Евгений поднял глаза.

— Пока ждём группу, расскажите мне вот что. Кто ещё бывает в этом доме? Друзья, знакомые, коллеги, клиенты? Кто-то, кого вы или ваша жена приглашали?

Евгений задумался, затем отвёл взгляд куда-то в угол, потёр подбородок и снова посмотрел на меня.

— Нет… ничего такого, да и друзей у неё нет, как я и говорил. Да и у меня их нет, если честно. — он замолчал на секунду, и я уже собирался кивнуть и перейти к следующему вопросу, как он вдруг оживился и добавил: — А, ну очень редко, правда, бывает, моя сестрёнка приезжает в гости. Но это редко. Очень.

Я не придал этому значения.

Сестра приезжает редко? Ну, бывает, мало ли у кого какие родственники.

— Понятно. — я кивнул. — В таком случае, созвонитесь с её родителями. Спросите у них — может, они что-то знают.

Евгений кивнул и, достав телефон из кармана, развернулся и пошёл в сторону коридора.

Телефон был у него в руке. Он мог позвонить прямо здесь, при нас. Но вместо этого он двинулся прочь, вглубь дома, словно хотел уединиться.

Я проводил его взглядом и едва заметно качнул головой в его сторону, глядя на Киру.

Она поняла без слов, коротко кивнула и бесшумно двинулась следом за ним. Её шаги были мягкими, почти неслышными. Она умела ходить так, что человек впереди не оборачивался. Профессиональная привычка. Или, может быть, врождённый талант.

Я остался в дверях кабинета, скрестил руки на груди и прислушался. Из коридора доносился удаляющийся голос Евгения — он уже разговаривал.

Кира остановилась в нескольких метрах позади него, у стены, и замерла. Я видел её профиль — спокойный, сосредоточенный. Она слушала. Каждое слово. Каждую интонацию.

Я отвернулся и снова посмотрел на разгромленную комнату. Стеклянный столик. Осколки. Опрокинутый ноутбук.

Я не мог туда войти до прибытия группы. Но я уже знал, что мы там найдём. Что-то важное. Что-то, что Евгений, возможно, сам не знал.

Из коридора снова донёсся его голос — приглушённый, но различимый:

— Элеонора Сергеевна, здравствуйте. Это Евгений. Скажите, Ника у вас?.. Нет?.. А вы с ней вчера не созванивались?.. Понятно… Нет, ничего… просто… Ладно, я вам потом перезвоню, спасибо.

Евгений сбросил звонок и несколько секунд стоял неподвижно, опустив телефон. Плечи чуть опустились, голова наклонена вперёд — он смотрел в пол. Я видел его со спины, но даже так было заметно: он собирался с духом. Словно следующий звонок давался ему труднее первого.

Потом он выпрямился, провёл пальцем по экрану и снова поднёс телефон к уху. Кира стояла в паре метров позади, прислонившись плечом к стене, и делала вид, что разглядывает картину на стене — всё ту же абстракцию в тонкой рамке.

Донесся гудок. Затем второй. Третий. В тишине коридора я слышал их даже с порога кабинета.

На том конце сняли трубку. Евгений заговорил, и его голос стал чуть тише, собраннее, будто он разговаривал с начальником:

— Александр Тимурович, здравствуйте. Простите, что беспокою…

Он замолчал, слушая ответ. Я не слышал, что говорил собеседник, но по тому, как напряглась спина Евгения, понял: разговор не из приятных.

— Да, я понимаю. Я просто хотел спросить… Ника у вас?.. Нет?.. А вы с ней вчера не общались?.. Понятно… Нет, ничего срочного. Просто она трубку не берёт, я подумал, может, у вас…

Он снова замолчал. На этот раз пауза затянулась. Я видел, как он переступил с ноги на ногу — единственный признак нервозности, который он себе позволил.

— Нет, всё нормально… просто трубку не берет, и я подумал… Да, до свидания.

Он сбросил вызов и медленно опустил руку с телефоном. Пару секунд стоял неподвижно, глядя перед собой в стену. Потом развернулся и встретился взглядом с Кирой. Она смотрела на него прямо, без улыбки, но и без враждебности.

