— Рад вас видеть, — искренне произнёс я, глядя на лекаря.

— Где пациент? — сухо спросил Эдвард.

— Идёмте, провожу, — кивнул я, ничуть не обидевшись на его тон.

Витька застыл у моего стола и во все глаза разглядывал гостя. Леон убежал куда-то ещё час назад, так что в лавке мы были втроём.

— Посиди пока тут, — бросил я парню.

— А мне можно с вами?

— Нет, пока нет, — покачал я головой.

Мы с лекарем поднялись в мою спальню, и я закрыл дверь.

Врач нахмурился, глядя на Машу. Девочка была бледной, лицо её блестело от пота, а губы что-то шептали в бреду.

— Как давно она пострадала? — спросил Эдвард, не оборачиваясь.

— Позавчера, — сразу ответил я. — На неё обрушилась часть дома.

Ничего не говоря, Эдвард подошёл к кровати и сосредоточился. Из его рук вырвался чёрный туман и начал втекать в тело девочки через рот, ноздри и уши. Кожа Маши заметно порозовела, а затем покраснела. Девочку мелко затрясло.

Я напряжённо следил за её состоянием.

За то время, пока я за ней ухаживал, успел как-то незаметно прикипеть к этой сильной девочке. И мне очень не хотелось, чтобы исцеление провалилось, как это случилось с матерью Виолетты.

Прошла минута, затем вторая. Эдвард весь побледнел и стиснул зубы, но продолжал выпускать дым. На третьей минуте он оборвал поток и опустил руки.

— Ну что? — сразу спросил я. — Получилось?

Ничего не отвечая, врач наклонился, положил ладонь на лоб Маши и прикрыл глаза. Его рука покрылась лёгким чёрным дымком.

— Да, — выдохнул он. — Все её травмы исцелены.

Я с облегчением выдохнул и опустился на край кровати. Даже сам не осознавал, насколько сильно за неё переживаю.

— Повезло, что травма была относительно свежей, — Эдвард вытёр испарину со лба. — К тому же вы использовали на ней какой-то целебный эликсир. Я прав?

— Да, — кивнул я. — Исцеляющий нектар.

— Он тоже сыграл свою роль.

— Спасибо вам большое, — искренне сказал я.

Эдвард смерил меня долгим взглядом и произнёс:

— Поблагодарите Виолетту. Если бы с такой просьбой обратились вы, я бы просто приказал страже пристрелить вас.

Я хмыкнул и кивнул.

— Обязательно поблагодарю.

Мы с лекарем спустились вниз. Уже у самого выхода он задержался и бросил через плечо:

— Ближайшие сутки девочка будет спать. Когда проснётся — покормите, но не слишком плотно. На этом всё.

И, не попрощавшись, Эдвард покинул лавку.

Я повернулся к Витьке. Тот смотрел на меня совершенно непонимающим взглядом.

— Машу исцелили, — улыбнулся я. — Она будет полностью здорова.

— Что?..

Витьке, наверное, показалось, что он ослышался.

— Исцелили, — повторил я. — Она проснётся через сутки и будет очень голодна. Пока спит — не пытайся её разбудить.

— По-настоящему исцелили? — переспросил парень.

— По-настоящему. Теперь её спина в порядке, — я развёл руками. — Проснётся уже здоровой.

Я говорил это и сам чувствовал огромное облегчение.

— Правда, что ли?.. — Витька закусил губу. Его глаза заблестели, и по щекам покатились слёзы.

— Всё хорошо, — я подошёл и похлопал его по плечу. — Я закрою лавку, всё равно уже поздно. Можешь отдыхать.

Наблюдать за плачем ребёнка я не стал. Запер дверь, а сам ушёл в каморку и сел в кресло.

Фух, получилось. Я расслабился и улыбнулся. На душе стало светло, радостно. Маша была обречена на ужасную жизнь калеки. Но благодаря магии этого мира — она исцелилась.

Всё же Мистицизм — это не только проблемы.

Немного посидев, я открыл книгу по Древней Истории и углубился в чтение. В прошлый раз, когда я её читал, многое пропустил — тогда я только узнал про смерть Шарлотты и был не в том состоянии, чтобы сосредоточиться на книге.

