Дорогой дневник!
Сегодня мне предстоит обед в Букингемском дворце. Господи, сделай так, чтобы Ханни хоть на один вечер забыла все эти гангстерские словечки! Надеюсь, все пройдет гладко. Кто знает, вдруг она сразу же так очарует королеву, что та пригласит ее пожить к себе?
От того, что горничная одевает меня к обеду, я почувствовала себя несколько скованно. Я так привыкла к самостоятельности, что мне было неловко стоять, словно портновский манекен, пока Милдред суетилась вокруг, припудривая мне плечи, застегивая крючки на платье, надевая на ноги вечерние туфли и, под конец, делая мне прическу. Мои волосы привели ее в отчаяние.
— Могу я предложить хорошую стрижку и перманент, мадам? Перманент сейчас пользуется популярностью.
— Я подумаю, — не очень убедительно ответила я.
— Какие украшения ваша светлость выбрала к сегодняшнему обеду?
Я совершенно забыла о драгоценностях.
— Не знаю. У меня есть красивый жемчуг.
— Жемчуг? — Она произнесла это так, будто я сказала что-то неприличное. — Жемчуг не носят вечером, если, конечно, речь не идет о камнях исключительных размеров и большой исторической ценности. Ваше ожерелье из такого жемчуга? В нем есть другие камни?
Я вынуждена была признать, что это не так.
— Могу я предложить рубины, учитывая цвет платья? — спросила она.
— У меня нет рубинов. Зато есть гранаты.
— Гранаты? — Она заметно огорчилась.
В конце концов я передала ей шкатулку и позволила выбирать самой.
— Все ценное осталось дома, в сейфе, — сказала я, пытаясь спасти остатки своей репутации. — В Лондоне сейчас столько краж.
Спускаясь по лестнице, я ненавидела себя за то, что позволила ей расстроить меня. В конце концов, она всего лишь прислуга, а я госпожа. Какое мне дело, считает ли она мои украшения жалкими, а одежду недостаточно опрятной?
Ханни была сногсшибательна в вечернем платье, напоминавшем традиционный баварский костюм, баронесса же внушала ужас своим черным нарядом, который она дополнила несколькими нитями гагатовых бус и черными же перьями, воткнутыми в пучок на затылке. Пока такси везло нас ко дворцу, я давала Ханни последние наставления.
— Пожалуйста, не заводи разговор о гангстерах и не называй ее величество куколкой, малышкой или теткой, — инструктировала я ее.
— Оки-доки, — весело согласилась она. — Я буду говорить как истинная жительница Лондона. Твой дворецкий очень помог.
Звучало это не слишком обнадеживающе, но прежде чем я успела дать ей другие наставления, мы въехали в ворота дворца и остановились в парадном дворе. Ливрейные лакеи тотчас бросились открывать дверцы, и мы выбрались из машины. Нас проводили в ярко освещенное фойе.
— Их величества ожидают вас наверху.
— Плевое дело! Одна нога здесь, другая там, — на все фойе сказала Ханни и начала подниматься по широкой мраморной лестнице, украшенной позолотой и статуями.
— Может, тебе не стоит сейчас использовать истинно лондонские выражения? — шепнула я ей.
— А что, говорить «плевое дело» неправильно?
— Только не во дворце. Просто слушай, как я говорю, и старайся использовать те же выражения.
При входе в галерею герольд-церемониймейстер объявил наши имена, и мы вошли в зал, уже полный людей, большинство из которых было мне неизвестно. Король и королева стояли довольно далеко от двери. От них так и веяло царственным достоинством, хотя это был всего лишь неофициальный прием. Королева протянула руку в белой перчатке и сердечно приветствовала нас.
— Ханнелора, дорогая моя, мы так хотели с тобой познакомиться. Как тебе нравится Лондон?
Я затаила дыхание, ожидая, что Ханни сейчас примется сыпать гангстерскими словечками и выражениями истинных лондонцев. Но, видимо, она тоже была под впечатлением.
— Мне очень нравится, — ответила она. — Я тоже мечтала встретиться с прекрасной английской королевой и увидеть красивый дворец.
— Мы обязательно покажем его тебе в другой раз, — пообещала королева.
— Мне бы этого хотелось, — лучезарно улыбнулась Ханни.
Что же, пока все шло хорошо.
— Надеюсь, наши сыновья присоединятся к нам за обедом, — продолжала королева. — Мне было бы весьма приятно познакомить тебя с ними.
Как по команде к нам подошел принц Уэльский и клюнул мать в щеку. В смокинге и черной бабочке он выглядел просто сногсшибательно. (Белую бабочку и фрак, как известно, надевают только на официальные мероприятия.)
— Я так рада, что ты все-таки смог прийти, Дэвид, — сказала королева.
— Просто заглянул ненадолго, но я не могу задерживаться, — сказал он. — Обедаю с друзьями.
— Дэвид, ты несносен. Я специально просила тебя быть сегодня, чтобы я могла представить тебе нашу гостью из Баварии. Принцесса Ханнелора.
Принц кивнул и сказал Ханни несколько слов по-немецки. Ханни в ответ лишь очаровательно покраснела.
— Я надеялась, что мой второй сын, герцог Йоркский, и его супруга смогут присоединиться к нам, — сказала королева, — но, по всей видимости, одной из их дочерей нездоровится, и они решили, что разумнее будет побыть дома.
