Оставшись одна, я принялась наблюдать за принцем Уэльским, спешившим к миссис Симпсон, которая подзывала его, похлопывая по подлокотнику кресла. Словно комнатную собачку зовет, подумала я. Мужчины постарше роились вокруг графина с бренди, договариваясь сыграть в бильярд. Дамы постарше сидели на диване и перемывали кому-то кости.

— Ты сегодня очень задумчивая. — Голос, неожиданно раздавшийся прямо над моим ухом, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. На меня с улыбкой смотрел Гасси. — Дам пенни, если расскажешь, почему!

— Я сейчас на мели, — ответила я. — Расскажу за полкроны.

Он рассмеялся.

— Да уж, торговаться ты умеешь.

— Уверяю тебя, лишь от полной безысходности. Трудно жить в Лондоне совсем без средств.

— Да, думаю, так и есть.

Тут мне пришло в голову, что сейчас как раз самый подходящий момент, чтобы попытаться выудить из него какие-нибудь полезные сведения.

— У тебя-то с этим вроде все в порядке. Устраиваешь веселые вечеринки, да и квартира у тебя роскошная, — сказала я.

Эти слова заставили его на мгновение нахмуриться.

— Не уверен, нравится ли мне моя квартира по-прежнему. После того, как Табби упал с балкона. Никак не могу с этим свыкнуться. Все думаю, мог ли я что-то сделать, как-то спасти его. Конечно, нужно было лучше смотреть за перилами.

— Я чувствую себя точно так же, — поддакнула я. — Словно фильм смотришь. Как будто все это понарошку.

— Мои слова! Почти как в замедленной съемке.

Я кивнула.

— Послушай, — сказал он, немного помолчав, — не хочешь ли прогуляться по саду? Сегодня прекрасная ночь. Полная луна и всякое такое.

— С удовольствием, — ответила я. — Было бы чудесно.

Он взял меня под руку и повел на террасу. Я заметила, что Дарси и Ханни стоят совсем близко от дверей. Она с обожанием смотрела на него. В гостиной кто-то заиграл «Лунный свет» Дебюсси. Ни Белинды, ни Эдварда не было видно.

— Прекрасная ночь, не правда ли? — сказал Гасси. — Тепло и так тихо.

— Да, ночь просто замечательная.

Я взяла его за руку, и мы спустились с террасы в сад.

Мое сердце бешено колотилось. Мы вступали в неизведанное. Я не очень хорошо знала, когда флирт переходит в соблазнение. Я повернулась к Гасси и ободряюще улыбнулась.

— Я так ждала, когда же кто-нибудь пригласит меня прогуляться под луной. Это же так романтично, не находишь?

— Что же, принято считать, что да. Не думал, что ты интересуешься такими вещами.

— Почему?

— Ну… потому что, я хочу сказать, ты же сестра Бинки. Но ты замечательная девушка, Джорджи. Вовсе не дурна собой. Честно скажу, меня удивляет, почему тебя до сих пор никто не увел. Из тебя выйдет прекрасная жена. Из хорошей семьи. Надежная.

— Ты говоришь так, будто я спаниель, — сказала я. — Хорошая семья, надежная… почему не страстная и чувственная?

Он нервно засмеялся.

— О, Джорджи, но ты же сестра Бинки!

— Но я еще и женщина.

Я с трудом заставила себя не смеяться, говоря эти слова. Просто идиотизм какой-то.

— Да, это верно.

Он явно клюнул и теперь смотрел на меня странным испытующим взглядом.

Мы стояли одни на темной лужайке, залитой лунным светом. Издалека доносился плеск воды в фонтане и приглушенные звуки музыки. Я повернулась к нему.

— Что ж… ты не поцелуешь меня?

— Ну и ну! Охотно.

Он приблизил свои губы к моим. Они оказались на удивление холодными и влажными. Все равно что треску целовать. Когда я целовалась с Дарси, я не замечала ни того, что делали его губы, где был его язык — вообще ничего. Я помнила лишь внезапно накатившую на меня истому, которая постепенно перерастала в страстное желание слиться с ним, стать единым целым. Теперь же мой мозг услужливо регистрировал все: движения его вялого огромного языка, то, как его руки скользнули вниз по моей спине в попытке расстегнуть бюстгальтер. Но я лишь закрыла глаза и, постанывая, как будто от страсти, делала вид, что все это мне очень нравится.

Это распалило его. Он громко задышал и попытался схватить меня за грудь. Потом поволок к ближайшей каменной скамье. Мы рухнули на нее, он просунул руку в вырез моего платья и принялся поглаживать мою правую грудь. Можно было подумать, он ощупывает апельсины, выбирая спелый. В это время другая его рука оказалась у меня под юбкой, поднимаясь все выше и выше.