Итак, до Священной Ночи — когда Творец явил себя и изменил Луну — по земле ходили так называемые Истинные Маги. Могущественные колдуны, способные взмахом руки менять ландшафты и двигать горы. Их было немного, но они существовали, и сильнейшие из них становились правителями собственных царств.

А вот в Священную Ночь всё переменилось. С тех пор Истинные Маги перестали рождаться, а каждый умерший человек попадает в Мир Духов, который появился именно в Священную Ночь.

Вот тут-то мне и стало любопытно.

Взять того же Варвара Рагнвальда. Правителем он стал ещё за две тысячи лет до Священной Ночи. Но я точно знаю, что он сейчас один из Владык Мира Духов. Это что же получается, он прожил больше двух тысяч лет? Или тот Варвар в Мире Духов — другой перец?

Тут либо в датах и именах путаница, либо этот мир куда более удивителен, чем я себе представлял.

Рассказывалось в книге и про других могущественных Истинных Магов. Истории о них находили в разных древних летописях.

В целом вся книга походила на сборник сказок: страница за страницей рассказывалось про Истинных Магов и их деяния. Но больше в книге было про Варвара и Ареша. И про первого я сейчас читал.

Если верить написанному, этот тип обладал какими-то совершенно нереальными способностями.

Во-первых: «единым ударом кулака своего сотрясал он горы каменные».

Во-вторых: «возрастал плотью до исполина, что выше древ вековых».

Ну а в-третьих — и это самое удивительное — он умел превращаться в зверей. Сразу в нескольких источниках, на которые ссылался автор, писалось похожее: «И оборачивался Варвар то слоном, то обезьяною исполинскою, то львом лютым, и терзал ворогов своих на части».

Не знаю, правда ли это, но звучит круто. Зато теперь понятно, почему в официальных исторических книгах нет ничего про Древний Мир. Правительства скрывают существование Мистиков, а весь Древний Мир — это история деяний Истинных Магов.

Мой живот громко заорал, отвлекая меня от чтения.

Сегодня мы поздно пообедали, поэтому и голод наступил позже обычного. Хорошо, что я подумал об этом заранее: Леон ещё днём закупился едой, так что никуда идти не пришлось. Я просто разогрел то, что принёс рыжий, и мы с Витькой поели.

Часть продуктов Леон унёс детям-сиротам, так что и сам он голодным не останется. Для меня это мелочь — денег пока хватало, а дальше их будет только больше. Так что я не жадничал.

Когда с едой было покончено, я взглянул на парня и сказал:

— Сегодня вечером меня не будет. Не жди меня, ложись спать.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Витька.

Глаза у него всё ещё были слегка опухшие, но больше он не плакал.

Я переоделся — натянул удобную рубашку и штаны, которые не жалко, — накинул сверху плащ и вышел на улицу.

Моросил слабый дождик, однако тяжёлых туч на небе не наблюдалось. Надеюсь, грозы не будет.

Я направился в сторону депо. Пришло время подзарядить жемчужину.

Время было позднее, поэтому людей на улицах почти не встречалось. Да и возле самого депо никого не оказалось — последний трамвай заканчивает поездку в семь, а сейчас уже почти девять.

В целом место очень удобное: поблизости нет жилых домов, чьи окна выходили бы на нужный мне столб. Единственной проблемой могли стать охранники, но, как правило, и с ними хлопот не возникало.

— Они внутри, — доложила подлетевшая Шарлотта. — Сидят, играют в карты и пьют.

— Отлично, — кивнул я и начал закатывать рукава.

Сегодня мне предстоит весьма длительная подзарядка. Но даже так она пройдёт куда быстрее, чем если бы я заряжался от розетки дома.

Я подошёл к столбу, быстро нащупал нужные провода, крепко сжал их и стиснул зубы.

По телу потёк ток.

Я прикрыл глаза, и перед ними замерцали значения растущего заряда.

Сжав в свободном кулаке лунную жемчужину, я начал вливать энергию в неё. Синхронизироваться получилось не сразу, но вскоре я приноровился: вытягивал электричество из провода и тут же, не мешкая, перенаправлял его в жемчужину.

Минута шла за минутой. Меня било током, ладонь уже вся покрылась ожогами. Крайне неприятно и больно — но я терпел, сжав зубы. О том, что меня могут заметить, я не беспокоился: Шарлотта присматривала за окружением.

