Ослепительный свет огромной люстры, свисавшей с расписанного херувимами потолка, заливал столовую. На столе красного дерева, занимавшего всю комнату, стояли канделябры. Отполированное до зеркального блеска столовое серебро искрилось и переливалось в лучах света. Мне отвели место между полковником Ормонденом и Эдвардом Фотерингеем. По одну сторону от принца Уэльского, который сидел во главе стола, находился лорд Кроумер-Строуд, по другую — принцесса Ханни. Миссис Симпсон была прямо напротив меня.

— По-прежнему одинока, насколько я вижу, — сказала она. — А время идет, знаете ли. Очарование юности быстро проходит.

— Я подожду мужчину, которого его семья и положение не предназначают другой, — ответила я с любезной улыбкой.

— Барышня, вы очень остры на язык, — сказала ока и переключила свое внимание на принца и лорда Кроумер-Строуда, который как раз рассказывал какой-то неприличный анекдот. До меня донеслось:

— И тогда фермер говорит: «У него чертовски огромные…»

Окончания я не расслышала, потому что оно потонуло в визгливом смехе миссис Симпсон и фырканье принца. Ханни выглядела несколько озадаченно. Наверно, не уловила двусмысленности сказанного, хотя жесты лорда К-С были довольно красноречивы. Но потом я заметила, что внимание Ханни приковано вовсе не к ним. Она увлеченно бросала многообещающие взгляды поочередно то на Эдварда, то на Дарси.

Я мысленно еще раз вернулась к тем странным инициалам. Заключалась ли в них некая угроза? И если да, почему Ханни не поделилась со мной своими опасениями? Кому было известно, что она приехала в Лондон? Кто знал, где она остановилась?

Трапеза началась с крем-супа из лобстера и с каждой новой переменой становилась все более изысканной. Полковник Ормонден с упоением пустился в воспоминания о своей жизни в Индии: об охоте на тигров, о дворцах магарадж, о сипайском мятеже — все это навевало такую скуку, какую умеют навевать лишь отставные военные, к тому же он щедро пересыпал свои рассказы именами людей, о которых я не слышала никогда в жизни.

Голос разума заставил меня упомянуть, что Эдвард тоже недавно вернулся из Индии. Они немедленно принялись болтать и уже не обращали на меня никакого внимания.

— Удивительно, как это мы с вами никогда не встречались, мой мальчик, — сказал полковник. — Думал, я могу гордиться тем, что знаю всех в министерстве.

— А! Но дело в том, что я не был в министерстве, — сказал Эдвард, — я занимался торговлей, сэр. Импорт-экспорт.

— Где вы базировались?

— То тут, то там. Никогда долго не засиживался на одном месте. Совершил несколько восхождений в Гималаях.

— Да что вы говорите! Стало быть, вы знаете старину Бигля Бейли. Ходили в горы со стариной Биглем Бейли?

— Не уверен, сэр.

— Не знаете старину Бигля? В Гималаях нет человека надежнее, чем старина Бигль. Разумеется, абсолютно не в себе. Так с кем же вы ходили в горы?

— О, просто с несколькими приятелями из Кембриджа.

— И как же вы нанимали шерпов?

— Мы ходили без шерпов.

— Без шерпов? Как же вы дошли? Никто не ходит в горы без шерпов. Это же совершенное безрассудство. Они знают местность как свои пять пальцев.

— Мы поднимались не слишком высоко, — быстро сказал Эдвард в свое оправдание. — Такие прогулки на выходных, понимаете? Просто размяться.

— Вот буря в Гималаях — это да, не очень-то разомнешься в бурю, — продолжал полковник Ормонден. — Помню, как-то мы были в Кашмире. Поднимались на ледник на Нангапарбате. Вы знаете Нангапарбат? Удивительная гора. И только представьте: не прошло и десяти минут, как откуда ни возьмись поднялся шквал и чуть не сдул нас с этого проклятого ледника.

Они продолжили беседу. Я видела, как Ханни стреляет глазами то в сторону Эдварда, то в сторону Дарси, который по-прежнему невозмутимо ел. Принц Уэльский непринужденно болтал с лордом Кроумер-Строудом, но при этом не сводил глаз с Уоллис Симпсон. Вот вам и увлекся Ханни, подумала я. А ведь трудно представить девушку, которая бы выглядела одновременно так невинно и так соблазнительно. В отличие от него лорд Кроумер-Строуд вовсе не был равнодушен к ее чарам. Он то и дело поворачивался, чтобы потрепать ее по руке, сжать ее локоть и, судя по тому, что его вторая рука нырнула под стол, даже ухватить ее за коленку. Но что бы он ни делал, Ханни, насколько можно было судить, нисколько не возражала.

Гасси непринужденно болтал с американками, что совершенно не мешало ему есть. Он развлекал их рассказами о жизни английских привилегированных школ, отчего они время от времени заливались визгливым смехом.

— Фагмастер?[16] Кто же такой этот фагмастер? — спросила одна из них. — Звучит просто отвратительно.

Ну а мои мысли вновь обратились к событиям прошедшей недели. Если Гасси и в самом деле снабжал своих друзей кокаином, а Табби и Сидни Робертс попали из-за него в неприятности, как он может сидеть здесь как ни в чем не бывало и болтать о пустяках? Довольно глупая мысль, разумеется. Гасси был из тех приятных, пусть даже не слишком умных молодых людей, с которыми я столько раз танцевала на балах в течение сезона. Можно представить, как он пробует наркотик или даже продает его друзьям, но чтобы убить кого-то… Это просто не укладывалось в голове.

