Я смотрел на Киру, а она в это время смотрела на Евгения с лёгким удивлением — не профессиональным, а почти человеческим. Видимо, не ожидала от него такой вспышки после всей этой спокойной, почти отстранённой сдержанности.

Потом она перевела взгляд на меня, замотала головой и выставила перед собой ладони — короткий, резкий жест, который в нашем с ней негласном словаре означал: «Не дави».

Я знал этот жест. Знал его так же хорошо, как её привычку сидеть на моём столе или подкалывать меня при каждом удобном случае. Мы проработали вместе достаточно, чтобы понимать друг друга без слов, и дело было не в каком-то особом языке жестов, а в характере. Кира всегда предпочитала сначала выслушать и разобраться, а потом делать выводы. Даже с теми, кто ведёт себя странно, и даже с мужьями пропавших жён, которые заявляют: «Я знаю, что вы думаете».

Я чуть заметно кивнул ей — принято, — и снова взглянул на Евгения.

— Нет, Евгений, — сказал я ровно, — вас никто не обвиняет. Пока мы просто собираем информацию обо всех, кто может быть причастен, и всех, кто может помочь. Вы как муж пропавшей в первую очередь являетесь свидетелем.

Евгений выдохнул — чуть громче, чем собирался.

— Хорошо, — сказал он тише. — И простите… я просто хочу, чтобы это всё быстрее закончилось.

Я откинулся в кресле и взял со стола бланк протокола.

— Тогда давайте перейдем к делу. Начнём с формальностей. Перед допросом я обязан разъяснить вам ваши права как свидетеля. Если что-то будет непонятно — переспрашивайте.

Я говорил спокойно, без излишней казёнщины. Евгений кивнул.

— Итак. Вы имеете право не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников — это статья пятьдесят первая Конституции и часть четвёртая статьи пятьдесят шесть Уголовно-процессуального кодекса. Если согласитесь давать показания, они могут быть использованы как доказательства, даже если позже вы от них откажетесь.

Я сделал короткую паузу, убеждаясь, что он слушает.

— Вы также имеете право пригласить адвоката — сейчас или в любой момент позже. Адвокат может присутствовать при допросе и следить за соблюдением ваших прав. Что касается обязанностей: вы не должны уклоняться от явки к следователю, давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний. За это предусмотрена уголовная ответственность — статьи триста седьмая и триста восьмая УК.

Я мельком глянул на Киру — она стояла с блокнотом наготове, и по её лицу было видно: она оценила, что я уложился в три фразы.

— Остальное — стандартный перечень: давать показания на родном языке, пользоваться переводчиком, заявлять ходатайства и жалобы. Я сейчас отмечу в протоколе, что права вам разъяснены, а вы распишитесь, что ознакомлены. Хорошо?

Евгений кивнул и потянулся за ручкой.

— Тогда распишитесь здесь, — я пододвинул бланк и указал на отмеченную галочкой строку. Он поставил подпись — аккуратную, но при этом не глядя в текст. Я вернул бланк себе и зафиксировал в протоколе разъяснение прав. — Теперь я обязан спросить: вы хотите, чтобы при допросе присутствовал адвокат?

— Нет, — ответил он сразу, даже не задумавшись. — Мне не нужен адвокат.

— Хорошо, — я внёс его отказ в протокол. — Тогда начинаем.

Я снова взял ручку, пробежался глазами по протоколу, проверяя, всё ли оформлено правильно, и задал первый официальный вопрос.

— Ваши фамилия, имя, отчество, дата рождения и место жительства.

— Убойнов Евгений Викторович, — ответил он ровно, — улица Солнечная, четырнадцать…

Допрос шел хорошо. Евгений отвечал ровно, без запинок, и поначалу это было повторение того, что мы уже обсуждали у него дома, — только теперь под протокол. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место жительства — улица Солнечная, четырнадцать, частный дом. Женат, детей нет. Работает медицинским представителем в фармацевтической компании — разъездная должность, большую часть дня проводит за рулём.

