Пока мы добирались на метро обратно к Гайдпарк-корнер, сказано было немного. Я думала взять такси, но в этой части города его было не найти, так что в конце концов проще оказалось поехать на метро. Даже Ханни была неестественно тиха и не заигрывала с Дарси. Дарси проводил нас от станции до самого Раннох-хауса.

— А теперь ты будешь умницей и как следует отдохнешь, правда? — сказал он.

Я кивнула.

— Спасибо, что решил поехать за нами. Если бы не ты, нас уже погрузили бы в черное нутро полицейского автомобиля и упрятали в каталажку.

— Ерунда. Ты прекрасно можешь постоять за себя.

— Чрезвычайно тебе признательна. С твоей стороны было очень великодушно беспокоиться о нас.

Я протянула ему руку. Однажды я заметила, что в моменты сильного волнения во мне помимо воли явственно проявляются плоды воспитания и я начинаю вести себя излишне чопорно.

В глазах Дарси мелькнули искорки веселья.

— Миледи милостиво отпускает деревенщину?

— Мне жаль, но, учитывая обстоятельства…

Дарси сжал мою руку.

— Я понимаю. Пойди и выпей чего-нибудь крепкого. Тебе сразу станет лучше. А еще лучше ты почувствуешь себя, зная, что это бренди Бинки.

Мне удалось выдавить из себя улыбку. Я хотела отнять у него свою руку, но он не отпускал меня.

— Джорджи… — начал он.

Он собирался сказать что-то еще, но тут Ханни встала между нами.

— Я тоже хочу поблагодарить нашего спасителя.

С этими словами она обвила руками его шею и звонко поцеловала в щеку. Я окаменела от неожиданности. Дарси кое-как высвободился из ее объятий, смущенно улыбнулся мне — улыбка вышла какой-то кривой — и ушел. Я пошла к дверям впереди Ханни.

— Что теперь будет? — спросила она. — По-моему, этот человек не поверил в то, что мы нашли бедного Сидни уже мертвым.

— Разумеется, они не могут думать, что его убила одна из нас. Какой у нас может быть мотив?

Слова еще не успели слететь с моих губ, а я уже сама видела, какие это мотивы, и понимала, что полиция сумеет их раскопать. Я не забыла кокаин на вечеринке у Гасси. Ведь я нашла Ханни на кухне, за одним столом с кокаинистами.

Что, если Сидни как-то причастен к этому? Вдруг он продавал порошок или сам задолжал торговцу наркотиками — я читала, что эти люди безжалостны. Возможно, то, что он работал в Ист-Энде, так близко к реке, неслучайно. Что, если респектабельный книжный магазин был лишь прикрытием для куда менее респектабельной деятельности? Кто знает, может, это расследование разворошит осиное гнездо. Когда за нами закрылась дверь, я чувствовала себя ужасно.

Дедушка поджидал нас с явным беспокойством. Я отослала Ханни в ее комнату, полежать перед ленчем, затем спустилась на кухню, где он полировал серебро, и рассказала ему обо всем. По его хмурому лицу было видно, что мои новости его, мягко говоря, не порадовали.

— Чрезвычайно неприятная история, вот что я тебе скажу. Исключительно неприятная. Сначала кого-то убивают на вечеринке, потом принцесса идет в Британский музей и именно там снова встречает человека, с которым познакомилась на той самой вечеринке, он приглашает ее в книжный магазин в довольно сомнительной части Лондона, и вы натыкаетесь на тело бедняги. По мне, тут слишком много совпадений.

— Именно так и сказал тот полицейский. Но это и было совпадение, дедушка. В этом-то и весь ужас. Я уверена, что первая смерть была несчастным случаем. И зачем кому-то из нас убивать несчастного Сидни Робертса? Мы обе разговаривали с ним на вечеринке, и он выглядел безобидным, серьезным юношей. Даже довольно приятным. Уж Ханни-то наверняка так думала. По-моему, она им даже увлеклась. Но мы встречались с ним всего дважды. На самом деле нам ничего не было о нем известно.

— На твоем месте, милая, я бы уже давно вернул этот подарочек во дворец. Дай ее величеству знать, что произошло, и пусть она сама решает, как быть с принцессой. — Он отставил серебряный чайник, который только что полировал. — Говорил тебе, что за ней нужно приглядывать. Меня с первого дня не оставляет чувство, что с ней что-то не так.

— Но, дедушка, Ханни не имеет к этому никакого отношения. Она хотела снова увидеть Сидни, потому что готова бегать за любым смазливым мальчишкой, что и понятно, учитывая годы, проведенные в монастыре. А он был очень хорош собой. К тому же, думаю, то, что он коммунист, раззадорило ее любопытство. Вот и все.

— Я же не говорю, что она ударила беднягу ножом. Ничего подобного. Просто у меня с самого начала было предчувствие насчет нее. Я встречал таких раньше. Где она — жди беды. Ты должна от нее избавиться подобру-поздорову, моя милая.

— Ну что тут скажешь. Честно признаюсь, я готова с тобой согласиться. Сейчас же позвоню во дворец.

