— Дарси! — взвизгнула я и стала пробиваться к нему. — Он ранен! Позовите врача! Сделайте что-нибудь!
Чьи-то руки уже переворачивали его. Лицо Дарси было пепельно-бледным, по визитке растекалось уродливое темное пятно.
— Нет! — Я упала на землю рядом с ним. — Нет, он не может быть мертв. Дарси, пожалуйста, не умирай. Я сделаю все, что захочешь.
Я взяла его за руку. Она была еще теплой.
Глаза Дарси распахнулись и сосредоточенно посмотрели на меня.
— Все, говоришь? — прошептал он и опять потерял сознание.
— Прочь с дороги, — раздался голос. — Я врач, пропустите.
Какой-то дородный джентльмен в визитке опустился рядом со мной на колени, пыхтя от натуги.
Он расстегнул одежду Дарси, достал носовой платок и прижал его к ране.
— Эй, вы там! Несите его во дворец. Быстро!
Несколько человек подняли Дарси, и толпа расступилась, освобождая им путь. Передо мной промелькнуло потрясенное лицо ее величества, которая уже повернулась к гостям.
— Не беспокойтесь, все в порядке, — сказала она без видимого волнения. — Давайте вести себя так, будто ничего не произошло.
И пошла дальше, пожимая руки, как ни в чем не бывало.
— Эдвард Фотерингей! — выкрикнула я в спину полицейским, которые тащили Ханни. — Он должен быть где-то здесь. Не дайте ему уйти.
Потом я на нетвердых ногах отправилась следом за процессией. Дарси уложили на пол в одном из хозяйственных помещений дворца, которые находились под парадными покоями. Дородный доктор снял визитку, закатал рукава и принялся осматривать Дарси.
Это было невыносимо.
— Разве ему не надо в больницу? Что толку попусту терять время на осмотр?
Он поднял на меня глаза. Его широкое бородатое лицо покраснело.
— Моя дорогая юная леди! Многие называют меня лучшим хирургом Англии, хотя этот молодой щенок из больницы Святого Фомы вряд ли бы согласился с таким утверждением. Мне просто нужно проверить… ага… очень хорошо. Да.
Он посмотрел на толпу, которая уже начала собираться вокруг нас.
— Мой шофер ждет снаружи. Будьте так любезны, велите ему подъехать, — сказал он одному из слуг, который застыл, широко раскрыв глаза. — А вы несите полотенца. Надо остановить кровотечение.
Затем он с трудом поднялся.
— Вестминстер ближе, но Святой Фома больше и, вынужден признать, — хотя мне, как человеку, столько лет прослужившему в больнице Университетского колледжа, это не очень-то и приятно, — куда лучше в случаях, подобных этому. Что ж, несите его в мою машину. Поедем в больницу Святого Фомы.
Я дотронулась до его руки.
— Он поправится? Будет жить?
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Родился в рубашке. Пуля прошла через правое плечо насквозь, похоже, даже легкое не задето. Так что не придется копаться в его внутренностях, чтобы вытащить ее. Все, что тут требуется, — обработать рану и зашить. Это я могу сделать и сам. Конечно, какое-то время рана будет сильно болеть, но, если он не собирается постоянно лезть под пули, могу с уверенностью обещать ему долгую и счастливую жизнь.
Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, отвернулась и пошла обратно в сад, мне не хотелось, чтобы слуги видели, как я плачу. Снаружи, на ярком солнце меня уже поджидало несколько человек в штатском, которым не терпелось послушать мой рассказ. Пришлось поведать им всю историю с самого начала, с приезда лже-принцессы до того, что случилось после собрания коммунистов накануне вечером. Они неторопливо делали пометки в своих блокнотах и задавали одни и те же вопросы снова и снова. Я же хотела только одного — быть там, где Дарси.
