Мы вошли в гостиницу за двадцать минут до начала саммита. Джек встретил нас в гостиной с широкой улыбкой на лице. Он осмотрел Софи с ног до головы, обращая особое внимание на платье и два меча в ее руках.

– Что это на тебе надето? Хочешь, чтобы тебя приняли за девчонку?

Софи выгнула брови и ударила его по руке.

– За что?

– За то, что ты ушел, ни с кем не попрощавшись.

Я повернулась к Джорджу, несшему большую холщовую сумку Софи:

– Можешь оставить здесь.

Он осторожно поставил сумку на пол, и та погрузилась в дерево. Глаза Софи расширились.

– Прошу, иди за мной, – сказала я ей. – Я покажу тебе твою комнату.

Я повела ее по восточному коридору. Лучшее место – рядом с Кальденией, в нейтральном крыле. О гостинице и правилах поведения в ней мне удалось рассказать еще по дороге.

– Я хочу поселить тебя рядом с постоянной гостьей.

– Ты злишься на Джорджа, – сказала Софи. – Почему?

Я моргнула.

– Прости. Ты очень хорошо это скрываешь, но меня учили читать язык тела.

Я вздохнула:

– Мне нужно быть на открытии саммита, так что у меня осталось меньше пятнадцати минут, чтобы тебя разместить. Для хозяев гостиниц встреча гостя – священное дело. Все должно быть сделано должным образом, а Джордж не оставил мне времени. Теперь придется поспешить.

Из своей комнаты вышла Кальдения:

– Еще один гость? Как чудесно.

– Ее Светлость, Кальдения ка рет Магрен, – представила ее я.

Софи присела в элегантном реверансе и выпрямилась.

Глаза Кальдении заблестели.

– А как вас зовут, моя дорогая?

– Софи.

– Просто Софи?

Софи улыбнулась:

– Сейчас – да.

– Ты собираешься посетить саммит? – спросила Кальдения.

– Я подумывала об этом.

– Обязательно приходи ко мне. У меня там в распоряжении целый балкон.

– С радостью, – ответила Софи.

– Тогда решено.

Ее Светлость улыбнулась и с царственно развевающимся за спиной платьем проследовала по коридору.

Я остановилась перед дверью. В обычной ситуации я бы предложила Софи угощения и побеседовала с ней в гостиной, постепенно узнавая ее предпочтения и характер. Но времени не было. Нужно угадывать. Да уж. Чего могла хотеть Софи? Она держалась с размеренной грацией, которая казалась естественной, хотя, скорее всего, была результатом многолетнего обучения этикету. Кальдения сразу это заметила. Они были из разных миров, но, вероятно, вращались в схожих кругах, среди аристократичных образованных женщин. Когда я смотрела на Софи, то представляла ее в южном особняке с белыми колоннадами и роскошной мебелью. Но все же мне казалось, что я что-то упускаю. Итак, элегантная и сдержанная классическая обстановка или броское сочетание узоров в стиле английской провинции?

– Она не человек, да? – спросила Софи.

– Нет.

– У нее острые зубы.

– Она очень опасна, – сказала я.

В Софи было что-то такое, что скрывалось за всем этим лоском и утонченностью, какая-то скрытая хрупкость. Возможно, слово «хрупкость» не совсем подходит. Скорее тонкое лезвие, острое и опасное. Нет, не классическая элегантность и не богатое убранство. Черт тебя подери, Джордж. Мне нужно было принять решение. Я не могла вечность стоять перед дверью.

Мама всегда говорила, что надо доверять своему внутреннему чутью.

– Кальдения не причинит тебе вреда, потому что гостиница – ее убежище и она знает, что нападение на другого постояльца, если только это не было сделано в целях самообороны, нарушило бы наше соглашение. Однако она умеет манипулировать людьми.

– Я буду иметь это в виду, – сказала Софи.

