На секунду ужас от того, что только что произошло, приковал нас троих к месту.

— Надо вызвать «скорую», — сказала я.

Ноги не слушались, как я ни пыталась заставить их повиноваться. Мне хотелось поскорее уйти с балкона.

— Это бессмысленно, — отозвался Сидни. — Под нами шесть этажей. Бедняга явно не жилец.

Гасси выглядел так, будто его может вывернуть наизнанку в любую секунду.

— Как такое могло случиться? — повторял он. — Как это могло произойти?

— Он ужасно много весил, — сказала я, — весь его вес пришелся на перила.

— Нет же, нет, — причитал Гасси, — бедный старина Табби. Не рассказывай им о том, что случилось.

— Но они должны узнать. Тебе придется вызвать полицию, — сказала я.

— Ты свидетель. Это был несчастный случай, — сказал мне Гасси. — Чудовищный несчастный случай.

— Конечно, так оно и было. Ты не виноват.

— Но это моя вечеринка, — отозвался Гасси. — Нельзя было позволять пьяным выходить на балкон.

Я взяла его за руку и повела обратно в гостиную.

— Что такое? — Дарси подхватил меня под локоть, когда я споткнулась. — Тебе дурно? Ты слишком много выпила?

— Помнишь Табби, того, с кем я танцевала? — шепнула я ему. — Он упал с балкона. Гасси пошел звонить в полицию.

— Матерь божья! Тогда тебе лучше увести ее высочество и выбираться отсюда самой поскорее, пока еще не поздно! — воскликнул Дарси.

— Но я должна остаться и ответить на вопросы полиции, — запротестовала я. — Я была там, когда он упал.

— Ты была с ним на балконе одна?

— Нет, еще Гасси и один гость… его зовут Сидни Робертс. Это было ужасно. Табби слишком много выпил. Он потерял равновесие, его бросило на перила, и они рухнули вместе с ним вниз.

— На тебе лица нет. — Дарси взял меня за руку. — Тебе нужен хороший глоток бренди.

— О, нет. Больше никакого алкоголя, спасибо. Я и так слишком много выпила.

— Тем больше причин убираться отсюда подобру-поздорову. Ты же не хочешь, чтобы это дошло до дворца?

Естественно, нет, но не будет ли выглядеть подозрительно, если мы сбежим?

— Разумеется, не будет. Ты ведь его не толкала?

— Как ты можешь даже предполагать подобное! Но мой долг…

— Если твой долг в этом, тогда оставайся, но кто-то должен увести принцессу отсюда. Я отвезу ее домой, если ты отказываешься.

— Только не это, — запротестовала я. — Предполагается, что я должна за ней присматривать. А на тебя я не могу положиться. Я видела, как ты смотрел на нее.

— Я всего лишь старался быть приветливым с иностранцами, — ухмыльнулся Дарси. — Идем, надо найти ее до приезда полиции.

Мы разделились и пошли искать принцессу. В большой гостиной ее не было. Я заглянула на кухню. Как и все в доме, она тоже была оборудована по последней моде — сплошь простые белые шкафчики и впечатляющих размеров холодильник. За кухонным столом сидело несколько человек. Когда они повернулись ко мне, я увидела среди них Ханни. Я подошла и взяла ее за руку.

— Ханни, нам пора домой. Быстрее.

— Я не хочу уходить. Мне здесь нравится. Эти славные люди обещали дать мне попробовать то, что они тут готовят, — заупрямилась Ханни.

Я уставилась на стол. Кто-то, видимо, насыпал на стол муку длинной узкой полоской.

— Уведи ее отсюда, — прошипел Дарси, хватая Ханни за руку.

— Но я хочу остаться здесь. Мне тут весело, — громко запротестовала она. Было ясно, что количество выпитого начало сказываться и на ней.

— В тюрьме вам будет совсем не весело, уверяю вас, — бросил Дарси, вытаскивая ее за дверь.

— О чем ты говоришь? — шепнула я ему. — Почему Ханни должна попасть в тюрьму?

— Моя дорогая, ты, я смотрю, просто святая простота, — ответил Дарси. — Они же нюхали кокаин. Сомневаюсь, что королева сочла бы такую вечеринку подходящей для принцессы. Нельзя позволить, чтобы ваши имена появились на первой полосе завтрашних газет.