В какой-то момент захотелось передохнуть. Я отпустил провод и выдохнул. Рука мелко тряслась и дымилась.

Раскрыв здоровую ладонь, я пригляделся к жемчужине.

Заряд: 3275 из 5000.

— Отлично, — пробормотал я. — Почти добил.

Я взглянул на руку. Выглядела она, конечно, неважно, но я был уверен, что ожоги скоро сойдут. Да и мазь с бинтами у меня с собой.

Чуть пошевелив пальцами, я снова стиснул зубы и вновь взялся за провод.

Ток опять потёк сквозь меня. Я прикрыл глаза, сосредоточившись лишь на одном — переправлять электричество в жемчужину.

А в какой-то момент почувствовал знакомое ощущение переполнения. Электричество просто перестало поглощаться.

Я открыл глаза и посмотрел на жемчужину. Та слабо искрилась.

Заряд: 5000 из 5000.

Впервые я заполнил её полностью. Вот только ничего не поменялось — описание жемчужины осталось таким же, как и раньше.

Впрочем, я особо и не надеялся. Хотя было бы, конечно, круто, если бы у жемчужины вдруг появились новые свойства.

Сунув её в карман, я аккуратно обработал ожоги и забинтовал руку.

— Куда дальше? — спросила Шарлотта. — И правда пойдёшь тренироваться?

— Ага, — устало кивнул я.

Подзарядка неслабо вымотала меня, но любопытство было сильнее.

Я зашагал дальше, в сторону окраины. Там, насколько я знаю, есть небольшой лесок — вот в нём и можно поэкспериментировать.

Шёл я минут двадцать. Депо быстро осталось позади, а вдоль дороги потянулись огороды, сараи и низкие домишки с тёмными окнами. Потом и они стали попадаться всё реже — заброшенные, с провалившимися крышами. Дальше по обе стороны лежали одни пустыри. Впереди чернел небольшой лесок.

Добравшись до него, я ещё минут десять плутал среди деревьев, выискивая подходящее место, пока наконец не вышел на небольшую поляну.

Думаю, тут меня уж точно никто не заметит.

— Да нет тут никого, — подлетела ко мне Шарлотта. — Я всё облетела. Там, с той стороны, есть несколько домиков, — она указала пальцем куда-то за деревья, — но если ты не будешь выпускать молнии в небо, они ничего не увидят. Да и дождь идёт, и ночь сегодня тёмная. Так что тренируйся сколько влезет.

— Отлично, — кивнул я.

Что ж, пришло время выяснить, получится ли у меня использовать новые способности.

Я прикрыл глаза и первые пять минут просто вспоминал в деталях, как двигалась дочь Мясника, как она выпускала электричество через ноги.

Через некоторое время я открыл глаза и приступил к первым попыткам. А затем решил снять туфли и закатать брюки до колен. Закончив, я сосредоточился.

По поляне гулял редкий лёгкий ветерок, колыхая волоски на моих ногах.

По моим икрам пробежал электрический ток и поднялся до бёдер.

Нет, не то.

Ещё раз.

Мои стопы взорвались электричеством, которое разошлось во все стороны.

Тоже не то. С таким применением хорошо пинать других людей, а не ускорять себя.

Я пробовал раз за разом, пока не истратил весь свой запас. Но жемчужина легко его пополнила, и я продолжил опыты.

Хода времени я не замечал — весь ушёл в азарт. Я чувствовал, что постепенно подбираюсь к ответу.

К сожалению, видел я то видение всего один раз. И хоть я постарался запомнить всё максимально чётко — не только картинкой, но и словами, которыми можно описать сам процесс её магии, — добраться до ответа было тяжело.

Из моих ног то и дело выстреливали разряды. Постепенно я начал просто вытягивать энергию из жемчужины и пускать ток из ног — они искрились, не прекращая.

На траты заряда я внимания не обращал. Просто спускал один резерв за другим на эксперименты.

Если бы не лунная жемчужина, у меня бы и близко ничего не вышло. Ста единиц слишком мало. Да, я мог бы тренироваться рядом с источником питания, но тогда постоянно бы отвлекался — и это растянуло бы дело на куда больший срок. Сейчас же я, непрерывно поглощая заряд, просто погрузился в это странное состояние, когда обе ноги объяты электричеством.