— Сначала поешь. — Он обнял меня за плечи. — На тебе лица нет. Бедная моя, бедная.

— Это был такой ужас, дедуля. А потом полиция, и… они задавали вопросы и будто не верили нам.

Я не собиралась плакать, но вдруг почувствовала, как слезы покатились по щекам.

— Ну же, ну, не плачь, любовь моя, — повторял дедушка, неловко обнимая меня, словно большой сильный медведь.

Я стояла, прижавшись головой к его плечу, и мне было радостно и спокойно оттого, что он держит меня так крепко, но в то же время я чувствовала себя довольно странно. Впервые в жизни меня обнимал и утешал кто-то из родных. Нет, конечно же, няня обнимала меня, когда я, еще совсем малышкой, шлепалась на землю, но родителей со мной рядом никогда не было. Так вот как это у простых людей, подумала я. Они заботятся друг о друге. Утешают друг друга. Тогда я решила, что своим детям я буду обычной матерью, буду обнимать их крепко-крепко и часто.

— Так хорошо, что ты рядом, — сказала я.

— Я тоже этому рад, моя милая. — Потом он разжал объятия. — Лучше тебе пойти и посмотреть, как там ее высочество, пока она еще чего-нибудь не натворила.

— Да, да, ты прав.

Я заторопилась наверх.

— Твоя кухарка приготовила один из своих знаменитых пирогов со свининой! — крикнул мне вслед дедуля. — Она прославилась этими своими пирогами, наша ʻетти.

Когда я выскальзывала с половины слуг, Ханни как раз спускалась.

— Ленч готов? Умираю с голоду, — сказала она.

Она и впрямь выглядела так, будто только что восстала после ночного сна и очень хорошо выспалась. Теперь на ней было платье вместо выпачканных в крови блузки и юбки, вид у нее был свежий и невинный. Я смотрела на нее, обдумывая то, что сказал дедушка. На самом ли деле она из тех, кто притягивает беду, или просто удача отвернулась от нас обеих?

— Почти готов, — ответила я. — Вижу, ты переоделась.

— Боюсь, ту одежду придется выбросить, — сказала она. — Ирмгард пытается что-то с ней сделать, но сомневаюсь, что ей удастся вывести эти кровавые пятна.

— Мне нужно к себе — умыться и переодеться, — сказала я. — Буду готова через несколько минут.

С облегчением вспомнив, что у Милдред выходной, я начала расстегивать блузку и только тут заметила, что руки у меня до сих пор в крови. Я замерла, с отвращением разглядывая их. До недавнего времени я никогда не видела мертвого тела. А тут подряд на моих глазах умерли двое. Я чувствовала непреодолимое желание помчаться на вокзал и сесть в ближайший поезд, уходящий в Шотландию. Раннохский замок, возможно, самое скучное место на свете, в нем обитают Бинки и Зануда, но это мой дом. Там все привычно и знакомо. Там я в безопасности. Однако было одно маленькое осложнение — принцесса. Конечно, после того, что случилось, королева не допустит, чтобы она и дальше оставалась у меня.

Я яростно чистила ногти и терла руки так, что заслужила бы одобрение самой леди Макбет, которая, как всем известно, тоже шотландского происхождения. Затем я переоделась и спустилась к ленчу. Дедуля не ошибся: миссис Хаггинс испекла восхитительный пирог со свининой. Ханни с аппетитом отдавала ему должное.

— Мне нравится английская еда, — сказала она.

Должна признать, пирог, который нам подали с салатными листьями, маринованной свеклой и маринованным луком, выглядел чудесно. Я пыталась заставить себя есть, но в результате проглотила лишь несколько кусочков. Затем настал черед бисквитного рулета с вареньем и заварным кремом. Ханни взвизгнула от восторга и тут же принялась уписывать его за обе щеки. Хотя это и был один из моих любимых десертов, сейчас кусок не лез в горло. Я все время видела тело на полу, красные капли, стекающие с его рубашки; мои руки ощущали холодную липкость окровавленного ножа.

— Вы совсем ничего не съели, — горестно сказал дедуля, когда пришла пора убирать со стола. — Так не пойдет.

— Простите. Я все еще немножко не в себе, — ответила я.

— Позвольте принести вам бренди, — сочувственно предложил он.

Я кивнула, соглашаясь.

— Да, пожалуй.

— Мне бы тоже хотелось бренди, — тотчас подхватила Ханни. — Я тоже пережила шок.

Не очень-то это заметно, подумала я. Она, видимо, обладала удивительной выносливостью, потому что уже полностью оправилась от потрясения, а ведь это был юноша, который ей нравился. На секунду я представила, что бы почувствовала, окажись Дарси на месте Робертса. Страшно даже подумать такое.

Дедушка вернулся с бренди и кофе. Мы с Ханни болтали о пустяках, старательно обходя события сегодняшнего утра, как вдруг дедушка снова появился в дверях.

— К вам пришли, миледи.

Испугавшись, что это опять полицейский, я поднялась с места.

— Я пойду в гостиную.