Я открыла дверь. Полы из светлой сосны тянулись до выкрашенных в бежевый цвет стен. Я оставила их деревянную обшивку открытой, словно с нее убрали всю изоляцию. Также разместила простую, но удобную кровать из необработанного луизианского кипариса с толстым матрасом на прочной раме, белыми плюшевыми покрывалами и пухлыми подушками. На полу – старомодный, но чистый бежевый ковер. Два широких окна со светло-зелеными шторами открывали вид на сад. Дверь между ними вела на длинный деревянный балкон. В углу стояла простая полка с несколькими книгами в мягких обложках. Рядом с книжной полкой располагалась стойка для оружия, готовая принять мечи. Деревенский шик. Не знаю, почему я выбрала именно этот стиль – просто почувствовала, что так будет правильно.

Я повернулась к Софи и чуть не отступила назад. Она выглядела шокированной.

Черт, неужели ей не понравилось. О чем я только думала? Сочетание сосны и кипариса, это же бессмысленно…

– Хочешь другую комнату?

– Нет, – тихо сказала Софи. – Нет, эта идеальна.

Пол раздвинулся, и на поверхности появилась ее сумка.

– Как у сотрудницы арбитра, у тебя есть доступ почти ко всем помещениям гостиницы, – сказала я. – Если хочешь присоединиться к нам на основном этаже, поверни направо и спустись на два лестничных пролета. Если решишь пойти к Ее Светлости, поверни налево, еще раз налево в следующем коридоре и продолжай идти, пока не дойдешь до большой серой двери.

– Спасибо.

– Если понадобятся какие-то сведения, спроси у гостиницы. «Гертруда Хант» тебе поможет.

До саммита оставалось пять минут. И прежде чем я туда спущусь, мне просто необходимо зайти в туалет.

Софи провела кончиками пальцев по деревянной подставке для мечей:

– Все циклично, не так ли?

Я понятия не имела, о чем она, поэтому просто слушала.

– Мне не следовало приходить, – сказала Софи. – Ты веришь в судьбу, Дина?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что шесть лет назад что-то забрало моих родителей. Вырвало их из моей жизни, заставило исчезнуть. Не могу поверить, что после всего пережитого и сделанного ими это – их судьба. Я не допущу, чтобы их существование просто стерлось. Мы сами делаем свой выбор. Нашу жизнь формируют наши поступки, и только мы несем за нее ответственность.

– Когда я была маленькой, наши враги забрали у меня маму, – сказала Софи.

– Ты ее нашла?

– Моя сестра нашла, но к тому времени она уже не была моей матерью.

В ее глазах появилась тень старой скорби – взгляд притупился, но все еще оставался живым и яростным.

– Для ребенка нет ничего более мучительного. Надеюсь, ты найдешь своих родителей, Дина. Искренне надеюсь.

– Спасибо.

По гостинице прокатился поток магии. Я резко повернулась к стене:

– Внешний периметр.

В поле, на границе моего сада, стоял контейнер размером с дом. На нем был изображен символ Арбитражного управления – весы, которые мягко светились белым. Ну что еще?

– Прошу меня простить, – сказала я.

– Конечно.

Я оставила Софи и спустилась вниз.

У подножия лестницы меня встретил Джордж.

– Что ты задумал? – спросила я, когда мы повернули к главному залу.

– Просто небольшая демонстрация на благо общества, – ответил он. – Извини.

– Заранее извиняешься?

– Да.

Это плохой знак.

* * *

Я ожидала, что Джордж начнет переговоры с того замечательного сюрприза, который оставил в саду, но он, как и вчера, сперва сопроводил лидеров к их столу. Прошло почти три часа, а ничего необычного не происходило.

Вампиры выглядели безжалостно скучающими. Торговцы собрались в кружок вокруг одной из старших лисиц, которая что-то объясняла, размахивая лапами и подергивая ушами. Некоторые отрокары, забыв о вежливости, растянулись на полу. Один из крупных воинов – тот, что постарше, – храпел. Пара молодых наблюдали за ним, обмениваясь задумчивыми взглядами. Если они достанут межзвездный аналог маркера и начнут рисовать у него на лбу всякие непотребства, мне придется вмешаться.