Шло время. Не знаю уже, сколько именно.

И в какой-то момент я словно очнулся.

Присев, я чуть наклонил корпус вперёд и побежал. Раз — оттолкнулся правой. Левой. Правой. Левой. Правой!

— А!

Меня выбросило вперёд. Я перекувыркнулся в воздухе, влетел прямо в чащобу, ударился спиной о ствол и рухнул на землю.

— Артур! — подлетела ко мне Шарлотта. — У тебя получилось!

Мне очень хотелось выругаться, но я сдержался. Спина ныла, всё тело было в царапинах от колючек.

Немного полежав, я медленно поднялся и выбрался из кустарника.

Метрах в десяти впереди чернел обугленный след — там я тренировался. А в трёх метрах виднелся выжженный круг поменьше. Значит, оттуда я и оттолкнулся, а потом пролетел ещё метра три, пока не влетел в деревья.

Меня охватили сильнейшее возбуждение и азарт. Я не сдержался и рассмеялся.

Чёрт, эта поляна слишком маленькая для моих тренировок.

Я поднял голову. Дождь продолжал моросить, вокруг было очень темно. Яркие всполохи электричества, конечно, заметны — но если выбрать подходящее место…

— Где тут можно побегать, чтобы меня никто не увидел? — спросил я у Шарлотты.

— Сейчас посмотрю, — она метнулась вверх, пропала между ветвями и вскоре вернулась. — Вон там есть тропинка, — Шарлотта показала пальчиком. — По ней выйдешь на убранное поле, там много места.

Я кивнул и направился в ту сторону.

Вскоре я вышел из леса — кругом никого. Идеальное место для тренировки.

Я сосредоточился, выпустил электричество и вновь побежал.

Раз, два, три — прыжок!

Меня выбросило вперёд, и я не сдержал крик. Пролетев несколько метров, тяжело приземлился на ноги, повалился вперёд и покатился по земле.

И захохотал в голос, совершенно не сдерживаясь.

Боже, как это круто!

Я тут же поднялся, сосредоточился и снова побежал.

Раз, два, три — прыжок!

Меня подбросило на несколько метров, я замахал руками, но на этот раз не оборвал поток электричества в ноги. Приземлившись, я продолжил бег, а затем прыгнул опять — и меня снова перенесло на несколько метров.

Приземление вышло неудачным: равновесия я не удержал и опять покатился по земле.

Лёжа на спине и глядя в тёмное небо, я хохотал.

Как же это круто! Никогда прежде я не ощущал ничего подобного.

Поднявшись, я продолжил бег. Раз, два, три — прыжок. Приземление. Раз, два, три — снова прыжок.

Не знаю, как я выглядел со стороны, но внутри у меня всё пело от восторга. Я бежал со скоростью, недоступной человеку, и это было самое приятное ощущение из всех, что я когда-либо испытывал.

Вскоре я остановился и тяжело задышал. Тренировка изрядно меня вымотала.

Раскрыв ладонь, я пригляделся к жемчужине.

Заряд: 1112 из 5000.

— Чего⁈ — выкрикнул я. — Сколько я потратил⁈

— Что там? — с любопытством спросила Шарлотта.

— Почти четыре тысячи заряда за одну тренировку, — офигевшим голосом сказал я.

— Ну, ты долго тренировался, — покивала она. — Да и прыжки твои, наверное, многое съедают.

— Надо проверить.

Запомнив значение заряда, я разбежался и прыгнул всего один раз.

Оказалось, что один скачок забирает больше сотни единиц заряда.

Возможно, дело в потерях — слишком много энергии уходит наружу. Или этот навык и правда настолько прожорлив. В любом случае без жемчужины я бы вообще не смог им пользоваться.

— Пойдём обратно к депо, — воодушевлённо сказал я.

— Уверен? Уже довольно поздно.

— Да, уверен. Хотя… Сперва попробую создать зелёную молнию омоложения.

Я вернулся на поляну, надел туфли и сосредоточился, пытаясь вспомнить то ощущение, с которым появлялись зелёные молнии.

