Голоса наверху затихли минут пять назад, но я для верности прождал ещё немного времени. Между деревянными досками люка с проржавевшей ручкой и петлями оставались небольшие зазоры, через которые пробивались полоски тусклого света. Лишь откуда-то из-за стены иногда доносился грухой кашель.

Я глянул на Шу. Она стояла рядом, прислонившись к каменной стене туннеля, и тёрла глаза. За последние сутки она наработала больше, чем за всё время нашего знакомства, и вид у неё был соответствующий.

— Что там за место наверху? — спросил я одними губами.

— Подвал старого дома, — прошептала она. — Каменного, двухэтажного. Когда Братство им пользовалось, дом стоял пустой. Но с тех пор много воды утекло. И не только в реке.

Я подтянулся повыше и приложил ухо к люку. Вроде было тихо. Никаких шагов стражи или чьей-тьо болтовни прямо над нами. Но где-то дальше слышалось сопение, скрип половиц, бормотание во сне. Может, на втором этажа. Похоже. кто-то ночевал в этом доме.

Отступать назад не вариант. Я осторожно надавил на люк. Петли скрипнули, негромко, но в тишине подвала этот звук показался мне оглушительным. Подождал. Кто-то наверху всхлипнул, но шагов не последовало. Надавил сильнее. Люк приподнялся на ладонь, и я заглянул в щель.

Наблюдался подвал с каменными стенами и запахом сырости. Пол покрыт пылью такой густоты, что на ней можно было рисовать. Пустые полки вдоль стен. Деревянные обломки в углу. А рядом деревянные ступеньки наверх, хлипкие и полусгнившие. И темно-серый свет с улицы из окошка у самого потолка. Похоже, подвал не был полностью закопан в землю, а усажен лишь наполовину, и небольшое оконце сверху напоминало о том, что скоро рассвет.

Я откинул люк полностью и подтянулся еще выше. Вылез, встал, огляделся. Сюда явно давно никто не спускался. Может, с тех самых пор, когда Братство пользовалось этим ходом в последний раз.

Помог выбраться остальным. Шу взяла мою руку для проформы, коснувшись моей ладони обрубками пальцев, ловко вылезла сама и припала к полу. Берт пролез с трудом: проём был тесным, и ему пришлось протиснуться боком. Следом мне в лицо чуть не ударило чем-то деревянным и маленьким.

— Извини, — едва слышно пробормотал Лазарь.

Это был ларец, который он сунул вперед себя. Я сдержал ругательство, забрал ларец, и помог выбраться ему, Айрис и Векс. В итоге отряд воссоединился, но тишину нарушал раздававшийся со второго этажа храп.

— Я посмотрю, — Шу коснулась моего плеча рукой и показала на окно в самом верху стены, прикрытое деревянной ставней.

Окно было узким, и в него могли протиснуться разве что Шу или Айрис. И, может быть, Лазарь, хотя даже он мог застрять в плечах.

Прежде чем я успел что-то возразить, Шу высунула наружу голову, а потом и наполовину перевалилась на улицу. А через мгновение в окне исчезла и ее филейная часть. Я покачал головой и показал на лестницу. Иначе нам с вещами наружу не выбраться.

Я перешагнул несколько ступенек сразу, казавшихся уж слишком ненадежными, и поставил ногу на третью.

Скрип.

«Сука» — про себя ругнулся я.

Использован навык: Звериное чутье.

Я замер. Но вокруг не поднялось никакого нового шума, только отчетливее было слышно, что на втором этаже спят люди, где-то три -четыре человека. Так что я переместил вес на эту ногу целиком, получив еще один скрип, и шагнул выше. Благо, тут ступенька уже не скрипела. Я оказался прямо перед покосившейся деревянной дверью.

И тут за дверью кто-то зашуршал. Я положил ладонь на рукоять меча и взялся за ручку, готовясь как резко открыть ее, так и держать, чтобы не пустить врага. Вместо этого дверь медленно приоткрлась и на меня уставилась пара хитрых довольных глаз.

Шу открыла дверь настежь, каким-то образом без единого звука. И мотнула головой в сторону приоткрытого окна, единственного на первом этаже дома. Первым на мокрую землю за домом вывалился я. Вокруг все еще было темно, но небо на востоке начинало сереть. У нас оставалось, может, полчаса до рассвета.

Один за одним отряд выбрался через окно. Башня-над-Бродом ночью выглядела меньше, чем я представлял. Десяток строений, каменных и деревянных, сгрудившихся вокруг центральной площади. Сама башня была невысокая, в три этажа, с факелами наверху, которые горели лениво и потрескивая. Каменный палисад вокруг поселения местами обвалился, местами был залатан досками и кольями. Это был старый пограничный пост, который видел лучшие времена.

