Он подошел к нам с широкой улыбкой на лице. Если он и узнал нас, то виду не подал.
— Так, так. Вот и они. Великолепно! Просто великолепно! Кроумер-Строуд, — представился он и с энтузиазмом принялся трясти мою руку. — Не ошибусь ли я, предполагая, что уже где-то с вами встречался? — добавил он. — У Хьюберта Анструтера. Помнится, ваша мать была…
— За ним замужем, — закончила я за него, все еще чувствуя неловкость и стараясь не встречаться с ним глазами.
Интересно, кому же все-таки принадлежала вторая пара рук и ног в тех кустах? И знала ли что-нибудь леди Кроумер-Строуд о шалостях мужа?
— А очаровательная молодая особа, видимо, и есть принцесса? — он повернулся к Ханни. — Вы ведь впервые гостите в английском поместье, ваше высочество? — Он сжал ее ладонь двумя руками.
— Да. Я раньше не бывала в Англии, — ответила она.
— Тогда позвольте показать вам наши владения, — продолжал он, — дать вам прочувствовать атмосферу этого места и насладиться ею. Диппингс известен своими величественными пейзажами и розариями. Так пишут во всех путеводителях. Каждый день толпы экскурсантов рвутся осмотреть достопримечательности Диппингса. Пойдемте! Допивайте ваш лимонад, и у нас останется время сделать кружочек до чая.
Какой еще кружочек, подумала я. Насладиться чем именно? Было ли подобное поведение для него обычным? И распространяется ли это приглашение на меня в качестве сопровождающей ее высочества?
— Позволим леди Джорджиане и моей дочери обменяться последними новостями, — продолжил лорд Кроумер-Строуд, недвусмысленно давая понять, что мне на этой прогулке не будут рады. — Они не виделись друг с другом с окончания школы. Пойдемте.
Он положил руку ей на талию и увлек прочь. Я стояла в нерешительности. Не нужно ли выдумать какой-то предлог и пойти за ними? Конечно, даже самый сладострастный старец не позволит себе никаких вольностей с иностранной принцессой. Но тут же я почти наяву услышала голос королевы: «И ты просто сидела там, позволив ему средь бела дня лишить принцессу невинности?! Германия объявит нам войну, и виновата будешь только ты». Поэтому я решила, что тотчас последую за ними, если увижу, как они направляются в сторону рододендронов.
— Разве не чудесно, что мы снова вместе, Джорджи? — Фиона встала подле меня.
Насколько я ее помнила, она всегда отличалась убийственным дружелюбием.
— Я не знаю, следует ли мне отпускать принцессу одну, — сказала я, наблюдая, как две фигуры исчезают за углом дома.
— Что за глупости, она же с папочкой. Он за ней прекрасно приглядит, просто прекрасно, — ответила Фиона.
Как и другие представители нашего сословия, она не произносила «р» правильно. Поэтому в ее устах это прозвучало как «пвекаасноп'иглядит, пвостопвекаасно». Впрочем, я думаю, в ее случае это было сплошное притворство. Она взяла меня под руку.
— Почему бы нам тоже не прогуляться? На ферме есть хорошенькие ягнятки, они такие миленькие, просто прелесть. Сейчас они уже довольно упитанные и бойкие, а всего месяц назад были настоящие лапушки.
Поскольку ферма находилась в той же стороне, куда направилась принцесса, я согласилась на прогулку.
— Разве это не восхитительно, что мы снова вместе? — спросила Фиона. — Я уверена, что вы очень весело проведете время, ну просто очень. Мамочка пригласила столько чудесных гостей, мы замечательно повеселимся.
Я выдавила из себя улыбку.
— Не знаю, слышала ли ты последние новости? — сказала Фиона. — Я помолвлена.
— Нет. Поздравляю. Кто же счастливчик?
— Как, да ведь это же Эдвард!
— Эдвард?
— Ты наверняка его знаешь. Его все знают. Эдвард Фотерингей.
