К счастью, Ханни наотрез отказалась переезжать в дом вдовствующей графини.

— Мне нравится с Джорджи, — сказала она. — Королева хочет, чтобы я осталась с Джорджи.

— Но вашему высочеству нужна компаньонка, — возразила баронесса. — Что бы на это сказал ваш отец?

— Джорджи будет моей компаньонкой. И Ирмгард останется присматривать за мной.

Баронесса собиралась было что-то сказать, однако лишь одарила меня тяжелым взглядом и промолчала. Я готова была побиться об заклад, что в эту самую минуту она разрывалась между долгом перед принцессой и соблазном в виде комфорта, тепла и хорошей еды, которые ожидали ее в доме вдовствующей графини. Наконец, она сдалась.

— Очень хорошо. Но вы обещаете не покидать Лондон без меня, и я настаиваю на том, чтобы сопровождать вас на всех официальных мероприятиях. Этого ожидает от меня ваш отец.

Таким образом все устроилось. Баронесса Роттенмейстер покидала нас на следующее утро. Впервые за несколько недель я легла спать со спокойной душой. Проснулась я оттого, что кто-то обо что-то стукнулся и приглушенно вскрикнул. Этот кто-то находился в моей комнате. В ужасе я села на постели.

— Кто тут? — спросила я.

— Простите, миледи.

Голос шел от окна. Через секунду шторы раздвинулись, и показалась Милдред.

— Я принесла вам ваш чай, но пока еще не совсем освоилась с расположением мебели в вашей комнате. Я налетела на туалетный столик. Клянусь, это больше не повторится.

Она подошла к кровати и поставила поднос на столик у кровати. На нем была чашка чая. Рядом лежало печенье.

— Когда ваша светлость пожелает принять ванну? — спросила Милдред.

Меня посетила мысль, что иметь горничную не так-то плохо. Дома в замке Раннох мы никогда не позволяли себе такой роскоши, как чай в постель. Я уже представляла себе, как листаю «Таймс» за чашкой чая, как вдруг меня словно током ударило: у меня же дел невпроворот. Надо было проследить, чтобы баронессу перевезли на Парк-лейн, а потом мчаться убирать дом миссис Бантри-Биндж. Как, как я все это проверну?

— Позвольте узнать, мадам, каковы планы вашей милости на сегодня? — спросила Милдред. — Какой наряд вы пожелаете надеть?

Вряд ли я могла сказать, что в мои сегодняшние планы входит подметать полы в платье горничной.

— О, ничего особенного. Юбку и что-нибудь трикотажное. Я сама могу выбрать, когда приму ванну.

— Об этом не может быть и речи, миледи. Я здесь, чтобы быть к вашим услугам, ваша светлость не будет прислуживать себе сама.

Я только вздохнула, когда она достала льняную юбку и шелковую блузку. Обе были чудесным образом выстираны и выглажены. Придется мне где-нибудь переодеться.

— Теперь можете наполнить мне ванну, Милдред, — сказала я. — Сегодня утром мне надо обязательно нанести один визит. — Тут я вспомнила о предстоящем радостном событии. — К тому же баронесса покидает нас. Помогите Ирмгард уложить ее чемоданы.

После ванны я оделась, положила униформу горничной в сумку и только потом спустилась вниз, где нашла обеих моих гостий уже за завтраком. В честь отъезда баронессы миссис Хаггинс приготовила почки с беконом, и та пожирала их так, будто ее месяцами морили голодом.

— Наконец-то. Хорошее мясо, — проговорила она, причмокивая.

Я надеялась, что хороший завтрак не заставит ее передумать переезжать к вдовствующей графине.

— Боюсь, сегодня утром мне придется ненадолго нм оставить, — объявила я. — Полагаю, Ханнелоре захочется отправиться с вами на Парк-лейн, чтобы убедиться, что вы устроились со всем возможным комфортом.

— Куда ты? — спросила Ханни.

— О, всего лишь навестить подругу.

— Я иду с тобой, — твердо сказала Ханни. — Старые бабы наводят тоску.

Этого мне еще не хватало.

— К несчастью, подруга, к которой я собираюсь заглянуть, сама уже очень немолода, — принялась увиливать я. — По правде сказать, она прикована к постели и очень плоха. Я хожу к ней из чувства долга, раз в месяц.

— Я могу пойти и сделать ее счастливой, — настаивала Ханни. — Пожилые женщины, которые прикованы к постели, любят видеть вокруг себя молодые улыбающиеся лица.

— Только не эта. Ей нравится, когда ее навещают только те, кого она хорошо знает. В противном случае она расстраивается. И ведь — как только я могла забыть! — у нее же сыпь, хотя не думаю, что это заразно.

Баронесса ахнула.

— Принцесса Ханнелора поедет со мной, — сказала она.

— Прекрасная мысль, — вздохнула я с облегчением. — Я распоряжусь, чтобы тебя вовремя привезли домой и ты успела отдохнуть перед вечеринкой.

— Мой долг велит мне сопровождать ее высочество на этот вечерний прием, — заявила баронесса.

Что за день! Одно непредвиденное осложнение за другим.

— Боюсь, вы проведете время без всякого удовольствия, — сказала я. — Там будет одна молодежь. Джазовая музыка.

— Как это все в высшей степени неподобающе, — пробормотала баронесса. — Не думаю, что ее отец одобрил бы.

— Папа хочет, чтобы я знакомилась с молодыми людьми, — возразила Ханни.

— Все они из хороших семей, — добавил я. — Обещаю не спускать с принцессы глаз.