Надо было взять с собой книгу. Впрочем, я все равно не смогла бы ее прочитать. Слишком уж за многими требовалось следить. Я взглянула на балкон, где Кальдения и Софи, казалось, погрузились в какую-то интересную дискуссию. Хотелось бы мне оказаться там, с ними. Всяко лучше, чем эта скука.

В моей голове зазвенела магия, сигнализируя о чем-то в дальнем конце сада. Вот и оно.

Непрозрачная перегородка, отделяющая лидеров фракций, опустилась, и Джордж с озабоченным лицом вышел вперед. Набалдашник его трости светился.

– Приношу свои самые искренние извинения!

Все бросили свои занятия и повернулись к нему.

– Не потрудитесь ли вы объясниться? – спросила я.

– Да, арбитр, – поддержал Нуан Си.

– Боюсь, что один из наших Часовых вышел из строя.

Лицо Джорджа выражало искреннее сожаление.

– Вы привели сюда Часовых?! – воскликнула ханум, и ее брови поползли вверх.

– Только на экстренный случай, уверяю вас.

Джордж посмотрел на меня:

– Могу я попросить вас показать вид снаружи?

Я повернулась к левой стене:

– Сад, пожалуйста.

Стена засветилась, показывая изображение фруктового сада. Арбитрский контейнер лежал разбитый вдребезги. Поляну пересекала широкая полоса вспаханной земли, которая сворачивала к кустарнику и валявшимся рядом с ним деревьям. Звук ломающихся веток эхом разносился по залу. За деревьями мелькнуло темное пятно, полетела грязь, а через секунду на открытое место выскочила огромная металлическая конструкция. Выглядела она как три рамы из черного металла, каждая толщиной в фут, и имела бронированные панели, вращающиеся друг над другом. Все это было прикреплено к светящемуся синему шару примерно шести футов в диаметре. На мгновение Часовой завис в воздухе. Из него вылетели цепи с лезвиями. Часовой крутанулся, как дервиш, и лезвия пролетели всего в трех футах от ближайших яблонь.

Нет. Он не посмеет.

Два фута. Джордж одарил меня извиняющейся улыбкой.

Лезвие задело кору. Нет, нет, нет…

Часовой отклонился влево. Лезвие прорубило ствол яблони насквозь.

Я не верила своим глазам.

Дерево с оглушительным треском рухнуло.

Чертов безумец.

– Господин Камарин! – прорычала я.

– Это просто ужасно, – сказал Джордж. – Приношу свои глубочайшие искренние извинения.

Упало второе дерево. Я подняла метлу. Он сильно пожалеет об этой демонстрации.

– Нет-нет, прошу вас. Мы сами все уладим. Я настаиваю.

Он взглянул на балкон:

– Софи, ты нам поможешь?

Софи встала и вышла с балкона.

Он срубил мои яблони. Он за это заплатит.

– Человек? – спросил Арланд. – Вы посылаете туда человека?

Робарт указал на Часового, который свернул в сторону от сада к небольшой поляне.

– Это боевая единица шестого класса, предназначенная для массового поражения. Она спроектирована так, чтобы ее было практически невозможно уничтожить. Потребуется концентрированный лазерный огонь или КСЗМ.

– КСЗМ?

Я была слишком взбешена, чтобы сдерживать ярость в голосе.

– Кинетический снаряд значительной массы, – сказал Робарт.

– Он имеет в виду гигантский кусок металла, выпущенный из пушки космического корабля на орбите, – пояснила мне леди Изур.

На экране появилась Софи. Одетая все в то же свое серое платье, она шла по саду, держась левой рукой за рукоятку меча в ножнах. Ее лицо было смиренным, глаза – печальными. Учитывая цепи и лезвия, Часовой был добрых двадцати футов в диаметре. А ее рост едва ли достигал пяти с половиной. Даже если она была лучшей мечницей в истории Вселенной, выступить против этой штуковины приравнивалось попытке остановить несущуюся на полной скорости фуру с помощью зубочистки.

