Наступил понедельник. Утро было холодное и ветреное. На завтрак опять подали овсянку. Она у миссис Хаггинс выходила не очень-то хорошо и напоминала скорее обойный клей, чем кашу. Я съела свою с притворным восторгом и подумала, что баронесса начинает сдавать.

— Когда же нас пригласят во дворец? — с убитым видом спросила она.

— Не знаю. Зависит от того, насколько король с королевой сейчас заняты.

— Не странно ли, что принцессу принимают не в королевском дворце? — сказала она, потом подумала немного и добавила: — А кормят там хорошо?

— Они тоже стараются заказывать только самые простые блюда. — И это, насколько я знала, была истинная правда.

— А где же ваша горничная?

— К сожалению, она до сих пор у своей матери.

— Слуги в Англии понятия не имеют о долге. Вам следует немедленно рассчитать ее и найти хорошую надежную немецкую девушку, — возмутилась баронесса и замахала на меня палкой.

С утренней почтой я получила два письма.

В одном, из дворца, содержалось приглашение на обед во вторник вечером. Другое было от миссис Бантри-Биндж, одной из постоянных клиенток моего агентства по уборке; письма агентства сначала приходили на адрес моего почтового ящика и только потом переправлялись на Белгрейв-сквер. Миссис Бантри-Биндж частенько оставляла полковника Бантри-Бинджа в одиночестве ради коротких вылазок в город. Эти вылазки совершались под предлогом посещения модистки, но истинной их причиной были свидания с удивительно скользким типом по прозвищу Бой. Меня уже несколько раз вызывали приготовить для них спальню. Работа была легкая, а миссис Бантри-Биндж платила щедро. Покупала мое молчание, по выражению Белинды.

На этот раз мои услуги понадобились миссис Бантри-Биндж в среду. Она собиралась провести вечер в городе, за ужином с друзьями. Черт возьми, пробормотала я. Леди не должна произносить такое вслух, но, говорят, в минуты серьезных испытаний многие позволяли себе и не такие выражения, прежде убедившись, что никто их не услышит. Что мне придумать, чтобы оставить Ханни и баронессу на несколько часов? Весьма вероятно, кто-то во время приема во дворце решится пригласить Ханни на прогулку в «роллс-ройсе»? Возможно, мне удастся уговорить погулять с принцессой Белинду, где бы она сейчас ни была?

Я как раз показывала приглашение, когда в парадную дверь постучали, и в переднюю вплыла Белинда собственной персоной. На ней был серебристый макинтош, в котором она выглядела просто потрясающе.

— Мои дорогие, на улице льет как из ведра, — сказала она, пока дедуля-дворецкий помогал ей снять плащ. — Погода просто чудовищная, поэтому я поспешила прямо к вам, чтобы подбодрить хорошими новостями.

— Как это мило с твоей стороны, — ответила я, — но ты ведь не знакома с моими гостями.

Я проводила ее в малый утренний салон и представила:

— Мисс Белинда Уорбертон-Стоук, моя лучшая школьная подруга.

— Как поживаете? — Белинда сделала изящный реверанс.

— Как странно. — Баронесса уставилась на Белинду. — Мне кажется, я видела вас раньше.

— У меня повсюду родственники, — живо откликнулась Белинда. — Как вам нравится Лондон?

— Пока что все время шел дождь, и мы сидели дома без всякой компании, — пожаловалась баронесса.

— Как это скучно. Вы же пойдете сегодня на прогулку, не так ли, Джорджи?

— Да, я думала, может быть, сходить в Национальную галерею, раз уж дождь никак не перестанет, заглянуть в кулуары пэров в Палате.

— Джорджи, ни в коем случае. Пройдитесь лучше по магазинам. Отведи их в «Хэрродс», загляните на Бонд-стрит.

— O, ja. Давайте прошвырнемся по магазинам. — Лицо Ханни просветлело. — Это мне нравится.

— Хорошо, пойдем по магазинам, — без особого энтузиазма согласилась я.

Честно говоря, я не знала, требует ли королевский протокол, чтобы я платила за покупки принцессы.

Белинда открыла сумочку:

— Джорджи, я заглянула к тебе по делу. Утром я получила приглашение.

— Какое приглашение?

— На вечеринку Гасси, дорогая. Вот. — Она вручила мне на удивление большую карточку.