Евгений вернулся к дверям кабинета и остановился рядом со мной. Лицо его было по-прежнему спокойным, но в глазах появилось что-то новое. Раздражение? Усталость? Или смесь того и другого.

— Ну что? — спросил я.

Он покачал головой.

— Нет. Ни у матери, ни у отца её нет. И они с ней не общались.

Я выдержал короткую паузу и спросил:

— А вы им сообщили, что их дочь пропала?

Евгений качнул головой.

— Нет. Я просто…

Кира, стоявшая чуть позади, вдруг подала голос:

— А почему нет?

Евгений обернулся к ней. Она смотрела на него прямо, без вызова, но с тем самым холодком, который появлялся у неё, когда она чуяла нестыковку.

— Не знаю, — ответил он и осёкся. Вздохнул и потёр переносицу. — Просто… мало ли, она вернётся, и я зря вообще это всё затеял. Просто не верится, знаете ли. Я как будто в какой-то фильм попал. Даже в голове прям не укладывается, что Ника пропала.

Кира чуть склонила голову набок.

— Но вы же нас вызвали? Вы же не стали ждать, когда она придёт или сама объявится.

Евгений посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на дверь кабинета, за которой виднелись осколки стеклянного столика.

— Да, но это потому… Вы же сами видели, что творится в её комнате. Я поэтому, собственно, и позвонил.

Я кивнул и задал следующий вопрос:

— А бывало такое, что она пропадала на пару дней куда-то без связи?

Евгений ответил сразу, не задумываясь:

— Нет, такого никогда не было.

Я посмотрел на него. Ровный тон. Прямой взгляд. Никаких признаков лжи. Но всё вместе — его спокойствие, нежелание звонить родителям и странная логика «мало ли вернётся» — не укладывалось в голове.

Слишком много «странного» для человека, у которого чисто. Либо он в шоке, либо… — я осёк себя. — Рано. Пока спишем на эмоциональный шок.

Я убрал блокнот в карман и посмотрел на Евгения.

— Хорошо, Евгений. Можно у вас тут осмотреться, пока мы ждём криминалистов?

Он оживился и кивнул.

— Да, конечно, пожалуйста. Можете всё здесь осмотреть. — потом добавил чуть торопливо: — Но я уже все комнаты проверил. В других комнатах ничего такого странного нет.

Я лишь кивнул.

— Пройдёмте. Вместе посмотрим.

Евгений развернулся и указал рукой в сторону лестницы.

— Тогда сюда. Давайте сначала первый этаж осмотрим, а потом поднимемся на второй.

Он двинулся вперёд, мы с Кирой — следом. Я шагал за ним, глядя по сторонам, и через несколько секунд, не сбавляя шага, спросил:

— Скажите, Евгений… вы с женой сколько уже в браке?

Он чуть обернулся через плечо и ответил:

— Три года.

Я кивнул и сделал мысленную пометку.

Три года. Не много, но и не мало. Достаточно, чтобы узнать человека.

Мы прошли дальше по коридору, миновали кухню-гостиную, из которой начался наш осмотр, и двинулись вглубь дома. Евгений остановился у следующей двери и толкнул её.

— Это гостевая комната. Мы её почти не используем.

Я шагнул внутрь и огляделся.

Небольшая, но уютная комната. Двуспальная кровать, застеленная светлым покрывалом. Пара подушек, ровно взбитых. Прикроватная тумбочка с пустой вазочкой. Шкаф-купе с зеркальными дверцами. На окне — плотные шторы, сейчас раздвинуты, впускают утренний свет. Всё чисто, аккуратно, безлико.

Можно сказать, гостиничный номер, а не жилая комната.

Кира прошла вдоль стены, заглянула в шкаф — пусто, только пара запасных комплектов постельного белья на верхней полке. Провела пальцем по зеркальной дверце — пыли нет. Она обернулась ко мне и едва заметно покачала головой. Ничего интересного.

Я облокотился на спинку кровати и посмотрел на Евгения.

— Понятно. А дети у вас есть?

Евгений стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он чуть качнул головой.

— Нет. Ника говорила, что пока не хочет детей. Хочет пожить для себя, заниматься блогом. Там… в этом году хотели путешествовать, но чёт пока не сложилось. — Кира, осматривавшая подоконник, обернулась и посмотрела на него. Я тоже поднял глаза. Евгений поймал наши взгляды и чуть смутился. — Ну, я имею в виду — и с детьми не сложилось, и с путешествием. Вот как-то так.

