Ужин вышел хорошим. Берт наварил мяса с луком и сушеной зеленью, которую нашёл на кухне, а бутылка вина из баронского зала оказалась настолько приличной, что даже Лазарь выпил кубок, хотя поначалу с осторожностью относился к алкоголю. Я же сразу заметил, что хотя бутылка и отличалась, вино было из запасов Аббатства. Рассказывать сходу про записку с назначенной встречей я не стал. Да никто и не спрашивал.

Мы сидели у очага, в тепле, впятером, и впервые за несколько дней никто никуда не бежал, ни от кого не прятался и ни с кем не дрался. Хотя меня и тяготило сообщение о встрече, ни о какой реальной угрозе в пределах Шторрен-форта можно было не думать.

Берт жевал и молчал. Айрис подтянула ноги к себе и грела руки о кубок. Векс сидела у стены и ковыряла мясо кончиком ножа — привычка, от которой Берт каждый раз кривился, но перестал комментировать.

Лазарь выждал, пока бутылка опустеет более чем наполовину, и заговорил.

— Кассиан, я хотел бы вернуться к одному вопросу, который мы отложили ещё в Бракмуре, а потом и здесь, — произнёс он, отставляя кубок. — Касаемо второго свитка из ларца. Что на незнакомом языке, который я пытался разобрать целую ночь и не продвинулся дальше алфавита. Ты его читал. И я до сих пор не знаю, что в нём.

Я посмотрел на него. Потом на остальных. Никто особо не интересовался ни свитком, ни книгой, которые достались нам из Аббатства. Но уши грели.

Лазарь заслуживал ответа. Может, не всего ответа, но хотя бы части информации.

— Второй свиток это послание, — сказал я. — Написано человеком, который имел связь с другими планами. Давно, задолго до меня. Он оставил предупреждения и наблюдения для тех, кто придёт после него. И добавил пометки на том же языке в книгу на древнем.

— Связь с другими планами, — повторил Лазарь. — Ты имеешь в виду что-то вроде Междумирья?

— Что-то вроде того. — аккуратно избежал точного ответа я.

Лазарь помолчал и покрутил кубок в руках.

— Хорошо. Допустим, послание на незнакомом языке это связь с другими планами, и ты его прочитал, потому что сам имеешь похожую связь, — произнёс он, выбирая слова с точностью ювелира. — Но тогда объясни мне другое: откуда ты так хорошо выучил Древний язык? Текст на древнем в первом свитке ты прочитал как меню в трактире. Я расшифровал за ночь едва ли три слова, и каждое далось мне так, что я подумывал бросить всё к демонам.

Векс едва слышно усмехнулась, но вслух шутить не стала.

— Ты никогда не учил древний язык. — продолжил бывший клирик. — Я это знаю, потому что древний не преподают нигде, кроме закрытых академий и монастырских библиотек. И ты определённо не заканчивал ни того, ни другого. Так каким образом ты читаешь текст, над которым я бьюсь годами?

Я допил вино. Поставил кубок на стол. И подумал. Ведь Лазарь был прав. Кое-чему из древнего языка мы научились с Гедеоном, которого я тоже с удовольствием отправлю к демонам. Но это были лишь фразы и слова, найденные в разных руинах Королевства.

— Хрен его знает. — пожал плечами я.

И придвинулся поближе к столу, настраиваясь на рабочий лад. Хотя после тяжелых боев, горячей еды и крепкого вина много думать не хотелось.

— Может, навык Системы? — предположил Лазарь.

Похоже, что в отличие от меня, вино для него действовало как стимулятор. Потому что он явно заинтересовался темой.

— Нет, не похоже. — покачал головой я. — У меня нет ни одного навыка, связанного с языками. Ни базового, ни скрытого.

— Ну да. По моим наблюдениям Система вообще не занимается переводами. — задумчиво подметил Лазарь. — Она работает с боевыми характеристиками, а не с лингвистикой.