Огастус Гормсли и Эдвард Фотерингей приглашают вас на вечер веселья, кутерьмы и всевозможного разгула, который состоится в Сент-Джеймс Ментене в ср., 15 июня, в половине девятого.

Как не ко времени! Я очень хотела пойти, но не могла же я взять принцессу с собой на вечер всевозможного разгула, а в то, что мне удастся вырваться из дома и оставить ее одну, верилось с трудом.

— Не думаю, что смогу, — проговорила я. — Я хочу сказать, нельзя же оставлять ее высочество одну.

— А ты бери ее с собой, — весело сказала Белинда. — Покажи ей, как развлекаются сливки лондонского общества. Не ошибусь, предположив, что туда вполне может заглянуть принц-другой.

— Я, право, не думаю… — начала было я, но тут Ханни заглянула мне через плечо и радостно взвизгнула.

— Молодые люди и танцы! — воскликнула она. — Уверена, мне понравится.

— Хорошо, тогда все улажено. В среду в восемь, — сказала Белинда. — Я заеду за вами. А теперь я должна бежать, дорогая. Я работаю над новой моделью.

Я проводила ее в переднюю.

— Ты ужасно рисковала, — прошипела я. — Старая драконесса едва тебя не узнала.

— Глупости, дорогая. Никто никогда не обращает внимания на слуг. Они невидимки.

— В жизни не видала ничего забавнее, чем ты в форме горничной.

— А знала бы ты, как хорошо я исполняла свои обязанности. И прости за вчерашнее. Я собиралась вернуться, даю слово, но, признаюсь, в собственной постели я оказалась только в пять утра (о, дорогая, любовник он просто божественный), потом проспала до пяти пополудни, а там уже было пора на другую вечеринку. Так что мне пришлось пожертвовать местом служанки.

— О, это ничего. Принцесса привезла горничную с собой. Бедняжке, правда, пришлось прислуживать и баронессе тоже. К тому же Бинки выделил мне некоторую сумму, чтобы я наняла себе служанку. Надеюсь, агентство подыщет кого-нибудь.

— Выбирай молчаливую, — сказала Белинда. — Нет ничего хуже бесконечной болтовни горничной по утрам, когда она приносит тебе чай. И ведь никогда не знаешь, с кем она будет судачить о том, кто побывал у тебя в спальне. Нужно, знаешь ли, беречь свою репутацию.

— Это последнее, что меня беспокоит, — ответила я. — Скорее, моя горничная умрет от скуки.

— Все переменится, вот увидишь. Ты здесь всего несколько месяцев. Как только ты войдешь в наш круг, у тебя отбоя не будет от приглашений. Вечеринка, которую устраивает Гасси Гормсли, это просто что-то. Там будет весь свет, поверь моему слову!

— Ты правда считаешь, что можно вести принцессу на такое беспутное сборище?

— О, да, — усмехнулась Белинда. — Есть ли способ лучше познакомить ее с жизнью за пределами монастыря? Так что до скорого. — Она чмокнула меня в щеку. — Чао!

Она сбежала вниз по ступенькам и скрылась за пеленой дождя.

Баронесса Роттенмейстер пожелала пойти с нами в «Хэрродс». Мне не очень туда хотелось, так как в «Хэрродсе» я пережила один из самых унизительных моментов в жизни. Как-то я целых три часа простояла за прилавком отдела косметики, после чего меня уволили. Но сегодня мне не надо будет притворяться, к тому же со мной будут принцесса и баронесса. Я не предвидела никаких затруднений.

Как только мы попали в универмаг, Ханни превратилась в маленького ребенка, которого привели в магазин игрушек. Она переходила от стойки к стойке, радостно вскрикивая:

— О, посмотрите! Кольца! Ожерелья! Какие миленькие сумочки! О, смотрите, смотрите же, губная помада!

Должна признать, словарь у нее оказался весьма впечатляющий, и я просто диву давалась, кто в монастыре научил ее, как по-английски будет «косметика». Может, в американских фильмах показывают не только перестрелки между бандами? Может, подружки гангстеров время от времени принимаются обсуждать всякие косметические процедуры? Из отдела украшений мы перешли в отдел женского платья.

— О, какое красивое! Я должна его примерить.

