Первое заседание мирного саммита заняло три часа. Лидеры трех фракций с каменными лицами сидели за прозрачной стеной, которую мы с гостиницей возвели, а их подчиненные тем временем продолжали держаться своих групп. Торговцы болтали друг с другом, а отрокары и вампиры разминали мышцы, бездельничали и испепеляли друг друга взглядами. Не было никакого смысла продолжать держать их в зале, но, пока лидеры находились вместе, никто не собирался уходить, опасаясь, что может вспыхнуть драка. Мне предстояло придумать для них какое-нибудь развлечение, если саммит затянется больше чем на несколько дней.
Приходилось распределять свое внимание между танцевальным залом и конюшнями. Ремонт полицейской машины продвигался успешно, но слежка за обоими помещениями одновременно меня утомляла. Нужно было больше практиковаться. Мой отец мог следить за пятью или шестью частями гостиницы сразу. Этот навык совершенствовался с практикой, а я в последние несколько месяцев немного расслабилась.
Наконец ханум стукнула кулаком по столу – что выглядело на удивление комично, так как не было слышно ни звука, – и Джордж взмахом руки опустил стену.
Я открыла боковые двери, ведущие в комнаты. Первыми вышли отрокары, и дверь за ними растворилась в стене, словно ее никогда и не было. Настала очередь торговцев. Нуан Си остановился рядом со мной.
Я ему кивнула:
– Как прошли переговоры, великий Нуан Си?
– Об этом пока рано говорить.
Улыбаясь, он указал на Куки – тот начал собирать золото с пола и аккуратно складывать его в большую сумку.
– Седьмой сын моего троюродного брата работает так усердно. Так старательно. Это у нашей семьи в крови.
– Я могу попросить гостиницу собрать золото и драгоценности за него, – предложила я.
Нуан Си взмахнул своими руками-лапками.
– Черный труд полезен для души. Я сам занимался этим в его возрасте, как и его отец, и его мать для своей семьи… Это хороший урок. Когда начинаешь с самого низа, двигаться можно только вверх. Пусть он соберет все сам – это его ответственность.
– Это займет какое-то время, – сказала я. – Возможно, для его же безопасности мне придется запереть зал, пока он не закончит.
Допустить, чтобы по гостинице бегал маленький лисенок с кучей драгоценных камней и золота в холщовом мешке, – не лучшая затея.
– Не проблема, – снова махнул рукой Нуан Си. – Держи его под замком сколько нужно.
Торговцы вышли. Вампиры последовали за ним – все, кроме Арланда и Робарта, которые направились прямиком ко мне. Почти мгновенно они оба поняли, что направляются в одно и то же место. Арланд бросил злобный взгляд на Робарта и ускорил шаг. Маршал Дома Воргов сердито посмотрел в ответ и пошел быстрее, подстраиваясь под темп Арланда. Последний же ускорил шаг, чтобы не отстать. Смотреть на них, быстро марширующих в полном вооружении, было все равно что стоять на железнодорожных путях и наблюдать, как на меня на полной скорости несется локомотив.
Мне стало интересно: если бы дистанция была побольше, они перешли бы на бег?
Я провела по полу щетиной своей метлы. В начале церемонии я превратила ее в посох, но через час после начала позволила снова принять первоначальную форму. За эти дни и из-за недосыпа сил оставалось мало, а метла казалась мне знакомой и удобной. Пол едва заметно приподнялся, а затем поднялся выше, образуя небольшой наклон и скользя по направлению к вампирам – как одна из тех движущихся дорожек в аэропортах. Только моя дорожка двигалась в противоположную сторону.
Ни один из вампиров не заметил, что теперь они поднимаются в горку и с каждым шагом соскальзывают назад. Они все еще шли нос к носу, но не приближались ко мне ни на шаг.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
У стены Джек усмехнулся в кулак.
Я прибавила скорость. Теперь они не могли этого не заметить.
Маршалы удвоили свои усилия и теперь почти бежали. Если я сейчас же не остановлюсь, они могут столкнуться друг с другом, а я окажусь виновата.