Кира стояла у двери и молча записывала, пока Евгений рассказывал про жену. Ника Александровна Убойнова, девичья фамилия Алимова, двадцать два года, блогер, ведёт канал по семейной психологии. В браке три года. Познакомились, когда ей было девятнадцать. Поженились быстро, он тогда только устроился в компанию.

Я задал следующий вопрос — про вчерашний день. И Евгений повторил то, что я уже слышал: утром позавтракали вместе, он уехал на работу около восьми. Весь день провёл в разъездах по аптекам. Я уточнил, на чём он передвигался, и вот тут всплыла деталь, которую мы ранее не обсуждали.

Оказалось, что у него есть служебная машина, на которой он ездит по точкам, но домой вчера он вернулся на такси. Я поднял на него глаза и спросил: «Почему?» Он пояснил: служебную машину оставил на стоянке у офиса, потому что к концу дня услышал странный стук и не хотел рисковать. Вызвал такси, доехал до дома, расплатился наличкой. Я сделал пометку в блокноте — проверить вызов такси, подтвердить время.

Дальше он снова повторил уже известную мне версию: приехал, ворота и дверь были открыты, внутри — тишина. Решил, что жена где-то гуляет. А будучи усталым, быстро умылся и лёг спать. В кабинет не заходил. Утром обнаружил пропажу, нашёл телефон, увидел разгром, позвонил в полицию.

Я слушал и параллельно отмечал про себя, что его показания не изменились ни на йоту — те же слова, тот же порядок, те же интонации. Словно он выучил их наизусть или же был просто честен. И вопрос с такси… Если он действительно приехал на такси, это объясняло запись с камер Волконских: машина подъехала, высадила пассажира и уехала. Всё было логично.

Я вынырнул из своих мыслей и понял, что с формальной частью пора заканчивать. Отложив ручку и откинувшись в кресле, я посмотрел на него в упор. Евгений в это время молчал и смотрел на меня выжидающе.

— Хорошо, — произнёс я. — С формальной частью мы закончили. Теперь давайте поговорим по существу. Евгений, вы сказали, что вчера пришли с работы и сразу легли спать. Скажите, у вас чуткий сон?

Евгений чуть нахмурился. Вопрос явно его удивил.

— Ну-у… не знаю. А к чему такой вопрос?

Я положил руки на стол и слегка подался вперёд.

— Дело вот в чём. Столик в кабинете вашей жены разбит. Осколки стекла по всему полу. Если это было похищение, а Ника в этот момент находилась в кабинете — вы должны были услышать шум. Крики, звук удара, звон стекла. Вы понимаете, о чём я?

Евгений пристально смотрел на меня. Его лицо по-прежнему оставалось спокойным, но я заметил, как пальцы его правой руки сжались в кулак на колене, а потом медленно разжались. Он явно понял, куда я веду, и теперь обдумывал ответ.

— Ну… — он запнулся, подбирая слова, — я сплю крепко. Но такое… — он мотнул головой, — … такое я бы, скорее всего, услышал. Да. Точно услышал бы.

— Вот и я так думаю, — кивнул я.

В кабинете повисла тишина.

Кира замерла с ручкой в руке, а Евгений перевёл взгляд куда-то в сторону, на полку с папками, потом снова на меня.

Я продолжил — уже мягче, но без сочувствия:

— Из этого следует простой вывод. Если вы ничего не слышали, значит, на момент вашего возвращения всё уже произошло. Шум, борьба, возможное похищение или… — я сделал короткую паузу, — … убийство. Всё это случилось до вашего приезда. Понимаете?

Евгений медленно кивнул. Его губы чуть дёрнулись, будто он хотел что-то сказать, но промолчал. Потом он поднял на меня глаза и спросил тихо, почти без интонации:

— Вы думаете, её убили?

Я выдержал его взгляд и ответил ровно:

— Расследование еще ведётся, и на данный момент я не могу ничего утверждать. Всё это лишь предположения.

Евгений коротко закивал и, немного помолчав, вполголоса произнёс:

— Думаю, вы правы… скорее всего, она исчезла еще до моего приезда.

