Дворецкий в нашем замке в последнее время стал что-то туговат на ухо. Прошло добрых пять минут, прежде чем он понял, что я не хочу говорить с леди Джорджианой, а что я сама и есть леди Джорджиана. В конце концов кто-то выхватил трубку у него из рук. Как оказалось, это была моя невестка Хилли.
— Джорджиана? — В ее голосе мне послышался некоторый испуг. — Что на этот раз? Что еще случилось?
— Почему что-то обязательно должно было случиться?
— Уверена, ты не стала бы разбрасываться деньгами, учитывая теперешние астрономические тарифы, не будь дело важным. Ты же, смею предположить, звонишь из Раннох-хауса?
— Да, и дело действительно срочное. — Я сделала глубокий вдох. — Я хотела бы знать, будете ли вы в замке в течение следующих нескольких недель?
— Конечно, мы будем в замке, — огрызнулась она. — Летние каникулы сейчас нам просто не по карману. Теперь никому и в голову не приходит провести лето где-нибудь в Каннах. Может быть, отправлю маленького Гектора к бабушке с дедушкой в Шропшир, но это все. В остальном же мне предстоит найти, чем себя развлечь здесь, в Раннохе, какой бы унылой эта перспектива ни казалась.
— Это очень хорошо, — сказала я, — потому что я как раз знаю способ поднять тебе настроение. Я собираюсь приехать погостить вместе с компанией немцев.
— Немцы? У нас? Когда?
— В конце недели.
— Ты собираешься притащить к нам каких-то немцев на этой неделе?
Обычно Зануда никогда не дает волю чувствам, ведь истинную леди учат этому с детства, а воспитана она безупречно, но в этот раз проняло и ее. Ее голос сорвался на высокой ноте.
— Сколько их будет, этих немцев?
— Не знаю уж, какая там у этой принцессы свита.
— У принцессы?
На сей раз она определенно запаниковала.
— Все очень просто, — объяснила я. — Вчера я пила чай во дворце, и ее величество спросила меня, не смогу ли я приютить у себя баварскую принцессу на время ее визита…
— Ты? Почему ты?
Хилли сильно раздражало, что я приходилась королю родней, а она — нет. А то, что моя мать была не только скромного происхождения, но и актриса в придачу, лишь усугубляло дело. Ее собственные связи с королевской семьей ограничивались одним или двумя приглашениями в Балморал.
— Ее величество сочла, что во дворце молодая девушка может почувствовать себя неуютно и что ей будет куда веселее в компании тех, кто ближе к ней по возрасту. При обычных обстоятельствах я бы с удовольствием приняла ее в Раннох-хаусе, но, как ты знаешь, брат лишил меня содержания, так что я не могу позволить себе нанять прислугу. Поэтому я не вижу, как мне еще оказать гостеприимство кому-то, особенно принцессе.
— Тогда почему ты не сказала об этом ее величеству?
— Сказать ей, что я живу в нашем доме совершенно одна, потому что мой брат отказывается платить слугам? Как бы это выглядело, Хилли? Подумай о нашей семейной чести. Какой позор! — Я весело продолжала, так и не дав ей вставить ни словечка: — И вдруг меня осенило! Я привезу их к тебе в Шотландию. Они отлично проведут время. Можем устроить несколько приемов в замке, организуем вылазку к морю, а потом, в августе, когда начнется сезон, пригласим всех на охотничью вечеринку. Ты же знаешь, как немцы любят пострелять.
— В августе? — Голос Хильды поднялся по крайней мере еще на октаву. — Ты думаешь, они останутся до августа?
— Понятия не имею, как долго они собираются у нас прожить. С ее величеством не принято обсуждать такие вульгарные подробности.
— Я должна буду кормить всех этих немцев все лето? Джорджиана, ты хоть представляешь, сколько они едят?
— Не вижу другого выхода, — сказала я. Разговор определенно мне нравился.
— Скажи королеве, что ты не можешь. Просто не можешь.