Наконец меня отпустили. Я взял такси до больницы Святого Фомы, которая находилась на другом берегу Темзы. Как это обычно бывает в больницах, сначала мне довольно свирепо было велено подождать. Я провела целую вечность в мрачной комнате для посетителей. Пол в ней был покрыт коричневым линолеумом, на грязных зеленых стенах были расклеены веселые плакаты, которые сообщали, что «всяк, кто кашляет, чихает, тот микробов распространяет» и «стульчак вам не враг — нельзя заразиться венерическими болезнями в туалете».
Когда я в сотый раз остановила одну из деловито сновавших медсестер, мне наконец-то разрешили его увидеть. Он был заботливо укрыт свеженакрахмаленной простыней, а лицо было таким же белым, как наволочка, на которой покоилась его голова. Он лежал, прикрыв глаза, и я не могла расслышать его дыхания. Должно быть, я нечаянно охнула, потому что его глаза вдруг открылись, взгляд сосредоточился на мне, и он улыбнулся.
— Привет, — сказала я, почему-то внезапно смутившись. — Как ты себя чувствуешь?
— Все плывет, честно говоря. Видимо, вкололи что-то. Но это довольно приятно.
— Ты ведь знал, да? — спросила я, устраиваясь на краю кровати. — Ты подозревал, что она собирается выкинуть что-то подобное?
— Да, подозревал. Кто-то из немцев сообщил нашим, что они планируют послать сюда агентов, так что я внимательно следил за этой молодой особой.
— Так вот почему ты подыгрывал ей и так за ней ухаживал? — сказала я с облегчением.
— Это было не очень трудное задание, — ответил он. — Если бы мне поручили следить за баронессой, бедняжка, возможно, была бы жива, но это было бы не так приятно.
Я не сводила с него глаз, пока он не спросил:
— Ну что еще?
— Кто ты, Дарси?
— Ты и сама знаешь, кто я. Достопочтенный Дарси О'Мара, наследник ныне безземельного лорда Килкенни.
— Нет, я не об этом. Кто ты на самом деле?
— Всего лишь необузданный ирландец, которому по душе приключения, любитель острых ощущений. — Тень обычной лукавой усмешки мелькнула на его губах.
— И все, больше ты ничего не скажешь?
— Мне велено держать язык за зубами.
— Иногда я просто готова тебя убить! — Я вложила в эти слова чуть больше чувства, чем следовало, но так бывает после потрясения. — Ты меня до смерти напугал. Никогда больше не смей так делать.
— Ну если нет другого способа затащить тебя в постель, то оно того стоило. И я не забыл о твоем обещании.
— О каком обещании?
— Что ты сделаешь все, что я пожелаю, если я не умру.
— Сначала поправься. — Я наклонилась и поцеловала его в лоб.
— О, можешь не сомневаться, я намерен поправиться. — Он протянул руку и коснулся моего лица.
— Это что еще такое! Хватит! — Голос палатной сестры не допускал возражений. — Вам уже пора, мисс.
Рука Дарси застыла на моей щеке.
— Возвращайся скорее, ладно? — прошептал он. — Не оставляй меня на милость этого дракона.
— Я все слышала, — сказала сестра.
Дорогой дневник!
Мне предстоит богатый событиями день. Милдред вернулась в Лондон вчера вечером и объявила, что собирается оставить место. Видимо, леди Кроумер-Строуд сделала ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Я старательно сдерживала улыбку, пока она сообщала мне эту печальную новость.
Сегодня Дарси выписывают из больницы.
О, чуть не забыла. Королева вызвала меня к себе.
— То, что произошло, просто невообразимо, Джорджиана, — сказала королева.
После покушения прошло уже несколько дней, и порядок в Букингемском дворце был полностью восстановлен. Газеты пестрили заголовками об анархистах и наемных убийцах, затершихся в ряды британской аристократии. Люди повсеместно выражали свою любовь к королевской семье, что было весьма трогательно. Таким образом, Ханни и ее сбившиеся с пути приятели не достигли своих целей. Даже наоборот.
— Да, мадам, совершенно невообразимо.
— И эта молодая женщина обманула всех нас. Я до сих пор не могу понять, как ей это удалось.