Через несколько попыток я понял, что удобнее будет сесть. Оглядевшись, нашёл более-менее сухое место на земле и сел. Брюки всё равно придётся чинить и стирать, так что ничего страшного.

Экспериментировал я в основном здоровой рукой. Когда я пробовал выпустить электричество через повреждённую ладонь, та начинала сильно болеть, и это напрочь сбивало концентрацию. А вот со здоровой таких проблем не было.

Раз за разом с моих пальцев срывались синие всполохи.

Окрылённый недавним успехом, я пробовал снова и снова. Время шло, я целиком ушёл в попытки нащупать тот самый путь к омолаживающим молниям — однако не выходило ровным счётом ничего.

И в какой-то момент я понял: все мои старания бесполезны.

В этот раз одного видения оказалось мало. Нужно что-то более весомое, чем единственная короткая демонстрация чужой способности. Да и то я не уверен, что у меня получится, даже если я просмотрю видение ещё несколько раз. Всё же эта магия сильно отличается от всего, что я умел раньше.

— Ну ладно, — пробормотал я. — Ничего страшного.

Я проверил жемчужину. В ней осталось чуть больше пятисот единиц. Пора снова восполнить запас.

Дождь слегка усилился, но грома пока слышно не было.

Благодаря Шарлотте обратный путь я нашёл быстро и вскоре вышел к депо. Тут стало ещё темнее.

В этот раз я решил помучить здоровую ладонь — вторая и без того сильно побаливала.

Время шло. Заполнив лунную жемчужину до трёх тысяч единиц, я решил на этом закончить. Завтра вернусь сюда снова — уж очень мне понравилась такая тренировка.

Весь путь домой я вспоминал свои прыжки. Тот восторг, ту радость, которые испытал, когда сумел освоить новую магию.

Это совершенно иной уровень счастья.

Магия интересовала меня и раньше, но именно сегодня я в полной мере осознал, насколько это круто — развиваться, получать новые способности, новые силы.

Мне жутко захотелось научиться чему-нибудь ещё. Выпускать молнии, как это делал Мясник. Довести своё ускорение до совершенства, чтобы, как Флэш, — вжух! — и оказаться в другом месте, оставив после себя лишь чёрный след на полу. Может, и лечить научусь. Или омолаживать.

Возможно, я на самом деле Истинный Маг, и мои способности не заперты в тех узких рамках, что у остальных. Надо искать их в себе и развивать.

— У тебя взгляд изменился, — заметила Шарлотта, когда мы подходили к лавке. Она летела впереди и задумчиво смотрела на меня. — Ты как будто каким-то другим стал.

Я улыбнулся, не став отвечать.

Вернулись мы аж в три часа ночи, однако спать совершенно не хотелось. Поэтому я занялся тем, что откладывал ещё днём, — Погружением в сломанные предметы.

Открыв коробку с разбитой вазой, я осмотрел осколки и усмехнулся.

Объект: Декоративная керамическая ваза.

Материал: обожжённая глина, глазурь, минеральные пигменты.

Техника изготовления: ручная формовка, обжиг, роспись.

Возраст изделия: 506 лет.

Состояние: сильно повреждена.

Повреждения: корпус разбит на 36 осколков; множественные сколы по линиям излома; частичное осыпание глазури; мелкие трещины на сохранившихся фрагментах.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 100 из 100.

Человек барона де Форже соврал, заявив, что этой вазе больше двух тысяч лет. Впрочем, для меня это не играет никакой роли.

Я сел поудобнее, расположил обе ладони над осколками и активировал Погружение.

В этот раз я был максимально сосредоточен — мне хотелось изучить сам процесс этой магии, попробовать её как-то усилить или изменить.

С моих пальцев сорвались всполохи молний и осыпались на осколки. Голова закружилась, и картинка передо мной сменилась.

…Я стоял в огромном тронном зале.

Чуть в стороне толпились аристократы — все в странных цветастых одеждах и шляпах с длинными перьями. В руках они держали трости, инкрустированные самоцветами, на груди поблёскивали какие-то медальоны, а у многих к поясу крепились серебряные полумаски самых разных форм.

Всё это я успел разглядеть, потому что человек, чьими глазами я смотрел, окинул взглядом толпу, а затем сосредоточился на том, что находилось впереди.

