— Леди Беатрис! — окликнул мужской голос из-за двери главного здания.

Женщина с голубыми глазами и виднеющимися из-под капюшона локонами рыжих волос улыбнулась, не отводя от меня пронзительных глаз голубого оттенка.

Это не было кокетство или вежливость. Так улыбаются, когда два человека знают одну и ту же шутку, а все остальные нет. Улыбка, которая говорила: я тебя вижу. И ты меня видишь. И нам обоим понятно, что мы не будем об этом говорить. По крайней мере, сейчас.

Беатрис развернулась и скрылась за дверью. Тёмный плащ с золотой вышивкой мелькнул в проёме и исчез.

Я остался стоять во дворе Шторрен-форта с тяжелым кошелём в кармане и именем, которое не знал минуту назад. Беатрис. Дочь барона Красса. Та самая девушка, которую нашли после нескольких лет пропажи. Наследница, разговоры о красоте которой дошли аж до дальних деревень Шторена.

И все же у нее были голубые глаза, по виду как зачарованное железо. Неестественно, невозможно голубые. Те же самые, что смотрели на меня из глубины Серого леса, прежде чем разразилась наша схватка с культистами.

Я постоял ещё с минуту и даже несколько раз проморгался, чтобы понять, не обманывает ли меня зрение. Потом развернулся и пошёл на кухню.

Повар, пожилой мужик с обожжённым предплечьем, который кормил гарнизон уже давно, молча выложил мне миску каши с вяленым мясом и ломоть хлеба. Я забрал еду и собирался было пойти к к нашему дому, как он остановил меня.

— Не спеши, наемник. — произнес повар и порылся под столом.

Откуда выудил два свежих яблока и протянул их мне.

— Спасибо, что вытащил хотя бы одного обалдуя с перекрестка. — вставил он прежде, чем я успел отказаться.

Теперь не брать еду было бы некрасиво. Я забрал яблоки, возможно последние собранные в этом сезоне, и потопал к дому.

Когда я вошел внутрь, Берт сидел на лавке, вытянув раненую ногу, и ковырял ложкой в своей миске. Лазарь стоял у окна, глядя наружу, и постукивал ногой — его привычка, когда он о чём-то думал.

Я сел на стул, поставил миску на стол и сказал:

— Я только что видел дочь барона Красса, леди Беатрис.

Берт поднял голову от миски. Лазарь повернулся от окна.

— И что с того? — спросил Берт.

— У неё точно такие же глаза, как у Иеремии, — ответил я. — Голубые и яркие. Я их видел в Сером лесу дважды, и оба раза это не сулило нам ничего хорошего. Этого цвета не бывает у людей и не бывает у демонов.

Берт перестал жевать. Положил ложку на стол. Посмотрел на Лазаря, потом обратно на меня.

— Ты уверен, что это не совпадение? — спросил он, но голос звучал так, будто он сам не верил в совпадение. — Мало ли голубоглазых девок в Пределе.

— Таких — ни одной, — покачал головой я.

Лазарь прислонился к стене и скрестил руки на груди. Его тёмные глаза были прикрыты, а сам бывший клирик выстраивал в голове цепочку, звено за звеном, проверяя каждое на прочность, прежде чем что-то сказать.

— Иеремия находилась в Сером лесу с незначительным количеством культистов, собранных наспех из соседних деревень, — протянул он. — Если она теперь в Шторрен-форте в качестве дочери одного из сильнейших баронов Предела, это уже совершенно другой масштаб. Культ в лесу — это проблема для одного аббатства. Дочь Красса — это проблема для всех баронств разом.

— Именно, — кивнул я.

— И ты не можешь просто взять и убить её, — добавил Лазарь. — Потому что убийство дочери барона Красса на территории Шторрена — это не просто преступление, это casus belli. Повод для войны, которую Шторрен не переживёт.

— Я это понимаю, — ответил я.

Берт выпрямил спину, от чего раздался хруст его затекших позвонков, и почесал бакенбарды.

— То есть мы только что перебили демонов в шахте, шлепнули разведчиков Красса, еле выжили, и теперь выясняется, что тварь, из-за которой полегло куча деревенских и Аббатство чуть не вымерло, сидит в этом самом форте и ужинает с бароном, — пробурчал он. — Замечательно, мать твою.

— Она не простая тварь в привычном смысле, — подключил свой аналитический ум Лазарь. — Если Иеремия может маскироваться под дочь барона и при этом вести переговоры, значит, это не демон в человечьей шкуре. Это что-то гораздо более сложное. Может быть, одержимость? Хотя про них в церковных текстах написано не совсем так.

