На обратном пути облака начали затягивать вечернее небо. Стало душно, в воздухе кишели крошечные надоедливые мошки. Надвигалась гроза. Ханни задремала на переднем сиденье рядом с Эдвардом. Я же сосредоточилась на его аккуратном затылке. Эдвард Фотерингей, по прозвищу Лунги-Фунги. Загадка. Он изучал языки, но решил отправиться в Индию, где просто плыл по течению, ничем особенным не занимаясь, не считая, насколько можно было понять, нескольких случайных восхождений на какие-то горные вершины. Он был членом тайного общества социалистического толка, однако же дорого одевался и наслаждался жизнью в роскоши. Был якобы помолвлен с одной девушкой, но без всякого стыда флиртовал с другими и ничуть этого не скрывал. Не знаю уж, что там между ним и Белиндой, и я едва не забыла о его интересе к моей матери!

— Скажи, Эдвард, — спросила я, подавшись вперед, — какие современные языки ты изучал?

— Немецкий и русский.

— Как интересно. Почему именно эти?

— Честно скажу, я довольно ленив. У матери русские корни, так что мне не надо было трудиться в поте лица.

— А что изучал Гасси?

— Классиков, тупой идиот. Сама подумай, какая польза от классической филологии? И ему пришлось нелегко. Он бы нипочем не справился с греческим, если бы этот Робертс, вот уж истинный спасатель, не натаскал его и не сделал за него переводы.

Я весело рассмеялась.

— Так вот почему он был обязан Сидни Робертсу. А я-то гадала, зачем его позвали на вашу вечеринку.

Мне показалось, или он и правда стал чуть более скован?

— А что заставило тебя поехать в Индию? — продолжала я беззаботно щебетать. — У твоей семьи там связи?

— Дедушка служил в полиции Пенджаба, но причина не в этом. Просто хотелось повидать свет, а Индия — как раз такое место, где англичанин может путешествовать без всяких трудностей. Все эти симпатичные бунгало, за которые не надо платить, обеды в офицерских клубах, танцы.

— Видимо, место и правда чудесное, — сказала я.

— О, да. Слоны, тигры и всякое такое. И примитивные обычаи. Например, сжигание мертвецов на ступенях Ганга. Отвратительно.

— Ты уже думал, чем займешься теперь?

— Еще не знаю.

— Насколько я понимаю, скоро мы услышим звон свадебных колоколов, по крайнем мере так говорит Фиона.

— С Фионы станется. — Он взглянул на мирно спящую Ханни. — Это все такая глупость… когда мы оба еще лежали в колыбелях, наши родители решили, что мы предназначены друг для друга. Не пойми меня неправильно, Фиона, конечно, довольно мила, но… — Он не договорил.

— Однажды она унаследует Диппингс, — заметила я.

— Это правда. И денег у них куры не клюют. Очень заманчиво, но, увы, это не для меня.

Первые капли дождя застучали по машине.

— Как некстати, — проворчал Эдвард. — Теперь мы вымокнем. Я снял верх. Придется поддать газу.

Двигатель взревел. Автомобиль несся так, что колеса едва не отрывались от земли, издавая визг на каждом повороте. Поначалу скорость захватила меня, но внезапно я испугалась. Он ехал так быстро, что у нас не было бы никаких шансов, выверни нам навстречу что-нибудь вроде телеги, груженной сеном. На поворотах меня швыряло из стороны в сторону. К тому же я мельком увидела его лицо. Глаза горели странным, неистовым восторгом.

Мы были примерно в десяти милях от поместья, когда началась сильная гроза, гром так и грохотал над головой. Когда мы подъехали к крыльцу Диппингса, на нас нитки сухой не было. Слуги бросились к машине с большими зонтиками. Когда мы поднимались по ступеням, над нашими головами сверкнула молния, за которой последовал оглушительный раскат грома. Навстречу нам вышла леди Кроумер-Строуд:

— Мы как раз допивали чай, — сказала она. — Бедняжки, вы только посмотрите на себя! Вы же насквозь промокли! Я распоряжусь, чтобы ваши слуги побыстрее приготовили вам ванну, не то вы непременно простудитесь! Эдвард, почему ты ехал без верха в такую погоду?