Обед закончился, и леди Кроумер-Строуд повела дам в гостиную, оставив мужчин с их сигарами и портвейном. Миссис Симпсон ловко заняла лучшее кресло, а Белинда завязала беседу с американками. Ханни и баронесса явно ссорились. Я услышала, как баронесса сказала: «Это непростительно. Я завтра же утром позвоню вашему отцу». Затем она торжественно удалилась в другой конец комнаты и села там вдали от всех остальных.

Я подошла к открытой двери. Из сада доносились ароматы роз и жимолости. Полная луна отражалась в пруду. Чудесная ночь, просто созданная для романтических прогулок под луной, да и тот, с которым я бы хотела идти рука об руку по саду, сидит в соседней комнате, вот только я ему совершенно не интересна. Кто знает, вдруг миссис Симпсон не так уж и неправа? Некоторые из нас просто не созданы для флирта. Быть может, моя мать и могла бы мне дать несколько действенных советов, хотя сомневаюсь. Мужчин тянуло к ней как магнитом. Ей и делать ничего не надо было. Я же пошла в королеву Викторию, натуру серьезную и, хоть и давшую жизнь многочисленному потомству, безусловно, малоспособную вызвать страсть в своем возлюбленном.

Ханни подошла ко мне.

— Отлично, ja? — сказала она. — Дарси здесь, и Эдвард тоже здесь. Я не могу решить, кто мне нравится больше. Они оба горячие и сексуальные, ведь правда?

— Они оба весьма привлекательны, — сказала я. — Но так уж вышло, что один из них обручен с Фионой.

Ханни ухмыльнулась.

— Я не думаю, что он в нее очень влюблен. Во время ужина он смотрел на меня и подмигивал. Это ведь значит, что я ему нравлюсь, да?

— Ханни, ты должна следить за своим поведением. Мы гостим в доме Фионы.

— Очень жаль. — Она помолчала. — Ее отец тоже очень дружелюбный. Когда мы шли к столу, он ущипнул меня за зад. Это такой старинный английский обычай?

— Конечно, нет, — возмутилась я.

— Когда мы гуляли, он спросил меня, не хочу ли я покувыркаться в стогу сена. Сено — это же то, чем кормят животных, да? Зачем мне на нем кувыркаться?

— Лорд Кроумер-Строуд чересчур радушный хозяин. Пожалуйста, будь осторожна, оставаясь с ним наедине. Особенно, если он предложит покувыркаться в стогу.

— Почему? Это что-то плохое?

— Это не то, что делают принцессы, когда наносят визиты.

И я вновь обвела глазами комнату, размышляя о том, кто же с ним был тогда в кустах рододендрона. Белинда перехватила мой взгляд и подозвала меня к себе.

— Дарси О'Мара здесь, — сказала она. — Как думаешь, его сюда звали, или он опять явился без приглашения?

— Кажется, леди Кроумер-Строуд знала о нем. — Я старалась не выдать своего интереса.

— Что привело его в Диппингс, хотела бы я знать? Этих людей трудно назвать его обычной компанией. Я и не подозревала, что он знаком с Кроумер-Строудами. Из этого следует только одно, — улыбнулась она мне многозначительной улыбкой, — он все еще тобой увлечен, понимаешь?

— Не думаю, что он здесь ради меня, — ответила я, наблюдая, как из клубов дыма, повисшего в воздухе, возникают фигуры мужчин.

Ханни выжидающе смотрела на них, потом отвернулась и направилась на террасу. Эдвард пошел было за ней, но передумал. Дарси бросил на меня странный взгляд, который я не смогла расшифровать, и последовал за Ханни. Я стояла и смотрела, как они уходят, пытаясь не выдать своих чувств.

— Не пойти ли мне за ними? — спросила я Белинду.

— Ты не должна за ним бегать, — ответила она. — Это было бы неразумно.

— Не ради себя, — возразила я. — Ради Ханни. В мои обязанности входит за ней приглядывать, а ей не терпится приобрести сексуальный опыт. Уверена, Дарси охотно ей в этом поможет.

— Наверно, — согласилась Белинда. — Ни один мужчина не откажется от того, что эта девственная юная мисс предлагает так прямо и свободно, а Дарси определенно куда более страстный, чем большинство мужчин.

— Я упустила свой шанс, — вздохнула я. — Если бы я так не цеплялась за свои глупые правила, за эти свои дурацкие принципы, ему бы не пришлось искать счастья на стороне.

— Ты то, что ты есть, — сказала Белинда. — В твоих жилах течет кровь Раннохов, для которых честь превыше всего. Ты была бы очень несчастлива, позволь ты Дарси сначала соблазнить тебя, а потом бросить.

— Я и сейчас чувствую себя несчастной, — сказала я. — Он совершенно мне не подходит, это мне и самой известно, но я ничего не могу поделать с собой.

— Никто не знает, где и когда его настигнет любовь. Однажды это просто случается. Ты видишь его и… — Она осеклась и посмотрела в другой конец комнаты. Фиона и ее американские кузины окружили Эдварда Фотерингея и заливались смехом, стоило ему открыть рот, в то время как он не сводил глаз с Белинды.

— Здесь становится жарко, не находишь? — сказала она, как будто невзначай, а потом положила ладонь на затылок — жест вышел удивительно чувственный, почти неприличный. — Думаю, я прогуляюсь по террасе.

И она грациозно направилась к застекленным дверям. Минуту спустя Эдвард последовал за ней. Так вот как это делается, подумала я. Так легко и просто, на первый взгляд. Однако если бы я попробовала что-нибудь подобное, я бы непременно налетела на дверной косяк или свалилась с террасы.