— Лунги-Фунги? — выпалила я.
— Мне не нравится это глупое прозвище. Я уже запретила Гасси так к нему обращаться. Но все же я очень рада, что ты с ним знакома. Разве он не чудо? Все его просто обожают.
В том числе и моя мать. И, судя по тому, что я видела, он отвечает ей взаимностью.
— Эдвард сейчас тоже здесь? — словно между прочим спросила я.
— Конечно же, он здесь. Мы же не могли устроить прием и не пригласить Эдварда, верно? Он повез моих американских кузин в Кембридж. Он там учился и знает буквально каждый камень.
Вспоминая его поведение с моей матерью и то, как он заигрывал с Ханни, я задумалась, не показывает ли он им что-нибудь еще в этот самый час.
— Но они все вернутся к обеду, — продолжила Фиона. — Вот мы и пришли. Это наша ферма. Разве она не прелестна? Почти как игрушечная. Я ее всегда очень любила. И папочка ее тоже очень любит. Он проводит здесь много времени, разговаривает со свинками.
Я не удержалась и фыркнула. Да, знаю, настоящие леди никогда не фыркают, но как-то само получилось. Слишком сильным было впечатление от розового клубка рук и ног под кустом. Значит, его семья думает, что он проводит время на ферме.
Когда мы возвратились с прогулки, багаж уже прибыл, а наши горничные были благополучно устроены в своих комнатах. Ханни вернулась первой, ее честь, по всей видимости, не пострадала. Она что-то вполголоса обсуждала с баронессой в своей спальне, пока тихая мрачная Ирмгард суетливо распаковывала чемоданы.
— Как прошла прогулка? — осторожно поинтересовалась я.
— Мне очень понравилось, — ответила принцесса. — Он очень милый и очень дружелюбный. Нам пришлось карабкаться через перелез. Кажется, это так называется?
— Перелез?
— Между полями.
— А, перелаз, — догадалась я. — Ты имеешь в виду ступеньку, на которую встают, чтобы перелезть через ограду между полями?
— Да. Мы перелезали через ограду, и лорд был так любезен, что подсадил меня, а потом помог спуститься.
А заодно немного тебя потискал, подумала я.
— Комната принцессы выше всяких похвал, — сказала баронесса. — Насколько я понимаю, ваша спальня находится по соседству. К сожалению, моя комната не столь приятна. Меня поселили в задней части дома, окна выходят на север, приходится взбираться несколько маршей лестницы с очень крутыми ступеньками.
— Как это досадно, — сказала я. — Не следует ли нам попросить леди Кроумер-Строуд найти для вас какое-нибудь другое помещение?
— Я готова к страданиям, — с видом мученицы ответила баронесса, глубоко вздохнув. — Видимо, для этих людей титул немецкой баронессы ничего не значит. Со мной обращаются как с прислугой.
— Наверное, они не вполне понимают, каков ваш статус, — сказала я. — Когда этот визит еще только устраивался, королеве не было точно известно, что вы поедете с нами.
— Боюсь, это так, — ответила она. — Особенно если вы забыли напомнить об этом ее величеству.
Как всегда, баронесса винила во всем меня.
— Я попрошу найти для вас другую комнату.
— Пожалуйста, не затрудняйте себя. Я потерплю. Дополнительные ступеньки полезны для моей физической формы.
— Я еще не была у себя, — я попыталась хоть как-то ее утешить. — Возможно, моя комната не так хороша, как эта. Я пошлю за вами, когда нас пригласят к чаю.
— Чай? Я решила, что чай был на лужайке.
— О нет, нам всего лишь принесли перекусить, чтобы мы смогли хоть как-то продержаться до чая, — пояснила я.
— Что ж, по крайней мере, нас здесь не будут морить голодом, — буркнула баронесса мне вслед, когда я закрывала за собой дверь.
Милдред уже распаковала мои вещи и теперь гладила одежду, не пропуская ни одной складочки. Просто чудо, а не горничная. Не знаю, почему я так мечтала от нее отделаться?