– Господа! Я ведь не замок, не нужно меня штурмовать.
Оба вампира остановились как вкопанные. Пол тоже замер. Обычные люди потеряли бы равновесие, споткнулись и, возможно, упали вниз лицом. Но вампиры одновременно подпрыгнули, как два огромных лесных кота, и приземлились по разные стороны от того места, где только что двигалась дорожка. Их доспехи громко ударились о пол.
Джек зашелся в приступе кашля.
Не смеяться, не смеяться, не смеяться…
Два вампира шагнули ко мне и сказали в один голос:
– Госпожа Дина…
О боже.
Маршалы закрыли рты и попытались убить друг друга взглядами.
Я сжала левую руку в кулак. Если я сейчас рассмеюсь им в лицо, можно попрощаться с дальнейшим сотрудничеством со Святой Анократией.
– Лорд Робарт, чем я могу вам помочь?
Робарт бросил на Арланда торжествующий взгляд.
– Я искупил свою вину за машину.
– Да, все так. Спасибо, гигантский водяной дракон был восхитителен.
Робарт моргнул, чуть сбитый с толку, но быстро пришел в себя.
– Я хочу, чтобы мне вернули моего рыцаря.
Рыцаря? Какого рыцаря? Вот черт. Я совсем забыла о вампире, который чуть не разрезал пополам полицейскую машину. Я оставила его в подвале на четыре часа. Я сосредоточилась. Рыцарь был жив и невредим. Он сидел на полу и медитировал. Я слегка толкнула пол и почувствовала, как он поднимается, увлекая за собой пленника.
– Вы найдете своего рыцаря в ваших покоях.
Робарт кивнул, а затем прищурился:
– Может быть, если бы вы менее грубо обращались с гостями, которых якобы защищаете и почитаете, рейтинг вашей гостиницы был бы выше.
Да как он смеет?..
– Возможно, если бы вы научили своих рыцарей выполнять простые приказы, ваш Дом приобрел бы большую известность в вашей империи.
Робарт сжал челюсти.
Моя улыбка была слаще сиропа для блинчиков.
– Доброй ночи, маршал. Лорд Арланд, чем могу помочь?
Робарт развернулся и направился к выходу для вампиров.
Арланд кивнул мне с серьезным лицом.
– Я хотел проверить, как продвигается работа с машиной.
– Конечно. Мне нужна минутка, чтобы все подготовить.
– Столько времени, сколько потребуется, – ответил Арланд.
Я увидела, как Робарт вышел и дверь за ним растворилась в стене. Кальдения поднялась из своей ложи, помахала мне, и они с Фурией удалились. Завтра нужно будет узнать, что она обо всем этом думает. В зале остались только Арланд, Куки, Джек и я. Я повернулся к Джеку:
– Тебе что-нибудь нужно?
Он покачал головой.
– Просто хотел убедиться, что все ложатся спать, как хорошие мальчики и девочки. Увидимся утром.
Джек вышел через главный вход.
Я тихо выдохнула и подошла к Куки, ползающему туда-сюда на четвереньках:
– Привет. Мне нужно отойти, но я скоро вернусь. Хочу запереть двери, чтобы ты был здесь в безопасности. Но если что-то случится – позови, и я тут же приду.
Куки кивнул и опустил в сумку сапфир размером с мармеладного мишку.
Заперев зал вместе с Куки, я проводила Арланда обратно в конюшню. Фурия догнала меня и запрыгнула на руки, глядя с собачьим обожанием. Вот что здорово в собаках: уйди ты хоть на день, хоть на час, они все равно ликуют при встрече.
Рыцарь-инженер и племянница Нуан Си тихо беседовали. Офицер Маре все еще лежал на брезенте на полу, там, где мы его оставили. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. На губах появилась легкая улыбка. Должно быть, ему снилось что-то забавное. На мгновение я позавидовала, ведь мне так сильно хотелось спать.
Патрульный автомобиль стоял посреди конюшни. Он выглядел целым.
Хардвир открыл капот и показал нам двигатель.