— Никто не перечит королеве, Хилли. Если я откажусь, придется все объяснить, поднимется страшная суета. Однако, как я уже тебе сказала, все эти затруднения несложно разрешить. Будь у меня деньги, я была бы счастлива развлекать принцессу в Раннох-хаусе. Ее величество упомянула, что пригласит нас провести какое-то время у нее в Сандрингеме, к тому же много кто захочет поприветствовать ее высочество, так что недостатка в приемах не будет. Думаю, расходы окажутся не такими уж большими. Все, что требуется от Бинки, — выплачивать мне мое содержание во время этого визита и прислать горничную, как он и обещал.
— Джорджиана, если бы я знала тебя хуже, то сказала бы, что ты пытаешься шантажировать меня, — холодно ответила невестка.
— Шантажировать? Ничего подобного. Я только хотела напомнить тебе, что вы оба передо мной в некотором долгу. Если бы я не раскрыла правду о том, кто на самом деле убил Гастона де Мовиля, Бинки, боюсь, до сих пор томился бы в заключении. Его могли бы уже давно повесить, а тебе бы в одиночку пришлось воспитывать маленького Гектора и управляться с имением. По-моему, по сравнению с этим просьба выделить одну горничную выглядит просто пустяковой.
Наступила некоторая пауза. До меня доносилось дыхание Хилли.
— Мы просили твою горничную Мэгги, — сказала она наконец, — но, как тебе известно, она не хочет расставаться с матерью, принимая во внимание ее теперешнее состояние здоровья. У нас действительно нет никого, кто бы тебе подошел. У миссис Ханны, прачки, есть дочь, но она очень ненадежна. На днях она умудрилась опрокинуть тарелку супа прямо на грудь леди Бранстон.
Я с трудом удержалась от комментария о том, что с бюстом леди Бранстон вряд ли кому-то удалось бы промахнуться.
— Если бы Бинки возобновил выплаты, я могла бы нанять временную прислугу в Лондоне. Горничная моей подруги Белинды весьма смышленая девушка. Я могла бы обратиться в то же агентство.
— А как же все остальные? — В голосе невестки послышалось отчаяние. — Нельзя же принимать немецкую принцессу всего лишь с одной горничной в доме. Кто будет готовить для вас? Кто станет прислуживать за столом?
— Волей случая, я знаю, где одолжить повара и дворецкого на время — кое-кто из друзей уезжает за границу. Так что дело и правда только за горничной. И, конечно, мне придется чем-то кормить гостей.
Наступила долгая пауза.
— Я должна переговорить об этом с Бинки, — сказала она. — Времена сейчас тяжелые, Джорджиана. Мне ли тебе об этом говорить. Уверена, в городе ты каждый день ходишь мимо очередей за хлебом.
— Конечно, но, думаю, вряд ли вам приходится стоять в подобных очередях. Дела ведь пока не настолько плохи, Хилли?
— Нет, но теперь мы больше не можем себе позволить ничего заказать в городе, — горячо сказала она. — Больше никаких покупок в «Фортнуме», никаких маленьких радостей жизни, ради которых только и стоит просыпаться по утрам. Бинки вынужден был отказаться от своей любимой пасты из анчоусов, а ведь ты знаешь, как он ее обожает. Нет, теперь у нас на столе лишь самая простая, деревенская пища.
— Жаль, сейчас не охотничий сезон, — сказала я. — А то бы подстрелили оленя-другого для немцев. Насколько мне известно, они без ума от оленины.
— Я поговорю с Бинки, — торопливо пообещала моя собеседница. — Я понимаю, что мы не можем уронить честь семьи в глазах ее величества или этих иностранцев.
Я положила трубку. Редко когда разговор доставлял мне такое удовольствие.
На следующее утро я получила два письма с первой почтой. Одно было от Бинки, который выражал надежду, что небольшой суммы, только что поступившей на мой счет, окажется достаточно, чтобы покрыть мои временно увеличившиеся расходы, потому что сэкономить больше ему так и не удалось. Ниже рукой невестки была сделана приписка, в которой она настоятельно просила дважды проверять рекомендации любой служанки, нанятой работать в нашем доме, а также советовала мне держать все наше серебро под замком. Другое письмо было из дворца. Ее королевское высочество принцесса Ханнелора прибудет в Лондон поездом в субботу. За два дня нужно было превратить Раннох-хаус в дом, где можно принимать принцессу, дать дедуле и миссис Хаггинс освоиться со своими ролями и нанять горничную.
