Я спустился по лестнице и увидел Берта у приоткрытой входной двери. Он стоял вполоборота, положив ладонь на рукоять меча, и смотрел наружу.

— Что там? — спросил я.

— Паладин. И второй с ним, здоровяк в орденской броне. Притащили что-то.

Я подошёл к двери. На пороге стоял Истафан. За его спиной, чуть поодаль, расположился клирик в потускневшем доспехе — тот самый, что охранял кабинет Бенедикта и разглядывал рукоять моего меча. Истафан держал в руке ларчик небольшого размера с круглой печатью на крышке.

— Тексты из закрытой секции, — произнёс Истафан. — Аббат распорядился.

Он держал ларец одной рукой и зашел внутрь, поставив на стол в общей комнате. Ящик оказался легче, чем я ожидал. Я откинул крышку. Два свитка в кожаных чехлах и одна книга в толстом потемневшем переплёте. Три единицы знания из закрытого фонда Кримвальдского Аббатства. Для начала более чем достаточно.

— Лазарь будет счастлив, — хмыкнул Берт, заглянув мне через плечо.

— Лазарь будет невыносим, — поправил я и закрыл крышку.

Истафан не уходил. Он стоял посреди комнаты, прямой и неподвижный, и явно собирался что-то сказать.

— Я сам провожу знахарку из Хольца до Аббатства, — произнёс он наконец. — Через лес. Этот путь короче для тех, кто знает дорогу.

Я посмотрел на него. На каменном лице паладина не было ничего, кроме привычного спокойствия.

— Бенедикт пообещал прислать за ней клириков через два дня, — сказал я. — Так и будет.

— Двое клириков, которые с трудом стоят на ногах и сражаться не в состоянии. — ровным голосом возразил паладин, — Серый лес не прощает слабости.

— Тогда пусть твой аббат пришлёт тех, кто стоит покрепче. — усмехнулся я. — Я договорился с Бенедиктом, а не с тобой. И нарушать условия сделки не намерен.

На скулах Истафана заходили желваки. Его правая рука, лежавшая на рукояти клинка, чуть сжалась. Похоже, он не очень-то привык, чтобы его слова воспринимали как предложение, а не приказ.

— Это неразумно, — произнёс он.

— Может, и неразумно. — согласился я. — Но это то, о чём я условился с Бенедиктом. Ты не в той позиции, чтобы оспаривать договоренности аббата Кримвальда. Только если за последние седмицы ничего не поменялось…

Мы стояли друг напротив друга в полумраке гостевого дома. Берт переместился ближе ко мне, но не вмешивался. Тишина тянулась несколько секунд, и с каждой из них мне становилось яснее, что Истафан привык действовать, а не договариваться. Он мог бы надавить. Мог бы сослаться на полномочия Аббатства. Но не стал.

Вместо этого он едва заметно поморщился и кивнул, сухо и без тепла, а затем развернулся к двери.

— Я отправляюсь в Шторрен-форт, — бросил он через плечо. — Через лес.

— Удачной дороги, — ответил я.

Истафан шагнул за порог и двинулся к линии деревьев. Даже с хромотой он двигался быстро. Надеюсь, что в ближайшее время не придется выяснять на практике, насколько он быстр и ловок в бою. Через несколько мгновений его фигура в светлом доспехе растворилась в утренней дымке между деревьями.

Пожалуй, в том, что Айрис и Векс решили проветриться, были свои плюсы. Истафан точно не слепой и не станет притворяться, что не видит демоницу под покровом магии иллюзий. Впрочем, его дорога через лес и наш путь до Бракмура не пересекутся. Вопрос лишь в том, зачем хромому паладину делать крюк через лес. Что-то проверить, спрятать или увидеть?

Я мотнул головой, отгоняя паранойю. И мысленно добавил эти моменты в растущий список вещей, которые паладин мне задолжал ответами. Я подошел ко входу и выглянул за дверь.

Второй клирик остался. Он стоял у стены гостевого дома, руки скрещены на груди, глаза на мне. Широкоплечий, чуть ниже меня ростом, с тёмными коротко стрижеными волосами и шрамом наискось через левую бровь. Это был воин, давеча стороживший кабинет Бенедикта. Внутрь он заходить не пытался. Просто стоял и ждал.

