Сделав весьма крупный заказ в лавке стройматериалов, я отправился на рынок. Всё равно доставку обещали не раньше чем через полчаса — успею пройтись по лавкам.

Первым делом заглянул к молочнику.

— Здорово, Эрни! — бросил я.

Мелкий мужичок со шрамом на виске быстро скользнул по мне взглядом и тут же снова уставился на свои бутылки, раскладывая их на прилавке.

— Приветствую, Артур, — пробормотал он себе под нос. — Как твои дела?

— Неплохо, — отозвался я, оглядывая ассортимент. — У тебя как в последнее время?

— Туго, — Эрни дёрнул плечом и заговорил быстрее, глотая окончания. — Народу всё меньше и меньше. А у тех, кто остался, нет денег на молочку.

Эти его слова слегка подпортили мне настроение. Я набрал побольше сыра и молока, после чего зашёл в овощной ряд.

— Привет, Мура, — кивнул я здоровенной девушке.

Та мгновенно залилась краской и опустила глаза, комкая передник.

— З-з-здравствуйте…

Ну вот, опять.

Я неспешно набрал весьма немалый баул овощей, расплатился и напоследок улыбнулся ей:

— Хорошего дня.

— Прошу… вот, — Мура сунула мне через прилавок луковицу и стала совсем уж пунцовой.

Каждый раз она так.

— Спасибо тебе, — улыбнулся я, забирая подарок.

Последним я решил заглянуть к булочнику.

— О-о, Артур! — глаза Бориса загорелись. — Привет-привет! Давно тебя что-то не было.

— В столице был, — ответил я, останавливаясь у прилавка. — Представляешь, наследство получил.

— Да ты что⁈ — булочник навалился пузом на прилавок. — И чего, большое?

— Целую лавку в столице, — гордо сообщил я.

— О-о… — Борис покачал головой. — Значит, правду говорили, что ты из богатой семьи?

— Можно и так сказать.

— Времена серого хлеба для тебя прошли? — он хитро прищурился.

— Прошли, — кивнул я. — Давай самое лучшее. И что-нибудь из сладкого.

— Без проблем!

Борис схватил сетчатый пакет и принялся торопливо набивать его белыми румяными булочками, одну за другой, то и дело косясь на меня. Явно боялся, что я его сейчас остановлю.

Ну и ладно, ничего страшного. Часть отдам детям.

— А то самое будешь брать? — вдруг зашептал он, подмигивая.

Я на секунду задумался.

Самогон мне сейчас без надобности — денег, оставшихся от подарка Виктора Ричи, хватит надолго. Да и тащиться к старьёвщику за очередной партией хлама я пока не собирался. Но вот просто зайти и подарить деду Вале бутылку в знак старой дружбы…

А почему бы и нет? Всё же он в прошлом спас мне жизнь.

— Давай, — кивнул я. — И давай сразу три.

Борис аж просиял. Нырнув под прилавок, он вытащил три бутылки и, как всегда, с любовью погладил каждую, прежде чем расстаться.

К этому моменту я был навьючен, как лошадь, поэтому больше никуда заходить не стал. Мяса дома хватало — Витька набрал его ещё утром, — да и остальных продуктов тоже. Просто захотелось немного прошвырнуться.

Вернувшись в лавку, я перетаскал все покупки наверх и позвал Витьку.

— Разложи продукты, — попросил я.

— Да, конечно!

Его взгляд намертво прикипел к пакету с булочками.

— Можешь взять сколько хочешь, — улыбнулся я.

— Спасибо! — воскликнул парень.

— И этой свинье тоже что-нибудь кинь, — я кивнул в сторону жирной крысы, сидящей в углу.

Витька хихикнул и закивал.

Как раз в этот момент внизу постучали. Я вытащил часы — без одной минуты три. Кажется, я знаю, кто это.

Спустившись, я открыл дверь и увидел ту самую молодую пару, что оставила мне на починку хрустальное сердце.

— Проходите, господа, — улыбнулся я. — Ваш заказ готов.

— Вы справились? — с волнением спросила баронесса.

— Разумеется.

Зайдя в каморку, я аккуратно поднял хрустальное сердце за подставку и вынес его в торговый зал.

— Ох, — выдохнула баронесса. — Оно как новое!