— Может, так работает ваш пакт? — предложил вариант Берт, поудобнее устраиваясь на скамье. — Ну, который на алтаре скрепили.

Я повернулся к Векс. Она посмотрела на меня и поняла вопрос без слов.

— Я не говорю на древнем языке, — ответила она. — Только на общем и на демоническом наречии. Древний мне незнаком.

— Значит, не от пакта, — заключил Лазарь. — Если бы способность шла через связь покровительства, Векс тоже понимала бы древний. Что ещё изменилось в тебе за последнее время, Кассиан? Что ты сделал, чего не делал раньше?

Я покачал головой и поднял кубок, чтобы сделать еще один глоток терпкого вина. И тут мне в глаза бросилось серое неприметное кольцо. Невзрачный кусок металла, от которого вообще не чувствовалось магии. Лазарь проследил за моим взглядом и тоже посмотрел на кольцо.

— Ты снимал его с момента, как мы нашли его в Аббатстве? — спросил он.

— Нет. Оно посчитало меня достойным, когда я его надел. Так что и смысла снимать особо не видел.

— Посчитало достойным, — повторил Лазарь. — Интересная формулировка для ювелирного украшения. И после этого ты начал понимать древний язык.

— Получается, что да.

Лазарь откинулся на лавке и уставился в потолок. Молчал секунд десять, и я видел, что внутри головы у него крутятся шестерёнки.

— Мне нужно будет изучить камни более обстоятельно, — произнёс он наконец. — Когда у нас будет время и соответствующий инструментарий. Кольцо, камни — всё это из одного алтаря, и если кольцо даёт языковую способность, камни тоже могут нести какие-то свойства, о которых мы пока не знаем.

— Вряд ли мы найдём нужные инструменты в походе, — ответил я. — Так что, вероятнее всего, придётся исследовать камни опытным путём.

Лазарь кивнул. Его взгляд говорил, что вопросов у него осталось штук двадцать, но он принял границу, которую я обозначил. По крайней мере на текущий момент.

— А что в книге? — спросил он. — Ты упомянул пометки на древнем.

— Там практическое руководство: описания упражнений и методов развития. Кое-что я хочу попробовать, когда будет время. Но книга — только первая из нескольких. Оставивший комментарии человек указал, что могут быть и остальные, но до них он не добрался.

— Может, как и эта, оставшиеся книги хранятся в закрытых библиотеках других Аббатств? — Лазарь прищурился. — Хотя могут быть и в центральном храме, там коллекция более значительная.

— Возможно. — пожал плечами я.

— Значит, это ещё одна причина внимательно смотреть по сторонам, — заключил Лазарь и с этим наконец успокоился.

Берт разлил остатки вина по кубкам, и ужин перешёл в ту стадию, когда все молчат и смотрят на огонь, и никому не хочется уходить первым. Айрис уже клевала носом, а Лазарь нервно перебирал пальцами, явно прокручивая множество мыслей в голове.

Через полчаса я поднялся на ноги.

— Мне нужно на воздух, — сказал я. — Скоро вернусь.

Берт покосился на меня, но промолчал. Векс же смотрела на меня, и её глаза говорили, что она отлично понимает, куда я собираюсь.

Я вышел и крепко притворил за собой дверь.

Записка сказала «у восточной стены после заката». Солнце село час назад. Я опоздал, но торопиться не стал. Если Беатрис Красс хотела меня видеть, она подождёт.

Двор был тёмным. Факелы горели у ворот и у главного здания, но между постройками оставались слепые зоны. Патрулей стало больше, чем обычно: делегация Красса послужила поводом для усиленной охраны. Двое солдат стояли у входа в казарму, ещё один ходил вдоль стены с факелом.

Прямой путь к восточной стене был перекрыт.

Использован навык: Фантом.

