— Лже-Артур, вставай!

Мой персональный будильник в очередной раз меня разбудил. Я открыл глаза и поморщился — шея затекла. Сегодня же куплю нормальную кровать, устал уже спать на полу.

Я поднялся и размял шею.

— Что там? — тихо спросил я, глядя на Машу.

Девочка мирно спала и выглядела совершенно здоровой. От одного её вида на губах сама собой появилась улыбка.

— Вредный клиент, — пояснила Шарлотта. — Он внизу разговаривает с Витей, непонятно что хочет. Витя не справляется, скоро придёт тебя звать.

Я кивнул и пошёл умываться. Быстро привёл себя в порядок и как раз вышел из ванной, когда увидел явно нервничающего Витю.

— Господин! — выдохнул он с облегчением. — Там клиент. Он требует позвать вас.

— Иду, — кивнул я.

Спустившись вниз, я увидел хмурого старика с моноклем на правом глазу. Тот стоял у одной из витрин и с каким-то брезгливым выражением разглядывал выставленные товары.

— Добро пожаловать в «Лавку на углу», — произнёс я, подходя ближе. — У вас ко мне какое-то дело?

Старик прищурился. Медленно оглядел меня с головы до ног, задержался на лице и презрительно фыркнул.

— Я хотел посмотреть на шарлатана, который объявил себя лучшим реставратором страны, — процедил он. — Как ты вообще можешь называть себя лучшим в твоём-то возрасте? Я двадцать лет только учился своему ремеслу! Я больше полувека работаю в этой сфере! За моими плечами тысячи заказов, но даже я не смею так громко себя называть!

— О-о, так вы мой конкурент, — понял я.

— Какой из тебя конкурент? — старик снова презрительно фыркнул и поправил монокль. — Молодой выскочка, который вылез непонятно откуда. Мы с коллегами навели о тебе справки. И знаешь, что выяснили? Нет ни одного уважаемого мастера, который обучал бы такого охламона, как ты.

Я нахмурился.

— Старик, если ты пришёл меня оскорблять, то иди отсюда. Не твоё дело, где я учился, как работаю и как меня называют клиенты. Я понимаю, что завидно — но это твои проблемы.

— Как ты смеешь так разговаривать со старшими⁈ — прошипел старик.

— Если старший не умеет относиться ко мне с уважением, то его возраст меня совершенно не волнует, — я указал на дверь. — Прошу на выход.

Старик аж задрожал от злости.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — предупредил он. — Поверь, мы так просто этого не оставим.

Он резко развернулся и зашагал к выходу.

— Да-да, — я лениво отмахнулся.

Впрочем, если честно, его появление меня не слишком удивило.

Насколько я знаю, раньше Гданеж был ювелирной столицей не только Янтарной Империи, но и всего мира. Здесь селились лучшие ювелиры и мастера.

Более того, при Мяснике Гданеж превратился в главный мировой центр торговли и сертификации бриллиантов.

Хоть сейчас Гданеж стал тенью прежнего себя, но в городе до сих пор полно мастеров самого разного толка — в том числе ювелиров и реставраторов.

Я выкинул старика из головы и поднялся наверх.

Уже не торопясь, привёл себя в порядок, после чего заглянул на кухню и проверил продукты.

Пирожочек уже давно проснулся. Жирная крыса сидела на полу и недовольно смотрела на меня красными глазами.

— Пи! — заявил он. — Пи-пи!

Жалуется, что я поздно проснулся?

— Скоро будет еда, не ворчи, — бросил я ему.

Спустившись, я отправил Витю в магазин. Когда тот вернулся, я приготовил завтрак на троих — себе, Витьке и Пирожочку.

После еды Витька остался в торговом зале встречать клиентов, а я решил наконец заняться работой.

Вчера мне поступило сразу шесть заказов — самый успешный день за всё время существования моей лавки. Я разложил их на столе: хрустальное сердце, серебряный браслет со сломанной застёжкой, золотую серьгу с выпавшим камнем, старый кинжал с треснувшей рукоятью, карманные часы с разбитым стеклом и странный круглый диск размером с ладонь, украшенный вкраплениями изумрудов.