— Зачем им печатать наши имена в газетах? — требовательно спросила Ханни.

Я хотела было объяснить, но увидела предостерегающий взгляд Дарси.

— А как же иначе? Сюда того и гляди нагрянет полиция, — нашелся он и повел некрепко стоявшую на ногах Ханни к лифту.

Она заплакала.

— Я не хочу домой. Хочу остаться и пить коктейли.

— А Белинда? Я не видела ее с тех пор, как мы приехали.

— Белинда может сама о себе позаботиться, поверь мне, — сказал Дарси.

Он затолкал нас в лифт, а когда мы очутились на улице, быстро поймал такси.

— Ты не поедешь с нами? — спросила Ханни, услышав, как Дарси дает водителю наш адрес. Она была явно разочарована.

— Нет, думаю, мне не стоит, — ответил Дарси. — У меня сегодня есть еще кое-какие дела. Но я не сомневаюсь, что мы скоро увидимся с вами вновь, принцесса.

Дарси поднес ее руку к губам и поцеловал. В то же время он, не отрываясь, смотрел на меня.

— До скорого свидания, — мягко произнес он, — и не делай глупостей, хорошо?

— Было так весело, — сказала Ханни, когда такси тронулось. — Почему надо было уезжать? Мне бы понравилась полицейская облава. Это как у Аль Капоне. У полицейских будут автоматы?

— Нет, — ответила я. — В Англии полицейские вообще не носят оружия.

— Как это глупо, — заметила Ханни. — Как же тогда они ловят преступников?

— Они свистят в свисток, и те сдаются сами, — объяснила я. Если подумать, звучало это все довольно по-детски.

— Мистер О'Мара говорит, мы скоро увидимся. Это хорошо, правда?

— Да, думаю, да, — машинально ответила я.

Я уставилась в окно, глядя, как мимо проносятся огни Пикадилли. Смерть Табби, смешанные чувства к Дарси и выпитые коктейли постепенно давали о себе знать, подступала реакция. Чувствуя, что готова разрыдаться в любой момент, я бросилась в спальню, как только мы оказались дома.

— Хорошая была вечеринка, миледи? — Из тени выступила Милдред.

Я подпрыгнула от неожиданности.

— Милдред, я не думала, что вы еще не спите. Уже очень поздно. Не нужно было меня дожидаться.

— Я привыкла ждать возвращения миледи, чтобы помочь ей раздеться, — сказала она чопорно.

Я стояла, позволив ей раздевать меня, словно была ребенком. Она расчесывала мне волосы, когда из соседней комнаты до нас донеслись какие-то звуки. Там говорили на повышенных тонах. Милдред приподняла одну бровь, но ничего не сказала.

— Будут ли какие-нибудь распоряжения, миледи? — спросила она и положила щетку на туалетный столик.

— Благодарю вас, Милдред, больше ничего не надо. Спасибо, что дождались меня, — ответила я.

Милдред как раз уходила, когда из соседней комнаты вылетела Ирмгард и пронеслась мимо нее. Лицо у нее было темнее тучи. Подозреваю, что принцесса слишком разоткровенничалась о вечеринке. Внезапно меня охватила усталость. Я забралась в постель, свернулась клубочком и попыталась уснуть.

На следующее утро в «Таймс» появилась краткая заметка, в которой сообщалось о трагической гибели сына лорда Тьюксбери в результате падения с высоты, причиной чего стало злоупотребление алкоголем на приеме в Мейфер. К счастью, там ни слова не было ни о хозяине вечеринки, ни о гостях. Я все еще была в постели, просматривая газету, когда на пороге появился дедуля.

— Там внизу какой-то тип говорит, что ему нужно тебя видеть, — сказал он.

— Какой еще тип?

— Сказал, что он полицейский.

— Силы небесные!

Я вскочила с кровати и попыталась натянуть халат. Голова гудела, как будто по ней колошматили кувалдой. Вот оно, настоящее похмелье.

— Ты что-то натворила? — спросил дедушка.