Я позвонила в Эссекс, а сама тотчас же взялась за работу. Перебравшись в город, я пользовалась лишь своей спальней, кухней и малым утренним салоном. Мебель в остальной части дома была закрыта чехлами. Я принялась яростно бороться с пылью, подметать полы и застилать кровати. Все было хорошо, не считая одного небольшого происшествия: сама не знаю, как я отбила ногу скачущей лошадке, однако не думаю, чтобы это была статуэтка династии Мин или что-то подобное, к тому же я нашла клей и быстро вернула ногу на место. Еще я умудрилась уронить чехол, который вытряхивала прямо в открытое окно, на проходящего мимо полковника. Разумеется, он не на шутку разозлился и пригрозил пожаловаться моей хозяйке.
К тому времени, когда приехал дедушка, я совершенно выбилась из сил. Вместе с миссис Хаггинс они молча обошли дом, и я поняла, что они, видимо, даже не догадывались, каких успехов мне удалась достичь, решили, наверно, будто дом всегда так чисто убран. Дедуля вдруг остановился и застыл, наклонив голову к плечу, словно птица.
— Только не говори мне, что ты сама застелила эту кровать!
— А кто же еще! И убрала во всем доме.
— Подумать только, — сказала миссис Хаггинс. — А ведь вы — настоящая леди и всякое такое.
Размер нашей кухни привел ее в некоторое замешательство, которое только усилилось, когда она убедилась, что в кладовой пусто. Я попросила ее составить список и запастись всем необходимым.
— Ума не приложу, что они едят, эти немецкие принцессы, милочка, — сказала она. — И я не умею готовить всю эту иностранную гадость. Никаких лягушачьих лапок вы от меня не дождетесь.
— Это французская кухня, — сказал дедушка. — Немцы любят клецки.
— Готовьте то, что обычно, миссис Хаггинс, — сказала я. — Уверена, вы отлично справитесь.
По правде сказать, в душе я испытывала серьезные сомнения в том, что все пройдет гладко. Дедушка и миссис Хаггинс были прекрасными людьми, но что они могли знать о порядках при дворе? Тут я напомнила себе, что принцесса прибудет к нам прямо из монастыря. Возможно, она тоже не имеет представления о тонкостях придворной жизни. Обзаведясь дворецким и поварихой, я отправилась искать горничную. Это оказалось не так просто, как я надеялась. Все приличные слуги, как выяснилось, разом уехали из страны вместе со своими господами. Агентство обещало прислать нескольких девушек на собеседование, но только в понедельник или во вторник — до этого времени они не успеют проверить рекомендации. Когда я спросила, не могут ли они найти служанку на несколько дней, утонченная леди за столом так изменилась в лице, что я испугалась, не хватит ли ее удар.
— На несколько дней? — уточнила она. — На выходные? — Она заморгала с таким видом, как будто эти слова причиняли ей боль. — Боюсь, мы не занимаемся такого рода вещами.
Можно подумать, что я поинтересовалась, не пришлют ли они мне стриптизершу, завернутую в персидский ковер.
Положение было довольно затруднительным. Принцесса, которая вскоре прибудет с континента, вряд ли думает, что ей самой придется наполнять себе ванну или развешивать одежду. Скорее всего, она даже не знает, как это делается. И уж конечно, ей вряд ли понравится, если повариха начнет вдруг выскакивать из кухни, чтобы помочь ей одеться. Мне нужна была горничная, и как можно скорее. С этой мыслью я отправился прямиком в маленький коттедж Белинды в Найтсбридже, это была моя единственная надежда.
— Я хочу попросить тебя об одной услуге, — выпалила я, когда ее горничная проводила меня в ультрасовременную гостиную с низкой скандинавской мебелью и зеркалами в стиле ар-деко. — Не могла бы я одолжить твою горничную на уикенд? (Моя невестка была бы в ужасе, услышав, что я использую такой ужасно вульгарный американизм, как «уикенд», но что поделаешь.)