— Тебе тоже есть что сказать? — спросил я, остановившись у порога.

Клирик кивнул на рукоять меча у моего пояса.

— Я узнал клинок ещё в прошлый раз, когда ты заходил к аббату. — сказал он.

Голос клирика был глухим и медленным. Как у человека, который привык говорить мало и по делу.

— Эту рукоять я смастерил сам. Из куска серой ивы, росшей ниже по течению реки. — продолжил клирик. — Такая в аббатстве всего одна. Была одна.

— Это меч клирика, которого я убил в подземелье, — ответил я прямо. — Мой прежний клинок сломался в том бою, и я решил, что негоже оставлять добрый клинок в сыром оскверненном подвале.

Клирик не двинулся. Он слегка нахмурил брови, а на его лице явно читалась усталость.

— Эзра был моим братом по оружию, — произнёс он и тяжело вздохнул. — Мы вместе прошли послушничество и вместе приняли обет. Это было… сколько уж… одиннадцать зим назад.

— Мне жаль это слышать. — ответил я. — Скверна добралась до него быстрее, чем мы. И выбора нам не оставила.

Клирик посмотрел на рукоять меча и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое и болезненное. И тут же погасло.

— Он был сильным воином, — сказал я. — Как и его товарищ. Даже осквернёнными, они дрались так, что мы вышли из того боя на последнем издыхании.

Клирик медленно кивнул.

— Они бы предпочли погибнуть в бою, нежели служить скверне, — произнёс он и сделал шаг вперед. — У этого клинка есть характер. Надеюсь, он послужит тебе лучше, чем Эзре.

Клирик посмотрел на меня ещё мгновение. Затем склонил голову, развернулся и зашагал обратно к воротам Аббатства.

— Этот хотя бы вежливый, — заключил Берт из-за моего плеча. — В отличие от паладина.

— Паладин тоже вежливый. По-своему.

— Это не вежливость, — покачал головой Берт. — Это расчёт. Я этих церковных видел в достатке ещё на Стене. Половина из них верит, что богиня лично водит их рукой, а вторая половина использует первую.

— К какой из половин отнесёшь Истафана?

Берт задумался.

— К обеим, — сказал он. — И это делает его опаснее других.

Я не стал спорить. Берт видел церковных людей побольше моего, и его мнение стоило принять к сведению, даже если оно не совпадало с моим. А моё заключалось в том, что Истафан был прежде всего человеком, у которого есть цель, ради которой он готов врать, хромать через лес в одиночку и не разговаривать с родной сестрой. Осталось только понять, какая именно цель, и не встанет ли она на пути у нашего отряда.

К тому времени, как я вернулся внутрь, Лазарь стоял над ящиком и нетерпеливо потирал руки.

— Не сейчас, — остановил его я. — Мы сильно засиделись в Аббатстве, так что как можно скорее выдвигаемся в Хольц. Тексты почитаешь уже в Бракмуре.

Лазарь посмотрел на ящик, потом на меня, потом снова на ящик. Его лицо выражало страдание, которое я видел только у детей, которых лишили сладкого.

— Тексты из закрытой секции аббатства могут и не выдержать тряски, — произнёс он, и в его голосе впервые за долгое время слышалась мольба. — Если хотя бы один из них написан на пергаменте старше третьего века…

— Хорошая попытка, Лазарь, — ответил ему я. — Но тексты действительно подождут. У нас становится все больше посетителей, и мне это не нравится.

— Может, хотя бы на привале? — протянул Лазарь.

— Неужели такой рациональный человек как ты будет трогать старые свитки грязными руками или изучать их на шершавом пне? — специально бросил ему вызов я.

И это сработало. Лазарь скрестил руки на груди и поднял подбородок немного выше.

— Ты прав. Незачем подвергать тексты еще большему риску, помимо твоей транспортировки, — кивнул Лазарь.

Я пропустил мимо ушей ответную шпильку лазаря в виде «моей транспортировки». Самое главное, что он не полезет за свитками до Бракмура. Учитывая наши дела в торговом селе, у него будет достаточно времени на чтение.

Я занялся сборами. Ящик с текстами завернул в тряпку и приладил к сумке так, чтобы он не болтался при ходьбе. Берт пересчитал остатки провизии. Лазарь дважды проверил свой набор и что-то записал в блокнот.