— Нет. Наверное, это все из-за вчерашней вечеринки. Один бедняга свалился с балкона. Прямо на моих глазах.

— Не очень-то приятно. Он был пьян, конечно?

— В стельку. Скажи полицейскому, что я уже иду.

В дверях я столкнулась с Милдред.

— Миледи, передавать вам сообщения — моя обязанность. Где это видано, чтобы дворецкий заходил в спальню молодой леди! Позвольте мне помочь вам одеться, прежде чем вы спуститесь к вашему гостю.

— Это не гость, Милдред. Это полицейский. Можете не волноваться, я выгляжу вполне пристойно для такого случая.

— Полицейский?

На минуту мне показалось, что ей сейчас станет дурно.

— Не волнуйтесь так, я ничего не сделала.

Прошмыгнув мимо нее, я спустилась вниз.

Дедуля проводил полицейского в утренний салон и принес ему чашку чая. Когда я вошла, тот поднялся с места, и я с ужасом узнала черты инспектора Гарри Сагга. Мы уже раньше встречались, и воспоминания об этом были не из приятных.

— Леди Джорджиана, вот мы и встретились вновь, — сказал он. — И опять при трагических обстоятельствах.

— Доброе утро, инспектор.

Я подала ему руку, которую он пожал без всякого воодушевления, и опустилась на стул с прямой позолоченной спинкой прямо напротив него.

— Простите мне мой наряд. Я не ожидала посетителей в столь ранний час.

— Сейчас уже больше девяти.

Он переместился на диван и уселся там, скрестив ноги.

— Остальное человечество уже несколько часов как работает.

Я вдруг подумала, что он бы отлично поладил с Сидни Робертсом. Не исключено, что он тоже симпатизировал коммунистам.

— Но, разумеется, остальное человечество не прожигает жизнь на вечеринках, которые заканчиваются лишь с рассветом, — добавил он.

Ага. Значит, он знал, что я была у Гасси прошлой ночью. Тогда нет смысла отрицать.

— Я полагаю, вы пришли, чтобы получить мои свидетельские показания о том ужасном несчастном случае?

— Именно за этим. Как я понимаю, вы скрылись с места происшествия еще до приезда полиции. Хотелось бы знать, почему, мисс?

Он так и не усвоил, что к дочери герцога следует обращаться «миледи», а не «мисс», хотя по некотором размышлении я решила, что он делает это намеренно. Я предпочла сделать вид, будто ничего не заметила.

— По-моему, ответ очевиден. Случившееся потрясло меня. Друзья вызвали мне такси.

— И что же случилось?

— Мистер Тьюксбери…

Я не могла вспомнить его имя, в голове вертелось лишь прозвище — Табби; к тому же в том состоянии, в котором я была в столь ранний час, да еще и с похмелья, я не могла сообразить, был ли он «достопочтенным» или виконтом-чего-то-там.

— …упал с балкона. Я была там. Все это произошло на моих глазах.

— Не могли бы вы рассказать, что именно видели?

Я пересказала ему все, что случилось, подробнее некуда. Когда я закончила, он кивнул.

— Да, это в точности соответствует тому, что сообщил нам мистер Робертс. Другой парень, Гормсли, должно быть, уже ничего не соображал к тому времени. Он даже не мог вспомнить, кто был на балконе.

Милый Гасси попытался уберечь меня от расспросов, с благодарностью подумала я.

— Выпивка там и правда лилась рекой, — согласилась я. — Бедняга Табби едва на ногах стоял. Поэтому и упал.

— И что, перила действительно сломались?

— Да. Я сама слышала, как они треснули. Он был довольно корпулентный.

— Странно. Я всегда считал, перила конструируют так, чтобы они не разваливались на части, если на них облокотится крупный мужчина. А ведь это новый дом.

Я подняла глаза.

— На что вы намекаете?

— В настоящий момент ни на что. Из того, что рассказали вы с мистером Робертсом, следует одно: это был всего лишь ужасный несчастный случай. Конец истории.

— Именно так, — подтвердила я. — Трагический инцидент.

— И вы готовы показать под присягой, что никто его не толкал?

— Зачем кому-то было его толкать?