— Одолжить мою служанку? — Белинда смотрела на меня в недоумении. — Но, душечка, как я обойдусь без горничной? Я обещала пойти на вечеринку в субботу вечером. Кто подготовит мои вещи? К тому же по воскресеньям она не работает. Нет, боюсь, так не пойдет.
— Кошмар, — сказала я. — Тогда я пропала. Скоро ко мне прибывает немецкая принцесса, а у меня из прислуги только дворецкий и кухарка.
— Когда я была в Раннох-хаусе в прошлый раз, у тебя и этого не было, — парировала она. — Дела, я смотрю, пошли в гору?
— У меня нет вообще никого: я вытащила дедушку и его соседку из Эссекса на то время, пока принцесса будет у меня жить.
— Из Эссекса? — От удивления ее глаза широко раскрылись. — И ты что же думаешь, они знают, как прислуживать принцессе?
— Это лучше, чем ничего. Королева втянула меня в это, и я делаю что могу. Кроме того, принцесса только из монастыря. Хуже не придумаешь!
Белинда просияла.
— Ты шутишь!
— Какие там шутки, Белинда. Я чувствую, что все это закончится катастрофой и меня сошлют в деревню.
— Но почему ее величество поручило принцессу тебе? Они что, меняют обивку на креслах в Букингемском дворце?
— Она, э-э-э, решила, что принцессе будет приятнее проводить время с кем-то, кто ближе ей по возрасту. — Я выдумала это объяснение, не желая раскрывать истинных намерений ее величества, которые заключались в том, чтобы свести нашу гостью с принцем Уэльским. Белинда была вхожа в те же дома, что и принц, и вполне могла где-нибудь с ним столкнуться. Я совсем не была уверена, что она не проболтается.
— Надеюсь, бедняжка не думает, что ее ждут веселые вечеринки в компании ярких представителей золотой молодежи, — сказала Белинда, — потому что ты уж точно не вращаешься в этих кругах, не так ли, дорогая?
— Если родители решили поместить ее в школу при монастыре на столько лет, подозреваю, они предпочли бы, чтобы она избегала подобных кругов, — ответила я.
— Очень мудро. Ты и представить не можешь, что происходит в наши дни. — Белинда скрестила длинные ноги так, что стали видны тончайшие белые чулки. — Только вчера принц заявился на вечеринку в компании другого мужчины.
— Принц Уэльский? — в ужасе спросила я.
— Нет-нет. Ему нравятся старые ведьмы, это мы знаем. Я имею в виду принца Георга. Младшего брата. По рукам ходила фотография, на которой из одежды на нем — только шлем гвардейца. Больше ничего.
Она захихикала. Интересно, знает ли его мать об этом хоть что-нибудь, или ей представляется, что он ведет себя относительно прилично?
— Лучше я пойду, — сказала я. Мне было совсем не смешно. По-моему, все это было уже немного слишком.
— Не забудь про вечеринку Гасси и Лунги на следующей неделе, ладно? — сказала Белинда, провожая меня к дверям. — Там должно быть очень весело. У отца Гасси куча денег, так что они наверняка пригласят оркестр и одному богу известно что еще.
— Сомневаюсь, что я пойду; скорее всего, придется развлекать принцессу, — сказала я.
— Приводи ее с собой, дорогая. Покажи ей, какие мы, британцы, весельчаки.
Я подумала, что ее величество вряд ли одобрила бы вечеринки, которые Белинда считает веселыми, и пошла домой, чувствуя себя так, словно предстоит экзамен, к которому я совершенно не готова. Интересно, сильно ли возмутится королева, если я вдруг свалюсь с внезапным приступом свинки и принцессе придется ехать во дворец?
Тут, конечно, во мне заговорила старая добрая кровь герцогов Раннохских. В нашем роду отступать не принято. Пока я жила в замке, мне твердили об этом чуть не каждый день. Кто способен забыть, как Роберт Брюс Раннохский, после того как ему отрубили правую руку, поднял меч другой рукой и продолжил сражение? Я не должна отступать перед лицом такого ничтожного обстоятельства, как визит иностранной принцессы. С высоко поднятой головой я пошла навстречу судьбе.