– Смотрите.
Я посмотрела. Он выглядел как обычный, немного грязный двигатель.
– Никаких модификаций? – спросил Арланд.
– Никаких, – ответил Хардвир.
Арланд пристально на него посмотрел:
– Ты уверен? Я же тебя хорошо знаю. И ты совсем его не улучшил? Вообще никак?
– Никак, – бросил Хардвир, сплевывая в сторону. – Он такой же мерзкий и ядовитый, каким и был.
Я проверила капот, салон и багажник. Казалось, все было в порядке. Машина выглядела точно так же, как до удара вампирским топором.
Я повернулась к Арланду:
– Ты не мог бы мне помочь? Нужно будет выехать за территорию гостиницы и там пересадить офицера Маре на водительское сиденье, а он тяжелый.
Арланд кивнул мне с серьезным выражением лица:
– Это было бы честью для меня.
Что-то не так. Обычно он не выглядел таким мрачным.
– Нужно, чтобы ты переоделся.
Он не растерялся:
– Конечно.
Я вышла и вернулась с джинсами, футболкой и спортивной обувью четырнадцатого размера. Арланд приподнял густые брови. В этом наряде он был, когда притворялся человеком во время своего последнего визита. Взяв одежду, вампир пошел переодеваться за патрульной машиной.
Я повернулась к Хардвиру и племяннице Нуан Си:
– Пожалуйста, не покидайте конюшню.
– Даю слово, – сказал Хардвир. – Мы останемся здесь. Я не слишком хорош на передовой, а еще нужно следить за броней маршала.
– Я тоже останусь, – сказала племянница Нуан Си. – Я слабая и беспомощная и не хочу, чтобы меня наказывали.
Беспомощная? Конечно. Следующее, что она сделает, – попытается продать мне красивую прибрежную виллу в Канзасе.
Появился Арланд, замаскированный под очень высокого человека. Маскировка не совсем удалась. Одеть Арланда в земную одежду было все равно что нацепить тигру заячьи ушки. Ушки, конечно, милые, но тигр все равно выглядит устрашающе. Футболка оказалась маловата для его бицепсов и натянулась на плечах. Он был сложен как медведь: широкие плечи, мускулистые руки, выступающая грудная клетка и плоский твердый живот. Такое тело без особых усилий выдерживало вес вампирских доспехов и позволяло ему часами размахивать тяжелым оружием, не сбавляя темпа. Если бы футболист-полузащитник на полной скорости бросился на Арланда и врезался, то просто отлетел бы назад.
Маршал подхватил офицера Маре на руки, словно тот был ребенком, посадил его на заднее сиденье и уселся рядом.
Я завела двигатель, включила заднюю передачу и медленно поехала назад. Стены разъехались в стороны. Мгновение спустя мы оказались на подъездной дорожке – задняя часть машины была обращена к улице. Я заглушила двигатель и вслушалась в тишину. Самое главное в нашем плане – отсутствие свидетелей.
Было уже десять минут первого ночи, и в районе царила тишина. Я перевела машину в нейтраль и позволила небольшому уклону подъездной дорожки сделать свою работу. Полицейская машина абсолютно бесшумно выехала на дорогу и, развернувшись, направилась по Камелот-роуд. Я аккуратно направила ее обратно к тому месту, где Маре припарковался до начала всей этой истории, и активизировала свою магию. За пределами гостиницы со мной была лишь часть силы, но и этой части должно хватить. Воздух рядом с водительским окном замерцал, и в пространстве немного правее машины из ниоткуда материализовался Глаз. Его внешняя оболочка, когда-то серебристая, теперь отражала дорогу. Что ж, я промахнулась всего на три фута.
– Прекрати запись, – сказала я ему. – Сотри последние десять минут. Спроецируй расположение.
Глаз испустил бледный луч зеленоватого света, который превратился в голографическую проекцию камеры на приборной панели. Я начала медленно переставлять машину, пытаясь подстроиться. Получилось с третьей попытки. Похоже, офицер Маре парковался вплотную к обочине. Наконец-то реальная камера на приборной панели и голографическая проекция совпали.