Двое караульных ходили вдоль палисада. Медленно и без особого энтузиазма. Один зевнул так широко, что я услышал звук за двадцать шагов и из-за поворота. Второй прислонился к стене и, кажется, задремал стоя.

Мы двинулись вдоль задних дворов, от дома к дому, прижимаясь к стенам. Шу шла впереди. Судя по ее уверенности, она знала расположение построек, хотя и с оговоркой на время.

У башни мы задержались, но не по своей воле — Шу остановилась и подняла руку.

Сбоку раздались негромкие голоса. Но они звучали отчётливо утром перед рассветом. У подножия башни, прямо на земле, сидели четверо человек. Причем «Звериным чутьем» я чувствовал караульных, а эти просто сидели кучкой и разговаривали.

Я выглянул из-за угла, у которого росло старое сухое деревце, за которым можно было спрятать голову.

Пятеро. Нет, шестеро. В лёгкой броне, но не в обычных доспехах разведчиков Красса — доспехи разномастные, видавшие виды. Среди них был сухой старик с седыми волосами, заплетёнными в длинный хвост. Он сидел в центре и по-отечески разговаривал с двумя молодыми парнями, которые ещё недавно были мальчишками.

— … я понимаю, что непросто, — говорил старик. — Но приказ есть приказ. Нас перевели сюда, и мы будем служить здесь, пока не поступит другое распоряжение.

— Мне неспокойно за госпожу, пока нас тут держат, — ответил один из молодых, крепкий, с коротко стрижеными волосами. — Она одна в Косинце, без защиты, если не считать ополченцев.

— Мне тоже неспокойно, — вмешался другой солдат постарше. Хотя он немного шепелявил, голос у него был злее. — Особенно пока вокруг неё вьётся этот змей Децим. Я бы ему глотку перегрыз, если бы госпожа дозволила.

— Хватит языками молоть, — оборвал старик. При этом парни замолчали мгновенно. — Служба есть служба. Госпожа не из тех, кому нужна нянька. А ваше дело — выполнять то, что вам велено. Ясно?

— Ясно, сержант, — в один голос ответили оба.

Я отступил за угол. Это были солдаты явно не из местного гарнизона, переведённые сюда из другого места. Я не знал ни одного из этих людей и ни одного из этих имён, но запомнил все.

Я показал Шу на переулок между домами, где «Звериное чутье» выдавало свободный путь.

Она кивнула и повела нас дальше, вдоль задних дворов, к западной части палисада. Здесь каменная стена обвалилась, и пролом заколотили досками. Одна из досок держалась на гнилых гвоздях и легко отогнулась. Вслед за ней отошли и еще несколько досок.

Мы выскользнули за невысокую каменную стенку по одному. За ней был склон, поросший кустарником, и дальше лес. Ближе к крепостице он был редкий, но дальше за горизонт уходил уже густой. Я вдохнул полной грудью. Разница с сырым лазом контрабандистов был просто небо и земля.

Когда последним вылез Лазарь, я вернул доски на место и достал карту Ульма. Развернул и вновь выругался про себя. Нижняя часть свитка, та, что была ближе к телу, промокла в туннеле. Чернила пошли пятнами, и тропы, посты и отметки превратились в неразборчивую кашу. Верхняя часть — район Гримстоуна и дальше на север — уцелела. Хорошо, что я запомнил расположение патрулей на южной части ещё на том берегу реки.

Я показал рукой на лес и дождался, пока «Звериное чутье» подскажет безопасный момент. И вскоре наш отряд уже оказался на окраине леса, припадая низко к земле. А затем Башня-над-Бродом и совсем осталась позади. Меня нагнала Шу.

— Есть два основных маршрута, — прошептал я, обращаясь к ней. — Первая дорога идет на север, от Башни-над-Бродом до Гримстоуна. Вторая лесная тропа уходит восточнее, через холмы. По дороге быстрее, но там ходят патрули. Через лес дольше, зато тише.

— Почему ты говоришь со мной? — тихо спросила она, с явным непониманием в голосе.

— Ты наш следопыт, — ответил я.

Шу не спешила отвечать, поэтому я продолжил инструктаж:

— Нам нужно обогнуть Гримстоун и зайти с северо-востока, чтобы выглядело так, будто мы пришли не со стороны Шторрена. Это примерно полдня пути.

— Нам нужно будет сделать привал, чтобы посушиться, — сказала Шу.

Она периодически лазила под куртку, чтобы что-то проверить. Скорее всего, другие карты, с помощью которых она использовала заклинания. Впрочем, не одной ей нужен был привал. Каждый из нас промок до нитки, а у меня все сильнее саднила облитая желчью и поцарапанная осколками камня шея.