Я кивнул.

— Понятно.

Повисла короткая пауза. Евгений выдохнул и махнул рукой в сторону лестницы, видневшейся в конце коридора.

— Пойдёмте дальше. Там ещё спальни на втором этаже. Наша с Никой и ещё одна гостевая.

Он развернулся и вышел в коридор. Мы двинулись за ним.

Я снова смотрел на его прямую спину, на размеренный шаг, и думал о том, что он сказал. «Ника не хочет детей. Хочет пожить для себя». Обычное дело для современных молодых женщин.

Но вкупе с остальным — её блогом, её идеальной картинкой, её исчезновением — эта деталь ложилась в общую мозаику. Женщина, которая учит других семейной жизни, но сама не торопится заводить полноценную семью. Муж, который говорит об этом спокойно, но с какой-то затаённой грустью. Или смирением.

Мы дошли до лестницы. Евгений взялся за перила и начал подниматься первым. Я — за ним. Кира, как обычно, чуть позади.

Ступени были деревянными, добротными, но всё равно поскрипывали под ногами. Я поднимался и смотрел по сторонам: стены вдоль лестницы были увешаны фотографиями в рамках. Ника. Везде Ника. Одна, с мужем, на фоне леса, в студии с кольцевой лампой.

На всех снимках она улыбалась — одинаково, профессионально, как для обложки журнала. Евгений на совместных фото тоже улыбался, но его улыбка была другой. Более сдержанной. Или более искренней? Я не мог понять.

Затем мы поднялись на второй этаж.

Здесь было светлее — окно в конце коридора выходило на задний двор, и утреннее солнце заливало всё мягким золотом. Евгений остановился, дожидаясь нас, и указал рукой вдоль коридора.

— Там наша спальня, — он кивнул на дверь справа. — А дальше — ещё одна гостевая. Но я же говорю, там ничего такого нет.

Я остановился рядом с ним и посмотрел вдоль коридора. Двери были закрыты. Никаких следов борьбы, никакого беспорядка. Всё так же чисто, аккуратно, идеально. Как и везде в этом доме. Везде… кроме одной комнаты.

Я не торопился идти дальше. Вместо этого я облокотился на перила лестницы, сложил руки на груди и посмотрел на Евгения.

— Евгений, скажите… а какая она, ваша жена? Как бы вы её охарактеризовали?

Он чуть нахмурился, будто вопрос застал его врасплох.

— В каком смысле?

Я чуть подался вперёд и уточнил, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без давления:

— Я имею в виду её характер. Понимаете, в любом расследовании, особенно когда речь о пропаже человека, важно понять, что это за человек. Какая она в быту? Вспыльчивая или спокойная? Раздражительная или, наоборот, умеет сглаживать углы? Может, она была тревожной? Или, наоборот, слишком уверенной в себе?

Я сделал короткую паузу, давая ему переварить, и добавил:

— Бывает, что люди пропадают, потому что сами этого захотели. Поссорились, устали, решили взять паузу. А бывает — потому что с ними что-то случилось. И чтобы понять, какой сценарий вероятнее, мне нужно знать, что она была за человек.

Я замолчал и посмотрел на него. Евгений стоял, опустив взгляд в пол, и молчал. Кира за моей спиной не шевелилась — я слышал её ровное дыхание. Она тоже ждала.

— Понимаете, о чём я? — тихо спросил я.

Евгений медленно кивнул, всё ещё глядя в пол.

— Да, — сказал он. — Понимаю.

Он поднял глаза и посмотрел на меня. Во взгляде было что-то новое. Не спокойствие, не тревога, а… задумчивость. Как будто он сам впервые задумался над тем, что я спросил.

— Ну, как вам сказать… — начал он и замялся, подбирая слова. — Она непростая. Это точно. — он вздохнул и посмотрел куда-то в сторону, на фотографию Ники, висевшую на стене у лестницы. — У неё высокие требования. Ко всему. К себе, к людям, ко мне. Она всегда хочет, чтобы всё было идеально. Ну, вы же видели дом — это всё она. Я бы так не смог. Мне, честно говоря, всё равно, какого цвета шторы или какой там ламинат. А для неё это очень важно. — он снова посмотрел на меня. — И она очень любит внимание. Когда на неё смотрят и когда ею восхищаются — но это понятно… она же блогер, и ей это нужно.

