Дорогой дневник!
День обещает быть жарким. Душно, ни малейшего намека на ветер, а ведь еще только восемь тридцать. То, что ждет меня впереди, совсем меня не манит. Не создана я быть сыщиком.
С утренней почтой пришло письмо из Букингемского дворца. Я подумала, что это странно, так как король с королевой были в Норфолке, но, вскрыв конверт, обнаружила в нем официальное приглашение на королевский праздник в саду, который должен был состояться на следующий день. В конце была приписка: «Пожалуйста, предъявите это письмо при входе на территорию дворца». Значит, завтра я встречусь с ее величеством. И она ждет новостей. Пора приниматься за работу.
После завтрака дедушка пошел в полицейский участок в Ист-Энде, где когда-то служил, а я направилась в Скотланд-Ярд. Мне повезло. Старший инспектор Бёрнелл был у себя, и меня проводили к нему в кабинет. Выглядел старший инспектор, как и всегда, щеголем. Увидев меня, он удивленно спросил:
— Что привело вас сюда, миледи? Пришли сдаваться?
Я одарила его лучшим из прабабушкиных тяжелых взглядов, который был в моем арсенале. Он несколько смутился.
— Я просто шучу, миледи. Итак, чем могу вам служить?
— Я пришла узнать, известна ли уже дата дознания. По всей видимости, принцессе Ханнелоре скоро нужно будет возвращаться домой в Германию. Если вы считаете, что ее показания могут быть полезны, вам, вероятно, следует провести дознание до ее отъезда.
— Собирается спастись бегством?
— Ее компаньонка, баронесса Роттенмейстер, умерла несколько дней назад. Естественно, в соответствии с протоколом принцесса не может остаться в чужой стране без сопровождения.
— Еще одна смерть? Рядом с вашей принцессой люди мрут словно мухи. Вы уверены, что ее фамилия не Борджиа? — пошутил он.
— Баронесса скончалась от сердечного приступа, когда мы с принцессой ездили осматривать Кембридж, — холодно пояснила я. — И вы не можете всерьез утверждать, что принцесса или я имеем какое-то отношение к убийству Сидни Робертса. Мы всего лишь обнаружили тело. Совершенно случайно.
— Ее застали с ножом в руках.
— Но вы сами сказали, что удар нанесен опытной рукой. Вы, что же, думаете, монахини учили ее убивать в монастыре как-его-там?
— Вряд ли, — согласился он.
— Думаю, я тоже вне подозрений.
Он не подтвердил это сразу, что заставило меня продолжать:
— Ну право же, старший инспектор, что могло заставить нас желать смерти мистера Робертса? До этого я встречалась с ним лишь дважды — один раз в парке, а затем, очень коротко, говорила с ним на вечеринке.
— Три, — поправил меня он. — Вы встречались с ним три раза, а не два. Еще в Британском музее, помните?
— Ах, это. По правде говоря, в Британском музее я его не видела. Это была принцесса Ханнелора.
— Да?
— Мы потеряли друг друга на какое-то время, а когда я ее нашла, она была радостно взволнованна и сказала мне, что встретила Сидни. По ее словам, он пришел в музей читать какие-то древние фолианты. Она передала мне его приглашение заглянуть в книжный магазин.
Старший инспектор помолчал, затем сказал:
— Выходит, вам известно об этой встрече только со слов ее высочества?
— Да, выходит, что так.
— Это значит, что ее высочество могла выдумать эту историю, будь ей нужно пойти в эту лавку.
— Вы опять правы. Но зачем?
Слова еще не успели слететь с моих губ, как я уже поняла причину. Весьма вероятно, Ханни влюбилась в Сидни и хотела встретиться с ним еще раз. И я не сомневалась, что она способна на любые ухищрения, лишь бы добиться желаемого.
— Вы знаете причину? — спросил инспектор.
— Да. Должна признать, старший инспектор, принцесса несколько помешалась на молодых людях. Я думаю, Сидни Робертс произвел на нее сильное впечатление. Не могу только понять, почему она так им увлеклась, ведь ей никогда бы не позволили поддерживать связь с человеком из низших слоев общества, к тому же без гроша в кармане. Впрочем, может, он привлек ее именно поэтому? Запретный плод всегда манит.
Старший инспектор кивнул.
— И неизвестный убийца выбрал именно этот момент, чтобы зарезать мистера Робертса и испариться в воздухе. Очень удобно, вам так не кажется?
— И вовсе не испариться в воздухе. Разве хозяин лавки не говорил, что существует чердачное окно, через которое можно выбраться на крышу?
Бёрнелл покачал головой.
— Мы осмотрели это окно. Пыль на подоконнике не тронута.
— Он мог с легкостью укрыться среди книжных полок, а потом выскользнуть, пока мы ходили вызывать полицию. Думаю, его убежище надо искать в одном из домов по соседству. Он юркнул туда, а мы этого просто не заметили. Однако, старший инспектор, дело в том, что мы не убивали Сидни Робертса, у нас не было мотива, и мы ну уж никак не обучены орудовать ножом.