– Это самоубийство, – сказал Дагоркун, взглянув на свою мать. – Я могу сейчас же пойти туда с отрядом. Двадцать минут – и мы превратим его в металлолом.

Ханум прищурилась. Она подняла руку, и Дагоркун замолчал.

– Мы в жилом районе, – процедила я сквозь зубы. – Есть предел тому, как долго получится все это скрывать. Я разберусь сама.

Джордж бросил на меня предупреждающий взгляд:

– Прошу вас. Это наша вина, так позвольте же все исправить.

Я уставилась на него, жалея, что не могу стрелять лазерами из глаз.

Софи наклонилась, подняла подол своего платья и разорвала ткань до середины бедра.

Часовой ее заметил. Его металлические рамы заскользили друг по другу. Шипы выскочили наружу, защищая панели. Запульсировав синим светом, Часовой устремился к Софи – огромный, яростный, многотонный смерч из острого, как бритва, металла.

Софи встала на цыпочки и слегка наклонилась вперед.

Ее вот-вот задавит. Часовой забрызгает ее остатками того, что осталось от моих яблонь. Я сжала в руках метлу.

Джордж наблюдал за Софи со странным выражением лица.

Часовой мчался к ней, выпустив вперед цепь с черным лезвием шириной в фут на конце.

Софи пошевелилась.

Все произошло так быстро, что я даже не успела заметить. Только что она стояла неподвижно, а в следующее мгновение разрубленные цепь и лезвие отлетели в сторону и приземлились в кусты. Софи уже бежала к Часовому. Ее меч сверкал чистым белым светом, будто кто-то взял тонкую, как волос, молнию и прикрепил ее к металлу.

Часовой закружился, отклоняясь в сторону. Его гигантские рамы вращались, пытаясь обработать новые данные. В Софи полетели цепи, шипы и копья. Увернувшись от них легкими грациозными движениями, она нанесла новый удар. Ее меч двигался так быстро, что казался размытым пятном, призраком, едва уловимым облачком мерцающего воздуха. Оружие Часового рассыпалось, словно было сделано из хрупкого стекла.

Часовой снова запульсировал синим, и гигантская машина бросилась на Софи. Он пошел напрямик. И намеревался ее раздавить.

Она улыбнулась. Из ее глаз исчезла грусть. Они сияли чистой необузданной радостью. Эти глаза принадлежали кому-то другому – безжалостному, жестокому, хищному. Тому, кто живет ради возможности отнимать жизни и получает от этого удовольствие.

Часовой был уже близко.

Она сделала выпад. Ее меч вспыхнул белым светом так ярко, что это ослепляло.

Машина продолжала мчаться. Софи уже не было видно. О нет, она, должно быть, попала под…

Часовой начал разваливаться. Разрезанные на куски бронированные рамы разъехались в стороны – их края были идеально гладкими. Голубая сфера потускнела и осыпалась, превратившись в кучку синего порошка, и перед нами предстала Софи. Она усмехалась, глядя на остатки машины, и от выражения ее лица у меня по спине пробежали мурашки. Софи это понравилось. Она наслаждалась каждым моментом.

Джордж, кого ты привел в мою гостиницу…

Софи убрала меч в ножны.

– Как я уже сказал, мы возместим все убытки… – начал Джордж.

– Достаточно дипломатии на сегодня, – сказала ханум резким, как удар хлыста, голосом. Она повернулась и вышла из зала, а ее отрокары последовали за ней по пятам.

* * *

Я наблюдала за тем, как вампиры гуськом покидают большой зал. За ними последовали торговцы. Кто-то дернул меня за мантию. Я обернулась и увидела, что рядом стоит Куки. Его большие голубые глаза были полны грусти, уголки ушек опустились. Он выглядел таким жалким, что я чуть не протянула руку, дабы погладить его по пушистой голове.

– Госпожа хозяйка? – Даже его голос был тихим.