Затем ее взгляд упал на Ханни, и выражение ее лица переменилось.

— Ваше высочество, — сказала она, — мне очень жаль. Мы не знали, как с вами связаться, иначе сразу бы послали за вами. Такая трагедия.

— Что это значит? Какая трагедия? — спросила я.

— Я говорю о спутнице ее высочества, баронессе. Боюсь, она умерла.

— Умерла? — Голос Ханни задрожал. — Вы говорите, баронесса Роттенмейстер умерла? Несчастный случай?

— Нет, моя дорогая. Естественные причины. Доктор сказал, что у нее случился сердечный приступ. Все случилось сегодня утром. После того, как горничная принесла ей утренний чай. Она ведь была уже немолода?

— Но… но я понятия не имела. — Нижняя губа Ханни задрожала, словно у ребенка. — Я нагрубила ей прошлым вечером. Поссорилась с ней. А вдруг она умерла из-за меня? Вдруг я так расстроила ее, что у нее случился сердечный приступ?

Я обняла Ханни за плечи.

— Уверена, что это не из-за тебя, Ханни. Ссоры не редкость между людьми.

— Да, но теперь она умерла, и я не могу попросить у нее прощения. Я отправлюсь в ад. — Ханни старалась унять слезы.

— Перестань говорить глупости, — сказала я, все еще обнимая ее за плечи. — Тебе нужно поскорее переодеться. Ирмгард приготовит тебе горячую ванну, и, возможно, леди Кроумер-Строуд будет так любезна распорядиться, чтобы тебе принесли чашку горячего шоколада, а потом ты отдохнешь.

— Не хочу отдыхать. Мне будут сниться сны. Старая карга вернется и станет преследовать меня.

Я с трудом скрыла улыбку, провожая ее наверх.

— Джорджи, что теперь будет? — спросила она. — Меня сразу же отошлют домой?

Да, действительно. Я не подумала об этом. Конечно, ее родители не захотят, чтобы она оставалась здесь без присмотра. Я вспомнила, что королева находится неподалеку, в Сандрингсмском дворце.

— Я съезжу к ее величеству, — пообещала я.

— Обязательно ехать туда сегодня?

— Боюсь, придется. Ее величеству следует узнать об этом происшествии, и ей непременно нужно будет связаться с твоими родителями.

— Тогда я поеду с тобой. Я сама с ней поговорю.

— Нет, я думаю, будет разумнее, если ты останешься здесь. Она навряд ли пожелает обсуждать твое будущее при тебе.

— Ты обращаешься со мной как с комнатной собачкой, — нахмурилась Ханни. — Я не хочу домой.

Она вдруг чихнула.

— Если ты простудишься, твои родители рассердятся куда сильнее.

Я открыла дверь ее спальни и решительно втолкнула внутрь. Ирмгард чинила что-то, сидя на подоконнике. Увидев принцессу, она в ужасе вскочила.

— Горячую ванну, Ирмгард, — сказала я. — Heiss Bad. Сию секунду.

Она вылетела из комнаты, а я помогла Ханни снять мокрую одежду и укутала ее в халат, словно маленькую девочку. В ответ она одарила меня слабой улыбкой.

— Ты добрая, Джорджи.

Она с сочувствием посмотрела на меня. Наверно, жалела. Как не пожалеть безнадежную старую деву, которой скоро будет целых двадцать два года!

— Ты знала, что у баронессы больное сердце? — спросила я ее.

Ханни отрицательно покачала головой.

— Она всегда казалась такой здоровой. Подолгу гуляла. Прекрасный аппетит.

И это была истинная правда. Мне уже приходило в голову, что кулинарные излишества Диппингса после довольно скудного пайка, на котором баронесса находилась в Раннох-хаусе, могли способствовать ее кончине. Я была рада, что виной всему оказался сердечный приступ. Иначе это была бы третья подозрительная смерть за неделю.