На пожелтевшем от времени пергаменте красовался мой родной русский язык. На тексте в закрытой секции монастыря, затерянного посреди леса, в мире, который не имел никакого отношения к Земле.

Я пододвинулся поближе к магической лампе и внимательнее вчитался в буквы. Строки текста были выведены аккуратным почерком, и хотя чернила выцвели от времени до бледного цвета, всё написанное на бумаге читалось без затруднений.

'Тому, кто сумеет прочесть сие.

Ежели строки эти для вас не пустой набор знаков, стало быть, мы с вами одной породы. Я очутился здесь не по своей воле и провёл в данных краях довольно времени, чтобы понять несколько вещей, о которых хочу предуведомить того, кто, быть может, повторит мой путь.

Мир этот управляется тем, что местные именуют Системой. Однако же Система не была здесь всегда. До неё существовало нечто иное, и следы того порядка я находил повсюду: в подземельях, в руинах, в текстах, которые нынешние церковники держат под замком, не ведая, как их прочесть. Нынешние боги моложе, нежели полагают их адепты. Те, кто правил прежде них, не были уничтожены. Ведь что есть суть смерти для божества? Истинно, суть есмь забвение. Для божества, насколько я могу судить, забвение сродни медленному умиранию.

Далее. Всё, что относится к прежнему порядку, для Системы невидимо и неведомо. Она не читает старые артефакты, не распознаёт древние письмена и не выдаёт о них своих обыкновенных предупреждений. Из сего следует, что Система не способна ни запретить их использование, ни уберечь вас от последствий оного. Помните это, ибо для меня такие последствия оказались череваты…'

Дальше текст свитка сбивался в моменте, где часть текста была сильно стерта. Сообщение продолжилось уже чуть дальше, и я никак не мог оторвать от него взгляд:

'… более всего меня поразило другое. Уже через несколько седмиц после прибытия я обнаружил, что разумею языки, коих отродясь не изучал и знать не мог. Письмена, над коими местные учёные мужи бились годами, открывались мне так, словно я знал их с колыбели. Причину я усматриваю в одном предмете, кой-извлёк я из подземного святилища, и принадлежал он, по всему судя, одному из тех древних судий, о коих я упомянул выше. С того часу моя приспособленность к чуждой словесности возросла кратно.

Однако же предупреждаю со всею серьёзностью: дар сей имеет свою цену. Чем более вы разумеете, тем более вы видимы. Есть нечто, или некто, что будет рыскать как среди наблюдаемого, так и среди неведомого. Кого или что именно, мне установить до…'

В этом месте текст обрывался полностью. Последние видимые на странице буквы стали мелкими и неровными, а их контуры были выведены в явной спешке. Нижний край пергамента был вовсе оборван наискось, явно свидетельствуя о том, что свиток когда-то давно был длиннее и содержал продолжение. Разобрать, намеренно или случайно продолжение было отделено от этой части текста, сейчас было невозможно.

У меня по спине пробежали мурашки. И хотя язык был слегка старомоден для моего времени, вполне могло статься, что говоривший на русском человек был с Земли и, может, даже дожил до того времени, когда в другой мир угодил я. И что это ещё за демоны силы, которые будут искать тебя в… Как там было… «Наблюдаемом и неведомом»? Вопросов пока было гораздо больше, чем ответов.

Я глубоко вдохнул и резко выдохнул воздух, чтобы немного собрать мысли. Затем аккуратно сложил пергамент, убрал его в чехол и положил на место в ларец. Я подозревал, что система в этом мире существовала не изначально. Но ни один из живущих людей, насколько бы образованными или опытными они ни были, не знал ровным счётом ничего о досистемном времени.

Я почувствовал себя как Лазарь, который чуть ли не дрожащими руками рвался добраться до свитков и книг. Благо я был командиром отряда и запрещать мне что-либо читать никто не мог. Поэтому я взялся за книгу в кожаном переплёте, корешок которой потрескался от старости.

Я открыл первую страницу и в тусклом свете лампы увидел написанные мелким почерком строки на Древнем языке. По первым строкам мне показалось, что это было учебное пособие. Текст был сухим и сразу бросал читателя с места в карьер.