— Значит, сделаем, как выберемся. — кивнул я.

Мы замолчали и двинулись глубже в лесок. Шу шла рядом со мной, и я понимал, что разговор о том, как и зачем она здесь, далеко не закончен. Но сейчас у нас были дела поважнее: выбраться из приграничной зоны до того, как нас обнаружат.

Деревья здесь росли реже, чем в Шторрене. Впрочем, вряд ли какая-нибудь растительность во всем Пределе сможет сравниться с Серым лесом. Земля была влажной, но вокруг хватало листвы и травы, чтобы отпечатков не оставалось слишком много. Я шёл первым, выбирая участки с камнями и корнями, где следы менее заметны.

Через час лес поредел сильнее, и впереди пошли холмы. Здесь было открытее, и я решил проверить, нет ли кого впереди.

Использован навык: Звериное чутьё.

Есть. Шагах в пятидесяти, за холмом справа. Три человека. Движутся по тропе параллельно нашему маршруту, но чуть впереди. Судя по бренчанию стали, это был патруль Красса.

Я поднял кулак. Отряд замер. Я опустился вниз, за груду валунов, и отряд упал на землю вслед за мной. Вокруг нас, на склоне холма, росли заросли кустарника.

Внизу, на тропе, показались трое солдат в тёмно-красных плащах поверх кольчуг. Они шли не торопясь, но разговоров не вели. Только один из них, что шел в центре, постоянно лазил в карман и чем-то хрустел. Мой собственный живот издал протяжный звук. Благо, слышал его я только за счет «Звериного чутья».

Они прошли мимо. Мы лежали среди камней и не шевелились. Когда голоса стихли и звуки шагов пропали за гребнем холма, я выждал ещё минуту и только потом поднялся.

— Чисто, — произнёс я. — Двигаемся.

Через два часа, когда мы углубились в лес и шли вдоль ручья, я уже потратил навык и полагался на обычный слух. А слух подвёл — мы вышли из-за деревьев и почти нос к носу столкнулись с четвёркой всадников, которые спешились у ручья и поили лошадей.

Нас разделяло метров двадцать. Мы были за деревьями, у кромки леса. Они — на открытом берегу ручья, лошади по колено в воде. Один из всадников повернул голову в нашу сторону.

Шу рядом со мной шустро сунула руку в карман. Сжала что-то в кулаке. И из леса, метрах в тридцати правее, раздался треск. Громкий и отчётливый, будто крупное животное ломанулось наутек от ручья.

Все четверо всадников повернулись на звук. Двое выхватили клинки. Другие уже натягивали поводья и разворачивали лошадей.

Мы бесшумно отступили за деревья и двинулись в противоположную сторону. Через несколько минут голоса всадников остались далеко позади.

Я покосился на Шу. Она убрала руку из кармана и поймала мой взгляд.

— Что? — спросила она с преувеличенной невинностью.

— Ничего, — покачал головой я.

Айрис шла за мной и тоже видела, как Шу сжимала что-то в кулаке, и как звук появился ровно оттуда, куда она смотрела.

К полудню мы дошли до ручья пошире, где вода была чистой и холодной. Я объявил привал и выделил на отдых полчаса. Судя по моей памяти, мы ушли с линии основных патрулей у границы, так что теперь могли наткнуться только на основные дозорвы у дороги у лесных троп.

Отряд расположился вокруг меня. Берт первым делом снял сапоги и вылил из них воду, скопившуюся ещё в туннеле. Лазарь полез проверять ларец и с тревогой ощупывал свитки — на удивление, они пережили подземелье лучше, чем карта Ульма.

Векс подошла ко мне.

— Нам бы… ну… — чуть замялась она.

Я покосился на Шу и махнул рукой на участок леса рядомю Мы отошли за деревья, подальше от остальных.

— Я обращаюсь к покровителю, — произнесла Векс привычным тоном. — Прошу о скорости для тех, кто рядом, и для себя.

Ежедневная молитва завершена. Божественность: 10.0 → 10.1.

В груди на мгновение вспыхнуло тепло. А затем рядом раздался голос нашего следопыта:

— Что это за ритуал?

Мы с Векс одновременно обернулись. Шу стояла в трёх шагах, подперев бок рукой, и смотрела на нас с любопытством, которое перевешивало чувство приличия.

— Молитва покровителю, — ответила Векс сдержанно.

— Покровителю? — Шу перевела взгляд с Векс на меня. — Хочешь сказать, ты молишься ему?

— Да, — кивнула Векс. — Но это долгая история.

— Это часть нашего с ней договора, о котором тебе знать необязательно, — добавил я.