— Какой восхитительный вид из окна, миледи, — сказала она взволнованно. — Уверена, что вы прекрасно проведете здесь время. И, насколько можно судить, здесь есть весьма привлекательные молодые люди. Я как раз проходила мимо одного из них в коридоре. Очень красивый и довольно игрив. Только представьте, он мне подмигнул. — Она зарделась.
В четыре часа мы спустились к чаю, который был накрыт в просторной галерее. Леди Кроумер-Строуд порхала меж гостей, всецело отдаваясь роли радушной хозяйки. Речь ее лилась мощным потоком:
— Обязательно попробуйте этот бисквитный торт. Он у нашей кухарки особенно хорош. И вон те хрустящие штучки. Божественно! Не знаю, куда мог запропаститься мой муж. Наверно, опять на ферме. Проводит там слишком много времени. Просто без ума от нее, не так ли, Фиона, дорогая?
Фиона согласилась. Мне показалось, я заметила, как некоторые гости многозначительно переглянулись. Интересно, кто из них уже побывал на ферме? Несмотря на то что мы подкрепляли наши силы сэндвичами с лимонадом всего час назад, гости с воодушевлением принялись отдавать должное кулинарному мастерству поварихи. Разве не удивительно, как свежий воздух влияет на аппетит? К чаю подали румяные булочки с кремом и домашним клубничным вареньем и пирожные со взбитыми сливками, такие воздушные, что они буквально таяли во рту. Без всяких сомнений, тут баронесса будет сыта и довольна. Постепенно за столом становилось все многолюднее. К нам присоединилась Йенсен с несколькими другими теннисистами. Мне показалось, я узнала юношу, который сел подле меня.
— Здравствуйте, я Феликс, — сказал он. — Насколько мне известно, мы не знакомы.
— Джорджиана, — ответила я. — Мне кажется, я видела вас на вечеринке у Гасси.
— На той самой, где старина Табби упал с балкона?
Я кивнула.
— Такой ужас. Только подумать, старина Табби!
— Гасси часто устраивает вечеринки?
— О! Все время. Наш Гасси радушный хозяин.
— Он, должно быть, получает хорошее содержание. Шампанское и коктейли просто лились рекой, — с некоторой неловкостью заметила я.
Одно из правил нашего круга — никогда не касаться денежных вопросов в разговоре, но раз уж я оказалась в роли ищейки, мне просто необходимо было узнать, каков же источник его богатств.
— Не знаю насчет содержания, но старина Гасси и сам неплохо справляется, — сдержанно проговорил Феликс. — Тем или иным образом.
Он произнес это с особенным выражением, и мне невольно вспомнилась сцена на кухне. Да, Гасси знал толк в роскошных приемах, но что, если он поправлял дела продажей наркотиков?
— Вы вместе учились в Кембридже? — спросила я.
Его лицо озарилось.
— О, да! Все были в Тринити. Веселые были денечки. Где они теперь?
— И чем вы сейчас занимаетесь? — спросила я.
— Ничего особенного. К великому огорчению моего отца, я так и не нашел еще своего места в жизни. Не создан для служения закону, церкви или армии, а больше ничего и не осталось, верно?
Я согласилась.
— А вы? Вы одна из тех бесстрашных умных девушек, которые учатся в университетах?
— Боюсь, что нет. Хотя я бы с удовольствием попробовала, но такой возможности мне никто не предоставил.
Феликс сочувственно кивнул.
— Тяжелые времена, понимаю. Все вынуждены затягивать пояса потуже. Так вам, вероятно, пришлось самой зарабатывать себе на хлеб?
— Мне бы не позволили. В моей семье на это бы косо посмотрели.
— Что вы имеете в виду?
— У нас так не принято.
В это время к нам не спеша подошел Гасси.
— Значит, ты уже познакомился с Джорджианой? Очень хорошо. — Он обратился ко мне: — Я слышал, твои родственники тут неподалеку. Приехали отдохнуть на несколько дней. Ты собираешься к ним?