Тут я несколько забеспокоилась. Я не была уверена, насколько далеко готова была зайти, и не знала, что мне делать. Не пора ли мне остановиться? Гасси пыхтел как паровоз и пытался справиться с моими трусами. Я вдруг подумала, что совсем не хочу лишиться девственности с Гасси Гормсли. Уж если я устояла перед Дарси, которого желала всем своим существом, отдаться так просто человеку, не вызывавшему у меня никаких чувств, было бы ужасным лицемерием.

Тем временем Гасси медленно стаскивал с меня нижнее белье. Тут мне в голову пришло кое-что еще. Говорят, в первый раз от этого бывает кровь. Когда-то окровавленную простыню выносили из опочивальни в доказательство того, что дело сделано. Что подумают люди, если я вернусь в гостиную на нетвердых ногах в растерзанном платье вся в крови? А ведь мой кузен, принц, и миссис Симпсон сидят в гостиной. А если слухи дойдут до ее величества?

Гасси теребил ремень. Справившись с ним, он залез к себе в штаны и вынул оттуда что-то, что мне не удалось рассмотреть. Он взял мою руку и накрыл ей это. От отвращения я подалась назад. Это словно жило свой собственной жизнью и очень напоминало тритона, который был у нас когда-то в детстве.

— Прости, — сказала я, пытаясь отстраниться, — но мне лучше вернуться. Все, должно быть, удивляются, куда же я пропала.

Гасси по-прежнему тяжело дышал.

— Ты не можешь меня так оставить, Джорджи, — сказал он, задирая мне юбку. — Нельзя распалить мужчину, а потом просто сказать «нет». Я, знаешь ли, уже настроился на старый добрый перепихон. Так что будь хорошей девочкой и не ломайся.

Он довольно грубо толкнул меня назад на холодный камень скамьи. До этого мне и в голову не приходило задуматься о том, насколько он силен и как далеко мы ушли от дома. Он навалился на меня всем телом и снова начал целовать. В голове у меня крутилось одно из любимых изречений Белинды: «Если изнасилования не избежать — расслабься и получай удовольствие».

Теперь оно больше не казалось таким забавным. Мне совсем не хочется становиться еще одной Белиндой. Превращаться в свою мать. Я резко отстранилась.

— Гасси, я сказала «нет».

Мне приходилось вырываться из последних сил. Ему все не удавалось задрать мне подол достаточно высоко. Хвала небесам, ткани там было предостаточно, не говоря уж о нескольких нижних юбках. Я попробовала сжать колени, но он не собирался сдаваться.

— Отпусти меня немедленно.

Я отпихивала его, извивалась и выворачивалась, пока мы оба не скатились со скамейки в мокрую траву. Мне почти удалось встать на ноги, но Гасси тянул меня обратно на землю.

— Что здесь происходит? — спросил мужской голос. — Опять какое-то проклятое животное забралось в кусты. Принесите-ка мне ружье!

Гасси вскочил на ноги и припустил, не дожидаясь меня. Я поднялась, начала отряхиваться и вдруг сообразила, что голос принадлежал Дарси.

— Умчался, словно борзая в открытые ворота? — весело произнес Дарси.

— Что ты здесь делаешь? — потребовала я объяснений.

— Просто разминаю ноги. В такую ночь приятно прогуляться. Куда интереснее было бы знать, чем ты тут занималась?

— Тебя это не касается.

— Только не говори, что тебе это нравилось.

— Не твое дело.

— Где-то с месяц назад или около того ты прочла мне длинную лекцию о том, что не хочешь превратиться в свою мать и собираешься сохранить себя до поры для подходящего мужчины. Пожалуйста, не говори мне, что ты не могла устоять перед обаянием Гасси Гормсли или находишь его привлекательнее меня. Если это на самом деле так, все, что мне остается, пойти за своими пистолетами и застрелиться.

— Я не собиралась позволять Гасси…

— Ясно. Но со стороны это выглядело совсем по-другому.

Мы пошли к дому.

— В любом случае я и сама могу о себе позаботиться, — сказала я. — Ты всегда появляешься из ниоткуда и ведешь себя так, как будто пришел спасать меня из беды. Но в этом нет никакой необходимости.

— К вашим услугам, ваша светлость.

— Не смею более отвлекать твоего внимания от очаровательной принцессы Ханни. Кто знает, быть может, однажды ты окажешься в замке из сказок и научишься печатать шаг.