Отдельно лежали пять предметов, которые мне передали аристократы в столице — их восстанавливать я пока не спешил. С моей лунной жемчужиной мне понадобится всего несколько минут, чтобы привести всё в идеальное состояние, так что можно не торопиться. Пусть пока остаются сломанными — так они привлекают меньше внимания. Да и занимают меньше места — та же разбитая ваза куда компактнее целой.

Однако среди этих пяти вещей был один интересный кулон, переданный мне бароном Калидовским. Для него было доступно Погружение.

— Проверь, пожалуйста, никто не подходит к лавке? — попросил я Шарлотту.

— Сейчас!

Девочка тут же исчезла.

Пока она проверяла улицу, я достал кулон и положил его рядом с остальными заказами.

Шесть новых заказов за один день…

Моя популярность продолжает приносить плоды. А учитывая, что рынок реставрации в Гданеже весьма небольшой, реакция того старика с моноклем понятна. У него буквально из-под носа начали уходить хорошие заказы — тут любой разозлится.

— Никого нет, — доложила вернувшаяся Шарлотта. — Витя тоже пока ничего не делает. Просто сидит и разглядывает какой-то дешёвый кулон.

Я кивнул.

Надо бы научить парня нормально читать. Но пусть этим займётся его сестра. Когда Маша проснётся и придёт в себя, я предложу ей работать на меня. Раз уж она была служанкой у аристократки, то наверняка умеет убираться, следить за домом и, возможно, готовить.

Такая помощница мне сейчас точно не помешает.

— Будешь использовать Погружение? — догадалась Шарлотта.

— Ага, — кивнул я.

После вчерашней тренировки я стал относиться к своей магии с гораздо большим интересом. В том числе — к Погружениям.

А вдруг именно в этом кулоне скрыта какая-нибудь новая способность, которую я смогу повторить?

Поэтому я даже закрыл глаза на риск, что кто-нибудь придёт или Витька заглянет в каморку, пока я буду в отключке. Ничего страшного.

Я сосредоточился на кулоне, и перед глазами появилась надпись:

Объект: Кулон с изумрудом.

Материал корпуса: белое золото 56-й пробы, эмаль, чернёная гравировка.

Вставка: изумруд ступенчатой огранки.

Возраст изделия: 79 лет.

Состояние: повреждён.

Повреждения: изумруд пересечён трещиной; оправа деформирована; ушко кулона погнуто; эмаль местами сколота.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 100 из 100.

Я активировал Погружение.

Из пальцев вырвались всполохи электричества, и меня затянуло в новое видение.

Я зарычал и прыгнул на бледного парня, резко взмахнув рукой.

Скорость была нечеловеческой. Пальцы заканчивались длинными белыми когтями сантиметров по шесть.

Парень чудом успел отскочить, и мои когти с противным скрежетом полоснули по стене.

— Мама! — закричал он. — Остановись!

Из моего горла вырвался новый рык.

Значит, я всё-таки в теле женщины. Совершенно не чувствуется. Из эмоций — только какая-то жуткая смесь безумия и ярости.

— Мама! — снова крикнул парень.

На вид ему было лет двадцать. Я смутно его узнал — правда, на балу Управского он выглядел гораздо старше.

Я снова прыгнул, пытаясь располосовать его когтями.

Парень шарахнулся в сторону.

— Мама, ну зачем⁈ — чуть ли не рыдая, выкрикнул он. — Борись! Не становись одержимой! Борись!

Я ничего не ответил. Точнее, женщина, в чьём теле я находился, снова зарычала и бросилась вперёд. На этот раз она двигалась ещё быстрее.

Парень чудом успел увернуться, но кончик моего когтя всё же полоснул его по руке.

Брызнула кровь.

— У меня нет выбора, — чуть не плача пробормотал он, отскакивая назад.

На его пальцах начали вырастать такие же белые когти. Правда, заметно короче моих.

— Прости меня, мама.

Я с яростным рыком бросился на него.

Парень резко ушёл в сторону.

И тут моё горло взорвалось болью.

Я захрипел, схватившись за шею. Между пальцев хлынула кровь.

Голова закружилась.

Я рухнул на колени, продолжая хрипеть, и тут с моей шеи сорвался кулон и с глухим стуком упал на пол, перекатившись пару раз.

Один из когтей парня задел украшение. Основа погнулась, а изумруд треснул. На кулон водопадом хлынула кровь из перерезанного горла.