— Какие родственники? — спросил Феликс.
— Король с королевой, дружище. Не будь таким тугодумом. Это же сестра Бинки.
Феликс покраснел, как вареный рак.
— Ох, и маху я дал, да? Вся эта ерунда о затянутых поясах и работе…
Я засмеялась.
— Мы, как и все, тоже считаем деньги, и я бы с радостью самостоятельно зарабатывала себе на жизнь.
— Среди гостей есть превосходная девушка, которая отлично в этом преуспела. Я ею жутко восхищаюсь, — сказал Феликс. — А вот и она.
В комнату вошла Белинда вместе с лордом Кроумер-Строудом. Они так оживленно беседовали, что я поневоле задалась вопросом, а что если… Но эти подозрения просто нелепы… Она заметила меня и сразу же подошла.
— Душечка, какой приятный сюрприз! Не знала, что ты тоже приглашена.
— Белинда, что ты здесь делаешь?
— Джорджи, милая, за вес то время, что мы с тобой знакомы, ты когда-нибудь слышала, чтобы я отказывалась от бесплатного обеда? Я ведь говорила тебе, что еду за город. Положительно, Лондон невыносим в такую чудесную погоду.
— Откуда ты всех знаешь? Как ты это делаешь? — спросила я.
— Нужно над этим работать, дорогая. Это вопрос выживания. С теми деньгами, которые я сейчас зарабатываю в своем ателье, я бы умерла с голоду. Поэтому я всегда знаю, кто держит широкий стол и приличный винный погреб. К тому же мы с Фионой учились вместе.
— Мы ее терпеть не могли, — прошипела я. — Помнишь, когда она только приехала в школу и везде ходила за нами? Ты рассказала ей жуткую историю про призраков в уборной наверху, чтобы мы хоть там могли провести несколько минут в тишине и покое.
Белинда рассмеялась.
— Помню. — Она оглянулась вокруг. — Довольно милая компания, не так ли? Кое с кем ты тут знакома. С Лунги-Фунги, к примеру.
— Я слышала, он обручился с Фионой.
— Их готовили друг для друга с самого рождения. Но ничего из этого не выйдет. Кто же женится на девушке, которая вечно носится с маленькими хорошенькими ягнятками?
— По-моему, она считает, что еще как выйдет. Она даже попросила меня быть подружкой невесты.
— В таком случае Лунги все правильно делает.
В конце концов, Фиона богатая наследница. Она ведь единственный ребенок в семье. А вот положение Лунги довольно шаткое.
— Разве Фотерингеи не древнего рода?
— Да, но разорены подчистую. Фотерингей-старший потерял все в двадцать девятом, как и твой отец. Лунги уезжал в Индию, работал простым клерком, так что сама понимаешь.
— О да.
Мне стало любопытно, знает ли об этом моя мать. У нее острый нюх на подобные дела. Хотя искушение могло быть слишком велико, ведь обаянию молодости так трудно противиться. А Лунги к тому же очень красив.
После чая все поднялись переодеться к обеду. Если подумать, большую часть жизни за городом люди проводят за столом: не успеешь позавтракать, уже зовут к ленчу, потом чай, обед, а иногда и ужин, пока не придет время отправляться в постель. Тем не менее люди, привычные к подобному образу жизни, редко страдают тучностью. Может быть, все дело в долгих прогулках на ферму, а может, и в каких-нибудь других интенсивных упражнениях в иных частях поместья. Я позволила Милдред самой выбрать мне наряд и подходящие к нему украшения и попытаться что-то сделать с моими волосами. Результатом я осталась довольна.
