Через час я благополучно добралась до дома, где меня поджидал рассерженный дедуля.

— Я чуть с ума не сошел, — обрушился на меня он. — Не знал, что и думать: то ли ты попала в беду, то ли просто потеряла счет времени у каких-то своих друзей.

— Прости меня.

И я все ему рассказала.

Дедушка рассердился еще больше.

— Очередная глупость! Знаешь, моя девочка, однажды ты зайдешь слишком далеко. Будь ты кошкой, я бы сказал, что у тебя осталось уже куда меньше девяти жизней.

— Ты прав, — согласилась я, — но дело того стоило. Мне повезло — теперь я знаю правду. Как только переоденусь, поеду к старшему инспектору Бёрнеллу и расскажу ему, что мне удалось выяснить, — сказала я. — Они затевают что-то скверное, дедуля.

— Никуда ты не поедешь, — отрезал он. — Прежде всего я приготовлю тебе горячую ванну, потом ты позавтракаешь, а уж тогда мы позвоним в Скотланд-Ярд, и старший инспектор Бёрнелл приедет сюда сам. В любом случае на месте ты его сейчас не застанешь. Слишком рано.

Спорить было бесполезно. Я как будто снова оказалась под присмотром нянюшки. Когда она смотрела на меня подобным взглядом, это означало одно: разговор окончен. Оставалось лишь покорно подняться наверх и позволить себе некоторое время понежиться в горячей воде, потом одеться и спуститься к столу, на котором меня уже ждало вареное яйцо и нарезанные на тонкие полоски тосты. Это тоже напоминало о детстве, и я почувствовала себя вновь в безопасности. Приятное, теплое чувство.

Дедушка позвонил в Скотланд-Ярд, и через полчаса прибыл старший инспектор Бёрнелл.

— Вы хотите сообщить мне нечто важное, миледи? — спросил он.

Я рассказала о событиях минувшей ночи. Он внимательно слушал.

— И вы можете назвать кого-нибудь из этих людей?

— Там было двое мужчин и одна женщина, по крайней мере я так думаю, хотя женский голос был таким низким, что мог принадлежать и мужчине. К тому же этот человек говорил с сильным иностранным акцентом. Погибшего звали мистер Соломон. И я уверена, совершенно уверена, что узнала Эдварда Фотсрингея.

— Это тот Эдвард Фотсрингей, который в настоящее время проживает в лондонской квартире вместе с Гормсли?

Я хотела съязвить, спросив, сколько еще Эдвардов Фотсрингеев может быть замешано в деле, но вместо этого лишь вежливо кивнула в знак согласия. Наконец-то он прислушивается к моим словам.

Затем он улыбнулся, и я поняла, что рано обрадовалась.

— Вам не кажется, что все это довольно надуманно, ваша светлость? Вы убеждены, что не пытаетесь сбить меня со следа, чтобы, скажем, отвести подозрения от своего приятеля Гормсли?

— У меня есть доказательства, — парировала я. — Вы найдете тело мистера Соломона в его книжном магазине. Думаю, его убили, потому что он был против их плана, так же как Сидни Робертс.

Бёрнелл вскочил на ноги и через минуту уже был в передней. Я слышала, как он отдавал приказы по телефону резким лающим голосом. Затем он вернулся ко мне.

— Мои люди уже на пути туда. Не могли бы вы изложить все, о чем только что рассказали, на бумаге?

Я села за бюро в малом утреннем салоне и попыталась описать все, что со мной случилось, как можно короче. Я еще не закончила, когда зазвонил телефон. Бёрнелл успел схватить трубку раньше дедушки. Вновь появившись на пороге комнаты, он посмотрел на меня с язвительным видом.

— А теперь, миледи, я бы хотел знать правду.

— В каком смысле? Я только что рассказала вам все как было.

— В книжном магазине нет никакого тела.