– Да?

Он был такой пушистый.

– Ты еще не нашла изумруд, да?

– Пока нет.

Его уши опустились еще ниже. Он просто убивал меня своей очаровательностью.

– Ох.

– Ты боишься реакции Нуан Си? – поинтересовалась я.

– Это очень дорогой изумруд. Я несу ответственность за него перед своей семьей.

Поскольку мирный саммит фактически прекратился, у меня нарисовался свободный день.

– Слушай, я обязательно поищу его сегодня.

Глаза Куки заблестели.

– Спасибо!

Затем он побежал за торговцами, покидающими зал.

Нуан Си задержался в бальном зале и подошел ко мне.

– Чего хотел Нуан Куки?

Я удивленно подняла брови:

– Это только между мной и Куки.

– Хм.

Нуан Си посмотрел вслед удаляющемуся седьмому сыну своего троюродного брата.

– Тяжелый день? – спросила я.

– Я не верю в успех этих переговоров, – сказал он.

– Это всего лишь второй день.

Нуан Си взглянул на меня:

– Торговля – древнейшее и благороднейшее дело в галактике, и ее валюта – сделки. Этот ритуал столь же древний, как космос, и лежит в основе всей математики. Пожелав что-то, ты отдаешь нечто другое взамен, дабы добиться определенного результата. Жизнь – это торговля; мы обмениваем свой труд на его плоды, часы учебы – на знания, удовольствие – на удовольствие, а иногда и на богатство, безопасность или потомство. Я заключил тысячи сделок. Но с этими личностями невозможно вести дел. У меня нет ничего, что им нужно. Я предлагаю им мир, но они его не хотят. Они хотят только войны. – Он покачал головой.

– Дайте им шанс, – сказала я.

– Я дам. Но приму меры.

Его голос звучал зловеще.

– У нас есть просьба. Я чуть позже кого-нибудь к тебе пошлю.

Только этого не хватало.

– Жду с нетерпением.

Я закрыла все двери и пошла в сад. Фурия бежала впереди меня, обнюхивая искалеченные деревья.

Остатки Часового все еще валялись на земле. Четыре из двадцати моих деревьев лежали сломанными. Я стиснула зубы. Деревья, как и все прочее на территории, были продолжением «Гертруды Хант». Видеть их сломанными было физически больно. Мне хотелось обнять их и собрать обратно.

Джордж за это заплатит. Пока не знаю как, но заплатит.

Я пнула ногой обломок рамы Часового. Ауч.

– Мне так жаль, – сказала я.

Оставшиеся деревья зашелестели.

Я кивнула на Часового:

– Возьми эту штуку. Впитай все, что сможешь.

Гостинице не помешал бы весь этот металл и продвинутая электроника. Джордж ничего не получит обратно.

Часовой погрузился в землю. Я наклонилась и погладила оторванные стволы. Несмотря ни на что, корни все еще были на месте, все еще живы. Может быть, они возродятся. Только время покажет. Мне хотелось врезать Джорджу по лицу.

Вернувшись внутрь, я заварила чашку чая и уселась в любимое кресло в гостиной. Фурия запрыгнула на свою собачью подстилку, трижды повернулась вокруг своей оси и улеглась.

Гостиница фиксировала каждую минуту саммита. Выяснить, кто взял изумруд Куки, не так уж и сложно. Требовалось лишь просмотреть около пяти часов записей и выяснить, куда он делся.

– Мне нужен экран и запись первого вечера саммита.

С потолка на тонком стебле спустился экран, и на нем включилась запись. Я пролистала ее, быстро перейдя к появлению Куки… Проблема заключалась в том, что он разбрасывал драгоценности целыми пачками. Трудно было понять, о каком именно изумруде идет речь.

Вдруг я почувствовала рядом чью-то тень и поставила на паузу.

– Да?

– Мята.

Орро помахал передо мной веточкой мяты.

– Ну да. И?

Он сунул веточку мне под нос.

– Она завяла! Не буду же я готовить с завядшей мятой.