Спрашивал Лазарь, естественно, скорее себя самого.

— Что бы она ни была, прямо сейчас мы не можем ничего с ней поделать, — сказал я. — Шторрен не позволит нам тронуть члена делегации. Это поставило бы под угрозу переговоры и дало бы Крассу повод для прямого удара.

— Тогда что мы делаем? — спросил Берт.

— Пока — ничего. Смотрим, слушаем и запоминаем. Когда Айрис и Векс вернутся, будем думать дальше.

Берт покачал головой, но спорить не стал. Лазаря уже не интересовал разговор, судя по взгляду, который он напряженно уставил в стену.Это был верный признак того, что его мозг работал на полную катушку.

Я взялся за остывшую кашу. Аппетит пропал, но тело требовало еды, и я заставил себя поесть. Каша оказалось на удивление вкусной. А когда дело дошло до десерта, я бросил одно из яблок Берту, поскольку Лазарь уже ушел в соседнюю комнату.

Легли спать мы поздно. Берт захрапел почти мгновенно, и я слышал его даже из зала, где. я лежал на лавке и смотрел в потолок. Беатрис Красс, она же Иеремия. От одного ее взгляда хотелось потянуться к мечу.

На этих мыслях я и провалился в сон.

И в какой-то момент услышал, как одинокая капля упала на поверхность. За ней еще одна, и еще. Сложилось ощущение, что кто-то плеснул водой на каменный пол. Звук был чётким, ясным — слишком чётким для сна.

А за звуком пришел голос. Старческий, спокойный, тихий голос прозвучал так близко, что говоривший мог бы находиться прямо у моего уха.

— Приходи в Харроу. Нам нужно поговорить.

Одна фраза, и голос затих. Меня тут же накрыло то же ощущение, что и в ночь перед шахтой, когда кто-то тронул край моего сознания и отпустил. Только на этот раз прикосновение было увереннее. Тот, кто это делал, не просто нащупывал — он пробивался. И остановился по собственной воле, а не потому что не смог.

Я открыл глаза. Вокруг все еще было темно, а тишину разрезал храп Берта. Хорошо, что какие-то вещи никогда не меняются. По его храпу можно будет понять, если вдруг я застряну в ловушке какой-нибудь ментальной магии.

Я сел на лавке и потёр лицо. Это уже второй раз, когда чья-то магия касается моего сознания без приглашения. И этот волшебник не просто звал меня в Харроу, он был достаточно силён, чтобы дотянуться через сотни вёрст.

Надо поговорить с Айрис. Она — маг. Если кто-то может поставить защиту от ментального вторжения, то это она. А до тех пор, пожалуй, оставалось не спать слишком крепко. И вправду, до утра я так и не заснул.

А утром меня нашёл молодой солдат, который уже неоднократно провожал нас к барону.

— Командир Кир, — произнёс он, чуть запыхавшись. — Барон приглашает вас на обед в главный зал, через час. Он просил передать, что ваше присутствие будет расценено как знак доброй воли.

— «Ваше» или «вашего отряда»? — переспросил я.

— Вас лично, — поправился солдат. — Только вас, и никого более.

— Звать-то тебя хоть как? — уточнил я у солдата, прежде чем он убежал обратно.

— Эрик. — бросил он и впопыхах рванул к главному зданию.

Я привёл себя в порядок, насколько это было возможно. Умылся прохладной водой, почистил доспех от засохшей крови, взявшись за самые заметные пятна. Побитый вид был частью замысла, если я правильно понимал барона. Он хотел показать меня делегации как живое доказательство того, что Шторрен способен решать проблемы, которые Красс решить не в состоянии.

Голову Гарлакса я прихватил с собой. Она висела на поясе, привязанная за обломанный рог. К этому моменту кровь давно засохла.

Главный зал Шторрен-форта я видел впервые. Каменные стены, низкий потолок, узкие окна с толстыми ставнями. В центре стоял длинный дубовый стол, заставленный едой: тут было в достатке мяса, хлеба, овощей, а довершали картину кувшины с вином. Не роскошно, но на высоком уровне, как для барона Шторрена.

За столом уже сидело пять человек, когда встретивший меня у входа Эрик раскрыл дверь и представил меня как «уважаемый воин, известный во всем Шторрене». Я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться, и натянул уже подзабытое нейтральное выражение, которое практиковал перед своими первыми приемами в столице.

Барон Шторрен был во главе, как и полагалось хозяину. Справа от него Истафан, в чистом доспехе, с прямой спиной и каменным лицом. Круги под глазами выдавали тот факт, что он не спал всю ночь, но держался паладин безупречно.