— Не обязательно, но жутко интересно, — Шу наклонила голову набок. — А ты молишься кому-нибудь еще? Ну, чтобы у покровителя был свой покровитель?

— Я молюсь здравому смыслу. — усмехнулся я и поднялся на ноги. — Но он в последнее время отвечает он крайне редко.

Шу фыркнула. Векс посмотрела на неё строгим взглядом, показав клыки

— Ладно, ладно, — подняла руки Шу. — Не лезу я в ваши дела. У каждого свои странности.

Она развернулась и ушла обратно к ручью. Векс проводила её взглядом.

— Она мне нравится, — произнесла Векс.

Я не стал никак комментировать ее слова.

Привал закончился. Мы двинулись дальше на север, держась леса. Вокруг нас постепенно стало больше жизни: птицы, белки, один раз я заметил оленя, который появился на поляне и какое-то время провожал нас.

К середине дня мы обогнули дорогу и вышли на восточный склон холмов. Отсюда карта Ульма вновь начала читаться: северная часть в районе Гримстоуна была относительно сухой, хотя часть пометок и смазалась. Одна дорога от Гримстоуна, параллельно которой мы шли, вела на юг к Башне-над-Бродом. Другая на северо-запад, но небольшая зарисовка не показывала, куда она вела. А третья отклонялась на восток, и хотя не была прорисована до конца, но сбоку значилась приписка: «Талвег». Выходит, Гримстоун стоял на перекрёстке, и это объясняло, почему его укрепили серьёзнее, чем южный пост.

— Идём через северо-восток, — решил я. — Обогнём лесом и выйдем на дорогу из Талвега. Так мы будем выглядеть как путники с востока, а не с юга.

— А если нас спросят, откуда мы на самом деле? — подал голос Лазарь.

— Наёмники из Айронмарша. Услышали про приём в Талвеге и решили поискать работу в Крассе. Просто и правдоподобно. Здесь на границе каждый второй — наёмник или охотник за головами, чужеродными мы тут точно не покажемся.

— У тебя есть достаточно информации, чтобы сформировать историю про Тальвег? — Лазарь поднял бровь.

— Что через луну там будет приём. — пожал плечами я. — Этого достаточно.

Берт хмыкнул.

— Наёмники из Айронмарша. Ладно. — проговорил он и тут же обратился к Векс. — Я похож на айронмаршца?

— Ты похож на человека, — усмехнулась Векс. — Вы друг от друга отличаетесь едва ли.

— Ничего ты не понимаешь… — недовольно пробубнил Бертран, но развивать тему не стал.

Мы шли дальше. Часы тянулись. Усталость накатывала волнами. Хотя Лазарь наспех помог с ранами, нам нужен был нормальный отдых, с горячей едой и теплой постелью. Шу и так уже начала шмыгать носом, да и остальные не успели нормально просушить вещи.

К вечеру, когда солнце коснулось верхушек деревьев и свет в лесу стал рыжим и густым, мы вышли на край рощицы. Склон уходил вниз, к долине, на дне которой лежала дорога. И за дорогой, на холме, стоял Гримстоун.

Его окружала каменная стена, выше и крепче палисада в Башне-над-Бродом. Но в центре возвышалась похожая башня из серого камня, только с целой крышей и с красным флагом Красса на самой верхушке. Дым от очагов поднимался над крышами окружавших башню домов.

— Стены крепкие для такой дыры, — с уважением в голосе произнёс Берт, вглядываясь в видневшуюся вдалеке крепость.

— Тут сходятся дороги на юг, на запад и на восток, — сказал я. — Контролируешь Гримстоун — контролируешь торговлю южной части…

Окончить фразу я не успел. Меня отвлекло движение на дороге. С севера, по дороге из Талвега, скакал всадник. Его лошадь двигалась рывками, шатаясь из стороны в сторону, а прильнувшего к ее спине всадника мотало вместе с ней.

На наших глазах лошадь споткнулась. Передние ноги подломились, и она рухнула на дорогу, подняв облако пыли вокруг. Всадника швырнуло через голову, и он полетел в дорожную пыль, руками уцепившись в сумку на поясе.

Я двинулся поближе к краю рощи, откуда было хуже видно Гримстоун, но лучше завалившегося всадника и его скакуна. Лошадь не поднялась. Она лежала на земле, и её бока ходили ходуном, а из ноздрей шла пена. Через несколько секунд она перестала двигаться вовсе.

— Только этого нам не хватало. — тихо пробурчал Берт.

Я резко поднял руку вверх, призывая его молчать.

— Помогите, — тут же раздался сдавленный стон, едва слышный за деревьями, за которыми мы укрывались. — На помощь, кто-нибудь!