— Он вечно остается дома, стоит его доченьке лишь разок чихнуть, — насмешливо фыркнул Дэвид. — Положительно погряз в пеленках. Почти не выходит в свет. Такой, знаете ли, преданный папочка.
— По крайней мере, он дал мне внуков, — сказала королева вполголоса, когда принц отвернулся. — Позволь напомнить, что у нас до сих пор нет наследника.
— Только, ради всего святого, не начинай сначала, — едва слышной скороговоркой ответил он ей. Затем, уже громко, сказал, обращаясь к нам: — Думаю, мне пора. Принцесса, Джорджи, позвольте вас покинуть.
Он коротко кивнул мне и Ханни и исчез в толпе. Королева посмотрела на меня с отчаянием.
Я осталась подле нее, в то время как пожилой генерал, пленившийся чарами Ханни, принялся знакомить ее с другими гостями.
— Как же нам их свести? — спросила меня королева. — Ты должна брать ее на те приемы, где бывает Дэвид.
— Меня на них не приглашают, мадам, — сказала я.
Я сомневалась, стоит ли упоминать о кутерьме и разгуле, в котором я собиралась принять участие следующим вечером.
— Помимо этого, если принц Уэльский и пойдет на какую-нибудь вечеринку, его, скорее всего, будет сопровождать американская леди.
— Женщина, — поправила меня королева. — Никак не леди. Но, надо признать, ты права. Она вцепилась в него и не собирается отпускать. Нам нужно срочно что-нибудь придумать, Джорджиана. У тебя острый ум. Постарайся напрячь его.
— Немочка — само очарование, — шепнул король, подходя к королеве. — Мальчик заинтересовался?
— Не сказала бы, — коротко ответила она.
— Этот мальчишка вгонит меня в гроб. — С этими словами король снова покинул нас.
Король и королева приветствовали новых гостей, которых становилось все больше, как вдруг передо мной появилась сияющая баронесса, за которой плелась Ханни.
— Я только что повстречала дорогого друга, — сказала баронесса. — Идемте. Вам надо познакомиться.
Толпа расступилась, пропуская нас.
— Мой дорогой друг, вдовствующая графиня София, — гордо объявила баронесса Роттенмейстер, — и ее племянник, князь Зигфрид.
Я что-то промямлила, молясь, чтобы сейчас раздался звук обеденного гонга или хотя бы началось сильное землетрясение, избавив меня от неминуемого разоблачения.
В любую минуту графиня могла воскликнуть: «Но как же так, она ведь мела полы в моем доме!»
Однако Белинда, видимо, была права, называя слуг невидимками, потому что графиня встретила меня довольно приветливо. Зигфрид принялся болтать с Ханнелорой по-немецки, однако она отвечала ему исключительно на ломаном английском. В моем сердце затеплилась надежда. Может, эти двое понравятся друг другу и я сорвусь с крючка? Зная склонность князя к мальчикам, я сомневалась, что этот брак доставит много радости Ханни, но она, насколько я могла судить, не слишком склонна страдать от угрызений совести. Заведет себе любовника. Или двух. Наконец прозвучал гонг, и джентльмены повели нас к столу. Мое место оказалось рядом с Зигфридом, так что пришлось слушать его рассказы о том, как на охоте в Богемии он подстрелил крупнейшего в мире кабана.
— Такой огромный, настоящий автобус с бивнями. — Зигфрид так размахивал руками, что едва не опрокинул бокал. Мне оставалось лишь кивать, время от времени бормоча что-то невнятное. С другого конца стола до меня донесся высокий, чистый голосок Ханни:
— Ja. Мне нравится английская еда. Пегий пес, сосиски, жаба в норе. Шикарно.
У вы, она сидела так далеко, что пнуть ее под столом не было никакой возможности.
— Как увлекательно. — Пожилая виконтесса так и сверлила Ханни взглядом в лорнет.
— Надеюсь, как-нибудь зимой вы приедете в Румынию, и мы вместе пойдем на кабана, — сказал мне Зигфрид.
— Принцесса Ханнелора любит пострелять, — ответила я, стараясь вовлечь ее в разговор. — Не так ли, Ханни?
— Да, пиф-паф. Стрельба — это весело.
И они принялись беседовать об оружии. Правда, Зигфрида несколько сбило с толку неожиданное упоминание автоматов и скрипичных футляров. Что ж, ничего не оставалось, как объяснить ему, что речь идет о перестрелке в гангстерском фильме. По всему было видно: эти двое превосходно поладили. К сожалению, королеве это явно пришлось не по вкусу. Когда леди оставили мужчин с их портвейном и сигарами, она отвела меня в сторону.
— Зигфрид, по-видимому, увлекся ею, — сказала она. — Это надо прекратить. Будь к нему повнимательнее, Джорджиана. Мужчины так падки на лесть. Что же касается Ханнелоры, я рассчитываю, что ты найдешь способ устроить ее встречу с моим сыном.
Не успела она отойти от меня, чтобы поговорить с другим гостем, как ко мне подплыла сияющая баронесса.
— Прекрасные новости, — сказала она. — Моя дорогая подруга, вдовствующая графиня София, пригласила меня погостить у нее. У нее хороший немецкий повар, центральное отопление и много горячей воды. Я возьму Ханнелору, и мы поживем там.
О, нет. Вряд ли королеве понравится, что Ханни поселится под одной крышей с Зигфридом. Не одно, так другое.