Я выслушал и медленно кивнул.

— Понятно. Такие люди могут свести с ума, если бы вы были другим. Эмоциональным, вспыльчивым, ревнивым. Но вы довольно спокойный человек, я смотрю. Другой тип личности.

Евгений чуть усмехнулся — едва заметно, уголками губ.

— Ну да. Я спокойный. Меня сложно вывести из себя.

Я выдержал короткую паузу и, глядя ему прямо в глаза, спросил:

— И всё же… были ли у вас с ней конфликты? Настоящие ссоры? И если были — как часто?

Евгений ответил не сразу. Он отвёл взгляд, посмотрел на дверь спальни, потом снова на меня.

— Нет, мы с ней никогда серьёзно так не ругались. Скорее, могли просто спорить. Ну, знаете, бытовые мелочи. Она хочет одно, я — другое. Обсуждали, приходили к чему-то. Но чтобы крики, битьё посуды, хлопанье дверьми — такого не было. — он сделал паузу и добавил чуть твёрже: — Я имею в виду, что не было такого, чтобы она там прогоняла меня или сама уезжала из дома после ссоры. Ни разу. У нас всё было хорошо.

Он посмотрел на меня, потом на Киру, будто искал подтверждения, что мы ему верим. Кира стояла молча, прислонившись плечом к стене, и смотрела на него с тем самым непроницаемым выражением, которое я так хорошо знал. Ни тени эмоции. Только внимательное изучение.

Я кивнул.

— Хорошо. Понятно.

Евгений выдохнул, развернулся и взялся за ручку двери.

— Вот наша спальня.

Он нажал на ручку и открыл дверь.

Я шагнул внутрь первым. Кира осталась в дверях, скрестив руки на груди. Её взгляд медленно скользил по комнате, цепляясь за детали.

Спальня была просторной, светлой. Большое окно с лёгкими бежевыми шторами, раздвинутыми в стороны, впускало утреннее солнце.

На подоконнике — пара свечей в стеклянных подсвечниках и маленький цветок в горшке. Широкая двуспальная кровать с высокой спинкой, застеленная светлым покрывалом. Подушки взбиты, никаких складок. Прикроватные тумбочки с двух сторон. На одной — книга в мягкой обложке, зарядка от телефона, пустой стакан. На второй — лампа с тканевым абажуром и ничего больше.

Я прошёл чуть дальше, остановился у окна и огляделся. Шкаф-купе с зеркальными дверцами занимал почти всю стену слева. Рядом — туалетный столик с большим зеркалом в тонкой раме. На столике — баночки, флаконы, расчёска, пара тюбиков. Всё расставлено аккуратно, по линеечке. Никакого творческого беспорядка, никаких следов спешки. Идеально. Как и везде.

Я обернулся к Евгению. Он стоял у двери, рядом с Кирой, и ждал. Руки в карманах, плечи чуть опущены. Выглядел уставшим.

— Евгений, — сказал я, снова переводя взгляд на туалетный столик, — учитывая, что ваша жена — популярный блогер, скажите: чем она обычно занимается помимо ведения канала? Что она делает в свободное время?

Евгений хмыкнул.

— Ну… она не скучает, это точно.

Я обернулся к нему и чуть приподнял бровь.

— Точнее?

Он пожал плечами.

— Ну-у… она много читает. Про психологию там, про отношения. Книги у неё постоянно новые появляются. Она вообще постоянно учится. Говорит, что психолог должен развиваться, иначе нельзя.

Я медленно кивнул и снова прошёлся взглядом по комнате. Никаких следов вредных привычек. Ни пепельницы, ни пустых бутылок, ни блистеров с таблетками на виду. Но это еще ничего не значило.