Начальная страница описывала принципы накопления силы вне рамок, установленных «главенствующим порядком». Сложить два и два и понять, что есть главенствующий порядок в нашем текущем мире, было несложно. Ещё до того, как я закончил читать текст, меня привлекли заметки на полях, на вид гораздо более новые. И на русском языке: «Испробовано. Работает, но не так, как описано. Результат втрижды слабее».

Дальше по тексту шло краткое описание упражнения, дыхательные практики, связанные с концентрацией внутренней силы. И тут же пометка: «Опасно. Потерял сознание на вторую минуту, рекомендую подготовку».

Я перелистал несколько страниц, не сильно вчитываясь в контекст. Текст становился всё более детальным, с описаниями новых упражнений на Древнем языке, а на полях или между строк содержались предупреждения на русском языке. Где-то глаза зацепились за слова о пакте между «высшим» и «низшим», но пометки напротив этой секции сильно размыло, вероятно, под действием воды. Дальше шло очередное упражнение, и вплоть до самого конца вся книга была испещрена пометками.

Лишь на самой последней странице была выведена надпись: «Том первый, ежели существуют остальные. Мне такие найти не довелось».

Из-за стены донёсся скрип, а затем меня позвал заспанный монотонный голос:

— Командир, мне кажется, кто-то украл у меня…

Лазарь не успел закончить фразу, потому что вышел в общую комнату и увидел, как я склоняюсь над книгой в свете лампы.

— Я забрал у тебя ларец, пока ты спал, — ответил я. — А спал ты слишком крепко для человека, который охраняет бесценные манускрипты.

На мгновение лицо Лазаря стало зловещим, но он тут же сел напротив и протёр глаза. После этого с большим интересом уставился на ларец.

— Ты открывал свитки? — спросил он.

— Пролистал первый, — ответил я. — Тот, что на древнем языке и содержит в себе описания теологии.

Лазарь выдержал небольшую паузу

— И? — спросил он осторожно. — Удалось разобрать что-нибудь из написанного?

— Там описание обрядов, связанных с несколькими сущностями, которых я раньше не встречал. Упоминается что-то вроде ритуала призвания, при котором жрец должен принести подношение на алтарь, но конкретики практически нет, или я читал слишком бегло. Вторая часть свитка посвящена взаимоотношениям между призванным «высшим» и его последователями. Разные обязанности, ритуалы преданности, обмен силой, ну и остальное по мелочи.

Я закончил припоминать содержание свитка. Лазарь больше не двигался. Он сидел, застыв, и смотрел на меня с выражением, которое я видел у него только один раз — когда он впервые увидел алтарь в подземелье.

— Ты… ты себя вообще слышишь? — произнёс он, и голос его чуть дрогнул. — «Читал слишком бегло», «Остальное по мелочи»… ты только что пересказал содержание текста, который я дешифровывал всю ночь в Бракмуре и смог разобрать три слова?

И в этот момент меня накрыло. Не от его вопроса, а от витавшего в воздухе ответа. Я описал содержание свитка абсолютно спокойно, будто читал его на русском или на общем наречии. Просто взял и прочитал текст, который один из самых образованных людей в моём отряде разбирал по слову за несколько часов.

— У меня хорошая память на языки, — не сильно веря в собственные слова протянул я.

Это крайне слабое объяснение. Лазарь тяжело выдохнул и смотрел на меня широко открытыми глазами. Мы оба знали, объяснение было не просто слабым, а невозможным. Но Лазарь, к его чести, не стал на меня давить. Он лишь медленно кивнул, но в его глазах осталась острая внимательность, напоминавшая мне, что этот разговор не был окончен.

Я собрался рассказать ему больше, но моему намерению помешало привычное уведомление от Системы:

Контракт Марьи (Южный штаб Братства) выполнен. Задание: устранить торгового представителя Ноя. Способ: на выбор исполнителя.

Цель устранена. Награда ожидает получения у заказчика.

Барон не стал тянуть с разбирательствами. Ной арестован, изгнан или убит, мне это сейчас было не так важно. Важнее, что Братство получит обратно свои каналы поставок, и контракт закрыт.

— Буди Берта и остальных, — сказал я, поднимаясь с лавки. — Барон устранил человека Красса, и сейчас вопрос времени, когда соседний барон придет в движение. Нам к тому времени желательно быть далеко за линией границы.