— Мама…

Кто-то сзади крепко обнял меня. Парень плакал.

Меня выдернуло из видения, я судорожно вдохнул и тут же схватился за горло. Фантомная боль на этот раз оказалась особенно сильной. Казалось, что мне и правда перерезали шею.

Я сильно вспотел.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы просто прийти в себя. Шарлотта терпеливо молчала. Она уже привыкла к моему состоянию после особенно тяжёлых Погружений и не мешала.

Наконец я потянулся к графину, налил воды и сделал несколько больших глотков. Горло всё ещё саднило.

— Ну что там? — не выдержала Шарлотта.

Я хрипло пересказал ей увиденное.

— Одержимость, — прошептала она. — Интересно, что это такое?

— Видимо, процесс, при котором дух занимает тело Мистика, с которым заключил контракт, — предположил я, потирая горло. — Наверное, что-то похожее ты пыталась сделать с Региной.

Шарлотта помрачнела и слегка отвернулась.

Я нахмурился, вспоминая видение.

Одержимость.

Впервые я услышал это слово, когда находился в теле графини Болконской. Тогда Елена Мудрая поняла, что происходит, и приказала немедленно её остановить.

Теперь я увидел второй похожий случай. Надо будет всё же побольше узнать про одержимость. Очень уж интересно, что это такое и при каких условиях она наступает.

Некоторое время я просто приходил в себя, а затем всё-таки вернулся к работе.

Первым делом восстановил хрустальное сердце — сегодня та парочка аристократов должна приехать за своим заказом. Мы не обговорили цену, но, думаю, они не станут жадничать.

Затем я занялся остальными предметами, восполняя потраченную энергию из лунной жемчужины.

Готовые заказы прятал по ящикам. Только хрустальное сердце оставил на столе, аккуратно поставив в углу.

Когда я уже приступил к пятому предмету — странному круглому диску размером с ладонь с вкраплениями изумрудов, — ко мне подлетела Шарлотта.

— Там Связной пришёл.

— Ого, — удивился я и тут же поднялся.

Выйдя в торговый зал, увидел знакомого невзрачного мужчину. Тот стоял у прилавка и совершенно безэмоционально смотрел на Витьку, который уже хотел постучаться в каморку и позвать меня.

— Вить, сходи пока проведай сестру, — велел я.

— Да, — кивнул парень.

Он бросил любопытный взгляд на гостя и быстро вошёл в каморку.

Я подошёл к Связному, оставаясь настороже и готовый в любой момент выпустить электричество.

Тот, ничего не говоря, сунул руку во внутренний карман, вытащил сложенную бумажку и протянул мне.

Я развернул её.

«Улица Синей Розы, дом 12. Задний вход».

Несколько секунд я непонимающе смотрел на адрес.

— Это что?

— Там будет проводиться ритуал призыва духов и заключения контрактов, — спокойно произнёс Связной.

Больше ничего не добавив, он развернулся и направился к выходу.

Я проводил его взглядом, сложил бумажку и посмотрел на Шарлотту.

— Проверишь?

— Да, — охотно кивнула она. — Только где эта улица?

Я и сам не сразу вспомнил, но примерно объяснил направление.

— Наверное, найду, — кивнула Шарлотта и исчезла.

После короткого обучения у того старого духа её возможности заметно выросли. Теперь Шарлотта могла гораздо дальше удаляться от меня.

Улица Синей Розы находилась ближе к центру, но всё ещё в восточной части города — с той же стороны, что и моя лавка. Так что шанс, что Шарлотта сможет туда добраться, был весьма немал.

Я сел за стол и принялся ждать, постукивая пальцем по столешнице. Через несколько минут в голове раздался её радостный голос:

— Нашла!

— И что там?

— Обычный дом, — затараторила Шарлотта. — Но внизу большой подвал. А ещё там есть магазинчик, где продают тетради и перьевые ручки.

— Отлично, — улыбнулся я.

Значит, мне не придётся снимать временное жильё, чтобы Шарлотта смогла подсмотреть за процессом становления Мистиков. Всё же мне очень интересно, что там произойдёт.

И особенно — что случится с баронессой Коваль. Если мои предположения верны, душа графини Болконской после смерти досталась Арешу. А значит, шансов на то, что диадема сработает как духовное сокровище и позволит призвать её, практически нет.