Он улыбнулся в ответ:

— Трудно устоять, когда юные девы буквально вешаются тебе на шею, — сказал он.

— Уверена, что так оно и есть. Она только из монастыря и полна решимости узнать, чего была лишена все это время.

— Да уж. — Он снова улыбнулся.

— И, без сомнения, ты будешь рад ей в этом помочь.

— В конце концов, я всего лишь человек. Нам, мужчинам, не так-то легко отказывать пылким красоткам.

— Что ж, иди, она все еще тебя ждет.

Я прибавила шаг, но он нагнал меня и схватил за руку. На мгновение мне показалось, что он собирается меня обнять, но вместо этого он сказал:

— Ты не можешь вернуться туда в таком виде.

— В каком?

— Во-первых, у тебя на спине пятна от травы, а во-вторых, из-под платья торчит нижнее белье. Ах, понятно. Твой бюстгальтер расстегнулся сам каким-то загадочным образом. Позволь, я…

— Нет, не смей. Я как-нибудь сама.

— Ты не можешь показаться там в таком расхристанном виде. Постой спокойно… Вот. Теперь все опять вполне прилично.

Его рука задержалась на моем обнаженном плече.

— Спасибо. — Я хотела отодвинуться от него.

— Джорджи, — тихо сказал он, все еще не отпуская мое плечо. — Когда я исчез из города… мне пришлось уехать в спешке.

— Бежал от закона? — спросила я.

— Вынужденно вернулся домой в Ирландию. Мне сообщили, что отец продает имение американцам. Я торопился домой, чтобы уговорить его не делать этого. Но опоздал. Все уже было подписано.

— Мне очень-очень жаль.

— Вероятно, это было неизбежно. Ему остро нужны были деньги. Они сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться. Единственная хорошая новость состоит в том, что они собираются восстановить скаковую конюшню. Отцу предложили остаться там в качестве то ли тренера, то ли консультанта — одним словом, мальчика на побегушках. Он будет жить в сторожке.

При этих словах он дернулся, словно от боли.

— Хорошо еще, он не мог продать титул вместе с имением. Иначе быть бы мне мистером О'Мара до конца моих дней.

— О, Дарси, мне и правда очень жаль, — сказала я.

— Что ж… что сделано, то сделано. Но теперь я остался без крыши над головой. Уж я-то точно не собираюсь жить в сторожке и наблюдать за тем, как какой-то техасский миллионер разгуливает по моему родовому гнезду.

— Дарси, где же ты? — долетел до нас откуда-то голос Ханни.

— Не заставляй свою даму ждать, — буркнула я, когда Ханни вынырнула из темноты.

— Джорджи, та девушка, с которой ты меня видела в «Савойе»…

— Я не прошу тебя рассказывать мне про своих приятельниц, Дарси.

Сама не знаю почему, мне показалась, что я вот-вот расплачусь. Все, о чем я мечтала, — поскорее укрыться в своей спальне.

— Это не приятельница. Это моя сестра Бриджит. Потеря дома стала для нее таким же ударом. Мы изливали друг другу душу.

Прежде чем я успела что-то сказать, Ханни заметила Дарси и подбежала к нам.

— Дарси, куда же ты делся? Я никак не могла тебя найти, — пожаловалась она.

— Делал доброе дело, — ответил Дарси. — Вернее, просто играл в бойскаута. Миледи, — он слегка поклонился мне, потом повернулся к Ханни, которая тут же взяла его за руку и увлекла за собой.

Оставшись в полном одиночестве, я надеялась, что мне удастся проскользнуть обратно в гостиную, не привлекая к себе всеобщего внимания. Я не знала, вернулся ли уже Гасси, и если да, то в каком состоянии, и боялась, что мое появление вызовет любопытство всех присутствующих, однако в комнате все было как и прежде: принц как пришитый сидел подле миссис Симпсон, не сводя с нее глаз, словно она была единственной женщиной на земле; другие дамы все еще болтали, тесно сдвинув головы. Одна из них произнесла:

— Нет, не может быть, чтобы это была правда. Где вы об этом услышали?

— Кто-нибудь хочет сыграть в бильярд? — вопрошал лорд Кроумер-Строуд. — Полковник? Эдвард? Куда подевался этот проклятый мальчишка?

Фиона пристально смотрела в сторону двери на террасу.

— Вышел пройтись. Здесь довольно жарко, — сказала она.

— Партию в вист? — Леди Кроумер-Строуд почувствовала напряжение, витавшее в воздухе. — Кто-нибудь хочет сыграть в вист, бридж или, может быть, в двадцать одно?