Девушка подбежала ближе и осторожно, самыми кончиками пальцев, погладила хрусталь.

— И правда, как новое…

— Я же говорил, что справлюсь, — улыбнулся я.

Барон осмотрел работу долгим, очень пристальным взглядом, после чего протянул мне руку.

— Благодарю вас, Артур. Это сердце очень важно для нас.

— Обращайтесь, — я пожал ему руку.

Барон вытащил из кармана кожаный кошель и отсчитал стопку серебряных монет.

— Пятнадцать талеров, — он положил их на стол и подвинул ко мне. — Этого ведь достаточно за вашу работу?

— Более чем, — усмехнувшись, я забрал деньги.

Всё же у известности есть свои плюсы, причём весьма немаленькие. В прошлом, чтобы заработать пятнадцать талеров, мне пришлось бы торговать неделю. А теперь деньги буквально сами текут в руки.

Пара забрала хрустальное сердце, попрощалась и покинула мою лавку.

Я же спустился в подвал и ещё раз оглядел дальний угол.

Вроде бы всё должно получиться. Я прикинул, сколько понадобится досок и гвоздей и куда лучше вбить крупные костыли с ушками, чтобы продеть в них свою тонкую цепь. Даже если я буду сильно вырываться, они должны удержать меня.

Но, надеюсь всё же, что до этого не дойдёт.

Вскоре привезли первую часть покупок — доски, инструменты и гвозди. Тащили их двое: брат и зять старого Гарика — того самого лавочника, у которого я когда-то брал черепицу и прочие материалы для починки крыши, дверей и пола. По моей просьбе они снесли всё вниз, в подвал, и ушли.

А следом за ними прибыли и остальные заказы — сразу две гружёные повозки. В одной была односпальная кровать и два матраса, в другой — постельные принадлежности и одеяла. Всё это я покупал в большом магазине недалеко от центра.

В повозках прибыли двое молодых парней — они должны мне помочь всё перенести в лавку, их услуги я оплатил ещё в магазине.

Пока я со всем этим возился, начало вечереть.

Иногда заглядывали клиенты. Часть из них уходила, видя мою занятость, но часть оставалась — их принимал Витя. Парень всё лучше входил в роль продавца и даже без моей помощи взял несколько заказов на реставрацию.

Разобравшись с кроватью, я спустился в подвал и взялся за создание собственной клетки на полнолуние. Когда я вбивал колышек в стену, ко мне подлетела Шарлотта.

— К тебе прибыла Габриэла, — доложила она, зависнув над моим плечом. — С каким-то мужчиной. Наверное, дядя или отец.

— Габриэла… — пробормотал я и вздохнул. — Сейчас выйду.

Я взглянул на свои грязные руки и пошёл их мыть.

Конечно, я прекрасно понимал, зачем прибыла баронесса. Она уже давно подозревает, что в исчезновении Энтони виноват я. И девушка явно желает получить ответы.

Приведя себя в порядок, я спустился, открыл дверь и улыбнулся, глядя на Габриэлу и стоящего рядом мужчину.

— Госпожа баронесса, — я склонил голову, приветствуя Габриэлу, и перевёл вопросительный взгляд на её спутника.

— Артур, позвольте представить, — Габриэла чуть отступила в сторону. — Барон Адам Дейзи, мой отец. Папа, а это тот самый мастер, о котором я тебе рассказывала, — Артур Ричи.

— Наконец-то мы встретились, Артур, — добродушно улыбнулся чуть пухлый мужчина, одетый во фрак изумрудно-зелёного цвета, и ответил мне таким же лёгким поклоном. — Рад знакомству.

— Взаимно, господин барон. Проходите, — я приглашающе повёл рукой.

— Габри много рассказывала о вас, Артур, — произнёс Дейзи, заходя в лавку. — Она уверяет, что вы лучший специалист во всей стране.

— У вашей дочери острый ум и великая проницательность, — продолжая улыбаться, отозвался я. — Я бы на вашем месте доверился её суждениям.

Адам рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Артур, — он одобрительно кивнул и чуть огляделся.

— Габриэла предупреждала, что ваш главный талант именно в реставрации, а не в торговле, — он заметно посерьёзнел. — Поэтому я и пришёл к вам с большим заказом.