Тёмный клон отделился от меня и шагнул за угол оружейной. Стражник у стены повернул голову на шорох и двинулся проверить. Я проскользнул мимо, пока он смотрел в другую сторону. К тому времени, как стражник вернулся, я уже успел проскочить, а клон растворился в воздухе.

Стена оказалась выше, чем виделось снизу. Метров семь, с узким каменным парапетом наверху. Лестница к стене была с другой стороны, и там стоял ещё один караульный. Так что пробраться по простому маршруту не выйдет.

Использован навык: Теневой скачок.

Я использовал второй демонический навык, но на этот раз прыгнул вертикально. А не как раньше: от точки к точке, от уступа к уступу. Ощущение было другим лишь на мгнорвение. Сначала земля ушла из-под ног, а затем меня разорвало на мелкие кусочки и бросило вверх. И я оказался на парапете, цепляясь за зубец руками. Подтянулся и перекатился на каменную площадку.

Беатрис Красс сидела на краю стены, свесив ноги наружу. Или точнее, там сидела Иеремия.

Красное платье из тонкой ткани сползло с одного плеча и собралось складками на бёдрах, оголив стройные ноги от колена и ниже. Вырез на груди опускался значительно ниже того, что допускали приличия баронской дочери во время дипломатического визита. Рыжие волосы были распущены и разбросаны по плечам, и слегка шевелились на прохладном ветру.

Изо рта Иеремии шел едва различимый пар из-за на ночной прохлады, свидетельствующей о наступлении осени. Она жевала травинку и смотрела на звёзды. Рядом был прислонён к зубцу стены короткий меч, который прошлой ночью она носила на поясе.

Иеремия повернула голову. Голубые глаза нашли меня в полумраке.

— Ты умеешь эффектно появляться, — произнесла она. — Что в лесу, что в крепости на его окраине.

Я подошёл и сел рядом на парапет. Чуть дальше от обрыва, спиной к зубцу.

— Как ты сюда забралась? — спросил я. — Тут два караульных и дозор на лестнице.

— Так же, как и ты, — ответила Иеремия и прикусила травинку. — Только без шума.

В тёмном плаще и ночных сумерках, как и за обедом делегации, она выглядела старше. Здесь, на краю крепости, с обнаженными ногами и травинкой во рту, ей можно было чуть больше двадцати. У нее были тонкие черты лица и полные, чуть обветренные губы. Красивая. Опасно красивая, если знать, что за этими голубыми глазами скрывается не Беатрис, а Иеремия.

— Ты пришёл один, — отметила она.

— Красс не может позволить себе напасть на меня здесь.

— Красс не может. — усмехнулась Иеремия. — А я могу. Вполне могу устроить тебе ловушку.

— Ну да, — согласился я. — А могу свернуть тебе шею и сбросить тело со стены.

Иеремия рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Я оглянулся в сторону лестницы, но шагов дозорного не услышал. Когда обернулся, то ее глаза были прикованы ко мне, и она аж прищурилась от удовольствия.

— Расскажи мне про центуриона, — попросила она. — Как ты убил его?

— Просто повезло. — пожал плечами я.

— Везение — это когда монетка выпадает нужной стороной, — покачала головой она. — Ты убил одного из самых уважаемых центурионов Анклава во главе маленького отряда. Я знаю цену таким вещам. Мне приходилось держать меч в руках, и я понимаю, что значит разница в уровнях.

— Откуда ты знаешь, какого он был уровня? — спросил я.

— Мой отец получает разные донесения. — покачала ногой Иеремия. — Некоторые из них удивительно подробные для такого дальнего края.

Я поймал высказанный намек за хвост. Если она получает подробные донесения, то речь вполне может идти не только об Анклаве, но и касаться Шторрен-форта. Шпион, или хорошая разведка, или и то, и другое. Ной мёртв, но Красс, видимо, не на одного Ноя полагался.

— Если твой отец так хорошо информирован, зачем тебе слушать мою версию? — спросил я.