Надеюсь, баронесса не пострадает. Она мне весьма симпатична как личность.

Я позвал Витю, оставил его в торговом зале, а сам спустился в подвал. Некоторое время постоял, оглядывая помещение, а затем заметил зависшую рядом Шарлотту.

— Думаю, устрою себе клетку вот тут, — я указал на дальний угол. — Только придётся немного испортить стены. Вбить несколько креплений, чтобы можно было нормально зафиксировать цепи.

Шарлотта серьёзно кивнула:

— Постарайся сделать всё, что можешь. Та ночь до сих пор самая страшная в моей жизни.

Я поднял голову к потолку, вспомнил прошлое полнолуние и невольно содрогнулся. Да уж. Тогда было крайне страшно.

Возможно, с помощью цепей и транквилизатора я смогу защититься от собственного тела, когда оно снова попытается меня убить. Но оставалась ещё одна проблема — молнии из потолка.

Хотя даже если здесь, как в прошлый раз, появится грозовая туча и начнёт фигачить меня разрядами, вряд ли я сильно пострадаю. Моё тело прекрасно переносит электричество.

— Ладно, — решил я. — Пойду к старому Гарику, куплю доски, крепления, цепи и прочие нужные вещи. Заодно наконец закажу нормальную кровать, а к ней — подушки, одеяло, постельное бельё и ещё всякую мелочь. Хватит уже спать на полу.

— Давно пора, — кивнула Шарлотта.

Я поднялся наверх и предупредил Витю:

— Я пойду на рынок. Если придут важные клиенты, попроси их либо подождать, либо зайти попозже. Я вернусь к трём.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Витя.

Я накинул плащ и вышел из лавки.

* * *

Поезд Бернгольд — Гданеж.

Граф Давыдов сидел в купе первого класса и невидящим взглядом смотрел в окно поезда.

Он даже не помнил, как купил билет и сел в поезд. Все его мысли занимала Елизавета Грэй — она и только она.

Пару раз в сознании робко мелькала мысль, что такая одержимость девушкой не совсем нормальна, но граф тут же отгонял её прочь. Стоило ему вспомнить Елизавету, её лицо, голос, улыбку — и сомнения исчезали сами собой.

Давыдов находился словно в какой-то прострации и совершенно не замечал хода времени.

Лишь когда поезд вдруг начал резко тормозить, а колёса с оглушительным скрежетом заскользили по рельсам, граф словно очнулся.

Он нахмурился и огляделся.

Что происходит?

Купе первого класса находилось в головной части состава, недалеко от кабины машиниста. Давыдов поднялся, вышел в коридор и направился туда.

За дверью обнаружилась перепуганная компания: бледная проводница и двое мужчин из поездной команды.

— Что случилось? — хмуро бросил Давыдов.

— В последних вагонах резня, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Там творится что-то ужасное.

Граф моментально подобрался.

— Я проверю.

Он уже повернулся к выходу, когда один из мужчин окликнул его:

— Постойте! Кто вы вообще такой⁈

Давыдов бросил на него холодный взгляд.

— Капитан особого отряда армии Приморской Республики. И раз я сказал, что разберусь, значит, разберусь.

Он вышел в коридор и быстрым шагом направился в хвост состава.

Всего в поезде было десять вагонов. Один первого класса, три второго и шесть третьего — самых дешёвых и набитых пассажирами почти под завязку.

Уже в пятом вагоне Давыдову начали попадаться испуганные люди.

К шестому их стало гораздо больше.

Пассажиры бежали к голове состава, толкались, кричали, мешая друг другу выбраться.

— Убийцы!

— Они всех убивают!

— Пропустите!

Поезд к этому времени окончательно остановился.

Давыдов с трудом протолкнулся сквозь людской поток и добрался до двери седьмого вагона.

Распахнул её и замер.

Повсюду лежали трупы.

Убитый старик был перекинут спиной через деревянную скамью, будто его небрежно швырнули туда после смерти. Голова безвольно свисала набок, рот застыл приоткрытым, а одна рука болталась почти у самого пола. Рядом, прямо в проходе, лежала пожилая женщина в тёмном платье — её седые волосы растрепались, один ботинок слетел, а под телом расползалась густая лужа крови.