А впереди возвышалась площадка с золотым троном.

На нём со скучающим видом сидел мужчина с густой чёрной бородой и стянутыми в хвост волосами. Справа от него стоял человек в золотых доспехах, слева — старик в длинных серебристых одеяниях.

Подойдя к трону, я заговорил на незнакомом мне языке. В руках у меня была та самая ваза — только целая.

Шагнув вперёд, я низко поклонился и протянул её к трону.

Старик в серебряном спустился, забрал вазу.

Я разогнулся — и увидел, как старик поднёс вазу к глазам. И глаза эти замерцали. Он скривился, что-то произнёс, а затем просто швырнул вазу на пол.

Меня сковало от ужаса. Я тут же рухнул на колени и что-то залепетал, дрожа всем телом. Со стороны аристократов донеслись шепотки и смешки.

Бородатый мужчина что-то сказал. Я с ужасом поднял на него голову, а он указал на меня пальцем. На кончике пальца сверкнуло, и я почувствовал резкую боль в горле.

Я открывал и закрывал рот, пытаясь выговорить хоть слово, но не мог.

Мужчина на троне помахал рукой, словно прогоняя мошку. Старик же что-то сказал и кивнул в сторону осколков вазы.

Словно выброшенная на берег рыба, я всё раскрывал и закрывал рот, силясь выдавить из себя хоть звук. Но не получалось — у меня отняли право говорить.

Старик громко крикнул.

Человек, чьими глазами я смотрел, вздрогнул и на коленях подполз к осколкам. Он бережно собрал каждый кусочек, после чего поднялся и, низко опустив голову, побрёл к выходу.

Видение завершилось, и я ощутил себя в собственном теле.

— Неприятненько, — пробормотал я, потирая горло.

— Что там было? — с любопытством спросила Шарлотта.

Я коротко пересказал ей видение, а в конце задумчиво добавил:

— Я успел разглядеть герб. Точнее, его половину: солнце с шестью лучами, а под ним протянутая рука. Это Каристия.

— Значит, предки барона, который дал тебе эту вазу, были из Каристии?

— Возможно, — кивнул я.

— Ты будешь её восстанавливать?

Я взглянул на осколки.

На самом деле реставрация вазы — это совсем не то же самое, что реставрация украшений. Тут нужны другие знания и умения. Не спалюсь ли я, если верну этой посудине идеальный вид?

Потом решу.

Я зевнул. Только сейчас на меня навалилась сильнейшая слабость — и я понял, насколько вымотался за день и ночь.

Но совсем об этом не жалел. Вспомнив о своём успехе с ускорением, я широко улыбнулся.

Впервые с момента попадания в этот мир — а может, и вообще за всю жизнь — я чувствовал внутри такой сильный огонь. Желание жить, развиваться, становиться сильнее.

— Пойду спать, — пробормотал я, поднимаясь. — Если что, зови.

— Конечно, — кивнула Шарлотта.

Я поднялся в свою комнату, подошёл к окну и раздвинул шторы. Небо немного прояснилось, и вдали виднелась Луна.

Тут в моей голове раздался шепоток:

Умри. Умри. Умри.

Поморщившись, я задёрнул шторы.

Скоро полнолуние, надо к нему подготовиться.

Думаю, сделаю себе какой-нибудь гроб, обвяжусь цепями, выпью транквилизатор и лягу в него. Как вампир. Надеюсь, сработает.

* * *

Бернгольд, резиденция виконта Грэй.

Елизавета Грэй завтракала на улице. Она как раз доедала творожные сырники с клубникой в сливках, когда услышала голоса — и увидела графа Давыдова. Тот шагал к ней рядом с её довольным отцом и улыбался до ушей.

— Елизавета! — воскликнул граф.

Быстро подойдя, он опустился на одно колено и с придыханием произнёс:

— Я так ждал нашей встречи!

Елизавета печально улыбнулась.

— Что с вами? — вдруг напрягся граф. — Я вижу тоску в ваших глазах! Вас что-то беспокоит?

— Нет, что вы, — Елизавета отвернула голову.

— В последнее время дочь сама не своя, — тревожно сказал отец. — Нам тоже ничего не говорит.

