Сначала я купила мяту. Вместо того чтобы искать ее по магазинам, я взяла пару собачьих галет из кладовки и поехала прямиком к Минди в «Грязь и сорняки». Минди разводила английских спрингер-спаниелей и руководила самым успешным питомником в городе. Эта женщина могла воткнуть в землю деревянную шпажку, и через две недели из нее выросла бы великолепная орхидея.

В дверях меня встретила Бик, победительница недавнего собачьего конкурса. Минди уверяла, что в отсутствие гостей Бик – искусная и бесстыдная воровка носков и ложек, но всякий раз, когда я ее видела, черно-белая спаниелиха казалась мне самой печальной собакой на всем белом свете. Я дала ей два собачьих лакомства – одного было явно недостаточно, чтобы вывести ее из уныния, – поболтала с Минди, купила четыре больших ведра живой мяты и базилика, а затем погрузила их на заднее сиденье машины и отправилась в продуктовый магазин.

Из-за списка, составленного Орро, я потратила на продукты пятьсот долларов и сорок пять минут своего времени. Наверное, я могла бы купить все это дешевле и быстрее в «Костко», но в прошлый раз, когда я туда зашла, на меня напал инопланетный монстр. К сожалению, меня увидела одна женщина и бросилась на помощь, а когда она пошла сообщить о случившемся, я спрятала улики, истратив на это все свои силы до последней капли. Я сбежала до того, как она вернулась с менеджером, но, наверное, из-за этого ее сочли сумасшедшей. У меня не было никакого желания с ней столкнуться, поэтому я заходила в «Костко» только по вечерам. В тот раз мы пересеклись утром, и у нее наверняка была семья, поэтому я решила, что вряд ли встречу ее в то время, когда все садятся ужинать.

Следующим был магазин техники. Я купила PlayStation 4 и пару игр. Из них вампиры смогут создавать сколько угодно еще игровых приставок. На все это ушло еще шестьсот долларов. Я так быстро тратила свой бюджет, что, если этот саммит продолжится дольше недели, придется идти попрошайничать, дабы нам не отключили свет.

Напоследок остался зоомагазин. Я взяла свою тележку и прошла мимо аквариумов, наполненных стайками разноцветных рыбок, к ряду стеклянных вольеров с кошками из местных приютов. В первом вольере, прижавшись задом к стеклу, спала толстая, постаревшая пестрая кошка. Нет, она была слишком старой и слишком пухлой – совсем не похожа на Ворчливого Кота.

Во втором вольере свернулся маленький светло-коричневый комочек. Густую шерсть усеивали темно-коричневые пятнышки. Я заглянула на табличку. Файстикинс, три месяца, самка, дружелюбная… С этого ракурса она выглядела почти как бенгалка. Я наклонилась ближе.

Комочек шерсти подпрыгнул, словно выпущенное из пушки крошечное ядро, и ударился о стекло. На меня смотрели большие ярко-желтые глаза, переливающиеся янтарем. Я приложила палец к стеклу и подвигала им взад-вперед. Файстикинс забарабанила по нему лапками. Она не походила на Ворчливого Кота, но определенно соответствовала требованиям по очаровательности.

Я подошла к последнему занятому вольеру. Там сидел крупный серый кот и смотрел на меня большими зелеными глазами. Его голову обрамлял густой и длинный мех, отчего он напоминал мейн-куна. В животном было что-то элегантное, почти аристократическое – словно он настоящий лев, уменьшенный до размеров домашнего кота. Я посмотрела на табличку. Граф. Три года, самец, кастрирован.

Кот пристально на меня смотрел. Он не пошевелился, не подошел к стеклу. Но определенно видел меня и внимательно разглядывал. Его большие глаза завораживали. В детстве я обожала поэзию. На ум пришли строки Байрона:

Байрон писал не о кошке, он писал о своей овдовевшей кузине, которая была в трауре, когда он ее встретил. Этот кот был не черным и даже не самкой, но, когда я заглянула в его глаза, они напомнили мне о ночи и звездном небе. В нем было что-то колдовское. Что-то, намекающее на скрытую тайну. То, что он сидел там, запертый в маленькой стеклянной коробке, казалось неправильным и неестественным. Словно кто-то связал птице крылья.

– Ищете кота?

Я чуть не подпрыгнула.

Рядом со мной остановился лысеющий мужчина средних лет, в униформе магазина: брюках цвета хаки и синем поло.

Серый кот продолжал за мной наблюдать. Я едва не указала на него. Нет, слишком взрослый.

– Можно посмотреть котенка? – спросила я.

– Конечно.

Он отпер стеклянную дверь, пропуская меня в приватную зону, откуда можно было попасть в заднюю часть вольеров.

Файстикинс вела себя так, как и подобало котенку. Она бросалась на игрушку с перьями, на кошачий мячик, на мою ногу, а когда я посадила ее к себе на колени, то замурлыкала и принялась вылизываться. Через две минуты ласк она решила, что с нее хватит, и укусила меня. Не до крови, но я почувствовала ее зубы. Что ж, если бабушке Нуан нужна была милая, безжалостная охотница, то это – лучший вариант.