— С радостью возьмусь за любую работу, — кивнул я.

— Габри, девочка, позови Артёма, — обратился барон к дочери.

Габриэла молча направилась к выходу.

— Я хочу доверить вам сокровище своего деда, — барон сцепил пальцы перед собой. — В своё время он очень увлекался необычными механическими часами. И один экземпляр — настоящий шедевр его коллекции — был создан по личному заказу деда именитым мастером из Червонной Империи, Сергеем Речинским. Однако в ходе несчастного случая часы сломались.

Барон помолчал.

— Честно говоря, я и не планировал никому их отдавать. Не думал, что в Приморской Республике найдётся мастер, способный их восстановить, — он поднял на меня глаза. — Однако вам я верю.

Тут дверь открылась. Первой вошла Габриэла, а следом за ней — слуга, державший в руках лакированную коробку.

Я махнул рукой в сторону стола. Слуга поставил на него коробку и откинул крышку.

Подойдя ближе, я с любопытством заглянул внутрь.

Внутри, на тёмно-синем бархате, лежал дом.

Небольшой, чуть больше двух ладоней, но сделанный с невероятной дотошностью. Стены — матовое серебро, покрытое тончайшей гравировкой под кирпичную кладку. Крыша выложена крохотными эмалевыми черепицами тёплого коричневого цвета, каждая размером с ноготь мизинца. В окнах — настоящие стёкла в золотых переплётах, а за ними угадывались комнаты с крошечной мебелью.

Циферблат был вписан во фронтон над крыльцом: белая эмаль, золотые римские цифры, стрелки тоньше волоса.

Вот только левый скат крыши смяло, будто по нему с силой ударили чем-то тяжёлым. Эмаль осыпалась, обнажив покорёженный металл, одно из окон треснуло.

Ну и стрелки застыли — часы не шли.

— Как они были повреждены? — спросил я.

Барон помрачнел и качнул головой:

— Прошу прощения, но я не хочу об этом говорить.

— Конечно, — кивнул я. — Это не столь важно.

Я осторожно вытащил часы из коробки.

Тяжёлые, куда тяжелее, чем казались на вид, — основание явно цельное, литое.

Дом явно делали с натуры. Приземистый, одноэтажный, с высоким крыльцом в три ступени, причём вторая ступень была чуть скошена — мастер не поленился повторить даже такой изъян. Под окном стояла скамья, у торцевой стены — поленница, где каждое полено выточено отдельно. Сбоку, у самой земли, торчала заводная головка в виде колодезного ворота.

А под фронтоном, по обе стороны от циферблата, темнели две узкие створки. Значит, в положенный час они должны открываться.

— Мой прадед начинал приказчиком в чужой лавке, — произнёс барон, наблюдая за мной. — Ни титула, ни имени, ни денег. А когда его хозяин слёг, он рискнул и выкупил у него этот дом — вместе со всеми долгами, что за тем тянулись. Вокруг говорили, что он спятил. Но прадед расплатился за девять лет. А ещё через тридцать получил титул барона. Часы, которые вы держите, в точности повторяют тот самый дом — до последней ступени крыльца.

— Прекрасная история, — кивнул я и бережно уложил часы обратно в коробку. — Сделаю всё в лучшем виде. Они будут как новые.

— Если возникнут вопросы — обращайтесь, — барон протянул мне руку. — Было очень приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, — я пожал её.

Баронесса сделала лёгкий реверанс, и отец с дочерью направились к выходу. Габриэла заметно отстала и обернулась. Я догнал её и, когда барон уже вышел за дверь, услышал торопливый шёпот:

— Сегодня ночью жди.

Сказав это, девушка выпорхнула на улицу.

Ох. Я предвкушающе усмехнулся. Люблю, когда ночью ко мне захаживают аристократки. Правда, надо подумать, что ей сказать насчёт Энтони. Признаться или нет?

Я вернулся к рабочему столу и увидел Леона и Витьку. И когда рыжий пришёл?

— Если что — зовите, — кивнул я им.

— Да, конечно, — вразнобой отозвались они.

Взяв коробку с часами, я ушёл в каморку. Там ещё раз внимательно осмотрел часы и использовал Диагностику.

Погружения у них не оказалось — только Восстановление. Его я и применил, вернув механизму исходный вид.