— Но я видела его своими глазами. Я дотронулась до него. Пульс отсутствовал, человек был мертв. Я не могла ошибиться, я узнала мистера Соломона.

— Моим ребятам пришлось выбить дверь, но они не нашли внутри ничего подозрительного.

— Тогда я права. Эти люди, должно быть, увезли тело после того, как я выбралась оттуда.

Бёрнелл испытующе смотрел на меня, как будто хотел прочесть мои мысли.

— Вводить полицию в заблуждение — серьезное преступление, миледи.

— Но я не лгу! — закричала я. Да, знаю, леди никогда не повышают голоса, моя гувернантка пришла бы в ужас. — Послушайте, прошлой ночью я могла погибнуть. Спросите тех людей, которые выловили меня из Темзы, если вам нужны доказательства.

Его взгляд несколько смягчился.

— Я не сомневаюсь, что вас что-то сильно напугало, не исключаю, что кто-то запер вас в книжном магазине по ошибке, но, по-моему, у вас просто разыгралось воображение. Что, если вы случайно коснулись каких-то подушек и кучи тряпья?

— Тряпье и подушка в очках? Подушка, у которой есть зубы? Я ощупывала его лицо, старший инспектор. Он был мертв. Если хотите, отвезите меня в лавку, я укажу вам точное место. Поищите хорошенько и, не сомневаюсь, вы обнаружите следы крови. Но это даже не самое главное. Если те люди затевают что-то ужасное, вам надо поднять полицию по тревоге.

— И что я им скажу? — спросил он.

— Честно говоря, не знаю. Думаю, первым шагом должен быть арест Эдварда Фотерингея.

— Я уже приказал доставить его для допроса. Если вы уверены, что не можете больше вспомнить ничего, что было бы нам полезно, не вижу, чем еще я мог бы вам служить в настоящий момент.

— Вы не верите ни единому моему слову, ведь так?

— Я считаю, что к любому сообщению о возможном преступлении следует относиться серьезно, но учитывая отсутствие тела и общий характер вашей истории, я пока не могу судить, что в ней истинно, а что порождено вашим богатым воображением. Сказать по чести, если бы не обстоятельства гибели Сидни Робертса, я бы и пальцем не пошевелил, но так как он принял смерть от рук опытного убийцы, должен признать, в том, что вы говорите, есть некоторый смысл.

Он направился к двери.

— Видимо, мне следует поставить в известность министра внутренних дел. Если здесь как-то замешана внешняя политика, он должен знать. И еще, миледи: вам лучше никуда не выходить из дома. Если то, что вы мне рассказали о вчерашней ночи, правда, вы чудом остались живы.

С этими словами он ушел. Вместо него на пороге появился дедуля.

— Ну ты подумай! Безмозглый он сноб, вот что я тебе скажу! А теперь спать. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.

Я не стала спорить. Усталость и пережитые волнения брали свое, мне было нехорошо, внутри ощущалась какая-то пустота. Поднявшись к себе, я свернулась калачиком под одеялом и, должно быть, сразу же отключилась. Проснулась же оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Я вздрогнула и попыталась сесть.

— Прости, что приходится тебя будить, мышка, — я узнала дедулино лицо, — но я только что вспомнил, что тебя сегодня ждут на каком-то приеме в саду.

— Ой, я совсем забыла.

Я выбралась из постели.

— Сколько сейчас времени?

— Уже почти час, прием начинается в два.

— Кошмар. Тогда мне лучше поторопиться.

Как жаль, что Милдред сейчас в Диппингсе. Она бы знала, что выбрать для такого случая.

Я распахнула шкаф и поняла, что чемодан, в котором лежала почти вся моя одежда, остался в Норфолке. Мне нечего было надеть. Мне просто не в чем туда идти.

И тут мое сердце сжалось от ужаса: королевский прием в саду. Король с королевой беседуют со своими подданными на лужайке перед дворцом. Не это ли имели в виду заговорщики?