– Я сегодня вечером куплю новую.

– Отлично!

Он положил передо мной лист бумаги с двумя аккуратными колонками фотографий зелени, мяса, риса, молока и яиц, рядом с каждой из которых большими черными цифрами были указаны цены.

– Что это?

– Еще кое-что, что мне нужно.

– Где ты это взял?

– Ваши магазины рассылают списки продуктов, напечатанные на вот этой устаревшей бумаге.

– Ты взял это из рекламного листка HEB?

Орро помахал передо мной когтями:

– Я не знаю, как это называется. Среди всех списков этот был самым лучшим. Мне нужны эти продукты. Нужно устроить банкет.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. В его словах был смысл. Мы еще не устраивали официальный банкет.

– Продукты! – Орро потряс передо мной бумажкой.

– Да куплю я их, – сказала я, беря бумажку. – Спасибо.

Он бросил тонкий ломтик лимона мне в чай и исчез на кухне.

Я перезапустила запись. Пригоршни драгоценных камней рассыпались по полу…

Тихий перезвон возвестил о поступлении запроса от гостя. Я поставила запись на паузу и переключила дисплей. Он разделился, показывая одного из членов клана Нуан у двери, ведущей в зал. Точно, Нуан Си упоминал о просьбе. Я открыла дверь, запечатала ее за гостем и поднялась, когда он вошел в гостиную. Это был серый с голубыми крапинками лис. Он тоже носил передник, а в его левом ухе виднелось два золотых кольца. По возрасту – где-то между Куки и Нуан Си.

– Я Нуан Ара, младший сын кровной сестры Нуан Си.

– Приятно познакомиться.

Я пригласила его сесть в кресло напротив и отодвинула экран влево, чтобы он не мешал.

– Что я могу сделать, чтобы ваше пребывание здесь было более комфортным?

Нуан Ара сложил лапы на коленях.

– Есть одна просьба от Нуан Ре. Это наша уважаемая бабушка, мудрейшая из мудрых, корень, из которого мы произрастаем.

– Пусть ее нога никогда не коснется земли.

Я была не новичком и знала обычаи. Торговые кланы почитали старших. Если бабушка чего-то желала, весь клан из кожи вон лез, чтобы это получить. Я должна была выполнить их просьбу, иначе Нуаны меня возненавидят. Интересно, что она могла захотеть?

– Она хочет заполучить маленького хищника.

– Маленького хищника?

– Да, – кивнул Нуан Ара. – Тихого, скрытного, жестокого убийцу, который бродит ночью и безжалостно убивает своих жертв ради еды и удовольствия.

Эм… Что?

– И она полагает, что сможет найти такого в этом мире?

Нуан Ара кивнул:

– Она видела изображения. У них горящие глаза и острые, как бритва, когти, и они славятся своей жестокостью.

– Ага.

Что же она имела в виду?

– Особенно ее интересует тот, тоскливый. Ей очень нравится его поведение и расцветка на изображениях. Она понимает, что, возможно, идентичный экземпляр отсутствует. Но, может, удастся найти похожего? Молодого?

Тоскливый хищник.

– Где она нашла эти изображения?

– В голонете вашей планеты, – услужливо подсказал Нуан Ара.

У нас не было голонета. Только интернет… О.

– Значит, уважаемая бабушка хочет котенка, похожего на Ворчливого Кота?

Я взяла свой ноутбук, ввела в поисковик изображений «Ворчливый Кот» и показала ему картинку.

– Да!

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Замечательно!

Нуан Ара поднялся:

– Большое спасибо. Мы будем столь же щедры.

Я дождалась, пока он вернется в свою комнату, и закрыла за ним дверь. Мне придется зайти в местный приют и, возможно, в зоомагазин. Там было много бесшумных, крадущихся, злобных хищников, которых можно приютить.

