Никакой пользы от этого видения — одна лишь боль.

— Что там было? — спросила Шарлотта. И чуть обиженно добавила: — Почему мне не сказал, что хочешь использовать Погружение?

Дождавшись, когда немного отпустит, я отложил маску и рассказал девочке, что увидел.

— Да, бесполезно и неприятно, — кивнула она. — А что будешь делать с маской?

— Оставлю пока у себя, — пожал я плечами. — Хоть я и не смог её починить, но эта маска — духовное сокровище. Вдруг в будущем пригодится.

— Значит, владелец маски был Мистиком? — уточнила Шарлотта.

— Ага. Правда, это его не спасло от пули в лицо.

Осталось ещё два сокровища — нож и брошь.

Брошь выглядела как обугленная железка, за которую на любом рынке не дали бы и талера. Крупная, с половину ладони, сплющенная с одного бока. Нагар лежал сплошной чёрной коростой, и только там, где она отслоилась, проглядывал тусклый жёлтый металл.

Под копотью угадывался сноп расходящихся лучей — имперский мотив, такой же лепят на карнизах в центре столицы. В двух гнёздах сидели тёмные, помутневшие от жара камни. Остальные восемь пустовали, крапаны над ними были разогнуты в стороны.

Нож выглядел не лучше. Деревянные накладки рукояти выгорели дотла, обнажив почерневший хвостовик. Гарду повело винтом, клинок надломился у самого острия и потемнел от жара до синевы.

Зато орнамент уцелел. По долу шла золотая насечка — переплетённые стебли с мелкими листьями — и жар её почти не тронул.

Начну с броши. Я взял её и провёл Диагностику.

Объект: Брошь-склаваж с лучевой розеткой.

Материал корпуса: золото 56-й пробы, чернь, стальная булавка, стальная пружина замка.

Вставки: рубины огранки «роза» (10 шт.), утрачено 8 шт.

Крепление: булавка с предохранительным замком-крючком.

Возраст изделия: 148 лет.

Состояние: сильно повреждена.

Повреждения: основа смята, лучи розетки заломлены к центру; полоса сквозного оплавления шириной 4 мм по верхней кромке основы; булавка и замок вырваны вместе с фрагментом основы; крапаны разогнуты, восемь гнёзд пусты; два уцелевших рубина помутнели и растрескались от нагрева; чернь выгорела; сплошной нагар и окалина по всей поверхности.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 75 из 100.

Ну хоть тут Восстановление есть!

Не откладывая, я активировал Погружение.

На этот раз я оказался в теле сухонькой старушки. Она стояла, опираясь обеими руками на трость, и смотрела на всклокоченного юношу лет девятнадцати. У этого юноши была знакомая и очень примечательная внешность.

— Бабушка, ты не понимаешь! — кричал он. — Царь Царей говорит со мной! Ты ведь знала, что мы — потомки самого Ареша Златоликого, одного из сильнейших Владык Мира Духов⁈ Знала — и никогда мне об этом не рассказывала!

— Конрад, мальчик мой, — проскрипела старушка, в чьём теле я находился. — Ты не должен был связываться с Арешем. Ты потеряешь свою душу и разум, если пойдёшь за ним.

— Нет, он наш предок, бабушка! — юноша раскинул руки. — Смотри! Предок сказал, что во мне пробудилась его кровь. Что я стал Истинным Магом!

По пальцам парня пробежали всполохи электричества, и ладони целиком покрылись молниями.

— Видишь⁈ — крикнул он. — Я ни с кем не заключал контракт, но уже получил силу молний!

— Ты не должен был идти против заветов предков, — процедила старушка и вдруг подняла трость.

Та прямо на глазах стала гибкой, будто плеть, и, извиваясь, метнулась вперёд. Движение оказалось настолько быстрым, что молодой Мясник не успел среагировать, — остриё вонзилось ему прямо в грудь.

— Бабушка?.. — прокашлял он, с удивлением глядя на меня. — Как… почему?..

— Ты не должен был связываться с Пожирателем Душ, — покачала она головой.

— Не-е-ет! — вдруг заорал юноша.

Схватив оружие бабки обеими руками, он выдернул остриё из своей груди, закашлялся кровью, а затем прохрипел:

— Ты предательница нашего рода!

Он взмахнул руками и выпустил мощный поток электричества.

Во мне вспыхнуло сильное удивление, а следом всё тело прострелило болью. Меня отшвырнуло в стену — и я потерял сознание.

Очнулся я уже за своим столом, тяжело дыша.

Да уж. Чего-чего, а увидеть молодого Мясника я точно не ожидал. Очень неожиданно получилось.