Лазарь посмотрел на книгу в моих руках, потом на пустой ларец, потом на меня. Его лицо выражало столько сдерживаемых вопросов, что он, казалось, был готов взорваться.

— А книга? — сдавленно произнёс он.

Я положил книгу обратно в ларец вместе с первым свитком.

— Мне эти тексты интересны… стали интересны не меньше, чем тебе, — поправился я. — Но если мы не поторопимся, то вполне можем дождаться разведчиков Красса на границе. Или его послов. И я не знаю, что сейчас для Шторрена хуже.

Пока остальные просыпались и собирались, Векс подошла ко мне. Мы вышли на улицу, подальше от остальных, и провели привычную утреннюю молитву.

— Я обращаюсь к покровителю, — произнесла она. — Прошу о силе для тех, кто рядом, и для себя.

Ежедневная молитва завершена. Божественность: 0.1 → 0.2.

Вчерашняя десятая доля божественности уже обнулилась. Как и позавчерашняя. Каждый день мы делали один шаг вперёд и ровно такой же шаг назад. Нужно разобраться, как сделать очки божественности постоянными, но как и на многие другие вещи времени сейчас было в обрез.

— Ты повторяешь одну и ту же фразу, — заметил я, когда Векс закончила говорить.

— Ты хочешь, чтобы я… молилась тебе по-особенному? — демоница облизнулась и тут же скрылась за дверьми дома.

Благо, на улице солнце только поднималось из-за горизонта и никто не смог бы толком разглядеть ее или меня в полутьме.

Айрис спустилась последней. Она выглядела заметно лучше, чем вчера, и было видно, что ночь без поддержания иллюзии явно пошла ей на пользу. Но стоило ей увидеть Векс и коснуться ее плеча, как маскировка вернулась на место: демоница снова превратилась в невзрачную девушку в капюшоне.

Я быстро пересказал отряду, что сумел прочитать древние тексты, и что пока мы откладываем этот вопрос, поскольку барон Шторрен сделал свой первый шаг. Возражений не последовало, поэтому после быстрого завтрака мы двинулись на закупку.

Закупку провели быстро. Торговец у восточных ворот, пожилой мужичок с седыми бакенбардами, продал нам провизию, верёвки и факелы, не задавая лишних вопросов и по вполне приемлемой цене.

К лекарке Хане я пошёл один.

Она работала у лазарета, как и вчера. Перебинтовывала руку молодому солдату, который морщился, но терпел. Увидев меня, она закончила перевязку, отпустила паренька и повернулась ко мне.

— Рад видеть вас в добром здравии, госпожа Хана, — в отношении холодной женщины с прямой осанкой и острым взглядом такое обращение напрашивалось само собой. — Уделите немного времени своему пациенту?

Хана скользнула глазами в сторону моего колена, на котором уже не было перевязи. И затем склонилась в легком поклоне.

— Я тоже рада видеть вас в добром здравии. Наемник, именующий себя Кир. — отзеркалила необычное обращение она. — Что-то подсказывает мне, что вы пришли ко мне не за праздными словами и не за лечением.

— Духи предков?

Готов поклясться, что Хана улыбнулась одними уголками губ.

— Может, и так, — ответила она. — А может, о вашем героизме без перерыва рассказывал молодой Альви. Как и о вашей новой миссии по охране торгового пути.

— Болтун — находка для шпиона, — позволил себе улыбнуться я.

Но на этот раз веселой реакции со стороны Ханы не последовало. А, может, мне просто показалось.

— Мне нужны противоядия. если быть точным, то от демонического яда, — перешел к делу я. — Три порции, если таковые найдутся.

Хана молча достала из сумки три склянки и связку чистых бинтов. Она передала их мне в руки и спросила:

— Это всё?

Я кивнул и потянулся к кошельку, но ее холодная рука задержалась на моей на мгновение дольше и остановила меня.

— Духи предков говорят мне, что ты идёшь не на разведку торгового маршрута, — произнесла она.

В этот раз улыбнулся уже я.

— Мне платят за то, чтобы махать мечом и не трепать лишнего, — отпустил руку Ханы я. — Так что остальные детали вы можете выведать у Альви.

— Самая опасная ложь — это ложь самому себе, — склонилась в еще одном поклоне Хана.