Айрис вернулась первой. Вошла через дверь, с влажными от дождя волосами, и молча начала собирать вещи. На меня не смотрела, но и не избегала взгляда. Щёки волшебницы порозовели от свежего воздуха. Или от того, что было до свежего воздуха. Уточнять я не стал.

Векс появилась через десять минут. И залезла через окно второго этажа, естественно. Её сапоги мягко стукнули о половицы, а затем она спустилась по лестнице в полной боевой готовности: плащ, капюшон, клинок на поясе.

На меня она не смотрела вообще. Прошла мимо, села на лавку и уставилась в пол с выражением лица, которое у любого другого человека я бы назвал смущением. У Векс оно выглядело скорее как сосредоточенное раздражение на саму себя.

— Все в сборе, — подвёл итог я, решив не комментировать тот факт, что две женщины из моего отряда одновременно не могли посмотреть мне в глаза. — Выдвигаемся.

Мы покинули гостевой дом, обогнули стену Аббатства по дальней стороне и взяли курс на запад, в сторону Хольца. Утренний воздух был сырым после недавнего дождя, который все еще накрапывал едва заметными мелкими каплями. Под ногами хлюпала грязь. Но где-то в глубине Серого леса перекликались птицы — впервые за всё время, что мы провели у Аббатства. Скверна, питавшая место силы, больше не отравляла землю. Лес медленно приходил в себя.

Контракт барона на Кримвальдское Аббатство.

Осталось времени: 8 дней: 01 час: 43 минуты.

Мы шли молча. Берт впереди, за ним я с ящиком, притороченным к сумке, потом Лазарь, потом Айрис. Векс замыкала порядок, держась в нескольких шагах позади всех.

К ночи дождь прекратился, хотя небо оставалось затянутым тучами. Мы сделали привал на окраине старой вырубки: разбили лагерь под раскидистым дубом, чья крона хотя бы частично прикрывала от дождя. Берт развёл костёр с третьей попытки — сырые ветки не хотели гореть, но бывший стражник был упрямее любых веток. Лазарь соорудил из плаща подобие навеса над ящиком с текстами и сидел рядом, охраняя самую ценную для него вещь.

Ужинали молча, передавая по кругу фляжку и вяленое мясо. Дождь к ночи утих до мелкой мороси, но земля уже раскисла, и спать пришлось на расстеленных поверх грязи плащах. Я распределил дежурства и первым занял дозор. Учитывая, что совсем недавно мы изрядно пошумели в лесу, а аббатство только отходило от скверны, на диких зверей я не рассчитывал. Но осторожность никогда не вредила.

Вскоре меня сменила Айрис, и я лег на свой плащ. Заснул я быстро. Устал за день сильнее, чем хотел признавать.

А проснулся уже от прикосновения. Чья-то рука лежала на моём плече — лёгкая, с острыми ногтями, которые я узнал бы и во сне.

— Кир, — прошептала Векс прямо мне в ухо. — С системой опять что-то не так.

Я сел, моргая в предрассветных сумерках. Костёр почти догорел, оставив тлеющие угли и слабый оранжевый отсвет.

— Что не так? — хрипло спросил я, понизив голос.

Векс сидела на корточках рядом. Капюшон откинут, алые глаза мерцали в свете углей. Её лицо было серьёзным.

— Не знаю, — ответила она. — Как будто связь слабеет.

Я закрыл глаза и вызвал статус.

Имя: Кассиан / Кир

Уровень: 6

Класс: отсутствует

Ветвь развития: Путь Изгоя (ур. 3)

Сила: 9

Ловкость: 9

Интеллект: 3

Воля: 3

Мудрость: 1

Телосложение: 6

Базовые навыки (5/5): «Звериное чутье», «Финт», «Рассечение», «Второе дыхание», «Распределение».

Коллекционер (4/4): «Теневой скачок», «Комбинации», «Ледяное касание», «Печать стойкости».

Договор покровительства (Векс)

Лояльность: 1.

Божественность: 0.1

Ритуалы: «Ежедневная молитва».

Улучшения: 0/1 [доступен свободный слот].

Я проверил статус ритуала отдельно. Система тут же отозвалась ровным голосом:

Действие ежедневной молитвы последователя истекает.