Чуть дальше валялся мужчина с неестественно вывернутой шеей. Его взгляд остекленел, глаза смотрели куда-то в потолок, а пальцы всё ещё сжимали край сиденья, будто в последний миг он пытался за что-то ухватиться. Возле него, у самой стены, скорчилась молодая девушка с распоротым боком, а через две скамьи от неё полулежал мальчишка лет четырнадцати — мёртвый, с запрокинутой головой и побелевшим лицом.

Тела были повсюду. Кто-то осел на сиденье, будто просто задремал, кто-то рухнул в проходе, мешая пройти, а кто-то так и застыл, прижавшись к стенке вагона. На деревянных спинках темнели кровавые мазки, на полу валялись шляпы, сумки, трости, чей-то раскрытый чемодан с вывалившимися рубашками и бельём. Кровь медленно текла по полу, затекала под скамьи, скапливалась в щелях между досками и смешивалась с грязью, которую пассажиры натаскали с обувью. В душном вагоне стоял тяжёлый запах крови и дерьма.

— О-о-о, неужели кто-то сам пришёл к нам? — раздался голос с противоположного конца вагона.

Давыдов прищурился.

Из-за сиденья поднялся худой мужчина в клетчатом пиджаке, штанах и такой же кепке. Он сунул окровавленную руку в кожаную барсетку.

Тут дверь восьмого вагона распахнулась.

— Они все в десятом! — сообщил вошедший мужчина с револьвером в руке. — Забились туда, как крысы. Я заблокировал двери, пошли добьём.

— У нас тут гость, — клетчатый кивнул в сторону Давыдова.

Следом из восьмого вагона показался третий убийца — огромный толстяк с давно немытой бородой.

Давыдов молча оценивал противников, вытаскивая револьвер.

— Туша, иди первым, — велел клетчатый. — У него оружие.

Толстяк осклабился, продемонстрировав гниловатые зубы, и двинулся вперёд.

Давыдов поднял револьвер и несколько раз выстрелил ему в грудь.

Бах! Бах! Бах!

Здоровяк даже не пошатнулся — пули вошли в тело и исчезли в нём, оставив после себя дырки в рубашке грязно-серого цвета.

— Не помогает, да? — расхохотался толстяк.

Граф молча открыл небольшую сумку на поясе, где лежали усиленные патроны.

— Кончай его! — бросил клетчатый.

Давыдов не успел перезарядиться.

Клетчатый резко прыгнул вверх и каким-то совершенно противоестественным образом побежал по потолку. В обеих руках блеснули ножи.

Мужчина с револьвером одновременно вскинул оружие — грохнул выстрел.

Давыдов резко ушёл в сторону. Правой рукой он продолжал удерживать револьвер, а левую сжал в кулак.

Клетчатый уже находился всего в метре, когда Давыдов раскрыл ладонь.

Убийца дёрнулся, сорвался с потолка и с хрустом рухнул на пол.

Толстяк резко замедлился, его глаза расширились.

Мужчина с револьвером выстрелил, но пуля пролетела мимо Давыдова. Больше он не смог нажать на спуск.

Давыдов сосредоточился. Удерживать Окаменением сразу троих Мистиков было непросто. Спасало лишь то, что ни один из них не оказался Старшим.

Пальцы графа мелко задрожали от напряжения и расслабились. Все трое окончательно застыли, неспособные пошевелиться — Окаменение завершено.

Давыдов спокойно подошёл к клетчатому. Тот лежал на полу и смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них плескался животный ужас.

Граф приставил ствол к его голове и дважды выстрелил. После чего перевёл взгляд на толстяка. Тот что-то промычал, из его глаз покатились слёзы.

— О-о, силён, — уважительно заметил Давыдов.

Граф приставил револьвер прямо к его глазу. Выстрел.

Третий убийца погиб так же быстро.

Только после этого Давыдов позволил себе расслабить левую руку.

Окаменение рассеялось, два тела повалились на пол.

Граф открыл барабан револьвера и задумчиво посмотрел на пустые каморы.

Особые патроны стоило беречь. Даже ему их выдавали в весьма ограниченном количестве.

Впрочем…

В последнее время Мистики совсем распоясались.

Подумав, Давыдов зарядил три обычных патрона и три убойных. Щёлкнул барабаном, выставляя первым обычный.