Я спустилась и обнаружила, что стеклянные двери гостиной все еще были открыты. На террасе подавали разнообразные коктейли. Вечер был приятный. Над головой сновали ласточки. Из рощи неподалеку доносились крики павлина — потусторонние звуки, вызывающие в воображении картину убийства оперной примы с помощью пилы. Гости разбились на небольшие группки и оживленно болтали. Три мисс Хедли беседовали с кузиной Фионой. Все они надели похожие зеленые платья с цветочным узором и напоминали живую изгородь. С одной стороны террасы стояли гости помоложе, среди них я разглядела и Гасси с Белиндой. Они курили и пили коктейли. Гости постарше собрались вокруг лорда Кроумер-Строуда. Я заметила, что миссис Симпсон расположилась отдельно от всех, устремив недовольный взгляд куда-то вдаль. Похоже, она кое-кого ожидала к обеду и сердилась, что его задерживают в Сандрингеме.
— Ах, вот и прелестная леди Джорджиана. — Лорд Кроумер-Строуд обнял меня за талию и повел к своей компании. — Я уверен, что вы знакомы с молодежью, но наверняка не встречали полковника и миссис Ормонден. Они только что вернулись из Индии. А вот сэр Уильям и леди Стоук-Поджес. Я знаком с ними с тех времен, когда мы вместе служили в Министерстве по делам колоний.
Во время всей этой речи он уверенно держал руку на моей талии. Но затем, к моему крайнему изумлению, его пальцы поползли вверх и замерли, достигнув обнаженной кожи. Я была совершенно растеряна, поэтому шагнула вперед, чтобы пожать руки новым знакомым и таким образом освободиться от лорда. Кто-то сунул мне бокал с коктейлем. Мы обменялись вежливыми замечаниями о необычайно приятной погоде и вероятности дождя перед началом отборочных матчей по крикету.
Лорд Кроумер-Строуд говорил о том, чтобы собрать команду для участия в деревенском состязании по крикету. Все оживились и заспорили, кому первому бросать по воротам.
— У молодого Эдварда зоркий глаз и твердая рука, — сказал лорд Кроумер-Строуд. — Ах, вот ты где! Мы уже заволновались, куда ты запропастился, молодой человек.
Эдвард Фотерингей вошел на террасу вместе с принцессой Ханни. Вид у него был несколько пристыженный, она же выглядела чрезвычайно довольной собой. Баронессы Роттенмейстер нигде не было видно.
— Так ты нашел нашу принцессу, да, мой мальчик? Великолепно. Просто великолепно. Идите же скорее. Вам надо что-нибудь выпить.
Фиона оторвалась от своих кузин и бросилась навстречу Лунги.
— Эдвард, дорогой мой. Ты не представляешь, до чего же я истосковалась по тебе за день. Как в Кембридже? Там было ужасно, ужасно жарко и ужасно гадко, ведь правда?
— Напротив. Там было очень приятно. Сейчас как раз последняя неделя перед экзаменами. В эту пору город словно вымирает. Все сидят за книгами.
Гости продолжали прибывать. В основном это были пожилые люди, совершенно мне не знакомые. Появилась баронесса Роттенмейстер, с ног до головы облаченная в черное, впрочем, как и обычно. Лицо у нее было мрачнее некуда.
— Я заходила за принцессой, но она уже спустилась без меня, — сурово сказала она мне. — Это от вас она научилась плохим манерам.
Вскоре прозвучал первый гонг.
— Все знают, кто с кем идет к столу?
Леди Кроумер-Строуд суетилась вокруг, подталкивая нас к стеклянным дверям, словно настырная пастушья собака.
За ее плечом возникла фигура миссис Симпсон.
— Судя по всему, я обедаю сегодня одна, Корделия. Значит, твой муж поведет меня к столу?
— Мой муж? — взволновалась леди Кроумер-Строуд. — Да нет же, Уоллис. Это не по правилам. Лорд Кроумер-Строуд ведет самую высокопоставленную даму. И это, разумеется, леди Джорджиана.
— Ее мать — обычная шлюха, — довольно громко сказала миссис Симпсон.
— Известная актриса, Уоллис, прошу тебя, — шепнула в ответ леди Кроумер-Строуд. — А ее отец — двоюродный брат короля. С этим не поспоришь.