Я остановился у прикроватной тумбочки, провёл пальцем по корешку книги — какой-то современный автор по семейной терапии, — и, не оборачиваясь, спросил:

— Скажите, Евгений… Дни у всех бывают длинными. Стресс, усталость, давление — особенно когда ты на виду и ведёшь блог. Может, она выпивала? Хотя бы изредка? Бокал вина вечером или что-то покрепче? Или, может, употребляла какие-нибудь таблетки? Успокоительные, снотворное, антидепрессанты? Что-то, что помогает расслабиться или, наоборот, взбодриться?

Я повернулся и посмотрел на него.

— Я спрашиваю не для того, чтобы осудить. Это важно для понимания её состояния в последнее время. Люди, которые ведут популярный образ жизни на камеру, иногда за кадром живут совсем иначе. Вы меня понимаете?

Евгений выдержал мой взгляд и ответил твёрдо, без колебаний:

— Я уверен, что нет. Она не пьёт и не курит. Вообще. Даже по праздникам — максимум глоток шампанского, и то символически. Она очень следит за здоровьем. Правильное питание, режим. Это её безукоризненный образ жизни.

Он сделал паузу и добавил чуть тише:

— И таблетки… я никогда не видел, чтобы она что-то принимала. Даже от головы. Она говорила, что химия — это зло, и лучше травяной чай или дыхательные практики.

Я посмотрел на Киру.

Она чуть заметно пожала плечами — мол, звучит убедительно, но кто знает.

Я снова повернулся к Евгению.

— Хорошо. Понятно. Здоровый образ жизни — это похвально. Но все же… всем людям надо как-то сбрасывать напряжение. Если не алкоголь и не таблетки — то что? Спорт? Может, она бегала по вечерам? Или в зал ходила?

Евгений задумался.

— В зал — нет, не ходила. Но она йогой занималась дома, вон там, — он кивнул в сторону свободного угла у окна, где лежал свёрнутый коврик. — А бегать… нет, не бегала. Гуляла иногда, я уже говорил. К речке, в лес. Говорила, что это её успокаивает.

Я кивнул и сделал мысленную пометку. «Лес. Речка. Прогулки в одиночестве». Это уже второй раз, когда он упоминает лес. Идеальное место для того, чтобы исчезнуть. По своей воле или нет.

— Ясно, — сказал я и ещё раз обвёл взглядом спальню. — Здесь мы закончили. Показывайте гостевую.

Евгений кивнул и первым вышел в коридор. Я двинулся за ним, Кира — следом. Её шаги были по-прежнему мягкими, почти бесшумными. Она умела ходить так, что забываешь о её присутствии, но при этом она видела и слышала всё. Ценный навык, как ни крути.

Мы прошли несколько метров по коридору. Евгений остановился у следующей двери, взялся за ручку, но я не дал ему открыть.

— Скажите, Евгений… — начал я, и он обернулся. — Вы уже несколько раз упоминали про лес. Тот, что за домом. И про речку, про то, что ваша жена там гуляла. — он кивнул, ожидая вопроса. — Когда вы обнаружили, что её нет дома, вы выходили туда? Может, она там подвернула лодыжку, или ей стало плохо, или ещё что-то случилось? Вы не проверяли?

Евгений покачал головой.

— Нет… я не смотрел. — он отпустил ручку двери и повернулся ко мне полностью. — Да и лес — это громко сказано, если честно, это скорее… так роща. И там всего метров сто до речки, не больше. И только одна тропинка заблудиться невозможно, потеряться тоже. Она туда ходила просто подышать, посмотреть на уток. — он вздохнул и потёр шею. — Я как увидел её комнату и понял, что телефон остался дома, — я сразу позвонил вам. Она без телефона никуда не уходила. Никогда. Даже в туалет его с собой брала. А тут — телефон на месте, а её нет. Я сразу подумал: что-то случилось.

Я смотрел на него и молчал. «Она без телефона никуда не уходила». Это была важная деталь. Женщина, чья жизнь — онлайн, чья работа в телефоне и чьё расписание забито эфирами и постами, не могла без веской причины оставить телефон дома. Либо её заставили, либо она ушла в таком состоянии, что забыла о нём. Либо она… вообще не уходила.

Кира за моей спиной чуть сместилась. Я услышал, как она переступила с ноги на ногу. Она тоже отметила эту деталь.

— Понятно, — сказал я. — Давайте посмотрим гостевую.

Евгений кивнул, надавил на ручку, и дверь открылась.