— Не вставайте, дорогие, это всего лишь я, — проворковала Белинда, неся с собой, как обычно, свет и сладость, в которой угадывался гений Шанель, стоило ей подойти поближе. — Я просто обязана была прийти и извиниться. Совесть меня уже замучила.

— Извиниться за что? — не поняла я.

— За то, что бросила вас на этой скучной вечеринке, — объяснила она. — Признаюсь, я пошла туда только потому, что положила глаз кое на кого, но потом заметила, что он в свою очередь положил глаз на кое-кого другого, так что я решила возместить моральные потери игрой в «Крокфордсе». И мне улыбнулась удача. Я не только выиграла несколько сотен, но и повстречала одного совершенно восхитительного француза, дальше все закрутилось, и, не буду напускать на себя праведный вид, я только из его гостиницы. Надеюсь, вы добрались домой без приключений?

Я чуть не засмеялась, столько горькой иронии для меня заключалось в этом последнем вопросе.

— Белинда, как тебе удается?

— Покорять мужчин? Разумеется, благодаря моей сексуальной привлекательности. Только и всего.

— Нет, я не это имела в виду. Как тебе удается идти по жизни, избегая ям и капканов?

— О чем ты?

Она сняла свою крошечную соломенную шляпку и перчатки и устроилась на стуле рядом с нами.

— Могу я предложить вам кофе, мисс? — спросил ее дедушка как можно более официально.

— Благодарю вас, Спинкс. — Они тайком улыбнулись друг другу.

— Вы ведь ушли прежде, чем кто-то убил того беднягу? — спросила Ханни.

Она, по всей видимости, кое-что поняла из наших разговоров, чем доказала, что ее английский вовсе не так плох, как кажется.

— Я хотела найти тебя, но Дарси нас увел, — заговорила я.

— Убили? Кого еще убили? — резко спросила Белинда.

— Табби Тьюксбери. Он упал с балкона.

— Какой ужас. Бедный старина Табби. Уму непостижимо. Так вот почему какой-то юнец с фотоаппаратом торчит напротив Раннох-хауса.

— Этого еще недоставало! — воскликнула я. — Только не говори, что журналисты уже здесь.

— В каком смысле — уже? Обычно они успевают пронюхать обо всем первыми.

— Она имеет в виду другого человека, которого тоже убили. Сегодня. Каких-то два часа назад, — вмешалась в разговор Ханни.

Белинда недоверчиво посмотрела на меня.

— Другого человека? Где? Когда?

— Мы ходили к одному юноше, с которым встретились на вечеринке…

И я рассказала ей о том, что с нами приключилось.

— Жуткая история, — закончила я. — За ленчем у меня кусок в горло не лез.

— Еще бы, моя дорогая! — воскликнула она. — Для тебя это все просто кошмар. Должна заметить, этой весной ты просто-таки притягиваешь к себе покойников. Как магнитом.

— Не шути об этом, Белинда, пожалуйста. Первый — еще куда ни шло, все-таки он был совершенно отвратительным человеком[14], но остальные… милые, порядочные юноши, они ничем не заслужили такой участи.

Белинда кивнула.

— Я собиралась пригласить вас обеих на представление сегодня вечером, но, учитывая обстоятельства…

— А я бы хотела посмотреть представление, — живо откликнулась Ханни. — Мне нравятся лондонские шоу. Мне нравится, когда много поют и дрыгают ногами.

— Подумай головой, Ханни! — прикрикнула я на нее. — Если у дома уже стоит репортер, значит, им все известно о сегодняшнем утре. Представь, что скажут люди, если в газетах напишут, как ты развлекаешься, посещая театры, когда тело несчастного юноши еще и остыть не успело.

Ханни надула губы, но предпочла не спорить.

— Завтра я уезжаю за город, — сообщила Белинда, — но, если хочешь, могу не ехать и помогу тебе отбиваться от прессы. Боюсь, журналисты опять откроют сезон охоты. Так уже было в прошлый раз. Не очень-то весело для тебя.

— Совсем не весело, — согласилась я. — Поехать за город — неплохая мысль. Скажу-ка я об этом ее величеству, я как раз собираюсь позвонить ей чуть попозже сегодня.

— Между нами говоря, я жалею о том, что приняла приглашение теперь, когда встретила Луиса, но ведь слово надо держать, верно?

— Да, надо.

Я с любовью смотрела на нее: все-таки она была англичанкой до мозга костей, такой милой и такой надежной, несмотря на ту суетную и свободную жизнь, которую она вела.

— Так что мне пора. — Она поднялась. — Чао, дорогие. Хватит думать о грустном. В конце концов, вы едва его знали.

— Не забудьте свой колпачок, — окликнула ее Ханни.

Белинда удивленно оглянулась.

— Мой что?

— Ваш колпачок. Колпачок-старичок. Ведь лондонцы так называют шляпы, я не ошиблась?

Белинда подняла шляпку со стула.

— Тебе нужно срочно увезти ее за город, пока в ее лексиконе остались хоть какие-то приличные выражения, — сказала она, стоя в дверях.