– Я ее возьму.

– Хорошо.

Мужчина протянул мне несколько бумаг для заполнения. Пять минут спустя Файстикинс была благополучно помещена в маленькую картонную переноску.

– Что насчет него? – спросила я, указывая на серого кота.

– Граф? Он тут уже давно. Не из тех, кто любит ласку. Ни к кому не подлизывается.

Да, совсем не похож на подлизу.

– У него есть время до завтра, а потом приют заберет его обратно. Им нужно иногда менять кошек местами. Если тот другой кот будет не таким скучным, его, может, кто и возьмет.

– Спасибо.

Я посадила Файстикинс в тележку и направилась к отделу товаров для кошек. Наполнитель для лотка, совочек, корм, миска…

Я никогда не считала себя кошатницей. Коты вообще не особо мне нравились. У мамы был один – огромный черный пушистик по имени Снагглс. Когда я выходила из комнаты на пять минут и возвращалась, наши собаки вели себя так, словно меня не было целую вечность. Снагглс же в основном нас игнорировал, включая мою маму, которая о нем заботилась. О нашем присутствии он вспоминал только тогда, когда хотел есть.

Еще котенку нужно было найти ошейник. И какие-нибудь игрушки. Я взяла длинную пластиковую палочку с перышком на конце. До того как саммит вытянул меня из скучной рутины, я прочитала одну странную статью в соцсетях, в которой утверждалось, что кошки на самом деле не любят своих хозяев, а только манипулируют ими. Например, они узнают голоса своих хозяев, но игнорируют их. Трутся о ноги, потому что своим запахом помечают новый «объект» в комнате. Большинству из них не нравится, когда их гладят. И вообще, Фурия наверняка не любит кошек.

Его никто не заберет. Он просто будет сидеть в этой клетке, смотря вокруг своими небесными глазами, а завтра кто-нибудь придет и перевезет его обратно в приют.

Это была глупая идея.

Я развернула тележку. Мужчина, который мне помогал, теперь кормил рыбок.

– Я его заберу.

– Кого? – спросил он.

– Серого кота. Я забираю его к себе домой.

Домой я добралась без происшествий. Гостиница сама начала выгружать продукты из машины. У меня были дела. Сначала я отнесла серого кота в свою комнату и оставила его там в переноске. Он выглядел не слишком испуганным, но я не хотела рисковать. Когда-нибудь мне придется придумать ему имя, но пока что никаких идей. Затем я надела мантию, одолжила у Арланда инженера и отправила его копировать игровые приставки. Наконец я понесла Файстикинс к клану Нуан.

Нуан Ара встретил меня у дверей и провел к остальным. Весь клан Нуан собрался в комнате небольшим полукругом, а бабушка расположилась на роскошном диване.

– Это котенок, – объяснила я. – Очень молодая хищница. Она не похожа на Ворчливого Кота, но у нее игривый нрав. Сейчас она, скорее всего, напугана. Поэтому, когда я открою переноску, может сбежать. Не преследуйте ее. Она спрячется и выйдет, когда будет готова.

Я открыла переноску, ожидая, что Файстикинс вылетит оттуда пулей.

Прошло несколько секунд.

А что, если она вдруг умерла в переноске? Откуда вообще взялись такие мысли?

Переноска вздрогнула. Файстикинс вышла и оглядела клан двуногих лисиц. Судя по выражению мордочки, это не произвело на нее впечатления. Она еще раз оглядела собравшихся, властно мяукнула и направилась прямиком к дивану.

Торговцы окружили котенка, издавая воркующие звуки. Я вздохнула, вручила Нуан Ара игрушки и прочие принадлежности, дала ему краткие инструкции и отправилась к благородным рыцарям Святой Анократии.

К тому времени, как на месте собрались все вампиры, приставки уже были настроены. Я взмахнула рукой, и на каменных стенах вампирского жилища появилось три огромных плоских экрана. Стена выплюнула комплекты контроллеров.

– Приветствую вас, – сказала я. – Дом Крахров, Дом Саблов и Дом Воргов, позвольте представить вам Call of Duty.

Три экрана одновременно включились, воспроизводя начало Call of Duty: Advanced Warfare. Солдаты в высокотехнологичной броне стреляли по мишеням, разлетались по экрану от взрывов бомб и эффектно передвигались в замедленном темпе. Машины ревели, морпехи ревели еще громче, а Кевин Спейси сообщил нам, что политики не умеют решать проблемы, а вот он – да.

Вампиры уставились на экраны.

– Это совместная игра, – пояснила я, – в которой небольшое элитное подразделение должно одержать победу над превосходящими силами противника.

При слове «элита» они оживились, как дикие собаки, услышавшие крик кролика.

– Игра сама научит вас, как в нее играть. Пускай победит сильнейший Дом.

Арланд потянулся к первому контроллеру. Я развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь это для них вопрос чести. Надеюсь, игра займет их хотя бы на пару дней. Главное, чтобы они друг друга не поубивали.

Я направилась в покои отрокаров и попросила Дагоркуна собрать всех в общем зале. Большинство из них уже были там – развалились у огня в центре комнаты и пили чай. Даже сама ханум задумчиво возлежала на подушках, разбросанных по полу.