Если первого выстрела окажется недостаточно, второй точно добьёт.

Закончив с оружием, граф быстро обыскал тела. В барсетке клетчатого лежала горсть мутноватых окровавленных бусинок.

Давыдов помрачнел и процедил с отвращением:

— Поглотители душ.

Ему захотелось выбросить эту мерзость прямо сейчас, но нельзя.

Некоторые бусины уже были заполнены, а значит, их придётся передать начальству.

Граф вытер бусины от крови, убрал их в карман и пошёл дальше, в хвостовые вагоны. Пассажиры шарахались от него и освобождали дорогу, видя кровавые следы на одежде и револьвер в руках.

У входа в десятый он остановился: металлическая дверь была искорёжена, её края загнулись вокруг рамы. Даже ручка утонула в перекошенном металле — открыть такую дверь изнутри было невозможно.

Давыдов поморщился. Теперь стало понятно, что имел в виду убитый Мистик, когда говорил, что заблокировал пассажиров.

За дверью слышался приглушённый женский плач и чьи-то крики о помощи.

— Отойдите от двери! — громко приказал Давыдов. — Все отойдите!

Дождавшись возни с той стороны, граф осмотрел тамбур. На стене висел пожарный топор. Давыдов сорвал его с креплений, несколько раз ударил по искорёженной двери, расширяя щель между полотном и рамой, затем просунул туда обух и навалился всем весом.

Металл протяжно заскрежетал.

С первого раза ничего не вышло. Граф перехватил топор поудобнее, упёрся ногой в стену и надавил сильнее. Искривлённый лист медленно поддался, отрываясь от рамы.

Ещё несколько движений — и между дверью и косяком появилась достаточно широкая щель.

Давыдов бросил топор, вцепился пальцами в край двери и с силой дёрнул на себя. Металл взвизгнул, дверь перекосило ещё сильнее, но наконец она распахнулась.

Из десятого вагона на него уставились десятки глаз.

Пассажиров здесь набилось столько, что многие стояли в проходе между скамьями. Женщины прижимали к себе детей, мужчины держали в руках всё, что смогли найти — трости, зонты, чемоданы.

— Спокойно, — Давыдов опустил оружие стволом к полу. — Убийцы мертвы. Здесь есть ещё нападавшие?

Люди переглянулись.

— Нет… — наконец выдавил седой мужчина возле окна. — Их было трое. Один согнал нас сюда, а потом… потом закрыл дверь.

— Раненые есть?

Поднялось сразу несколько голосов. Давыдов быстро прошёл по вагону, осматривая пассажиров. Серьёзных ранений здесь не было — несколько человек получили ушибы в давке, у молодой женщины была рассечена бровь, а один пожилой мужчина держался за вывихнутую руку.

Граф добрался до заднего тамбура и сразу понял, почему пассажиры не попытались выбраться с другой стороны. Наружная дверь выглядела не лучше первой — металлическое полотно выгнулось дугой, а раму сдавило так, что дверь намертво заклинило.

— Опасность миновала! — громко сообщил Давыдов. — Оставайтесь здесь, ждите помощи.

Напряжение понемногу начало отпускать людей. Кто-то заплакал уже в голос, женщина возле стены начала молиться Творцу, а седой мужчина тяжело опустился на пол, так как все скамьи были заняты.

Давыдов задержался ещё на несколько секунд, убедился, что никто из пассажиров не ведёт себя подозрительно, после чего развернулся и пошёл обратно.

Добравшись до головного вагона, он заглянул к поездной команде.

— Угроза нейтрализована, — коротко сообщил он. — Продолжайте движение. В Гданеже сообщите обо всём властям, они разберутся.

Работники поезда облегчённо закивали.

— Спасибо вам, — пролепетала испуганная проводница. — Спасибо большое.

— Как ваше имя? — спросил один из мужчин.

Давыдов слегка расправил плечи.

— Граф Иван Давыдов. Запомните моё имя!

Сказав это, он развернулся и вернулся в своё купе, где устроился на прежнем месте.

Всего несколько мгновений граф ещё думал о произошедшем и о предстоящей встрече с каким-то лавочником.

А затем мысли вновь вернулись к Елизавете.

Давыдов мечтательно улыбнулся.