— Потому что донесения пишут люди, которые смотрят со стороны, — ответила Иеремия. — А мне интересно, как всё было на самом деле. Что ты чувствовал, когда стоял один против существа, которое сильнее тебя по всем характеристикам?

Я помолчал. Потом ответил честно, потому что абсолютно ничего от этого не терял:

— Раздражение и расчёт. Раздражение, потому что такая жалкая тварь как он решила, что она охотник. А расчёт, потому что без расчета можно умереть быстрее, чем хотелось бы.

— Раздражение и расчёт, — повторила Иеремия и облизала губы. — Мне это нравится. Большинство мужчин в такие моменты говорят про честь или про долг. Или треплются о воле богов.

Похоже, она не совсем считала мой намек. Ну или предполча его игнорировать.

— А ты много мужчин спрашивала о таких вещах?

— Достаточно, чтобы понять, кто врёт, а кто нет, — ответила она и перекинула ногу через парапет, повернувшись ко мне боком.

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно я тебя прикончу? — серьезно спросил я.

— Может быть, прикончишь, — согласилась Иеремия, окинув меня взглядом от взъерошенных светлых волос до кончиков сапогов. — Но есть в тебе что-то, чего мне не хватает в людях моего отца. Они все говорят правильные слова и делают правильные вещи. А ты кладёшь отрубленные головы демонов на обеденный стол.

— Барон был не в восторге от моего поступка.

— Зато люди Красса тебя точно запомнили. — усмехнулась Иеремия.

Она выплюнула травинку через стену и повернулась ко мне, подобрав ноги.

— Слушай, у тебя в отряде появилась интересная девушка. Не волшебница, а вторая. Я не успела рассмотреть ее вчера, но она… привлекла моё внимание.

Она говорила о Векс. Похоже, она где-то видела ее или как-то почувствовала демоницу, которую несколько седмиц пытала в застенках под алтарем в Сером лесу. И теперь проверяла мою реакцию.

— У меня в отряде много людей, и все они интересные, — ответил я, не меняя тона. — Кто именно тебя привлек?

— О, я уже потеряла мысль, — сказала Иеремия и махнула рукой. — Бывает, знаешь. Сначала держишься за что-то, потом теряешь, а через секунду уже даже и не помнишь о потере.

Она говорила легко, но её глаза не смеялись. Иеремия однажды уже «потеряла» кое-кого, когда Векс сбежала из плена в Сером лесу. Вопрос в том, хотела она вернуть «пропажу» или просто провоцировала меня.

Я решил сменить вектор разговора.

— Ты сказала Шторрену, что тебе нужны люди, которые умеют обращаться с демонами, — произнёс я. — Насколько серьезны проблемы Красса на северных границах?

Иеремия хлопнула длинными ресницами и на секунду её лицо изменилось: стало моложе, и растеряннее. Я смог разглядеть в нем прежнюю Беатрис. Но едва ли через мгновение старая дочь барона исчезла.

— Помощь нужна не мне, а моему отцу, — сказала она. — Он потерял три отряда за последнюю луну, оба в приграничье. Ему нужны люди, которые не разбегаются при виде рогов и красной кожи. А таких, как выясняется, не так уж много.

Я не стал уточнять, что вероятнее всего, к потере двух отрядов из трех приложил руку я.

— В Пределе хватает наёмников, — заметил я.

— Мой отец прагматик, знаешь ли. Для него важен результат. А наемников, способных добыть результат любой ценой, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Она подняла ладонь и потянулась ко мне пальцами.

— Этого делать не стоит. — предупредил Иеремию я. — Да и вообще, я думал, что переговоры ведешь ты.

Она убрала руку.

— Какой ты злой. — надулась Иеремия. — У нас в семье практичный подход. Отец занимается вещами, которые требуют силы и опыта. Я занимаюсь вещами, которые требуют такта. Сегодняшний обед, например, был полностью моей инициативой. Отец хотел прислать двадцать конных солдат и ультиматум.