– Домой, – сказала я Глазу.
Он приземлился мне в руку и извлек карту памяти. Я вставила ее обратно в камеру на приборной панели.
Район по-прежнему был пуст. Отлично. Никто не заметил моих ночных маневров. Я вышла из машины и кивнула Арланду. Он тоже вышел, поднял офицера Маре и усадил его на водительское сиденье. Я пристегнула его ремнем безопасности, просунулась в открытое окно, стараясь держаться подальше от зеркал, и включила запись на камере. Мы тихо отошли в сторону и углубились в район.
– Что теперь? – пробормотал Арланд, держась рядом со мной.
– Мы сделаем большой круг и зайдем в гостиницу с черного хода, чтобы камера нас не засекла.
– А запись не прерывается?
Я покачала головой.
– Глаз записал больше четырех часов видео, а затем превратил это в семичасовой материал, используя случайный алгоритм с ложной отметкой времени. Он полностью перезаписал ваше прибытие. А прямо сейчас настоящая камера на приборной панели начала запись. К тому времени, как Маре проснется, заключительная часть зацикленной видеозаписи будет заменена настоящим видео. Посмотрев его, он увидит, что в гостинице много часов ничего не происходило.
Единственное, что могло выдать что-то неладное, – крошечное скачкообразное смещение изображения камеры. Глаз проанализировал содержимое карты памяти и настроился точно на тот же обзор, но с положением машины было чуть сложнее. Будь у меня больше времени, я, вероятно, смогла бы добиться идеального совпадения, но рано или поздно кто-нибудь заметил бы меня внутри полицейской машины.
– Умно, – сказал Арланд.
Да, умно и очень дорого. Такая камера обошлась мне в кучу денег и услугу, которую было трудно выполнить.
Мы свернули направо, на Бедивер-роуд.
– Дина… – начал Арланд.
В его голосе послышались грубоватые нотки. Не госпожа Дина, а именно Дина. Он что-то замышлял. Это было нехорошо.
– Да?
– Я всего лишь скромный солдат.
Вот оно. Он уже как-то начинал подобную речь. Это определенно не предвещало ничего хорошего.
– У нас с тобой есть история.
Ладно, из-за чего он мог расстроиться?
– Мы были товарищами по оружию, сражались бок о бок ради общей цели. Мы вместе преломляли хлеб.
Дело в еде? Он расстроился, что на ужин не подали красное мясо? Но мы предупредили, чтобы в первый день не ждали пышного ужина, потому что в номера подадут индивидуальные блюда. Большой прием планировался только завтра.
– Такая связь никуда не девается.
Он обиделся, потому что я позволила отрокарам стрелять из оружия? Или потому, что отрокары прибыли в гостиницу первыми, а вампиры – последними? Но мы компенсировали это, пригласив Святую Анократию первыми официально войти в зал.
– Дина…
Он наклонил голову и посмотрел мне в глаза. У меня по спине побежали мурашки. Арланд полностью сосредоточился на мне. У него было красивое лицо, а от глаз захватывало дух. Глубокие, насыщенно-синие, они обычно излучали силу или агрессию, но сейчас от эмоций казались теплыми, почти бархатными. Он потянулся и взял мою руку в свою. Мозоли на его сильных пальцах царапали мою кожу.
Я поняла, что мы остановились под дубом у какого-то дома. Ночь внезапно стала совсем маленькой, и Арланд заполнил ее целиком.
Я оставила свою метлу в гостинице. Здесь были только я, тьма и рыцарь-вампир. Он держал мою руку, поглаживая ее большим пальцем.
– Я хочу знать, чем тебя обидел. Какую бы ошибку ни допустил, я постараюсь ее исправить.
Хорошо бы понимать, о чем он говорил. Еще и то, как он на меня смотрел… из-за этого я не могла сосредоточиться.
– Скажи.
Он стоял слишком близко. Его голос звучал слишком интимно. И он по-прежнему смотрел на меня с такой теплотой, что я почувствовала себя особенной.