Я бросилась звонить старшему инспектору Бёрнеллу, но мне сказали, что он уехал по делу. Девушка на коммутаторе спросила, не хочу ли я поговорить с другим офицером, но я решила, что вряд ли кто-то примет меня всерьез. Кроме того, во дворце будут дежурить полицейские. Значит, все-таки придется идти самой, чтобы предупредить их. Значит, я пожертвую тем, что осталось от небольшой ссуды Бинки. Если мне и дальше придется присматривать за принцессой, делать нечего, обращусь к королеве за помощью. Если мои подозрения верны, она будет обязана мне несколько большим, чем сумма, потраченная на новый наряд.

В шкафу одиноко висела белая шляпка с перьями, которую я обычно надевала на свадьбы. Я напялила ее — разумеется, с простым хлопковым платьем выглядело она просто нелепо, — поймала такси и помчалась в «Хэрродс». Там я показала на шляпу и попросила:

— Что-нибудь подходящее к этому. Королевский прием в саду. Побыстрее.

Продавщица посмотрела на меня с испугом, однако дело свое явно знала. Уже через несколько минут мы выбрали белое шелковое платье в темно-синюю полоску, в котором я выглядела очень элегантно. Я надела его, выписала чек, оставила хлопковое платье в примерочной и была у Букингемского дворца чуть позже двух. Я встала в конец очереди, тянувшейся к боковому входу. Очевидно, для некоторых это было первое приглашение в королевский дворец, и они заметно нервничали. Я услышал, как человек передо мной сказал: «Если бы только они меня сейчас видели, а, мамочка?» И она ответила ему: «Тебе есть чем гордиться, Стэнли».

Мы едва двигались вперед, каждый входивший должен был предъявить при входе свое приглашение. Когда подошла моя очередь, я спросила:

— Не могли бы вы помочь мне? Есть ли в числе приглашенных некий Эдвард Фотерингей?

Замученный молодой человек помотал головой.

— К сожалению, нет. Я не знаю. Основной список во дворце, но мы пропускаем всех, у кого есть приглашения.

— Не могли бы вы послать кого-нибудь проверить это для меня?

— Боюсь, сейчас мы все страшно заняты, — сухо ответил он.

— Тогда скажите, где я могу найти сотрудника, отвечающего за безопасность?

Очередь позади начала недовольно перешептываться из-за неожиданной задержки. Молодой человек осмотрелся по сторонам, не зная, как ему от меня отделаться. Он жестом подозвал констебля, который заторопился к нам.

— Чем могу служить? — спросил он.

Я отвела его в сторону и сказала, что мне необходимо выяснить, присутствует ли Эдвард Фотерингей на приеме Вопрос национальной безопасности, объяснила я. Мне нужно срочно сообщить что-то важное его начальству. Думаю, он не очень-то мне поверил.

— Вопрос национальной безопасности, говорите? Позвольте узнать ваше имя, мисс? — сказал он.

— Леди Джорджиана Раннохская, троюродная сестра его королевского величества, — представилась я и увидела, как изменилось его лицо.

— Очень хорошо, миледи. И вы думаете, этот человек может представлять угрозу?

— Да, боюсь, это именно так.

— Тогда следуйте за мной, ваша светлость.

Он быстрым шагом направился ко дворцу, взбежал на крыльцо и, перед тем как скрыться где-то в глубинах первого этажа, сказал:

— Подождите, пожалуйста, здесь, я приведу кого-нибудь из старших офицеров.

Я ждала и ждала. Где-то в коридоре напольные часы мерно отсчитывали время. Наконец мое терпение лопнуло. Я выглянула за дверь. Гробовая тишина. Все словно вымерло. Поверил ли констебль тому, что я рассказала, или намеренно завел меня в эту комнату, чтобы я не путалась под ногами? Я не могла ждать ни секунды больше. Если Эдвард где-то в этой толпе, его нужно остановить. Везде в саду можно было видеть нарядных людей в цилиндрах и визитках, шелковых платьях, струившихся красивыми складками, и шляпках прямиком с трибун Аскота. Пока я пробиралась через толпу, перья, украшавшие эти головные уборы, не раз грозили выколоть мне глаза, однако я не сдавалась. Некоторые не слишком благородные дамы принимали мою настойчивость за желание пролезть вперед и недвусмысленно выставляли локти.