Ханни схватила платье, и к ней с заблестевшими глазами тотчас бросилась продавщица.

— Мне нечего надеть на вечеринку. Ничего сексуального. Только скучные немецкие платья. — Она взглянула на бирку. — Всего двадцать пять фунтов.

— Это цена за пояс, мадам, — сказала продавщица, которая, словно по волшебству, выросла прямо позади нее. — Платье стоит триста гиней.

— Триста. Это много? — с наивным видом спросила меня Ханни.

— Много, — ответила я.

— Все равно я должна примерить.

Она лучезарно улыбалась продавщице, я же пыталась придумать, как бы объяснить ей, что у меня нет денег, при этом не попав в неловкое положение. Хорошо бы, у баронессы оказалась при себе чековая книжка.

— Молодая леди прибыла из-за границы? — обратилась ко мне продавщица.

— Это принцесса Ханнелора Баварская. — Я заметила, что при этих словах ее поведение тотчас изменилось.

— Ваше высочество, какая честь! Позвольте предложить вам другие модели.

Мы провели счастливые полчаса: Ханни примеряла все новые и новые платья, и каждое следующее шло ей даже больше предыдущих, а я с трудом справлялась с тошнотой, которая подкатывала к горлу при мысли о том, кто должен будет за все это заплатить.

— Если позволите, ваше высочество посмотрели уже все наши вечерние наряды, — сказала продавщица.

Ханни всплеснула руками.

— Я возьму их все.

— Нет, не возьмешь, — резко оборвала я ее, давая выход скопившемуся напряжению. Увы, получилось громче, чем я хотела.

— Разумеется, нет. — Продавщица одарила Ханни сияющей улыбкой. — Вашей милости не нужно беспокоиться о покупках. Они будут доставлены вам сегодня пополудни специальным транспортом.

— Твой отец распорядился выделить баронессе средства на покрытие твоих расходов? Ей будет чем заплатить за эти покупки? — спросил я.

— Нет. У меня нет денег, — словно выплюнула баронесса.

— Тогда, боюсь, ты не можешь их купить, — сказала я.

— Мы позвоним моему отцу, — закапризничала Ханни. — Он захочет, чтобы у меня был модный наряд для встречи с королем и королевой, а не какое-то скучное немецкое платье.

— Немецкие платья не скучные. — Лицо баронессы приобрело оттенок вареной свеклы. — Вы должны гордиться тем, что носите немецкую одежду. Пойдемте, Ханнелора. Мы уходим.

Когда она повела Ханни к дверям, я улыбнулась продавщице сочувственной улыбкой. Мы уже почти выбрались из магазина, как вдруг кто-то дотронулся до моей руки. Это был служащий магазина в ливрее, и он хмурился.

— Простите, мадам, вы собираетесь расплатиться сейчас, или нам следует прислать счет?

— Расплатиться?

Я точно знала, что все платья остались в примерочной.

— Я говорю о сумочке, мадам. — Он указал на руку Ханни, на которой теперь висела восхитительная сумочка из белой лайки. — Пятьдесят гиней.

— Ваше высочество, — я перехватила Ханни прежде, чем она успела выйти на улицу, — мне кажется, вы забыли вернуть на место сумочку, которая привлекла ваше внимание.

Ханни удивленно посмотрела на свою руку.

— О. Действительно, забыла. — И она с милой улыбкой вернула ее служащему.

Я сидела в такси и смотрела на Ханни, которая продолжала дуться. Может ли быть, что она в самом деле забыла о сумочке, или она все-таки собиралась стащить ее?

— Мне нужно выйти за богатого, — заявила принцесса. — И тебе тоже, Джорджи. На той вечеринке, куда мы идем, будут богачи?

— Вероятно, будут.

— Хорошо. Тогда каждая выберет себе одного. — Она помедлила, задумавшись о чем-то, потом спросила: — Как ты считаешь, мы встретимся там с прекрасным мужчиной, который спас нас вчера?

— Вряд ли, — сказала я с надеждой. Я заметила, как зажглись глаза Дарси при виде Ханни. — И мы не говорим о мужчине «прекрасный». Мужчин называют красивыми.

— Он был прекрасен, — задумчиво сказала Ханни.

С этим я вынуждена была согласиться. Вряд ли мне суждено встретить кого-то лучше.