И без лишних вопросов направилась в лазарет. Мне оставалось только встретиться с отрядом на выходе из форта, где я проверил, что амулет барона все еще оставался за пазухой.

Мы двинулись на северо-запад. Дорога от форта уходила через редколесье к границе, и уже через пару часов пейзаж начал меняться. Лес поредел, земля стала каменистее, и всё чаще попадались следы присутствия солдат Шторрена: свежие кострища, вырубленные по сторонам деревья, и понятные охотникам и разведчикам засечки на стволах. Патрулей стало заметно больше, чем когда мы направлялись к хутору впервой.

Первого знакомого мы встретили на развилке, где тропа раздваивалась, и одна ветка уходила на юг, а другая к заброшенному хутору у Волчьего перевала. Немолодой сержант в потёртом доспехе сидел на камне у обочины и внимательно изучал в руках карту. Его лицо показалось мне знакомым раньше, чем я вспомнил, где именно мы встречались.

Сержант поднял голову и заметно усмехнулся.

— Живой, значица, — произнёс он. — Это вполне себе хорошо. Я уже начал считать, сколько из тех, кого я встретил на этой дороге, до сих пор на своих двоих костыляет.

Сержант, который встретил нас на обратном пути в Шторрен-форт от перекрестка и принял раненого Альви, встал, отряхнул штаны и протянул руку. В лица моего отряда он не всматривался, но я на крайний случай загородил обзор на Векс.

— И каков счёт? — спросил я, пожимая его ладонь.

— Не в мою пользу, — с легкой горечью в голосе ответил сержант. — Передовой отряд ожидает вас в хуторе. У парней руки чешутся, хоть они уже и вдоволь посражались.

Я кивнул, и наш отряд продолжил путь. Двое молодых солдат, стоявших рядом с сержантом, проводили нас взглядами. Один подозрительно долго глядел на Векс, но мы уже успели скрыться из виду. Да и Айрис продолжала поддерживать иллюзию.

Хутор появился через полтора часа ходьбы. В памяти невольно всплыло сражение с демонами рядом с людьми атаманши Красса. Только теперь он выглядел иначе. Ворота, лишь одна из створок которых ранее была уцелевшей, уже заменили новыми — тяжёлыми, из крепкого серого дерева. окружавший поселение забор теперь забили досками. На крыше ближайшего дома стоял дозорный с самострелом и наблюдал за дорогой. У ворот ещё двое.

— Стой, — окликнул один из них. — Кто такие?

— Кир, — ответил я. — Отряд наёмников, идем по контракту барона.

Солдат оглядел нас, задержался на баронском амулете, который я ему показал, и кивнул.

— Капитан Сидор вас ждёт, — произнёс он и пропустил нас внутрь.

Двор хутора изменился до неузнаваемости. Там, где раньше были пустые дворы и заросший бурьяном огород, теперь стояли палатки, лежали сложенные вдоль стен щиты и связки дротиков. У одного из домов были остатки костра. Рядом в боевой готовности находились солдаты, и лишь некоторые из них спали, привалившись к стене. Всего я насчитал около двадцати человек, включая дозорных.

Раненых было много. У одного молодого воина рука висела на перевязи, а бинты уже потемнели от засохшей крови. У другого, годами постарше, лицо было наполовину замотано тряпками, и целый глаз смотрел на нас с прищуром. Это были люди, которые прошли через серьёзные бои на границе и не до конца из них вышли. Но они были здесь, а не в лазарете. Стояли на ногах, держали оружие и ожидали приказа.

Я показал отряду взглядом на один из покосившихся сараев, где не было людей Сидора, и они могли спрятать Векс от лишних глаз. Айрис и Лазарь тут же отделились вместе с замаскированной демоницей, а Бертран двинулся со мной.

Сидор стоял у стола, выставленного прямо во дворе, под одним из навесов. Заметив нас, он тут же махнул рукой.

Свежий рваный шрам пересекал левую щёку молодого усатого капитана наискось, от скулы до подбородка. След был еще красный и не до конца затянувшийся. На руках ссадины и заживающие порезы. Но глядел он на нас с командирской живостью.

— Кир, — произнёс он, и на его изрезанном лице промелькнула радость. — Целый и невредимый. Значит, слухи правдивы.