– Что я могу сделать, чтобы вернуть твое расположение?
Он снова погладил меня по руке. По какой-то причине это казалось мне более интимным, чем поцелуй. Пульс участился. Это было нелепо. Если я сейчас же не отодвинусь, то рискую сделать то, о чем позднее пожалею. Стоит один раз сказать вампиру «да», он услышит «я сдаюсь», а я не могла этого допустить.
– Ты не сделал ничего, что могло бы меня обидеть.
– Тогда почему ты заговорила с Робартом раньше меня?
Что?
– Ты обратилась к нему раньше, чем ко мне.
Я прочистила горло.
– Просто чтобы внести ясность: ты расстроен, потому что я поговорила с Робартом раньше, чем с тобой? В зале, как раз перед тем, как мы пошли проверить машину?
– Я понимаю, что обстоятельства саммита препятствуют откровенности, – сказал Арланд. – Нужно поддерживать видимость благопристойности, и любой намек на фаворитизм следует исключать любой ценой. Но когда так много путешествуешь, начинаешь обращать внимание на мелочи. Случайный взгляд. Краткая любезность, ни к чему не обязывающая и не заметная никому, кроме ее получателя. Какой-то намек, знак того, что о нем помнят. И открытое признание непримиримого соперника кто-то может воспринять как некий признак.
Меня осенило. Его чувства действительно были задеты.
– О тебе не забыли, – сказала я ему искренне. – Я с нетерпением ждала нашей встречи. И сначала поговорила с Робартом лишь затем, чтобы он поскорее ушел. Если бы я этого не сделала, он до сих пор сидел бы в бальном зале и ждал моего возвращения.
Арланд мне улыбнулся.
Вау.
Расхожее выражение про «улыбку, которая может запустить тысячу кораблей» – это прямо про Арланда. Только в его случае эта тысяча кораблей была бы армадой, несущей на борту армию одних из сильнейших в галактике гуманоидных хищников, готовых уничтожить своего врага на поле боя.
Я хотела выдохнуть и медленно отступить назад. Но он все еще держал меня за руку.
Я собрала в кулак всю волю, какую только могла, и заставила свой голос звучать непринужденно.
– Арланд? Ты не мог бы отпустить мою руку?
– Прошу прощения, – сказал он, разжимая пальцы. – Это было довольно дерзко с моей стороны.
Судя по самодовольной улыбке, он не испытывал никаких сожалений. Он ждал реакции, и он ее получил.
Я допустила ошибку. Мне уже много раз приходилось иметь дело с вампирами. Несколько месяцев назад, когда Арланд помогал нам с Шоном уничтожить убийцу дахаку, он проявлял ко мне интерес. С тех пор от него не было никаких вестей, но это ничего не меняло. Вампиры, как правило, невыносимо целеустремленные. Мне не следовало просить его пойти со мной.
Не следовало покидать гостиницу вместе с ним. Я продолжала допускать такие грубые ошибки новичка, потому что слишком устала, чтобы трезво смотреть на вещи. Нужно было немного поспать. Просто необходимо.
Я пошла вперед. Чем скорее мы доберемся до гостиницы, тем лучше.
Улица поворачивала. Последний дом стоял без забора – тот рухнул около трех недель назад, и владельцы так и не удосужились его заменить. Мы тихо прошли через двор, пересекли главную дорогу, вошли в рощу и стали спускаться по узкой тропинке, которая вела к задней части гостиницы.
– Я рад, что ты обратилась ко мне за помощью, – произнес Арланд. – Однажды я сказал тебе, что всегда готов помочь. И не шутил. В любое время, когда понадобится, я буду твоим щитом.
– Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны.
Я ступила на территорию гостиницы. Магия потекла сквозь меня, и я тихо выдохнула.
Десять минут спустя я впустила Арланда, Хардвира и племянницу Нуан Си в главный зал. Гостиница приглушила свет, и комнату наполнило успокаивающее теплое сияние. Я открыла двери в комнаты и закрыла их, когда гости прошли внутрь.