Оставшееся время: 1 час 14 минут .

По истечении срока божественность будет снижена на 0.1.

Я открыл глаза и посмотрел на Векс.

— Пойдём, — негромко произнёс я и кивнул в сторону от лагеря.

Она поднялась без вопросов. Мы отошли за деревья, на расстояние, с которого нас не было слышно спящим, но с которого я всё ещё видел отсвет углей и мог следить за округой, чтобы ненароком не пропустить возможное нападение.

— Помнишь, я говорил тебе про молитву? — спросил я и продолжил, дождавшись утвердительного кивка от Векс. — Они ежедневные. Система отсчитывает сутки от предыдущей. Если ты не помолишься в течение этого срока, накопленная божественность начнёт падать. В нашем случае она упадет до нуля, и мою душу разорвет хрен пойми что, а тебя…

Я немного помедлил, учитывая, какое влияние на Векс оказывало Ничто. Она скрестила руки на груди и судя по виду прекрасно поняла, что я имел в виду.

— Ты мог бы предупредить об этом раньше, — произнесла она. — Сколько у нас времени?

— Прямо сейчас остался час с небольшим. — прямо ответил я. — И я сам узнал о снижении только сейчас. Система не прислала инструкцию, так что приходится разбираться на ходу.

Демоница помолчала. Она ритмично постукивала пальцами по своей руке. Векс не выглядела по-настоящему возмущенной. Скорее, пыталась выработать курс, по которому двигаться дальше.

— Тогда будем делать это каждое утро. — наконец решила Векс. — Так мы не рискуем пропустить срок.

— Делать что? — не удержался я, заметив, что демонице было тяжело даже произнести слово «молитва».

— Ты знаешь. — подняла подбородок Векс и ответила на демоническом. — И не испытывай мое терпение, Кирилл.

Мое имя она особенно выделила интонацией.

— Ну, тогда можешь приступать к «тому самому» прямо сейчас, — улыбнулся я, — произнёс я. — Твой покровитель тебе внемлет.

Векс цокнула языком и закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.

— Я обращаюсь к покровителю, — произнесла она тихо и ровно, без вчерашнего надрыва, но и без нарочитой сухости. — Прошу о силе для тех, кто рядом, и для себя.

Тепло знакомо кольнуло в груди.

Ежедневная молитва завершена. Божественность: 0.1 → 0.2.

— Сработало, — сказал я.

Векс открыла глаза. Посмотрела на свои руки, повернула ладони вверх, потом вниз.

— Пока я не чувствую от этой связи никаких видимых преимуществ, — произнесла она. — Ни прибавки к силе, ни к скорости. Ничего.

Она была права. Я вспомнил, что вчера, в хаосе вечернего кризиса, я так и не выбрал улучшение для последователя. Система предлагала, а вот я не ответил. Я прикрыл глаза и вызвал интерфейс покровительства.

Доступные улучшения для последователя (текущий уровень божественности: 0.2):

+1 к характеристике последователя.

Доступные характеристики определяются наивысшими характеристиками покровителя.

Текущие доступные характеристики: Сила, Ловкость.

Всего один пункт Силы или Ловкости, видимо потому что это мои самые высокие характеристики. Скромно, но для Векс, которая дралась рядом со мной в каждом бою последних недель, даже один пункт мог оказаться значительным.

— Что тебе нужнее? — спросил я. — Сила или ловкость?

Векс приподняла бровь.

— Ловкость, — ответила она без раздумий. — Я и так сильнее большинства людей. А вот уклоняться от ваших клириков с булавами мне бы не помешало.

Я подтвердил выбор.

Улучшение применено: последователь Векс получает +1 к Ловкости.

Векс замерла на мгновение. Потом чуть наклонила голову, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Уже лучше, — сказала она и, после небольшой паузы, добавила. — Спасибо.

Она не стала ждать моей реакции, а вместо этого в несколько прыжков вернулась в лагерь. Когда к потухшему костру подошел и я, Берт уже сидел, привалившись к дереву, и смотрел на нас с выражением человека, который решил не комментировать лишнего. Его перевязанная рука лежала на колене, а здоровой он протягивал мне фляжку с водой.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответил я. — Собираемся. До Хольца отсюда полдня ходу.