Официанты сновали среди этого волнующегося моря с подносами шампанского, коктейлей, канапе и птифуров. Я двинулась следом за одним из них, позволив ему расчищать мне путь, пока я буду высматривать в толпе Эдварда. Но вокруг было слишком много темноволосых и элегантных мужчин в цилиндрах, слишком много кустов и статуй, за которыми можно было спрятаться. Если этот дурак констебль мне не поверил, все пропало. Чей-то голос окликнул меня по имени, и я увидела, что леди Кроумер-Строуд машет мне рукой.

— А мы вас искали, — сказала она. — Ханни боялась, что вы не придете.

Рядом с ней я увидела хмурую Ханни в до неприличия скромном сером шелковом платье.

— Леди Кроумер-Строуд сказала, что я должна надеть это, потому что я в трауре по баронессе и мое розовое платье не подходит к случаю, — сообщила она. — Это платье Фионы. Оно мне велико.

Что верно, то верно. Фиона была крепкой, здоровой девушкой. Она стояла по другую руку от своей матери в ярком бирюзовом наряде с цветочным узором.

Я смотрела на Ханни, пытаясь отогнать прочь подозрения. Не может быть, чтобы девушка, с которой я провела всю прошлую неделю, была замешана в этом.

— Как тебе у Кроумер-Строудов, если не считать платья, которое тебе не по душе? Веселишься?

Ханни скорчила недовольную гримасу.

— Там скучно, — сказала она. — Почти все разъехались по домам. Остались одни старики.

— Дарси и Эдвард тоже? — спросила я вполголоса. потому что не хотела, чтобы Фиона нас слышала.

Она кивнула.

Но Фиона, должно быть, все-таки расслышала.

— Эдвард обещал, что присоединится к нам сегодня, — прощебетала она, — но я его еще не видела.

— Там такая длинная очередь, — сказала я. — Наверно, все еще стоит снаружи.

Не успели эти слова слететь с моих губ, как я поняла, что никто, видимо, так и не проинструктировал людей у ворот, чтобы они задержали Эдварда. Я должна немедленно предупредить их.

— Скоро вернусь, — бросила я. — Займите мне место.

Пока я пробивалась к воротам, по толпе пронесся шепоток и военный оркестр на террасе заиграл государственный гимн. Должно быть, из дворца вышли король с королевой. Люди затихли и принялись расступаться, освобождая путь для венценосной четы. Все, кроме меня, напряженно смотрели в сторону дворца, я же торопливо прокладывала себе путь к воротам. Тут кто-то схватил меня за руку, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— А я и не знала, что ты собираешься на этот огородный праздник.

Это была моя мать в черно-белом платье с бокалом шампанского в руке. Выглядела она просто ослепительно.

Обычно я не очень рада ее видеть, но сегодня была готова просто расцеловать.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— О, это идея Макса. Его автомобильная компания хочет заключить какое-то соглашение с некой английской компанией. Он подумал, что это подходящий случай встретиться с ее владельцем в неформальной обстановке. Сразу же расставить все по своим местам, если так можно выразиться. Думаю, пока мы с тобой тут разговариваем, он стоит в каком-нибудь углу и обсуждает деловые вопросы. Должна сказать, этот человек знает, как делать деньги.

Она критически оглядела меня с ног до головы.

— Миленькое платье, — сказала она, — но сразу видно, что из магазина готовой одежды. Тебе действительно нужна хорошая портниха.