По лестнице спустилась Софи и села напротив меня. Она была в мягких черных брюках с расклешенными штанинами и ярко-зеленой накидке, которая представляла собой нечто среднее между толстовкой с капюшоном и блузкой. Ноги у нее были босые. В руке она держала меч, а ее темные волосы, ранее уложенные в сложный узел, теперь оказались собраны в хвост.

– Мне нравятся эти полы, – сказала она, постукивая пальцами ног о деревянные доски.

– Благодарю. Не хочешь ли чая?

– Конечно.

Я пошла на кухню и принесла ей чашку зеленого чая.

– Спасибо.

– Не за что.

Я перезапустила запись.

– Стоп. Увеличь.

Вот оно. Изумруд размером с клубнику, самый красивый и насыщенно-зеленый, какой только можно себе представить. Если бы весна могла плакать, это была бы ее слеза. Наверняка это тот самый изумруд.

– Скорость на четверть.

– Я тебя напугала? – спросила Софи.

Изумруд в замедленной съемке отскочил от пола.

– Ты меня встревожила. Безопасность моих гостей – мой главный приоритет.

– Я не психопатка, – сказала Софи. – И я не психотик.

Изумруд упал на пути у других торговцев Нуан.

– В чем разница? – спросила я.

– Психотики оторваны от реальности, часто галлюцинируют и бредят. Они не осознают своей болезни. А я все насчет себя понимаю.

Одна из лисиц мимоходом пнула изумруд, и большой драгоценный камень, вращаясь, покатился по полу.

– Психопат не испытывает эмпатии. Он способен убивать без раскаяния. Его существование свободно от чувства вины. Жертва значит для него не больше, чем использованная салфетка, которую выбрасывают в мусорную корзину. Я умею сопереживать. Я чувствую вину и грусть, и я способна на проявления искренней доброты. – Она описывала все так точно, как будто говорила о ком-то другом. – Но я серийная убийца.

– Пауза.

Я отодвинула экран в сторону и посмотрела на нее. Она сидела в моем кресле, поджав под себя ноги. Ее меч лежал рядом на полу.

– Когда я была маленькой, то испытала на себе худшие из вещей, которые взрослые могли сделать с ребенком, – сказала она. – Это нанесло мне огромный ущерб, и теперь я понимаю, что он необратим.

– Мне жаль, – искренне сказала я.

– Когда я была подростком, мой дядя женился на женщине, ставшей мне второй матерью. Она поняла, что со мной что-то не так, и отвезла в колледж Ганер, где лучшие целители моего мира пытались залечить мои душевные раны. Я искренне старалась выздороветь, но затем появилась возможность сделать кое-что в интересах моей страны, используя свои навыки, – и я не устояла. Я вернулась в Ганер, когда пролила уже слишком много крови, потом снова уехала, потом снова вернулась и, наконец, провела там почти три года. Я прочитала бесчисленное множество книг. Прошла множество сеансов терапии и медитаций. И все же теперь я здесь. – Она улыбнулась. – Наступает момент, когда ты должен перестать пытаться исправить себя и принять тот факт, что ты сломлен. Джордж прав. Я ненавижу его за это, но он прав. Сегодня я впервые за много месяцев по-настоящему ожила, пусть и на несколько мгновений. Я решила, что лучше иногда жить, пусть и недолго, чем продолжать отрицать свою природу.

Пока ее природа не мешала безопасности моих гостей, все было в порядке.

– Я не хочу, чтобы ты боялась меня, Дина. Убийства меня не интересуют. Я одержима победой в бою. Мне нравятся острые ощущения, которые я испытываю, используя свое мастерство на сопернике, и та решимость, с которой все заканчивается. Но это я контролирую свой меч, а не он меня.

– Я тебя не боюсь, – сказала я ей. – Но если ты нападешь на гостя в моем доме, я тебя остановлю.

– Значит, мы достигли понимания.

– Да.

– Я очень рада.

Она улыбнулась и допила свой чай.

Мой экран зазвенел. Я дотянулась до него и щелкнула с левой стороны. На экране появилось лицо Джорджа. Его влажные светлые волосы падали на плечи, обрамляя изящное лицо. На нем было что-то вроде легкого белого халата… Невероятно красивый мужчина. Этого у него не отнять.