Баронесса фыркнула, но, думаю, мысль о том, что ей удалось отвертеться от вечеринки с джазом (не говоря уже о разгуле), доставила ей облегчение. После того как предложила ей свою горничную (помочь собрать вещи) и моего дворецкого (вызвать такси и проследить за багажом), я проскользнула на половину прислуги, чтобы наскоро сменить платье и незаметно улизнуть через заднюю дверь.

— Что ж, твой маленький план сработал? — спросил меня дедушка. — Старая колбасница покидает нас?

— Да, вот счастье-то. Я сказала ей, что ты вызовешь такси и спустишь ее чемоданы.

Миссис Хаггинс просунула голову в кухонную дверь.

— Она заберет с собой горничную? Эту, как ее там?

— Нет, Ирмгард прислуживает принцессе. Конечно же, она останется здесь, — объяснила я.

Миссис Хаггинс вздохнула.

— Мурашки у меня от нее, вот что. Бродит туда-сюда, как смутная тень, а взглянет — рожа такая, что молоко сворачивается, вот что я вам скажу.

— Она же не виновата, что у нее такое лицо, миссис Хаггинс, к тому же она не говорит по-английски, что, должно быть, для нее тоже нелегко.

— Я пыталась научить ее, но она, похоже, не очень-то жаждет. Глупа как пробка, если хотите знать. И такая чванливая!

— Не думаю, что немцы о нас более высокого мнения, — заметил на это дедушка. — Однако она и правда даже есть с нами не садится. Ставит тарелки на поднос и относит к себе комнату. Что с ними обеими? С ней и с твоей мисс Фу-ты Ну-ты…

— Ты имеешь в виду Милдред?

— Она ужасно задается, — сказала миссис Хаггинс, — стоит ей задрать нос хоть на дюйм выше, и она грохнется на свой зад.

Я не удержалась от смеха.

— Да, она действует на нервы. Но это ненадолго, обещаю. Уверяю вас, мне приходится не легче. По крайней мере, мы хоть от баронессы избавимся. А мне, боюсь, пора.

Я проскользнула в нижнюю гардеробную, переоделась в форму горничной, выждала, когда никого не будет поблизости, и украдкой вышла через заднюю дверь. Чем раньше я закончу уборку у миссис Бэнтри-Биндж, тем лучше. Самой хозяйки не будет до полудня, но однажды я наткнулась на ее приятеля. Тогда он проявил ко мне такое внимание, что я только чудом отделалась от него. Мне не улыбалось отбиваться от него еще раз. Я решила, что такие, как он, вряд ли встают с петухами, поэтому надеялась, что сегодня помех не будет. Я села на автобус до Риджентс-парка и к полудню была уже свободна. На этот раз обошлось без неловких встреч с джентльменами в клубных пиджаках. Потом я отправилась домой — переодеться перед тем, как ехать на Парк-лейн за Ханни.

Дома меня поджидал дедуля.

— Принцесса еще не возвращалась? — спросила я его.

Лицо у него было какое-то странное.

— Нет, — сказал он. — Но пока тебя не было, ей звонили. Насколько я понимаю, речь шла о доставке какого-то украшения, которое она приглядела себе утром в «Гаррарде». Они сказали, что вещь такой ценности должна быть оплачена сразу же при получении. Видимо, это изумруды.

Я содрогнулась.

— За этой молодой леди нужен глаз да глаз.

— Что верно, то верно, — вздохнула я. — Вчера она пыталась стащить сумочку из «Хэрродса». Теперь, видимо, мне придется объяснять в «Гаррарде», что произошла ошибка. Надеюсь, она хотя бы не заказала гравировку.

— Вот что бывает, если держать девушек взаперти в монастыре, — сказал дедушка. — Они слетают с катушек, стоит им только вырваться. На твоем месте я бы дал знать королеве, каково тебе приходится, и отослал бы ее высочество обратно в Германию. Что за страна — ничего хорошего оттуда не жди!

— А как же Бетховен? Мендельсон? Гендель? — возразила я. — А мозельское вино? Я думала, принцесса пришлась тебе по душе.

— Ну, поначалу я решил, что она довольно милая, — согласился он. — Но все же за ней надо присматривать. Она не такая, как мы с тобой.

После довольно тягостной беседы с посыльным «Гаррарда», во время которой мне пришлось намекнуть, что в семье принцессы нередки случаи душевных болезней, я отправилась на Парк-лейн за Ханни.

— Но ведь Зигфрид проводил ее до самого вашего дома сразу после ленча! — воскликнула баронесса. — Куда же она делась?

— Наверно, просто пошла прогуляться, — предположила я. — День сегодня чудесный.

— Ее нужно хорошенько отшлепать, — сказала баронесса. — Я не должна была упускать ее из вида. Возможно, мне все-таки стоит вернуться к вам. Я пренебрегаю своим долгом.

— Я отправляюсь на поиски сию же минуту, а потом глаз с нее не спущу, — пообещала я. — Уверена, беспокоиться не о чем.

Конечно же, я совсем не была в этом уверена. И я умолчала об эпизоде с «Гаррардом». Дедушка прав. Чем скорее принцессу отправят обратно в Германию, тем лучше.

Я понятия не имела, где ее искать. Мне чудилось, что в этот самый миг она рыщет по «Хэрродсу» или скупает Бонд-стрит на корню. Какое-то время я бездумно кружила по улицам, когда же я вернулась домой, выяснилось, что Ханни тоже вернулась и отдыхает. Она уснула и выглядела настоящим ангелочком. Я смягчилась. В конце концов, она всего лишь молоденькая девушка, которая впервые оказалась в большом городе. Она просто еще не усвоила правила.