Пол в зале был чист. Не осталось и намека на золото и драгоценности. Где же Куки?
Я закрыла глаза и сосредоточилась. Вон он – в дальнем углу. Я подошла. Маленький лисенок свернулся клубочком на полу, подложив сумку под голову, как подушку. Я легонько коснулась его локтя:
– Куки? Куки?
Он открыл свои бирюзовые глаза и сонно заморгал.
– Давай-ка уложим тебя в постель.
– Я не могу, – зевнул он. – Мне нужно найти изумруд.
– Какой изумруд?
– Большой. «Зеленый Глаз». Он очень дорогой.
Он выглядел поникшим и измученным.
– Если я его не найду, у меня будут неприятности.
Я попросила гостиницу, чтобы она проверила этаж. Ничего. Изумруда здесь не было.
– Мы найдем его утром.
Я взяла его за руку и осторожно помогла подняться.
– Пойдем. Отправляйся спать.
Я провела его к двери и наблюдала, как он поднимается по лестнице. Он постучал в дверь наверху, и другой лис открыл ее и завел Куки внутрь.
Заперев зал, я потащилась наверх. Нужно было сначала принять душ, но кровать казалась такой уютной.
Мы с «Гертрудой Хант» пережили первый день. Справились с серьезным кризисом, провели большую церемонию и сумели уложить всех спать без кровопролития. Я похлопала гостиницу по стене.
– Я так тобой горжусь.
Гостиница тихонько заскрипела. Дерево под моими пальцами было теплым.
Я собиралась сесть на кровать, но мои ноги, похоже, совсем устали и решили перестать меня поддерживать. Я упала на покрывало, зевнула и отключилась.
Гостиница разбудила меня в полседьмого утра. Мне приснилось, что вернулся Шон Эванс. Мы устроили барбекю, и он все время ругался с Орро о том, как приправить ребрышки. Проснувшись, я лежала в постели с открытыми глазами и смотрела на потолочные деревянные балки, пересчитывая своих гостей. Все на своих местах, кроме Джорджа – он был в кухне с Орро. Арбитр и его люди могли свободно передвигаться по гостинице, за исключением личных комнат гостей. Каждая фракция была защищена двумя дверями. Наружные двери вели в бальный зал. Я их запечатала, но они могли открыться по просьбе Джорджа. Внутренние двери контролировались гостями, так что Джорджу и его людям пришлось бы стучать и спрашивать разрешения войти. Несмотря на то что платил мне именно арбитр, я не предоставила бы ему полный доступ. Неприкосновенность частной жизни моих гостей священна.
Я закрыла глаза. Сон о барбекю был настолько ярким, что в первые секунды после пробуждения казался реальностью.
Этой странной одержимости Шоном Эвансом нужно было положить конец. Ладно еще, если бы у нас были отношения. Да и даже если бы я начала лгать самой себе, будто они были, – это не важно. Он ушел. Все уходят. Такова основная истина хозяйской жизни: гости прибывают, входят в твою жизнь и уезжают, а ты остаешься, не зная, увидишь ли их снова. Я много общалась со своими соседями и Кальденией, но друзей у меня было немного. Шон узнал, кто я такая, и принял это. Мне не пришлось притворяться кем-то другим.
Я постучала ладонью по одеялу. Фурия вскочила и бросилась ко мне, охваченная полным восторгом от приглашения на кровать. Я прижала ее к себе и погладила по шерстке.
Мне нужно было привести в порядок свои эмоции. Вчера был первый день, а сегодня начнется настоящая работа.
– Музыка рэйки, – пробормотала я.
Комнату наполнила тихая успокаивающая мелодия флейт и барабанов, накладывающаяся на звуки далекого грома. Саундтрек попался мне на распродаже и оказался на удивление расслабляющим. Я тихо сидела на кровати, закрыв глаза. Просто забудь. Погрузись в музыку, вслушайся в успокаивающие звуки и отпусти…
Магия гостиницы потянула меня.