То же самое я проделал и с тем странным диском, усыпанным изумрудами. Он был погнут, часть камней потрескалась, да и эмаль во многих местах пошла сколами. Несколько секунд — и предмет засиял, как в день своего создания.

Ну вот, срочных заказов у меня больше не осталось. Теперь можно продолжить заниматься своими делами.

Я спустился в подвал и продолжил возиться со своим узилищем. Вскоре я соорудил себе более-менее нормальное ложе для проведения полнолуния.

Эх, будет жутко неудобно, и, скорее всего, наутро всё тело будет ныть. Однако если это спасёт меня от смерти, то подобные неудобства — сущая мелочь.

Ещё дважды приходили клиенты, которых мне пришлось принимать лично, но в целом остаток дня прошёл весьма спокойно.

Мы поужинали, и я отпустил Леона. Витька же остался в спальне — ждёт, когда проснётся сестра.

На улице уже давно стемнело, время перевалило за восемь вечера, так что до её пробуждения осталось немного.

Девочка по-прежнему спала и выглядела всё такой же безмятежной.

Я подготовил продукты, чтобы быстро сварганить ей поесть, когда она проснётся, а после взялся за уборку, до которой давно не доходили руки. Провозился целый час.

После столь сложного дня я изрядно подустал, поэтому сходил в душ и собирался отдохнуть. Но как раз когда я одевался, внизу постучали.

— Посмотри, кто там, — мысленно попросил я Шарлотту, натягивая пижаму.

— Какой-то мужчина, — доложила Шарлотта. — Одет хорошо, явно не грабитель. Лицо не вижу из-за темноты.

Хм, очередной ночной клиент? Я спустился и открыл дверь.

Снаружи, как и вчера, моросил противный дождь.

— Позволите войти? — спросил мужчина. Его одежда сразу выдавала аристократа.

— Да, конечно, — улыбнулся я и отошёл в сторону. У незнакомца были кудрявые чёрные волосы и густые бакенбарды.

Гость уверенным шагом вошёл в лавку и огляделся.

— Это он! — воскликнула Шарлотта. — Граф Давыдов! Он стрелялся в дуэли из-за Елизаветы, то есть Алины!

Я как раз закрывал дверь и после слов Шарлотты резко обернулся.

Давыдов уже вытянул в мою сторону раскрытую ладонь.

Я потянулся к револьверу — и понял, что тело будто увязло. Движения резко замедлились, я не мог нормально шевелиться.

— Артур, нет! — закричала Шарлотта.

Давыдов шагнул ко мне, вскинул револьвер и выстрелил прямо в голову.

Сознание разогналось до предела.

Я выпустил из себя импульс молний. Грохнуло.

Перед самым лицом сверкнуло что-то серебристое, и я снова смог двигаться.

Давыдов вскрикнул и отшатнулся на несколько шагов. Его лицо перекосило от удара током.

Я выхватил свой артефактный револьвер, вскинул и выстрелил.

Бах!

Давыдова отбросило назад, словно я пальнул по нему из дробовика. Но гад остался жив! Он вновь поднял оружие, но не успел.

Бах! Бах! БАХ!

Пошли усиленные патроны, а следом — последний. Тот единственный, один из четырёх, купленный в запретной секции.

Голову графа буквально взорвало. Брызнул фонтан крови и костей, и тело мешком свалилось на пол. Затылка у него просто не осталось.

По доскам что-то покатилось, запрыгали мелкие бусины.

Я стоял и тяжело дышал. Сердце колотилось как бешеное.

— Что это было⁈ — потрясённо прошептала Шарлотта. — Как ты спасся⁈ Пуля исчезла прямо перед твоим лицом! Я видела!

Я пощупал шею и оттянул ворот.

Серебряная цепочка — тот самый артефакт, который я купил за десять Корон на сходке Наследника и который был способен остановить одну пулю в упор, — рассыпалась в песок. Он неприятно колол кожу, но я отметил это лишь краем сознания.

Я стоял, никак не мог отдышаться, и смотрел на труп.

Только что я в буквальном смысле заглянул в глаза смерти. Про цепочку я забыл и всерьёз думал, что умру. Я просто не успевал. Магия этого урода замедлила не только тело, но и мысли — поэтому электричество я выпустил с заминкой.

Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Руки чуть тряслись.

А затем на меня резко навалилась злость.

Что же ему такого сказала Алина, раз он пришёл меня убивать⁈ Или она напрямую науськала его на меня⁈

В такое мне верить не хотелось.

Да, Алина оказалась совсем не тем человеком, которого я знал. И всё же я не мог поверить, что она способна хладнокровно заказать друга детства.

Тут воздух над трупом замерцал, и с тела медленно поднялся призрак.

Призрачный Давыдов огляделся, посмотрел на свои руки, затем на меня — и горько улыбнулся.

— Я погиб, — пробормотал он.

— Да, ты погиб, — резко отозвался я.

Призрак удивлённо уставился на меня.

— Ты меня видишь?

— Вижу, — процедил я. — Кто тебе велел убить меня?

— Пошёл ты нахер, — усмехнулся Давыдов. — Тебе недолго осталось. Так что встретимся в мире духов, отброс.

Я опустил взгляд на пол. Те самые бусины, что раскатились, когда труп рухнул на доски — это поглотители душ.

Я поднял одну из бусин и подошёл к трупу. Держа поглотитель двумя пальцами, я вытянул руку так, что стоило мне разжать пальцы — и бусина упала бы прямо в развороченную рану на голове.

— Что ты делаешь? — напрягся Давыдов. Он дёрнулся вперёд. — Не смей! Это поглотители душ!

— Ты мне расскажешь всё, что я захочу, — мрачно произнёс я, глядя на призрака. — Иначе я продам твою душу Наследнику. Понял меня?

— Да, да, — закивал Давыдов. Он был по-настоящему напуган.

— Какого хрена ты пришёл меня убивать? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня, потом на собственный труп.

— Говори, — резко бросил я.

Давыдов стиснул зубы.

— Елизавета, — процедил он. — Она меня околдовала. Не знаю, каким образом, но она заставила меня полюбить её. Сейчас я это прекрасно понимаю, а при жизни никак не мог противиться её магии.

Я тоже сжал зубы.

— Что именно она тебе сказала? Отвечай.

— Что ты её оскорбил. И попросила тебя убить, — пробормотал граф. — А я не стал противиться. Ради неё я был готов на всё.

Он криво усмехнулся.

Я лихорадочно соображал.

— Вот же тварь! — воскликнула Шарлотта. — Артур, нам нельзя оставлять это просто так!

Я кивнул, прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул.

— Кто знает о том, что ты приехал ко мне?

— Никто, — покачал головой Давыдов. — Я сорвался в ту же минуту, как Елизавета попросила меня тебя убить. Никого не стал уведомлять.

— То есть никто не знает, что ты в Гданеже? — уже спокойнее уточнил я.

— Знают, — поморщился он. — В поезде трое отбросов устроили резню с поглотителями душ. Я их прикончил. Поездная команда всё видела, так что власти города уже в курсе, что я здесь. Другое дело, что искать капитана Тайного Приказа они не станут.

— Что за Тайный Приказ? — нахмурился я.

— Особое подразделение армии, которое отвечает за взаимодействие с Мистиками, — пожал он плечами.

— Ладно, это сейчас неважно. Когда тебя начнут искать?

Граф прикинул что-то в уме.

— Дня через два. Может, даже через три, — он качнул головой. — У меня весьма скрытная работа, исчезнуть на несколько суток — в порядке вещей.

Я кивнул.

И тут в дверь резко забарабанили.

— Открывайте! Полиция! Мы слышали выстрелы!

Я дёрнулся и посмотрел в сторону двери. Сука! Да тут повсюду кровь, разбросанные куски костей и скальпа!

— Я их прогоню! — храбро заявила Шарлотта и вылетела наружу прямо сквозь дверь.

— Открывайте! — снова грохот.

— Кто эта девочка? — вдруг спросил граф.

Я не стал отвечать, напряжённо глядя на дверь.

— Бр-р… Что ж так холодно-то?

— Открывайте! — новый удар.

— Может, выбьем дверь?

— Да что ж такое? Откуда этот собачий холод?

Снова стук — но на этот раз заметно тише. Прошло ещё немного времени, за дверью начали что-то торопливо обсуждать между собой, а потом всё стихло.