— Обед подействовал не хуже ультиматума, — заметил я.

— Спасибо. Я старалась, — она улыбнулась и откинула волосы с плеча.

По телу Иеремии побежали мурашки. Я отвел глаза от ее тела и посмотрел на горы далеко за крепостной стеной. Чёрные гребни явно выделялись на фоне тёмно-синего неба, звёзды россыпью раскинулись между вершинами. Где-то недалеко, на севере, земли Красса. Там дела Братства ведет Арнольд, а не Марья, и большую часть торговли держит под собой Торговая Компания.

— Через одну луну отец устраивает приём в Талвеге, — поежившись, произнесла Иеремия. — Формально, в честь моего возвращения. На деле каждый барон приведёт своих людей, и все будут мериться…

Она не закончила фразу и чуть опустила глаза, прежде чем поднять их обратно и посмотреть на меня прямо.

— Там будут все значимые люди Предела. И мне нужен кавалер, который не будет лезть с комплиментами каждые три минуты.

— Я не собираюсь делать тебе комплименты, — холодно ответил я.

— Тем лучше. — улыбнулась Иеремия. — Мне надоели подхалимы.

Она достала из складок платья маленький медальон и протянула мне. Овальный, серебряный, с гербом Красса на крышке: двумя скрещёнными стрелами над короной. Я забрал у нее медальон, взявшись за цепочку и не касаясь лишний раз тела Беатрис, поскольку внутри нее сидела Иеремия. В медальоне оказался миниатюрный портрет и дата.

На портрете была Беатрис. Те же рыжие волосы, разве что чуть менее пышные и не такие длинные, те же полные губы. Но выглядела она на несколько лет моложе. Лицо живое, открытое, с яркой улыбкой.

Я закрыл медальон и убрал его во внутренний карман. На нем была настоящая Беатрис, чье лицо мелькнуло передо мной буквально на мгновение в этом разговоре. Здесь она запечатлена до того, как Иеремия заняла ее тело. До того, как жертвой Иеремии пала воительница со светлыми волосами и ледяная колдунья, которая когда-то работала на Марью.

Теперь передо мной была дочь барона Красса. Каждый раз — другое лицо, другой человек и другая жизнь, которую она забрала. Была ли Беатрис ещё жива где-то внутри? Или от неё остался только портрет в медальоне?

Для ответа на этот вопрос на моём уровне не было ни магии, ни знаний.

— Красивый медальон, — произнёс я. — Насчет приема я еще подумаю.

— Можешь считать его авансом. — тут же ответила Беатрис.

Она поднялась с холодного камня, подобрала меч и положила его на плечо. Платье распахнулось на ветру и на секунду открыло больше, чем стоило бы показывать дочери барона.

— Мне пора. — торопливо поправила платье Беатрис. — Вернер нервничает, когда не знает, где я. А нервный Вернер — зрелище, которое не нужно никому.

Она пошла по стене — легко, босиком по холодному камню, с мечом на плече и рыжими волосами, которые ветер разбрасывал во все стороны. Она дошла до поворота и скрылась прямо на лестнице. Как ее вообще не останавливала стража…

Минут через пять я и сам поднялся и спустился со стены. Правда, не своими ногами и не по лестнице. Обратный путь через двор оказался проще: стражники сменились, и проход между казармой и складским зданием был свободен.

Я прошёл мимо склада и свернул к нашему дому. До двери оставалось шагов двадцать.

И тут я ощутил присутствие. Где-то близко, прямо на границе восприятия. Кто-то следил за мной, и от этого осознания адреналин тут же захлестнул тело. Я сделал ещё три шага вперед, но чужой взгляд продолжал следовать по пятам.

Я тут же активировал навык.

Использован навык: Звериное чутье.

И одновременно с ним из соседнего проулка вынырнула чья-то фигура, и в один прыжок оказалась рядом со мной. Моя рука метнулась к клинку.