Он замолчал, а я смотрел на него и думал о том, что каждое его слово звучит относительно логично, но в этой логике было что-то пугающе гладкое. Слишком гладкое. Как идеально отрепетированный текст.

Я взял ручку, сделал короткую пометку в протоколе и снова поднял глаза на Евгения.

— Скажите, а у вашей жены есть какой-то график? Как она строит планы на день? Может, у нее есть ежедневник или что-то подобное? Или, может, она вам говорит, чем будет заниматься? Нам нужно знать, где она была вчера и что делала.

Евгений задумался, отвёл взгляд к окну, потёр подбородок. Было видно, что вопрос не из тех, на которые он может ответить сразу.

— Ну… я не знаю. Не думаю, что у неё был какой-то дневник с расписанием. Но вчерашний день, наверное, прошел как обычно. Записывала ролики, проводила стримы с подписчиками, смотрела сериалы и гуляла. Да и всё. Не помню, чтобы она говорила, что куда-то поедет.

Я наклонил голову, продолжая смотреть на него.

— В её кабинете стоит включённый компьютер. Скажите, она работает через него?

— Да, — он кивнул. — Там и монтирует видео, и стримы ведёт.

Я сделал ещё одну пометку и, не поднимая глаз от блокнота, задал следующий вопрос:

— Скажите, как долго она может проводить время у себя в кабинете и вести блог?

Евгений пожал плечами.

— Всегда по-разному. Иногда до поздней ночи. Бывает, засидится, а я уже сплю, а она всё в кабинете. Но это не каждый день так… может, всего пару раз в неделю… редко когда больше.

Я отложил ручку и снова посмотрел на него.

— Понятно. А вчера? Вчера до скольки она планировала работать? Вы не в курсе?

Он покачал головой.

— Нет, после того как я уехал утром, мы списались один раз днём, и всё.

Я кивнул и перевернул страницу блокнота.

Разговор становился всё более предметным, и каждая новая деталь либо подтверждала слова Евгения, либо создавала новые вопросы. Я пока не мог сказать, в какую сторону склоняется чаша весов, но одно знал точно: чем дольше он сидел в этом кресле, тем больше походил на человека, который вообще ни черта не знает.

Я поднял голову и приготовился задать следующий вопрос.

— Скажите, а вы давно заходили на её страничку и смотрели, когда она в последний раз что-то выкладывала?

Евгений ответил сразу, будто ждал этого вопроса:

— Да, пока ждал вас. Она выложила видео где-то в обед.

Он произнёс это спокойно, даже чуть поспешно — словно заранее знал, что я спрошу о времени. Я заметил это, но виду не подал.

— А что за видео?

— Там… было обучение о том, как выйти из токсичных отношений.

Я медленно перевёл взгляд на Киру, и наши глаза встретились. Я чуть приподнял бровь — ровно настолько, чтобы она поняла без слов. Кира едва заметно кивнула, достала телефон и, не говоря ни слова, выскользнула в коридор.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, и я снова повернулся к Евгению.

— Токсичные отношения, — повторил я задумчиво. — Интересно.

Евгений едва заметно чуть улыбнулся — краешком губ.

— Ну да… сейчас эта тема популярна.

Я посмотрел на него внимательно и даже пристально. Евгений выдержал мой взгляд довольно легко и не отвёл глаз, тогда я откинулся в кресле и решил сменить тему.

— Вы говорили, что у вашей жены нет подруг. Это так?

— Да, — ответил он ровно.

— И что, во всём городе у неё нет знакомых? Может, одногруппники, одноклассники? Или соседи, с кем она поддерживала общение?

Евгений задумался, и на этот раз пауза затянулась — он явно перебирал в голове варианты, но в итоге снова покачал головой.

— Ну… нет… не припомню такого, разве что она общается с моей сестрёнкой, но не сказать, что они прям подруги. А так, насколько я знаю, нету никого.

Я взял ручку и медленно постучал ею по блокноту.

Отсутствие круга общения — это была уже не просто странность, это было почти невероятно. Молодая, красивая, популярная женщина — и ни одной подруги. Ни одной живой души, с кем она могла бы поделиться тем, что не попадало в кадр. Только муж и только зрители. И где-то там на периферии сестра мужа, с которой они «не прям подруги».