Напротив барона находилась леди Беатрис Красс. Она сменила дорожный плащ на тёмно-красное платье с высоким воротником, и рыжие волосы были собраны в тугую косу. Меча при ней не было, или по крайней мере я его не видел. Рядом с ней сидел пожилой вельможа с пышной бородой и расшитым камзолом, которого я видел во дворе вчера. И ещё один невысокий мужчина в сером плаще с серебряной вышивкой. Тот, что разговаривал с Истафаном.

Шестое место, в конце стола, пустовало. Видимо, его оставили для меня.

Я прошел через небольшой зал и примостился рядом с Истафаном. Ирония была настолько очевидной, что я едва не усмехнулся. Наёмник и паладин, которые друг друга терпеть не могут, сидят плечом к плечу, изображая единый фронт перед делегацией Красса.

— Ты очень вовремя, Кир, — произнёс барон, когда я занял свое место. — Мы как раз планируем начинать

Голова Гарлакса стукнулась о ножку стула. Вельможа покосился на неё и быстро отвёл взгляд. Невысокий мужичок в сером плаще даже не дрогнул. Беатрис посмотрела на меня мимолётно и вернула всё внимание к барону.

Первые минуты прошли в молчании, нарушаемом только стуком ножей и бульканьем вина по кубкам. Барон ел спокойно. Беатрис нарезала мясо маленькими аккуратными кусочками, и отпивала вино мелкими глотками. Вельможа жевал мясо и поглядывал на хозяина стола из-под густых бровей.

Первой заговорила Беатрис.

— Барон Шторрен, мой отец ценит вашу готовность к диалогу и надеется, что мы сможем прийти к взаимовыгодному решению, — произнесла она ровным мелодичным голосом, — Вопрос торговых представительств болезненный для обеих сторон, и мы хотели бы закрыть его так, чтобы ни одна из сторон не чувствовала себя ущемлённой.

— Я разделяю стремление вашего батюшки, — кивнул барон.

— Тогда вы, безусловно, согласитесь, что безвременная кончина торгового представителя Ноя требует определённой компенсации, — продолжила Беатрис. — Торговая Компания потеряла человека, связи и значительную часть оборота на территории вашего баронства.

— Не припоминаю, когда Торговая компания стала политическим придатком Красса, — отметил Шторрен.

Было не совсем понятно, имеет ли он в виду отца Беатрис или все баронство. Тем не менее, Беатрис продолжила:

— Мой отец предлагает три условия для восстановления нормальных отношений: свободный доступ Компании к рынку Бракмура, возмещение материальных убытков в размере, который мы обсудим отдельно, и гарантии неприкосновенности для будущих торговых представителей.

Она изложила условия спокойно, без всякого нажима. Но каждое слово было взвешено, и я видел, как барон чуть напрягся при фразе «свободный доступ». Это означало возвращение Красса к контролю над частью торговли Шторрена, против которого барон боролся всеми правдами и неправдами.

— Я скорблю о смерти Ноя не меньше вашего, — не моргнув и глазом соврал барон, откладывая нож. — Скоропостижно скончаться от лихорадки в столь раннем возрасте… Но, вынужден заметить, что его деятельность была расследована, и результаты расследования переданы вашей стороне вчера вечером. Ной вёл двойную деятельность, несовместимую со статусом торгового представителя. Компенсация за последствия шпионажа это обязанность стороны, которая шпиона направила, а не той, которая его обнаружила.

Вельможа отложил кусок мяса и промокнул бороду салфеткой.

— У вас другое мнение, лорд Вернер? — заметил Шторрен.

— Это серьёзные обвинения, барон, — ответил Вернер басовитым, хорошо поставленным голосом. — И они требуют доказательств, которые пока не были предоставлены в объёме, достаточном для того, чтобы мы могли их принять.

— Доказательства были переданы, — ответил барон. — Что ваш барон решит с ними делать это уже сугубо его дело.

— Доказательства, собранные одной стороной в отсутствие другой, трудно назвать объективными, — парировал Вернер. — Мой барон ожидает более весомых подтверждений, прежде чем обсуждать ответственность за действия человека, который не может защитить себя сам.

Барон и Вернер обменивались ударами, как два опытных фехтовальщика: вежливо, без лишней суеты, но с непременно нарастающим давлением. Беатрис молчала и слушала, время от времени отпивая вино из кубка.

Истафан рядом со мной тоже молчал. Его лицо не выражало ровным счетом ни одной эмоции, но я заметил, что его глаза время от времени останавливались на невысоком спутнике Беатрис, с которым он разговаривал во дворе вчера.