Пока готовили столы, я воспользовалась моментом и пробралась к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, я подошла к распахнутому окну и какое-то время всматривалась в темноту, пытаясь разобраться в событиях этой ночи. Как я могла быть настолько глупа, чтобы поощрять Гасси? И почему Дарси счел необходимым объясниться со мной, прежде чем снова броситься в объятия Ханни? В мужчинах нет ни капли логики. Для чего нужно было тратить столько лет в школе на манеры, французский и игру на рояле, когда на самом деле нас следовало научить, как понять мужчину. Хотя это, кажется, за гранью человеческого разумения.

С лужайки доносился женский смех, заставляя мою кровь закипать. Сколько еще я должна оставаться здесь? Могу ли я теперь считать, что Ханни устроилась на новом месте, и сбежать обратно в Лондон? Больше всего на свете я бы желала сейчас очутиться на маленькой кухоньке в пригороде и наблюдать, как дедуля заваривает для меня чай, такой крепкий, что в нем уж точно будет ложка стоять.

«Да выкинь ты их из головы, милая, — сказал бы он мне. — Они и мизинца твоего не стоят».

— Простите, миледи, — раздался голос позади меня.

Я вздрогнула от неожиданности. Милдред, разумеется. Было в ней что-то такое, что заставляло забывать о ее существовании, как только она выходила из комнаты. Может, я просто хотела, чтобы ее вообще не было? Милдред засуетилась вокруг меня с виноватым и смущенным видом.

— Я не предполагала, что вы захотите вернуться так рано, миледи, — торопливо объясняла она. — Мне следовало бы… но все молодые люди еще внизу. Там граммофон и танцы, поэтому я позволила себе…

— Не беспокойтесь, Милдред, — сказал я ей. — Никто и не ждет, что вы будете к моим услугам в любой час дня или ночи.

— Но, миледи, вы не только можете, вы должны. Какой прок от горничной, если она не находится в распоряжении вашей милости в любое удобное для вас время? Я так приятно беседовала с личной горничной леди Кроумер-Строуд. Понимаете, у нас так много общих знакомых. А потом лакей зашел в комнату для прислуги и сказал, что видел, как ваша светлость поднимается к себе. У меня чуть сердце не остановилось, миледи.

Она приложила руку к груди драматическим жестом.

Я мчалась наверх так быстро, как только могла. Пожалуйста, скажите, что вы прощаете меня, миледи.

— Я прощаю вас, Милдред. А теперь, если хотите, возвращайтесь в комнату прислуги и продолжайте вашу беседу.

— Вам нехорошо, миледи? Позвольте принести вам горячего молока. Или чашку бульона? Лимонада со льдом?

— Я прекрасно себя чувствую, благодарю вас. Просто устала и хочу побыть одна.

— Тогда позвольте помочь вам раздеться, чтобы вы могли лечь.

— Благодарю вас, не надо мне помогать.

Я не собиралась говорить таким строгим голосом, но мысль о расстегнутом бюстгальтере и пятнах от травы приводила меня в ужас. Милдред ничего бы не сказала. Горничные никогда себе такого не позволяют, но она бы заметила и начала бы распускать сплетни.

— Сейчас, Милдред, я бы хотела побыть одна. Пожалуйста, оставьте меня.

Никогда раньше я так не походила на свою прабабушку, королеву Викторию, владычицу всех своих земель, которыми она правила железной рукой. Это возымело немедленное действие. Милдред присела в реверансе и, пятясь, вышла из комнаты. Не могу сказать, что это не доставило мне удовольствия. По правде говоря, это было единственное приятное событие за весь этот долгий и беспокойный день. Когда я снимала то, что осталось от бюстгальтера, у меня запылали щеки. Платье сильно измялось. Что бы подумала Милдред?

Лежа в постели, я чувствовала себя одинокой и опустошенной. Дарси теперь с другой. Он пришел мне на помощь, но только потому, что пожалел меня. Я долго не могла уснуть, глядя на пятна лунного света, проникавшие в комнату через высокие окна. Сноп лунного света выхватил картину на противоположной стене. Мне удалось разглядеть на ней Альпы, и это напомнило о счастливых днях в Швейцарии. Более того, я узнала эти горы.

— Юнгфрау, Мёнх, Эйгер, — перебирала я в уме.

Знакомые со школьных лет пейзажи успокаивали. И тут я припомнила кое-что. Я услышала голос Ханни, которая рассказывала что-то о своих любимых баварских горах… Цугшпитце и Юнгфрау — вот что она сказала.

Но Юнгфрау ведь находится в Швейцарии.