Вслед за Бертом поднялись и Айрис с Лазарем. И если бывший клирик все так же благоговейно поглядывал на ларец со старыми текстами из Аббатства, то Айрис косо глядела уже на меня.

Мы добрались до деревни к полудню. Дождь прекратился ещё на рассвете, и к тому времени, как частокол Хольца показался за деревьями, небо расчистилось и стало по цвету бледно-голубым.

Я постучал в ворота и в этот раз на стук открыли быстро. За створкой стоял незнакомый мне мужик с дубиной, немолодой, с красноватым заспанным лицом. Увидев баронскую печать, он тут же посторонился.

— Свена позови. — сказал ему я.

— Дык нету Свена, значица, — почесал затылок мужик. — Болеет. Совсем скис, как вы в тот раз ушли.

— Кто за старшего?

Он повёл рукой в сторону деревни.

— Дык мы это… сами тут как-то пока… — замялся он и не закончил предложенгие.

— Понятно.

Я прошёл через ворота. Волчок лежал у входа и лишь поднял морду, признавая, что узнал меня. А затем вновь опустился на землю и закемарил и дальше. Я не стал тянуть и тут же последовал к хижине Даны. В этот раз мой отряд остался у ворот, чтобы лишнйи раз не нервировать местных.

Дверь хижины Даны была приоткрыта, и из ее дома как обычно пахло травами. Дана сидела за столом и раскладывала пучки сушёных трав по холщовым мешочкам. На полке у стены стояли в ряд подписанные горшки с мазями. Я пару раз стукнул о деревянную стену хижины и Дана подскочила от неожиданности.

— Ой! — воскликнула она. — Ты вернулся!

На этот раз она не бросилась в объятия.

— Вернулся. И не один, а с новостями, — я зашёл внутрь и присел на табурет у стены. — Аббатство пострадало от скверны и дышит на ладан. Старый аббат умер от болезни, но занявший его место паренек — толковый. Он согласился принять тебя на обучение. Через два дня из Кримвальда придут двое клириков, проведут тебя через Серый лес.

Дана опустила пучок ромашки на стол. Она сцепила перед собой пальцы, перепачканные зелёным соком.

— Разве можно называть преподобного… «пареньком»? — чуть склонила голову набок она.

— Так ведь правда. — улыбнулся я, но продолжил уже серьезно. — Но аббатству и правда нехило досталось после скверны. Так что учиться придется на практике.

Некоторое время Дана молчала, глядя на свои ладони. Потом подняла глаза, полные решимости.

— Мне нужно будет многое подготовить, — произнесла она и уперла руки в бока. — После того как Марфа ушла в Озёрск, половину работы с больными пришлось взять на себя мне одной. Свен совсем плох. Я оставлю ему настойки и подробно объясню Глаше, как их давать и в каких количествах. Она не целительница, но руки у неё крепкие, а голова светлая.

— Два дня хватит, чтобы все подготовить? — уточнил я.

— Хватит, — кивнула Дана. — Я, честно говоря, уже начала собираться, когда ты ушёл в прошлый раз. Не знала, получится ли у тебя, но… собралась на всякий случай.

Дана чуть смущённо улыбнулась, и на ее щеках проступили ямочки.

Девчонка, которая в прошлый мой визит призналась, что чувствует себя бессильной рядом с вооружённым отрядом, уже была готова к новому вызову. Пожалуй, я действительно в ней не ошибся.

— Если с делами всё, то садись давай! — скомандовала Дана, мгновенно переключившись в рабочий режим, и показала на койку в углу. — Дай посмотрю твоё колено.

Я пересел на знакомое место, где она латала меня уже не один раз. Дана сняла старую повязку, осмотрела сустав, осторожно согнула и разогнула ногу. Её пальцы были тёплыми.

— Заживает хорошо, — сказала она. — Лучше, чем я рассчитывала, с учётом того, как много ты двигаешься. Постарайся не бегать по лесу без разминки. Или вообще не бегать по лесу…

Сейчас своей деловитостью она немного напоминала мне лазаря.

— Учту. — сказал я и поправил выбившийся из ее прически рыжий локон.

— Нет, не учтёшь, — вздохнула она, накладывая свежую повязку. — Я тебя достаточно хорошо знаю. Ты учтёшь это ровно до первого боя.