— Понятно, — произнёс я, откладывая ручку. — Получается, она, кроме вас и подписчиков, больше ни с кем не общается?

Евгений пожал плечами, после чего произнёс:

— Она всегда говорила, что она… самодостаточная и ей никто не нужен.

Я кивнул, хотя про себя отметил, что «самодостаточная» — это очень удобное слово. Им можно объяснить всё. И отсутствие друзей, и изоляцию, и странный график, и даже одиночные ночные прогулки.

Взглянув в глаза Евгения, я спросил без всякого перехода:

— Евгений, а вы знаете, какая группа крови у вашей жены?

Он снова задумался — на этот раз надолго. Затем он потёр переносицу, вздохнул и ответил:

— Если честно — нет. Это, наверное, надо в поликлинике узнавать. Может, там есть.

Я кивнул.

— Мы проверим… — и, помолчав секунду, добавил с лёгкой усмешкой: — Но, Евгений, пожалуйста, ответьте мне: раз вы не уверены, есть ли у неё друзья, не знаете, что она делает в течение дня, и не знаете её группу крови, то… — я чуть склонил голову набок и снова посмотрел на него в упор: — .. вы точно женаты?

Евгений усмехнулся в ответ — впервые за всё время и чуть более живо, чем обычно, произнес:

— Ну, слушайте, честно говоря, я даже свою группу крови не знаю, чего уж там о ком-то другом говорить.

Я улыбнулся краем губ, ведь мне, на самом деле, было неважно, знает ли он группу крови — это можно выяснить и без него. Мне просто стало интересно, знает ли этот человек хоть что-то о женщине, с которой прожил три года. И ответ был довольно очевиден.

Я откинулся в кресле и сменил тему:

— Вы уже успели сообщить её родителям о пропаже? Когда вы звонили им из дома, вы ведь ничего им об этом не сказали.

Евгений покачал головой:

— Ещё нет, я думал, может, вернется или вы её быстро найдете, но… как мы закончим, я обязательно позвоню и скажу им.

— Хорошо, — я кивнул. — И да, мне нужны будут контакты её родителей и вашей сестры.

— Да, сейчас, — он потянулся за телефоном и, достав его, начал листать список контактов. — Сейчас только найду.

Я достал свой телефон, пока он водил пальцем по экрану, а через несколько секунд, когда он посмотрел на меня и начал диктовать номера — медленно, постоянно сверяясь с телефоном на экране, я принялся записывать:

— Так… её отца зовут Александр Тимурович, а номер… — он продиктовал его, потом пролистнул дальше и добавил: — Дальше ее мама, Элеонора Сергеевна… — этот номер я тоже записал, а Евгений на секунду замолчал и, не дожидаясь моего вопроса, пояснил: — Вот это ее родители, но живут они раздельно, если что. — Я кивнул ему в ответ, а он пролистнул ещё раз и продиктовал последний номер: — А это моя сестренка Айна.

Я внимательно ввел все имена и цифры, затем, заблокировав телефон, убрал его в карман и проговорил:

— Ну что ж, Евгений, на сегодня тогда всё. Как я вам уже говорил, в вашем доме продолжают работать криминалисты. Вы ведь говорили, что можете остаться…

— Да сегодня я буду у сестренки, — перебил он, при этом заговорив чуть быстрее, чем следовало.

Я кивнул, не придавая особого внимания его спешке.

— Хорошо. Вы свободны. Если что-то прояснится или появятся новые вопросы, я вам позвоню.

— Понял, — ответил Евгений и поднялся со стула.

Одёрнув футболку, он на секунду замер, будто хотел добавить что-то ещё, но так ничего и не сказав, просто кивнул и направился к двери. Дверь открылась, и в коридоре мелькнул силуэт Киры — она стояла у окна, смотря в телефон и что-то листая, а Евгений прошёл мимо, не оборачиваясь, и его шаги затихли где-то в конце коридора.