— Какие слухи?

Мы пожали руки.

— Что ты привёз аббату лекарство, перебил половину тварей в Сером лесу и нашёл паладина, который полтора месяца прятался за чужим именем, — перечислил Сидор. — Такие донесения мне пришли на рассвете.

— Не половину, — поправил я. — Значительно меньше.

— Садись, — Сидор кивнул на скамью. — Мне сказали, что ты идёшь на запад. Значит, тебе нужно кое-что знать.

Сидор развернул на столе грубый рисунок — не настоящую карту, а набросок от руки, с пометками и стрелками.

— Вот здесь находится шахта, — он ткнул пальцем в кружок у западного края, на территории демонов. — Вход в неё с восточной стороны горы, но на хребте точно стоят дозорные, а в шахте постоянный гарнизон.

— Сколько?

— Хорошая новость в том, что врагов сильно меньше, чем мы ожидали, — признал Сидор. — Семь, может восемь бойцов на поверхности. Месяц назад было почти два десятка.

— Куда делись остальные? — уточнил я.

Сидор провёл пальцем по карте на север.

— Ушли в-о-о-от сюда, к границе с Крассом. Мои разведчики видели, как два отряда по четыре-пять голов двигались на север. И это нелогично.

— Нелогично? — переспросил Бертран, подходя ближе.

— Если бы они стягивали силы против нас, то отправили б подкрепление к перевалу. А они уходят на север, в сторону Красса. Либо у Анклава появилась проблема на том фланге, либо они знают что-то, чего не знаем мы.

Я посмотрел на карту. Анклав снимает силы с южного направления и перебрасывает на северное. Красс только что решил вопрос с наследницей и «развязал руки». Ной, координатор Красса в Шторрен-форте, был арестован ночью, или что похуже. Может быть, совпадение. Но я в них особо не верю.

— Видящий среди дозорных есть? — спросил я.

— Скорее всего, есть, — кивнул Сидор. — Мы засекли одну фигуру на верхней точке хребта. Мелкий демоненок не двигался, просто сидел и пялился в нашу сторону. Мой стрелок до него не дотянулся, уж слишком далеко.

— Мы им займёмся, — сказал я.

Сидор посмотрел на меня.

— Вас пятеро, — произнёс он. — Против семи-восьми демонов на поверхности, плюс неизвестное количество внизу…

— Бывали расклады и хуже, — повторил я.

— Я уже слышал, что они бывали, — ответил Сидор. — Или по крайней мере так мне донесли утром, но тут история будет другая. Так что будь осторожен, Ка… капитан Кир!

Последнюю часть фразы Сидор выпалил на одном дыхании.

— И вы постарайтесь не задерживаться слишком долго, как сигнал подадим, — усмехнулся я. — Капитан Сидор.

Мы с Бертом прошли мимо дальнего дома, чтобы забрать оставшуюся часть отряда и выйти из хутора по дальней дуге, где солдат было поменьше. и тут же я распознал знакомое лицо воина с короткими волосами, что уходил из Шторрен-форта в авангарде отряда Сидора, в составе шестерки ветеранов. Сейчас я насчитал только пять знакомых фигур.

— Ну, здравствуй, — произнёс он и поднялся на ноги. — В прошлый раз я вёл тебя в Шторрен силком. А теперь твой отряд рвётся в бой впереди нас. Мир — забавная штука, как по мне.

— Согласен, — ответил я. — Того и гляди, ты по цифрам время различать научишься.

Ветеран на мгновение завис, а потом расхохотался. Его товарищи, сидевшие чуть поодаль, переглянулись. Шутка была понятна только нам двоим: раньше, в Бракмуре, я попросил у него двадцать минут на сборы, а он ответил, что по цифрам считать не учён.

— Мы будем ждать сигнала, — сказал он, отсмеявшись. — Как только зачистите поверхность, мы тут же срываемся с места.

И добавил, уже серьёзнее:

— Удачи, Кир. Она вам понадобится.

Мы покинули ворота хутора и начали подъем через Волчий Перевал. Через какое-то время мне пришло системной сообщение:

Вы покинули территорию баронства Шторрен и вступили на земли Анклава. Ваша репутация на данной территории: враждебная.