— Они ушли! — воскликнула Шарлотта, врываясь обратно в лавку. — Я начала их замораживать, им стало очень холодно, и они просто ушли!

Девочка захихикала.

— Могут вернуться, — напряжённо отозвался я. — С подмогой.

Тут я взглянул на графа и нахмурился. Что-то он весьма долго не отправляется в Мир Духов.

Поймав мой взгляд, Давыдов тоже оглядел себя.

— А разве всегда так бывает? — спросил он. — Я думал, что после смерти дух сразу попадает в Мир Духов.

— Нет, не всегда, — покачал я головой и подошёл ближе.

Я прищурился, всматриваясь в него.

— О, у тебя в глазах молнии! — удивилась Шарлотта и подлетела вплотную, заглядывая мне в лицо. — Прозрачные, их почти не видно.

— Молнии? — нахмурился граф. — И правда. Что происходит? Почему меня не затягивает в Мир Духов?

Я прикрыл глаза и сосредоточился.

Появилась догадка.

Я нащупал нашу с Шарлоттой связь, а затем сконцентрировался — и ощутил ещё одну. Гораздо слабее: тонкую, едва различимую ниточку.

Я зацепился за неё.

Никаких других подтверждений не появилось, но, открыв глаза, я уже точно знал: граф оказался привязан ко мне. Точно так же, как Шарлотта.

Я не сдержался и мрачно рассмеялся.

Надо же. Оказывается, способность, которую выбрал Артур Ричи, тоже умеет развиваться. И помимо простого видения духов она способна вот на такое.

— Что происходит? — граф насторожённо смотрел на меня.

— Я могу не только видеть призраков, — произнёс я. — Но и привязывать их к себе. Вот прямо сейчас, невольно, я сделал это с тобой.

— Да ты что! — обалдела Шарлотта. — Правда, что ли? Офигеть!

Она уставилась на графа горящими глазами.

Тот слегка опешил, а затем нахмурился.

— Ты утверждаешь, что можешь удержать меня в мире живых? Я же правильно понял?

— Да, — кивнул я. — Однако отлетать от меня дальше определённого расстояния ты не сможешь.

Я хмурился, прикидывая, сумею ли разорвать эту связь.

Думаю, сумею. Если попробую.

— Но ты мне не нужен, — сказал я. — Поэтому я разорву связь и отправлю тебя в Мир Духов.

— Постой! — воскликнул Давыдов и подлетел ко мне. — Не надо, прошу! Позволь мне остаться на Земле, пожалуйста. Я хочу проведать родителей, посмотреть, как они переживут мою гибель. Я…

Он замешкался.

— Я не хочу уходить в Мир Духов. Да, я попаду в царство Гавейна, но всё, что мне о том месте известно, не сулит ничего хорошего.

— Ты хочешь остаться в мире живых? — переспросил я. — Уверен?

— Да, — кивнул он.

Я задумался.

— Я буду за ним приглядывать! — горячо вмешалась Шарлотта. — Ну пожалуйста, пусть он останется! Мне одной скучно. Ты каждую ночь спишь, а я в это время просто гуляю где-то. А так хоть будет с кем поговорить. — Она умоляюще сложила ладошки. — А потом давай ещё кого-нибудь привяжешь? Тогда точно не будет скучно!

Я хмыкнул, глянув на неё.

— Ладно, — кивнул я Давыдову.

А затем, прищурившись, опасно улыбнулся.

— Но если ты посмеешь меня предать — например, свяжешься с Мистиками, умеющими выходить из своих тел, или как-то иначе свяжешься с живыми в обход моей воли, — то поверь, я сделаю так, что твоя душа просто развеется. И никакого Мира Духов ты не увидишь.

И снова на экране рубрика «блеф от Артура Ричи!». Я не умею уничтожать души, но графу об этом знать необязательно.

Давыдов испугался и быстро закивал. Сразу видно, что проникся.

— Да, я понимаю, — выпалил он. — Я не дурак и не стану рисковать своим посмертием.

— Ну и отлично.

Я перевёл взгляд на труп и, поморщившись, потёр переносицу.

— Теперь надо думать, как избавиться от тела.

Тут дверь каморки со скрипом открылась. В проходе стояла заспанная Маша.