Кира, оглянувшись на Евгения, поймала мой взгляд и тут же вошла в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

— Ну что? — спросил я.

— Посмотрела я её блог, — сказала она, подойдя к столу и присаживаясь на его край. — И кое-что интересное там всё-таки есть.

— И что же? — спросил я, весь в ожидании.

— Ну, про токсичные отношения она рассказала так, что я прямо заслушалась. В двух словах пересказала всю мою прошлую личную жизнь. Я точно бывала в таких отношениях, где меня агрессивно-пассивно подавляли. Серьёзно, Лапин. Она так всё понятно и правильно разложила, явно своё дело знает.

Я усмехнулся.

Не думал, что Кира, посмотрев видео про токсичные отношения, примерит всё на себя, — подумал я, при этом тяжело вздыхая.

— Я, конечно, рад, что ты нашла что-то полезное для себя, но ты хоть посмотрела, во сколько она это выложила?

— Ага, — Кира кивнула и развернула телефон экраном ко мне. — В двенадцать часов. Видимо, сразу после этого она и написала Евгению. А после — всё. Больше ничего на страничке нет.

Я еще раз вздохнул.

Перед глазами была всё та же картина: разбитый столик, затёртая кровь, пустой лес и муж, который не знает о своей жене ровным счётом ничего.

Кира посмотрела на меня и после короткой паузы спросила — без обычной своей усмешки:

— Тупик?

Я цокнул.

— Да… пока что да, — ответил я и замолчал.

Кира чуть усмехнулась и спросила:

— А криминалисты что?

— Пока работают, — я поднял голову и посмотрел на Киру. — Сказали, что сегодня управятся. И, может быть, завтра мы будем знать хоть что-то.

— А что будем делать сейчас? — наклонившись ко мне поближе, спросила Кира.

Я потёр лицо ладонями, собираясь с мыслями, потом выпрямился и посмотрел на неё, хотел взглянуть ей в глаза, но первое, что увидел, это её накаченные губки. Слишком уж они выделялись.

— Короче… давай так. Ты сейчас обратно поедешь в дом Убойновых. Узнаешь, что криминалисты ещё выяснили, и заодно увидишься с участковым — может, он всё-таки что-то накопал. И обязательно нужно будет изъять телефон пропавшей. Он лежал в её кабинете. А также нужно узнать пароль от него или отдать специалистам на взлом. Я подъеду позже.

Кира чуть нахмурилась и с легким недовольством в голосе спросила:

— Мне что, ехать одной? Почему не вместе?

— Потому что сейчас я буду звонить её родителям, и если они в городе, я съезжу к ним. А уже потом приеду в дом Убойновых, — я сделал паузу и добавил: — И да, нужно будет выяснить, через какую компанию он заказал такси, и был ли вообще вызов. Если был, то главное — найти таксиста и узнать у того, есть ли видеорегистратор в машине.

— Понятно, — Кира качнула головой, и на её губах появилась лёгкая, чуть хищная улыбка. Она поправила волосы, скользнула по мне взглядом и добавила: — Значит, увидимся там.

С этими словами она развернулась и направилась к двери.

Её каблуки простучали по коридору и затихли где-то у выхода. Оставшись в кабинете один, я достал телефон, разблокировал и уставился на номера, которые мне продиктовал Евгений.

Александр Тимурович и Элеонора Сергеевна. Мать и отец, живущие раздельно.

Я пока не знал, что они из себя представляют — возможно, убиты горем, если, конечно же, Евгений уже сообщил им, а возможно, вообще не в курсе её дел. Но то, что Евгений тянул со звонком им до последнего, мне, конечно же, не нравилось.

Я вздохнул, глядя в экран, и произнёс вслух: «Первым будет отец». Затем нажал на вызов и поднёс трубку к уху.

Последовал гудок. Один. Второй. Третий.

Я ждал, барабаня пальцами по столу, и думал о том, что сейчас могу услышать голос человека, чья дочь исчезла при странных обстоятельствах. Или же голос человека, пока даже не знающего, что случилось.

— Алло… — послышалось из динамика.