— Насколько я понимаю, молодой человек был чрезвычайно богат. А люди, как известно, на многое готовы ради денег.

— Кроме Гасси Гормсли, никого рядом с Табби не было. А Гасси тоже чрезвычайно богатый молодой человек.

— А как насчет ревности? Какое-нибудь недоразумение из-за женщины?

— Кому в голову могло прийти ревновать к Табби? К тому же я все видела, от начала до конца. Никто его и пальцем не тронул. Он взял рюмку, выпил, потерял равновесие и упал.

Инспектор поднялся на ноги.

— Что ж, видимо, все было именно так, как вы говорите. Спасибо, что нашли время побеседовать со мной, ваша светлость. Так как смерть наступила от неестественных причин, будет проводиться дознание, как и положено в таких случаях. Вас могут вызвать для дачи показаний. Если такая необходимость возникнет, мы дадим вам знать.

— Разумеется, инспектор, — ответила я. — Рада помочь.

Я вспомнила, что надо позвонить в колокольчик — вызвать дедушку.

— Инспектор уже уходит, — сказала я ему.

Стоя в дверях, Гарри Сагг помедлил и обернулся ко мне.

— Не странно ли, что вы оказались причастны к двум смертям за такое короткое время?

— Не причастна ни к одной, инспектор, — поправила я его. — Стала свидетелем. Невинным свидетелем, который оказался не в том месте не в то время.

— Как скажете, мисс.

Он взял поданную ему дедулей шляпу, слегка поклонился мне и надел ее на голову.

— Благодарю вас, мисс, что приняли меня.

С этими словами он ушел. Мне показалось, что, окажись я и в самом деле причастна к этим смертям, инспектор Сагг был бы очень доволен.

— Какой жалкий тип, — сказал дедушка. — Он снимал с тебя показания о том, что случилось вчера на вечеринке?

— Да. Хотел удостовериться, что Табби никто не толкнул.

— Ты все видела?

— Да. Это просто ужасный несчастный случай. Табби был пьян, к тому же он был весьма плотного телосложения.

Я почувствовала, как на глаза опять наворачиваются слезы. Мы были едва знакомы, но он был совершенно безобиден и не заслужил такого страшного конца.

— До чего безрассудна юность! Молодые люди пьют слишком много, ездят слишком быстро. Думают, они будут жить вечно. Что ж, наверное, теперь ты бы не отказалась от завтрака.

— Нет-нет, никаких завтраков! Я не в состоянии есть, — взмолилась я. — Я бы выпила, пожалуй, чашку черного кофе и съела тост без масла.

— Ты огорчишь миссис Хаггинс. После того как баронесса съехала, она с нетерпением ждет, когда же ей удастся показать себя во всей красе. А юная леди? Еще не вставала?

— Я ее еще не видела. Вчера мы вернулись очень поздно. Наверно, она захочет поспать подольше.

Дедушка окинул подозрительным взглядом лестницу и подошел ко мне.

— Присматривай за ней, — тихо сказал он, — может статься, от нее будет куда больше неприятностей, чем нам нужно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не пойми меня неправильно. Она довольно милая малышка, сразу вызывает симпатию, но чем-то она мне подозрительна.

— О чем ты говоришь?

— Это всего лишь смутное ощущение. Но на своем веку я повидал немало всяких людей. Не забывай, когда-то я был патрульным. Произвел много арестов. Сдается мне, что-то тут нечисто. Попытка стащить сумочку из «Хэрродса», драгоценности, которые она заказала в «Гаррарде», — обычные люди так не поступают.

— Ну, дедушка, она же принцесса! И она только что из монастыря. Ханни, скорее всего, понятия не имеет о деньгах и думает, что стоит ей только захотеть какую-то вещь, как та чудесным образом у нее появляется.

Дедушка нахмурился.

— Мне все равно, кто она, принцесса или дочь торговца рыбой, она должна отличать хорошее от дурного. И я скажу тебе кое-что еще: вчера мне показалось, что я застукал ее, когда она кому-то звонила. Я подошел к телефону внизу и готов поклясться, кто-то наверху положил трубку.

— Может, она просто звонила баронессе?