Я вытер пот со лба и откинулся на спинку кресла. Всё тело жутко болело, ныло. Мышцы сводило судорогой, кожа горела, словно меня плетьми отхлестали.

— Ну, что там было? — Шарлотта нетерпеливо закружила над столом.

Я скосил на неё глаза и коротко пересказал увиденное.

— Истинный Маг? — она удивлённо округлила глаза, а затем свела брови к переносице. — Так ты ведь тоже можешь пускать молнии… Подожди-подожди. Он же сказал, что ни с кем не заключал контракт. Получается, метки Мистика у него не было — а молнии были.

— Да, я тоже об этом подумал, — кивнул я. — Очень похоже на мою ситуацию. Только у меня, кроме молний, есть и другие способности.

Я побарабанил пальцами по столешнице, задумавшись.

— Та старушка назвала Ареша Пожирателем Душ, — задумчиво протянула Шарлотта. — Похоже на Алхимика Душ, да?

— Не совсем похоже, но… Что-то в этом есть, да.

Я потёр виски.

— Нет, ну если это и правда так, то что тогда получается? — я уставился в потолок. — Зачем Арешу вообще всё это надо? Он ведь и так один из сильнейших Владык. К нему души должны рекой течь. Особенно если мои догадки о том, что он покровительствует половине Собора, верны.

— Не знаю, — Шарлотта покачала головой. — Но я бы уже ничему не удивилась.

Я скривился. В моём пазле не хватало слишком многих кусков — картина не складывалась, как ни крути.

Надо копать дальше.

Временно отложив этот вопрос, я посмотрел на лежащий на столе нож. Последнее духовное сокровище, которое я купил на сходке Наследника.

Но сперва надо отдохнуть — голова раскалывается, по всему телу до сих пор гуляют фантомные боли. Пойду, поем, а потом буду собираться.

Выйдя из лавки, я прошёл пару улиц и вскоре оказался на шумной торговой улице.

Там я сперва быстро поел — время поджимало, — а затем прошёлся по магазинам и заглянул в тот, где продавали чемоданы. Его я мысленно отметил ещё в первое посещение.

Тщательно всё осмотрев, я приобрёл большой чемодан с несколькими отсеками. В него можно сложить абсолютно все мои пожитки, которых накопилось уже весьма немало.

С чемоданом я вернулся домой и тут же начал собираться. Время перевалило за пять.

Свой костюм, подарок барона Вейлора, я решил оставить тут. Пусть висит на вешалке, не хочу мять его, засовывая в чемодан.

Закончив со сборами, я заглянул на кухню и услышал храпящего Пирожочка. Он лежал под столом.

— Слышь, ты, крыса вонючая, — я подошёл ближе, держа в руке рюкзак. — Просыпайся. Мы возвращаемся в Гданеж.

Я раскрыл рюкзак и положил его на пол.

— Пи-пи, — Пирожочек сонно приоткрыл красные глазки.

— Давай-давай.

Я схватил его за шкирку и закинул в рюкзак. Крыса возмущённо пискнула, но я быстро затянул горловину и, хмыкнув, забросил рюкзак на спину. Пирожочек заворочался, однако буянить не стал.

Вот и хорошо.

Чемодан уже был собран, и в целом я был готов к отправке. До отправления оставался час, а ехать отсюда до вокзала — минут сорок. Значит, десять минут я могу выделить на то, чтобы использовать Погружение на ноже.

Духовное сокровище всё это время лежало на столе. Убирать его я не стал, оставив напоследок.

Что ж, пришло время.

Я сел за стол и активировал Диагностику. Быстро пробежался глазами по описанию, но ничего интересного там не нашлось. Обычный стальной нож с деревянными накладками на рукояти. Вряд ли боевой — скорее наградной. Или даже кухонный. Или предназначенный ещё для чего-то.

Сосредоточившись, я активировал Погружение — и меня затянуло в новое видение.

* * *

Резиденция герцога Гразе.

Герцог Эдмунд Гразе положил трубку телефона и откинулся на спинку стула.

— Поздравляю, господин, — произнёс горбун. — У вас на руках уже вторая жемчужина.

— Пока ещё не на руках… Но скоро будет, — прошептал герцог. — Также появились намётки по третьей и четвёртой жемчужине.

Эдмунд поморщился, подумав о тратах, которые ему предстоят.

Но ничего не поделаешь. Собственное посмертие ценнее любых денег.

Остаётся последнее — найти пятую жемчужину. С ней, к сожалению, больше всего проблем.

Впрочем, сдаваться Эдмунд не собирался. Он чувствовал приближение своей смерти и был готов сделать всё возможное, чтобы в максимально короткие сроки достать пять бусин из Чёток Просветителя.