Я открыла глаза. На стене появился экран, показывающий, как офицер Маре выпрыгивает из своей машины. На его лице остались красные рубцы – следы от падения на тротуар прошлой ночью. Увидев его, Фурия оскалилась и залаяла.
Это обещало быть интересным.
Офицер Маре подбежал к передней части автомобиля и остановился, ошарашенно уставившись на него. Мелодия рэйки все еще играла. Трели птиц добавляли приятную высокую ноту к звучанию флейт.
Офицер Маре бросился обратно к водительскому сиденью, щелкнул замком от капота, подбежал и рывком открыл крышку.
– Ты что, за любителя меня держишь? – пробормотала я.
Полицейский, спотыкаясь, отошел от капота. Его лицо побледнело, и он начал расхаживать взад-вперед перед патрульной машиной, время от времени поглядывая на капот.
Я почувствовала вину. Мне случалось встречать плохих полицейских. Иногда, когда у человека появляется немного власти – особенно если остальная часть жизни заставляет чувствовать бессилие, – он делает шаг во тьму. Но Маре не был одним из таких. Он спокойно следовал правилам и был предан своей работе. Мужчина не стремился к власти, не любил кричать на людей и запугивать их. Он был копом в стиле Энди Гриффита, который полагался на свой авторитет больше, чем на оружие. Вероятно, он хотел уважения, а не страха. Его интуиция подсказывала, что с «Гертрудой Хант» что-то не так, и он искренне жаждал докопаться до сути. Если бы здесь происходило что-то в рамках нарушения привычных земных законов, он бы разобрался со мной в мгновение ока. Но гостиница была настолько вне его рамок понимания, что он не мог и представить, какова правда. А если бы и смог – вряд ли бы поверил.
Маре повернулся и уставился на дом.
– Да-да. Я победила.
Офицер Маре стиснул зубы так, что на его челюсти выступили желваки, подошел к машине и сел в нее.
– Приблизь изображение, – попросила я.
Гостиница повиновалась. Офицер с мрачным видом уставился в свой видеорегистратор.
– Нет, там тоже ничего нет. Ты проиграл. Иди домой.
Сейчас он заведет свою патрульную машину и уедет, а я продолжу свой день.
Маре вышел из автомобиля, хлопнул дверцей и направился к гостинице. Вот черт.
Я спрыгнула с кровати и натянула свежие спортивные штаны. Мне нужен был лифчик. Куда, черт возьми, я его засунула? Я вытащила из шкафа корзину для белья и начала в ней рыться. Если бы я только раскладывала вещи после стирки по местам, то не попала бы в такой переплет… Нашла.
Я надела бюстгальтер, натянула поверх белую футболку и выбежала из спальни по длинному коридору. Музыка рэйки преследовала меня.
– Выключи, – выдохнула я.
Мелодия стихла. Фурия рванула вперед, лая направо и налево. Я сбежала вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и ворвалась в гостиную как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь.
Я побежала на кухню, пронеслась мимо Орро и Джорджа, схватила из шкафчика чашку, сунула ее под кофеварку и вставила первую попавшуюся капсулу.
Снова зазвонил звонок. В соседней комнате залаяла Фурия.
Я взяла кофе, добавила туда целую порцию сливок, чтобы остудить, и пошла к двери.
Звонили все настойчивее.
Я открыла дверь и уставилась на разъяренное лицо офицера Маре.
– Офицер Маре! Доброе утро. Чем я могу вам помочь? Что случилось на этот раз? Видели поблизости чупакабру? Или это был снежный человек? Может быть, кто-то видел НЛО? Мне не терпится услышать, что это все моя вина.
Я отхлебнула кофе, чтобы казаться как можно более непринужденной.
– Вы…
Офицер Маре взял себя в руки – очевидно, огромным усилием воли.
– Я знаю, что произошло.
– Что произошло? Когда? Где?
– Здесь.
Он ткнул пальцем в пол. Я посмотрела вниз.
– Я не понимаю…
– Я видел, как на дороге появилась группа мужчин.
– Что значит «появилась»? – спросил Джордж у меня за спиной.