— С этим я вынужден согласиться, — сказал он. — Но вы бы очень помогли нам, если бы назвали тех, у кого мотив мог быть.
— Откуда мне это знать?
— Несколько дней назад вы все присутствовали на одной вечеринке, во время которой случилась еще одна смерть. Как я понимаю, там не обошлось без кокаина?
— Я же говорила, что была на балконе и видела все своими глазами. Кошмарный несчастный случай. Табби был совершенно пьян. Он упал на перила, и они не выдержали. Рядом с ним никого не было.
— Как выясняется, дело было не совсем в алкоголе, — медленно произнес Бёрнелл, не сводя с меня внимательного взгляда. — Да, вскрытие подтвердило уровень алкоголя в крови. Однако оно обнаружило и кое-что другое: смертельное количество фенобарбитала. Кто-то подсунул ему то, что американцы называют «микки финном».
— Вы хотите сказать, его отравили?
— Отключили. Кто-то очень хотел, чтобы он упал с балкона. Поэтому подстраховался даже дважды. Было установлено, что кто-то выкрутил несколько винтов, которыми крепились прутья перил.
— Святые небеса. — Я не нашлась, что на это ответить.
— Поэтому я бы хотел, чтобы вы хорошенько подумали, миледи. Есть ли у вас основания подозревать, что кто-то из присутствовавших на вечеринке хотел убрать вашего приятеля Табби с дороги? Или, например, вы случайно заметили, как кто-то добавил что-то в его напиток?
Я помотала головой.
— Было темно, все постоянно смешивали коктейли. Шампанское лилось рекой, не помню, чтобы хоть раз видела Табби без бокала в руках. Что же касается того, кому это было выгодно, думаю, вам уже известны имена наследников.
— О да, миледи. Братьев у него нет, так что поместье переходит к кузенам. Их у него несколько, включая и хозяина вечеринки.
— Гасси Гормсли? — поразилась я.
— Да. Огастус Гормсли. Конечно, он всего троюродный брат, но кто знает, не собирается ли он расчистить себе дорогу?
Я засмеялась.
— Простите, инспектор, но это безумие. Гасси…
Я хотела сказать «совершенно безобидный», но тут вспомнила, как он едва не изнасиловал меня, спасибо еще Дарси подоспел вовремя. Не такой уж он и безобидный. Я мысленно перенеслась в тот вечер на балконе и увидела, как Гасси протягивает Табби бокал.
— Напиток даже не предназначался для Табби, — сказала я. — Гасси предлагал его всем. И Табби взял его.
— И кому же он тогда предназначался?
Я вспомнила, и мне стало страшно. Гасси настаивал, чтобы тот бокал выпил Сидни Робертс. А после того, как Сидни отказался, коктейль оказался у Табби.
Но должна ли я говорить об этом? В конце концов, мы все принадлежим к одному кругу. Мы не склонны убивать людей направо и налево. И ведь я видела только то, что происходило на балконе. Гасси мог сперва предлагать этот коктейль какому угодно количеству гостей.
— Понятия не имею, — ответила я. — Гасси всего лишь старался быть радушным хозяином и следил, чтобы у всех была выпивка.
— Да, так я и подумал. — Он бросил на меня еще один долгий испытующий взгляд.
— Позвольте поинтересоваться, старший инспектор, добились ли вы каких-нибудь успехов в деле об убийстве Сидни Робертса? — спросила я, меняя тему разговора. — Он ведь не был связан с преступным миром?
— Почему вы об этом спрашиваете?
— Потому что я ездила к его родителям, чтобы выразить свои соболезнования. Его мать рассказала, что в последнее время он был чем-то обеспокоен. Она слышала, как однажды во сне он пробормотал что-то вроде «это неправильно», и что «они не должны этого делать». Вот я и подумала, что, похоже, его принуждали к чему-то противозаконному.
— Интересно, — кивнул инспектор. — Подобной информацией мы пока не располагаем, но непременно разберемся. Уверяю вас, мы рассмотрим все версии, хотя, может быть, вы готовы сообщить о чем-то прямо сейчас?
— Если бы мне было что-нибудь известно, я бы охотно поделилась с вами, — сказала я. — Вас должны были известить, что принцесса сейчас находится недалеко от Сандрингема. Я же буду в Раннох-хаусе в течение нескольких следующих дней, так что вы знаете, где нас найти, если надо будет связаться по поводу дознания.
Я встала. Он сделал то же самое.
— Вы, люди из общества, держитесь вместе во что бы ни стало, не так ли? — сказал он.
— Что вы имеете в виду?
— Я уверен, что вы знаете больше, чем говорите, но в деле замешан кто-то из вашего круга, и потому вы молчите. Но когда мы раскроем дело, я обязательно узнаю, если вы утаивали правду, и тогда вам не поздоровится. Мне все равно, кто вы и какое положение занимаете.
— Я знаю, что вам все равно, — холодно ответила я. — В начале этого года вы арестовали моего брата, который был совершенно ни в чем не виноват. Повторяю еще раз: мне ничего не известно ни об одном из этих злосчастных происшествий. К сожалению, ничего больше я вам сказать не могу.
И я удалилась с большим достоинством.