— Значит, в Аббатстве тебе придётся выучиться на такого целителя, который лечит даже не самых послушных пациентов.

Дана рассмеялась, а ее руки продолжали уверенно работать.

— Как тут дела? — спросил я, пока она завязывала концы повязки.

Улыбка на лице Даны почти сразу погасла.

— Худо, — ответила она по-простому. — Свен после прихода людей барона совсем сдал, а после вас…

Она сделала небольшую паузу, и мне и без лишних слов стало понятно, что упрямый старик тяжело пережил мое возвращение в Хольц. Пусть даже и временное.

— Он не ест толком, и уже несколько дней наружу не выходит. — продолжила Дана. — Семья Бергов ушла в Озёрск, и Марфа вместе с ними. Фрола забрали к барону. Из тех, кого ты знал, почти никого не осталось.

— А Бон?

Дана замерла на секунду. Потом продолжила завязывать повязку, но уже чуточку медленнее.

— Бон ушёл, — сказала она. — На следующий день после вашего прошлого визита. Взял отцовский нож, собрал вещи и пошёл к границе. Сказал Свену, что его отец не стал бы сидеть дома, пока другие идут воевать.

Видимо, мои слова у колодца всё-таки достигли головы Бона. Парень пошёл на границу, где демоны ломали оборону потрепанных войск Шторрена. Надеюсь, его путь и дорога отряда Германа пересечется. У опытного охотника было чему поучить молодых.

— Готово, — Дана выпрямилась и сдула со лба очередной непослушный локон.

Я поднялся, проверил ногу: повязка сидела плотно, а колено слушалось без особых нареканий.

— Береги себя в дороге, — сказал я. — Клирики знают лес, так что слушай их и не делай глупостей.

Дана шагнула ближе с выражением лица, на котором явно читалось возмущение. Хотя и по-своему милое.

— Это я должна просить тебя не делать глупостей, Кир! — фыркнула Дана и положила руку мне на грудь, а затем прошептала уже заметно тише. — пожалуйста, не делай глупостей.

— Я постараюсь. — ответил я.

И взял руки Даны в свои. Она несколько мгновений смотрела на меня своими зелеными блестящими глазами.

— Я буду учиться, — пообещала она. — По-настоящему, как следует. Чтобы когда ты в следующий раз появился у меня на пороге, я могла сделать больше, чем просто наложить повязку.

— Я в тебе не сомневаюсь, — ответил я. — Ни на секунду.

Дана улыбнулась. Она поднялась на мысочки и быстро поцеловала меня. Я воспользовался моментом и вложил ей в ладонь амулет, переданный мне бароном Шторреном.

а затем отступила на несколько шагов назад.

— Что это? — прошептала Дана, пряча румянец за растрепанными волосами.

— Сигнальный амулет. — ответил я. — Я заберу его вторую часть у барона, когда буду в Шторрен-форте, чтобы у тебя была возможность позвать меня на помощь.

— Спасибо — поблагодарила меня Дана.

Она крепко сжала амулет в ладони и отступила на шаг назад.

— Тебе пора. — тихо произнесла она. — пусть Верея хранит тебя на твоем пути.

— Будь осторожна. — попрощался я.

И вышел из хижины.

Отряд ждал меня у ворот. Берт разговаривал с мужиком, который давеча впустил нас внутрь. Лазарь стоял в стороне и крепко держался за ларец, который я оставил ему на хранение после привала. Пока он его не открывал и не нарушал приказ, но было видно, что его руки буквально дрожат от нетерпения. Векс глядела на бледное небо, а Айрис сидела на корточках и гладила подошедшего к ней Волчка — и старый пёс впервые за оба наших визита уверенно стоял на всех четырёх лапах и вилял хвостом.

— Бон ушёл к границе, — сказал Берт, когда я подошёл. — На следующий день после того, как мы вышли к аббатству.

— Знаю, — кивнул я и скомандовал. — Выдвигаемся.

Мужик с дубиной открыл створку ворот. Я вышел первым и быстрыми шагами двинул на запад. В этот раз со мной был не один Бертран, а собственный отряд, закаленный в боях в Сером лесу и на границе Анклава. Вот только внутри было поганое чувство, явственно напоминавшее, что череда сражений для нас только начиналась.