— Она воспользовалась случаем, мадам. Из того, что стало известно, можно понять, что при баварском дворе работал агент коммунистов. Они надеялись вызвать нестабильность в Германии и свергнуть теперешнее правительство. Когда настоящая принцесса Ханнелора внезапно заболела и король сообщил вам, что она не может принять ваше любезное приглашение, письмо было перехвачено. Семья принцессы отправилась в долгий морской круиз, а коммунисты послали эту девушку сюда вместо Ханнелоры. Она актриса, какое-то время проработала в Голливуде. Она понимала, что мы обратим внимание на то, как она говорит, поэтому притворилась поклонницей американского кино. Должна признать, она отлично вжилась в свою роль. Допустила всего одну ошибку.
— Какую же?
— Она сказала, что Юнгфрау находится в Баварии, а эта гора расположена в Швейцарии. Какой же баварец не знает своих гор?
— Она на самом деле немка?
— Да, но не уроженка Баварии.
— Неужели она действительно руководила всей их ячейкой? Посмотреть на нее — сама невинность. И такая миленькая.
— Да, она замечательно сыграла свою роль. И, конечно, ей больше восемнадцати. Она выглядит удивительно молодо для своего настоящего возраста. Но она не была руководителем ячейки, как вы выразились. Это была горничная — Ирмгард, — именно она была агентом Москвы, операция была поручена ей. Это ее голос я слышала той ночью в книжном магазине. Ее задержали в Дувре, когда она пыталась бежать.
— А баронесса — что же, она тоже была в числе заговорщиков?
— О нет. Баронесса была настоящая. Она довольно долго не видела Ханнелору, поэтому ее было нетрудно обмануть, но, очевидно, ее присутствие угрожало их планам. Поначалу им удалось отделаться от нее. Она приняла приглашение вдовствующей графини Софии, но потом, по возвращении в Раннох-хаус, пригрозила позвонить отцу принцессы. Конечно, это расстроило бы весь их заговор. Это Ирмгард отравила чай, вызвав сердечный приступ. У Ханни и Эдварда Фотерингея было безукоризненное алиби, мы все ехали в одной машине.
— Как все это ужасно. — Королева поежилась. — А кто тогда убил того бедного молодого человека в книжном магазине?
— Сидни Робертса? Разумеется, Ханни. В конце концов, она ведь была хладнокровным наемным убийцей. Видимо, у ножа было складное лезвие, поэтому ей было легко его спрятать. Вам очень повезло, что вы остались в живых, мадам. Она постоянно искала возможности убить вас. Упрашивала меня взять ее во дворец, а потом — отвезти к вам в Сандрингем.
— Силы небесные. — Королева сделала небольшой глоток чая, успокаивая нервы. — Кто бы мог подумать, что в глуши сельской Англии могут подстерегать подобные опасности.
— О да. Или что следует остерегаться представителей английской знати, — добавила я. — Я так рада, что Эдварда Фотерингея наконец поймали! Он тоже пытался сбежать из страны.
— Этот юноша только наполовину англичанин, поэтому ничего удивительного, — сказала королева. — Его мать ведь, кажется, русская?
— Да, но благородного происхождения, что делает его увлечение коммунизмом еще более необычным.
— Молодые люди часто ведут себя странно, — заметила королева, — все, кроме тебя, разумеется. Ты блестяще справилась с этим делом, Джорджиана. Мы с королем перед тобой в долгу. — Она помолчала и со вздохом посмотрела на меня. — И вся эта история привела лишь к тому, что моему сыну так и не представилось случая составить себе хорошую партию.
— Боюсь, вы правы, мадам.
— Мне страшно представить, что ждет империю, когда короля не станет, Джорджиана. Если мальчик не способен даже жениться так, чтобы не навредить своей стране. Вокруг столько подходящих девушек, взять хоть тебя.
— О нет, мадам, — сказала я. — Мне в жизни не затмить чары миссис Симпсон.
К тому же, подумала я, но не стала говорить об этом вслух, мое сердце занято вовсе не принцем.