– Все в сборе, – объявил Дагоркун.

Я щелкнула пальцами. Из стены выплыл огромный темный экран. Заиграла тихая песня, и появилось изображение – футбольная команда на стадионе. Музыка все усиливалась. Команды сталкивались, словно армии. По полю замелькали раннинбеки. Принимающие взлетали с травы, перехватывая невозможные пасы, а защитники бросались прямо на них. Огромные полузащитники сбивались в кучу, пытаясь раздавить квотербека. Тренеры кричали. Квотербеки отдавали пасы, нарушающие законы физики. В видео отражалась вся суть игры, со всеми ее сложностями, жестокостью и чистым, безудержным восторгом победы. И все это под громкую торжественную музыку. Отрокары смотрели, как загипнотизированные.

– Что это? – тихо спросил Дагоркун.

– Это футбол, – ответила я.

По бокам комнаты появились экраны поменьше, а в стенах под ними показались контроллеры.

– Можете смотреть на большом экране. Или…

Я сделала паузу, дабы убедиться, что привлекла их внимание.

– Можете сами поиграть.

На двух экранах поменьше загорелся логотип Madden.

– Футбол – это война за захват земель… – начала я.

Когда я наконец добралась до своей комнаты, было уже почти семь. И пока я поднималась по лестнице, Орро успел на меня накричать. Похоже, все спонтанно решили перенести официальный ужин на завтрашний вечер. У них теперь был котенок, с которым хочется играть, враги, в которых нужно стрелять, и футбольные мячи, которые можно пасовать. Мне наконец выдалась возможность спокойно помыться.

Озадаченная Фурия сидела у переноски, которая все так же стояла в моей спальне.

– Все в порядке, – сказала я ей. – Просто еще один постоялец.

Я осторожно открыла переноску. Серый кот вышел, мягко ступая, огляделся и спрятался под кроватью.

Фурия заскулила, глядя на меня.

– Ну хоть ты не начинай. – Я покачала головой. – У меня был тяжелый день.

Фурия тявкнула еще раз.

Я пошла в ванную, надеясь, что мыло и горячая вода смоют с меня все сегодняшнее напряжение.

После душа я забралась в постель и попросила гостиницу опустить экран. Потолок раздвинулся, и на тонком стебле, обращенном ко мне, вырос дисплей.

– Продолжи показ, – пробормотала я.

Изумруд запрыгал по экрану. Отрокары и вампиры проходили мимо, занятые своими делами. Большой зеленый камень лежал забытым, как дешевая стеклянная безделушка.

– Перемотай вперед, – велела я. – Увеличь скорость в четыре раза.

Запись ускорилась. Отрокары и рыцари в ускоренном темпе сновали туда-сюда, как актеры из немого кино. Мимо пронесся отрокар, и изумруд скользнул в сторону. Я зевнула.

Было бы намного веселее, если бы Шон сидел рядом и мы могли вместе посмеяться надо всем происходящим. Однажды он назвал Арланда Златовлаской и сказал, чтобы тот позвал на помощь своих лесных друзей.

Я представила, как копаюсь в своем сознании, извлекаю эту мысль и откладываю ее в сторону. Шона Эванса здесь нет. Может, мне стоило заключить с самой собой сделку: чем бы ни кончился саммит, после его завершения я отправлюсь в оружейный магазин Вильмоса и продолжу приятную беседу с мистером Эвансом. Раз уж он так не дает мне покоя, можно спросить, не планирует ли он вернуться в ближайшем будущем. Тогда я не буду тратить время на размышления о том, что…

Изумруд исчез.

– Стоп!

Я резко села, чуть не столкнувшись с экраном.

Запись остановилась.

– Перемотай назад с нормальной скоростью.

Экран затуманился, и изумруд вдруг снова появился на полу.

– Стоп. Прокрути вперед на четверть скорости.

Затуманенное пятно медленно приближалось к изумруду. Это было не явное, резко выраженное размытие, а скорее будто кто-то взял размазанное увеличительное стекло и поднес его к экрану. Я никогда прежде не видела ничего подобного. Сенсоры гостиницы не были идеальны, но все же приближались к этому званию.

Пятно коснулось изумруда, и зеленый камень исчез.

– Тепловизионное изображение, тот же временной интервал.

Экран мигнул. К изумруду подплыло желтое пятно с ярко-красной серединкой. Так что, чем бы это ни было, оно защищало владельца и от тепловизора. Вероятно, устройство могло создавать поле, воздействующее на саму гостиницу. У меня скрутило живот.

Кто-то бесконтрольно перемещался по моей гостинице, и я не знала как и зачем.

В моей гостинице. В «Гертруде Хант».

Я должна была как можно скорее все выяснить. От этого зависели жизни моих гостей, потому что, учитывая вскрывшиеся обстоятельства, любые гарантии безопасности, которые я обещала, теперь совершенно ничего не стоили.

Я уставилась на искажение на экране. Ты хочешь поиграть? Отлично. Я тебя найду, и когда это случится, тебе очень не понравятся последствия.