Но мне все еще хотелось его ударить.

Должно быть, в кружке Софи было что-то невероятно интересное, потому что она рассматривала ее с холодным отчуждением.

– Что я могу для вас сделать, арбитр? – спросила я.

– Просто Джордж. В моей ванной нет горячей воды.

– О, правда?

Какая неожиданность.

– Да. А та, что есть, – холодная, как лед.

Он поднял наполовину наполненный стакан. На его поверхности плавали тонкие кусочки льда.

– Я набрал это из-под крана у себя в ванной.

– Как прискорбно. Когда это случилось?

– Около двух минут назад.

– Пока вы были в душе?

– Да.

– Приношу свои извинения. Сейчас же этим займусь.

Джордж прищурился, задумчиво махнул рукой и сбросил вызов.

Софи откинулась назад и рассмеялась:

– Ты действительно любишь эти деревья.

Я снова включила запись.

– Когда я сюда приехала, «Гертруда Хант» находилась в спячке. Гостиница не работала уже много лет. Без посетителей она постепенно начала голодать и погрузилась в глубокий, похожий на смерть сон. Мне говорили, что так бывает, но я не понимала, что это на самом деле значит.

Воспоминания о том дне всплыли на поверхность и захватили меня, принеся с собой острую пронзительную тревогу.

– Дело было весной, день выдался пасмурный. За двором не ухаживали годами, и там были сплошь разросшийся кустарник, старые листья и пожухлая трава, а посреди всего этого беспорядка возвышались руины дома с гниющей обшивкой и темными окнами. Я не почувствовала никакой магии. Других пустующих гостиниц я не нашла, и это был мой единственный шанс стать хозяйкой. Если бы я не смогла пробудить «Гертруду Хант», мне пришлось бы выращивать новую гостиницу с нуля, а на это ушли бы годы. Я испугалась, что гостиница погибла, и не могла заставить себя войти внутрь. Поэтому я обошла дом с задней стороны и тут увидела деревья. Двадцать деревьев, и все они цвели нежными бело-розовыми цветами. Вот тогда-то я и поняла, что гостиница еще жива.

Софи кивнула:

– Я понимаю. И Джордж тоже понимает.

– Сомневаюсь.

– Знаешь, чем занимался Джордж до того, как стал арбитром?

– Нет.

И мне было плевать.

– Он был главой разведки в нашей стране. Все шпионы и контрразведчики ему подчинялись. Среди десятков, кто занимал эту должность, он был лучшим – самым хитрым и безжалостным. Пока мы росли, он был самым добрым и нежным человеком, которого я знала. А теперь на его руках кровь сотен. Я знаю, что это дорого ему обошлось.

– Тогда зачем он это делал?

– Долг, – ответила Софи. – Джордж сделает все возможное, чтобы выполнить свои обязательства, даже если ради этого ему придется пожертвовать частичкой своей души.

Мой экран снова зазвенел. Ну что? Что еще? Я щелкнула по нему, и перед нами появилось лицо Арланда.

– Моя госпожа.

О, пощадите.

– Чем я могу помочь?

– Я приношу свои извинения. Мои рыцари – воины. Они созданы для боя. Они пришли сюда, предвкушая битву…

– Лорд Арланд, будет лучше, если вы начнете говорить прямо.

– Им скучно, – пояснил он. – Ужасно скучно. Я надеялся попросить вас найти какое-нибудь развлечение.

– К вечеру я обязательно что-нибудь придумаю.

– Благодарю.

Я посмотрела на Софи. Она мне улыбнулась.

Затем я убрала экран, позволив ему втянуться в потолок. С изумрудом придется подождать. Мне нужно было купить достаточно продуктов, чтобы прокормить небольшую армию, посетить кошачий приют и найти какое-то развлечение для отряда обученных убийц, иначе они так и не оставят меня в покое. Да что тут сложного.