— Что случилось, Елизавета? — Давыдов резко поднялся. — Вам нездоровится? Или вы получили дурные вести? Прошу, скажите, что вас тревожит.

— Граф… — Елизавета опустила взгляд и сцепила пальцы на коленях. — Я не хочу, чтобы у вас начались проблемы.

— Проблемы?.. — Давыдов замер, пытаясь уловить смысл её слов. — Вам кто-то угрожает? Шантажирует?

— Нет, что вы… — Девушка торопливо покачала головой.

Граф всмотрелся в неё внимательнее. В опущенные глаза, напряжённые плечи, пальцы, слишком крепко сжавшие ткань платья.

— Елизавета… вас кто-то обидел?

Она едва заметно вздрогнула.

Лицо Давыдова мгновенно изменилось.

— Кто? — Он подался вперёд. — Кто вас обидел? Назовите имя, прошу!

Елизавета долго молчала. А затем, так и не подняв глаз, едва слышно зашептала:

— На приёме виконта Управского меня оскорбил один молодой человек.

— Кто посмел⁈ — зарычал граф Давыдов.

— Это известный реставратор, — мёртвым голосом произнесла она. — Артур Ричи. Я всего лишь хотела с ним познакомиться — ведь я люблю мастеров своего дела. Но… — Елизавета опустила голову.

— Артур Ричи, значит, — процедил граф. — Можете ни о чём не переживать, Елизавета. Ваша обида будет смыта кровью.

Елизавета поджала губы.

Убьёт ли граф Артура Ричи или всего лишь ранит? Ей нужно первое. Если Виктор выживет и догадается, откуда прилетело, всё станет только хуже.

Она посмотрела на Давыдова и попросила:

— Останьтесь, пожалуйста. Позавтракайте со мной.

Тот тут же расплылся в улыбке.

— С превеликим удовольствием!

Граф сел напротив.

— Мама, папа, оставите нас? — Елизавета обернулась к родителям.

— Конечно-конечно, — засуетились те.

Они были очень рады, что их дочь приглянулась столь влиятельному человеку.

Вскоре пара осталась одна.

— Граф, — прошептала девушка и взглянула Давыдову прямо в глаза.

Она активировала свою первую способность, и тот замер.

— Как же вы прекрасны… — он тяжело задышал, его лицо покраснело.

— Граф, — ещё раз прошептала Елизавета. — Прошу, пусть Артур Ричи исчезнет.

— Да, — тут же кивнул он. — Да, конечно.

Давыдов потянулся к ней, желая дотронуться.

— Граф, — Елизавета отшатнулась. — Прошу, сделайте это как можно скорее. Сейчас.

— Да, да, — закивал он, не сводя с неё глаз.

Он дышал тяжело и явно с большим трудом сдерживал себя.

— Граф, — чуть строже сказала Елизавета. — Идите. Прошу.

— Я пойду, — неохотно отозвался он. — Ради вас я готов на всё, я всё сделаю. Он исчезнет, вот увидите. Вы больше никогда о нём не услышите.

Граф нехотя поднялся.

— Прошу, — пролепетал он. — Хотя бы поцелуй. Один поцелуй. Умоляю.

Елизавета встала, подошла к нему и едва коснулась губами его щеки.

Но и этого хватило: мужчина вздрогнул всем телом, а его глаза увлажнились.

— Я вас так люблю, — прошептал он, глядя на неё.

— Идите, граф, — Елизавета дотронулась до его руки. — Идите. Выполните мою просьбу, пожалуйста. И тогда я вас отблагодарю.

Уточнять, в чём именно будет заключаться благодарность, она не стала.

У графа чуть не закружилась голова. Спросить он не посмел — развернулся и бегом бросился на улицу.

— Поблагодарю вас, — прошептала Алина ему вслед. — Поцелуем в другую щёку.

Она немного постояла и вернулась за стол.

Вот только завтрак уже не шёл ей в горло.

Девушка сидела и вспоминала прошлую жизнь. И каждый раз, когда она думала о том, что скоро из-за её действий Виктор исчезнет, сердце сжималось от боли.

Но раз за разом Алина уверяла себя: так надо. Это другая жизнь. Алина и Виктор остались в прошлом. Теперь они совершенно другие люди.