— У меня тоже связи с королевской семьей, — сказала миссис Симпсон раздраженно.
— Да, но не официальные, Уоллис. Ты прекрасно знаешь, что в Англии все делается по правилам. Есть протокол, которому мы обязаны следовать. Уверена, что сэр Уильям Стоук-Поджес с радостью поведет тебя. Не так ли, Уильям?
Она оставила их вместе и поспешила ко мне.
— Леди Джорджиана, я думаю, мой муж поведет вас к столу.
— О нет, леди Кроумер-Строуд, — невинно улыбнулась я.
Миссис Симпсон замерла, видимо ожидая, что я признаю ее статус выше своего.
— Ранг ее высочества принцессы Ханнелоры выше моего. Ваш муж должен вести ее.
— Конечно. Как глупо с моей стороны! Принцесса Ханнелора, дорогая, сюда.
И она упорхнула прочь, желая, чтобы Ханни заняла подобающее ей место. Меня поручили заботам полковника Ормондена.
— А я?
Рядом со мной стояла баронесса, она все еще была довольно сердита.
— Кажется, у меня нет пары.
— О-о! — Вернувшаяся к нам леди Кроумер-Строуд явно забыла о ней. — Понимаете, никто нам не сообщил, что принцесса приедет в сопровождении фрейлины. Мне очень жаль. Сейчас-сейчас. Преподобный Уиверс, могу ли я попросить вас оказать мне услугу? Не могли бы вы повести эту леди к обеду? Еще раз, как вас зовут, дорогая?
Баронесса побагровела.
— Я баронесса Роттенмейстер, — сказала она.
— А это преподобный Уиверс. Вашей жены сегодня нет с нами, я не ошиблась?
— Нет, она навещает свою семью в Скегнессе.
— Не будете ли вы так любезны проводить эту леди к столу?
— С удовольствием, моя дорогая.
Он предложил ей руку. Баронесса смотрела на него, словно перед ней было существо, занимавшее на эволюционной шкале место чуть выше дождевого червя.
— У вас есть жена? И вы священник?
— Священнослужитель Церкви Англии, моя дорогая. Нам разрешено жениться.
— Протестант!
— Все мы дети Божьи, — сказал он, и они заняли свое место в шеренге.
Я прошла на свое вместе с полковником.
— Теперь не хватает одного человека. — Леди Кроумер-Строуд внимательно смотрела на вереницу пар. — Кто бы это мог быть? Кого здесь нет?
Как по мановению волшебной палочки, по ступенькам террасы поднялся Дарси О'Мара. В смокинге он был просто загляденье. Темные волосы слегка взъерошились, в глазах вспыхивали яркие искорки. Когда он встал в пару с Белиндой, мое сердце упало. Какого черта он здесь делает?
Прежде чем я успела увидеть, обернется ли он в мою сторону, по рядам гостей пробежал взволнованный шепот. Вошел дворецкий и объявил:
— Его королевское высочество принц Уэльский, миледи.
Это был мой двоюродный брат Дэвид, как всегда безукоризненно элегантный.
— Простите за опоздание, леди К-С.
Он поцеловал ее в щеку, отчего она принялась суетиться больше прежнего.
— Пришлось задержаться в Сандрингеме. Надеюсь, это не доставило вам больших неудобств. А, Уоллис, вот ты где.
Он прямым ходом направился к ней. Уоллис Симпсон взяла его под руку и, толкнув меня словно бы по неосторожности, встала впереди всех. Во взгляде, который она бросила на меня, было торжество.
Я не придала значения ее выходке, потому что слова Дэвида мне кое о чем напомнили: две буквы на листке бумаги в комнате Ханни в Раннох-хаус. Если память меня не подводила, там было написано С. Р. Кто послал ей этот листок бумаги, и что это обозначает? И что означало появление жирного красного креста, перечеркнувшего инициалы, когда я видела их во второй раз?