— Мой отец также обратил внимание на то, что в последнее время на его территории активизировались определённые… нежелательные элементы, — произнесла Беатрис, и её голос стал чуть холоднее. — Он не предполагал, что барон Шторрен прибегнет к помощи крыс, действующих вне рамок закона.

«Крысы» в контексте баронств могли бы значить кого угодно. Но отчего-то мне кажется, что речь тут про Братство. Красс знал о деятельности ячейки Братства у себя на территории.

Я не отреагировал на слова Беатрис никак, да и барон пропустил фразу мимо ушей. Его лицо осталось каменным, и он даже не поднял бровь. Но я видел, как его пальцы на столе чуть сжались.

— Я не знаю, о каких крысах идёт речь, — произнёс барон ровным голосом. — Если у барона Красса есть проблемы с вредителями, я могу порекомендовать хороших охотников. У меня таких в достатке.

Беатрис улыбнулась той же улыбкой, что и вчера во дворе. Напряжение нарастало. Лорд Вернер придвинулся чуть ближе к столу и добавил:

— Барон Красс надеется, что благоразумие в конечном счёте возобладает над порывами страстей. В противном случае ему придётся пересмотреть свою позицию по вопросу безопасности общих границ. И я говорю вовсе не о демонах.

Барон еще чуть сильнее сжал кулак. В него только что направили завуалированную угрозу, на которую он должен был реагировать. Но среагировать решил я.

— Прошу прощения, — произнёс я, и все головы за столом повернулись в мою сторону.

Наёмник в конце стола, которого пригласили для красоты, ну или наоборот, для устрашения. Я наклонился, отвязал от пояса голову Гарлакса и бухнул её прямо на стол. Между блюдом с мясом и кувшином с вином, за который едва не зацепились рога. Рядом с едой трофей смотрелся примерно так, как я и рассчитывал: отвратительно и убедительно одновременно.

— Вот что угрожает безопасности ваших баронств, — произнёс я, не спуская глаз с Вернера. — Не торговые споры и не компенсации. Центурион Анклава, который три года планировал нападение на границы Шторрена и Красса. Разведывательные группы Красса сталкивались с отрядами Анклава по ту сторону границы. Ваши люди и так уже пали жертвой…

Я намеренно заговорил в прошедшем времени и намеренно остановил себя. Вернер посмотрел на голову и от его лица отлила кровь. было заметно, как глаза Вернера расширились на мгновение. Он знал, что Ульм и его группа ушли в горы. И, судя по его реакции, он знал, что они не вернулись.

— … могут пасть жертвой новых нападений, — закончил я другой фразой. — Пока ваши бароны обсуждают торговые пути, Анклав наращивает силы. И демонам всё равно, по какую сторону границы стоит ваш форт.

Лорд Вернер смотрел на голову центуриона и не находил слов. Невысокий тип в сером плаще чуть наклонил голову, и это было первое движение, которое я от него увидел за весь обед.

Барон Шторрен сжал челюсти и покосился на меня. И в его глазах я прочёл то, что он не мог сказать при гостях. Тихую, контролируемую, но настоящую ярость. Я только что перевёл разговор с территории, где он проигрывал, на территорию, где у него было преимущество. Это помогло ему. Но я сделал это сам, без согласования. Барон привёл меня за стол как инструмент. А инструмент взял и заиграл свою мелодию.

Истафан рядом со мной сидел неподвижно. Но я почувствовал, как его плечи чуть напряглись. Паладин тоже не ожидал такого хода.

Лорд Вернер откашлялся.

— Наёмник, который кидает отрубленные головы на стол переговоров, — произнёс он с натянутой вежливостью, — это, мягко говоря, не тот уровень дипломатии, к которому привык мой барон.

— Это результат работы, которая была проделана, пока ваша делегация добиралась сюда, — ответил барон, подхватив инициативу.

Его голос звучал ровно, и он явно решил подыграть и воспользоваться моментом в свою пользу.

— Пока барон Красс решал вопросы торговых путей, мои люди зачищали границу от демонов, которые угрожают обоим баронствам. — еще увереннее продолжил он. — Эта голова — доказательство того, что угроза реальна и что у Шторрена есть ресурсы для борьбы с ней. А что там по ресурсам у вашего барона, Вернер?

Вернер не нашелся, что ответить. Беатрис Красс подняла кубок и отпила глоток вина. Она прищурилась и с явным удовольствием, непонятно то ли от ситуации то ли от вина, разглядывала и меня, и брошенную на стол голову. А затем поставила кубок на стол, и задала неожиданный вопрос в сложившейся тишине:

— Касается ли ваша «зачистка» зачарованной шахты недалеко от границы?