— Если это так, почему бы сначала не спросить твоего разрешения? И зачем вешать трубку, если ей показалось, что кто-то может услышать? Она же знает, мы не понимаем язык колбасников.

— Я не против того, чтобы она пользовалась телефоном.

— Твой брат будет против, если окажется, что она звонит домой в Германию, — заметил дедушка.

— Это уж точно. Хилли была бы в ярости.

Он наклонился еще ближе ко мне.

— На твоем месте я бы сказал королеве, что этот орешек тебе не по зубам, и отослал бы девчонку собирать чемоданы. Во дворце разберутся, что с ней делать. У меня есть чувство, что если ты этого не сделаешь, то сильно пожалеешь.

В тот момент в дверь опять позвонили.

— Чтоб мне провалиться, да у нас сегодня просто отбоя нет от посетителей!

Дедушка расправил фалды фрака и направился к входной двери.

— И тебе лучше убраться отсюда подобру-поздорову. Стоишь в передней в одном халате, что скажут люди?

Я метнулась к ближайшей двери, но остановилась, узнав голос.

— Еще ужасно рано, я понимаю, но мне нужно поговорить с ее милостью, прежде чем сюда заявится полиция. Скажите ей, что пришел Гасси. Гасси Гормсли.

— Привет, Гасси. Боюсь, ты опоздал. Полиция тебя опередила.

— Экая досада, — ответил Гасси. — Мне не хотелось будить тебя ни свет ни заря, я и подумать не мог, что они решатся нанести тебе визит чуть не на рассвете. Никакого чувства приличия. Прошлой ночью они тоже были убийственно грубы. Намекнули, что кто-то мог толкнуть бедного Табби или поработать над перилами. «Послушайте, — сказал я им, — у Табби не было ни единого врага во всем мире. Все любили старину Табби». Я постарался уберечь тебя от всего этого.

— Я так и поняла. Спасибо тебе.

— Мне бы и удалось, не встрянь этот проклятый идиот Робертс со своей пролетарской моралью: не мог не проблеять, что ты была на балконе. Конечно, после его слов они захотели узнать, почему ты смылась.

— Честно говоря, я хотела остаться, но Дарси решил, что мне нужно побыстрее увести принцессу во избежание международного скандала.

— Точно. Хорошая мысль. Дарси О'Мара, ты имеешь в виду?

— Да.

— Он был вчера на вечеринке?

— Был.

— Не заметил его. Сомневаюсь, что он был в списке гостей.

— Ему не нужны приглашения. Он часто так делает, — сказала я.

— Твой приятель?

— В некотором смысле.

Он нахмурился.

— Какой-то он странный. Ирландец? Учился в католической школе, потом был в Оксфорде, но не будем ставить это ему в вину. Отлично играл в регби. Отец — ирландский пэр, я прав?

— Да, все так, как ты говоришь.

— Никогда не доверял ирландцам, — сказал Гасси. — Что ж, тогда я пойду, пожалуй.

— Спасибо, что заглянул, — поблагодарила я его. — И за то, что пытался защитить меня. Очень мило с твоей стороны.

— Пустяки. Ужасно, что так случилось. Признаюсь, меня до сих пор наизнанку выворачивает. Бедняга Табби. Не могу поверить!

Он был уже на пути к входной двери, но с полдороги повернул назад.

— Послушай, если не ошибаюсь, кое-кто вчера не только пил и танцевал, если ты понимаешь, о чем я. Ты же видела их на кухне, не так ли? Если полиция снова будет тебя допрашивать, я бы предпочел, чтобы это как-то ускользнуло из твоей памяти. Не хотелось бы, чтобы мое имя попало в газеты в связи с наркотиками.

— Разумеется, — пообещала я. — Признаюсь, я даже не поняла, что там происходит. Думала, они просыпали муку на стол.

Гасси засмеялся.

— Отличная шутка. Ты мне нравишься, Джорджи. Ты замечательная девушка. Надеюсь, мы скоро встретимся. При более приятных обстоятельствах, я хочу сказать.

— Я тоже.

— Принцесса еще долго тут пробудет? — будто невзначай спросил он.

Так-то вот. Это не со мной он хотел увидеться поскорее. С Ханни!