— Дело в деньгах, мама. Если ты хочешь обновить мой гардероб…

— Мы пойдем по магазинам, дорогая…

— Мама, — перебила ее я, — ты не заметила случайно, нет ли в числе приглашенных Эдварда Фотерингея?

Она окатила меня ледяным взглядом.

— И зачем бы я стала искать Эдварда Фотерингея, позволь спросить?

— Когда мы виделись в последний раз, я решила, что вы с ним довольно дружны.

— Это была всего лишь мимолетная прихоть, — сказала она. — Внезапно нахлынувшая тоска по чему-то милому, надежному, британскому, да еще к тому же и молодому. Здоровое упругое тело. Но я быстро одумалась. У мальчишки нет денег, к тому же он не может не бегать за юбками. Так что, пожалуйста, больше не упоминай его имя, особенно при Максе.

— Но он не попадался тебе сегодня на глаза? Это очень важно.

— Я не пыталась найти его, дорогая.

Она огляделась по сторонам, с удовольствием ловя на себе восхищенные и завистливые взгляды, которыми одаривали ее окружающие. Ей всегда нравилось быть в центре внимания. Я уже собиралась идти, когда она снова схватила меня за руку.

— Я все хотела спросить, — сказала она, — кто та миленькая блондиночка, которую ты привела с собой на вечеринку? Вон та, в невероятно уродливом платье.

— Принцесса Ханнелора. Разве я не говорила тебе, что она остановилась у меня?

— Принцесса Ханнелора?

— Ну да. Баварская.

Она внимательно разглядывала Ханни, занявшую место перед дорожкой, по которой должны были пройти король с королевой.

— Разве только она несколько уменьшилась в размерах за последние несколько недель. Нет, это точно не принцесса Ханнелора.

Она сполна насладилась моим ошеломлением.

— Ханнелора выше ростом и тоньше, и, судя по тому, что я слышала в Германии, она была очень больна и в настоящее время восстанавливает здоровье на королевской яхте где-то в Средиземном море.

— Тогда кто же это такая? — ахнула я.

— Никогда не видела ее до прошлой недели, — сказала мама. — О, а вот и Макс. Я здесь, Макс, дорогой!

И она исчезла.

Судя по нараставшей волне шепота, король с королевой были уже совсем близко. Ханни, или кто бы там она ни была на самом деле, как и все остальные, подалась вперед, чтобы получше разглядеть их. Меня опять охватили подозрения. А что, если Эдвард уговорил ее помочь ему? Метнуть бомбу? Я внимательно изучала ее наряд. Никакой сумочки, только маленькая соломенная шляпка на голове. Бомбу в такую не спрячешь.

Показалась венценосная чета. Они шли по дорожке, пожимая руки и обмениваясь короткими фразами с гостями. Эдварда нигде не было видно. И вдруг я разглядела в толпе знакомое лицо. Почти напротив меня стоял Дарси О'Мара. Его темные непослушные кудри сейчас были аккуратно приглажены, визитка сидела как влитая. Он был так красив, что у меня захватило дух. Я не успела поймать его взгляд, так как в этот самый момент произошло кое-что еще: Ханни сунула руку в складки своего широкого платья и вытащила маленький пистолет.

Король и королева почти поравнялись с ними.

— Дарси! — крикнула я. — У нее…

Я не успела закончить фразу, так как Дарси, не мешкая, бросился к Ханни. В эту секунду прозвучал глухой пистолетный выстрел, и они оба упали на землю. Послышались испуганные возгласы, кто-то закричал, поднялась всеобщая паника, но тут к ним подбежали полицейские и дворцовые слуги.

— У нее пистолет! — завопила я. — Она пыталась убить короля!

— Тупые идиоты.

Ханни буквально выплюнула эти слова в лицо тем, кто отбирал у нее пистолет.

— Ничего, в следующий раз у нас получится.

Я ждала, что Дарси встанет. Но он не вставал. Он лежал на дорожке, из-под правого плеча сочилась кровь.