Я оглянулась через плечо. Он был в свободных серых штанах и свитере из натуральной бежевой шерсти. Офицер Маре пристально на него посмотрел, наверняка запоминая его лицо.
– Когда я попытался их допросить, один из подозреваемых – крупный мужчина – размахнулся холодным оружием и разрезал капот моего автомобиля. Затем вы использовали на мне неизвестное сдерживающее устройство и протащили по туннелю в конюшню, где я лежал на полу, пока вы с остальными обсуждали, что со мной делать. Затем вы мне что-то укололи, и я потерял сознание.
Я вздохнула и сделала глоток кофе.
– Если все произошло так, как вы говорите, должны быть доказательства. Повреждения на вашем автомобиле, записи на вашей видеокамере. У вас есть какие-то улики, офицер Маре?
Его лицо покраснело.
– Вы все починили.
– Я? Даже если не учитывать, что я не механик и вообще ничего не понимаю в автомобилях, то ремонт не мог пройти бесследно. На машине есть следы вмешательства?
Офицер Маре снова стиснул зубы.
– Думаю, вы очень много работаете, – сказала я. – Сегодня утром я видела, как вы спите в своей патрульной машине. Похоже, вам приснился очень яркий сон. Но ваши сны не дают вам права приходить сюда, беспокоить меня и мешать вести бизнес. Я не знаю, чем заслужила вашу неприязнь, но так поступать – несправедливо и неправильно. Вы откровенно мешаете мне зарабатывать на жизнь. Я не нарушала никаких законов. Я не преступница. Вам не кажется ненормальным, что вы постоянно приходите сюда и обвиняете меня в самых разных вещах только потому, что я вам не нравлюсь?
Он выглядел ошарашенным.
– Идите домой, офицер. Уверена, у вас есть семья, которая наверняка скучает. Я не собираюсь подавать жалобу, но, прошу вас, перестаньте приходить сюда каждый раз, когда происходит что-то странное.
После этих слов я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Мгновение спустя в моей голове зазвучала магия, сообщая мне, что офицер Маре покинул территорию гостиницы. Джордж подошел к окну.
– Он уходит. Отличная работа.
– Если бы я начала спорить, он бы не успокоился. Так что я повела себя как жертва, а офицера Маре учили проявлять сочувствие к пострадавшим.
Я все еще чувствовала себя виноватой за то, что манипулировала им.
– Саммит начнется через два часа, – сказал Джордж. – Боюсь, что вынужден просить об одолжении. Мне нужна твоя помощь.
Я посмотрела на свою чашку кофе. Мне не хотелось делать никому одолжения. Я хотела всего лишь пятнадцать минут побыть в тишине наедине с холодильником. Вчера вечером я почти ничего не ела и только что выпила целую чашку кофе на голодный желудок. Но у меня была работа, которую требовалось выполнять. Возможно, он вообще попросит о чем-то простом.
Я улыбнулась арбитру:
– Чем могу помочь?
– Если я дам координаты определенного мира, ты сможешь открыть в него дверь? – спросил Джордж.
– В какой мир?
Он поднял трость. В воздухе вспыхнул набор цифр, написанных малиновым цветом. Первые две цифры сказали мне все, что нужно было знать.
– Нет, – ответила я.
– Но я видел, как ты открывала двери, – сказал он.
– Это не так просто.
Это никогда не было просто.
– Почему бы нам не присесть? – предложила я.
Мы вернулись на кухню и сели за стол. Орро пронесся мимо меня бесшумным коричневым пятном, и внезапно передо мной материализовалась тарелка с двумя крошечными блинчиками со сливками и нарезанной клубникой. Я даже не заметила, как он их положил. На нашей кухне работал ниндзя.
– Спасибо, – поблагодарила я.
Орро кивнул и подошел к плите.
Джордж молча ждал.
– С гостиницами все обстоит не так-то просто, – начала я, откусив кусочек блинчика. Он таял на языке. – Орро, это божественно.
Иголки Орро слегка задрожали.
– Мы живем в них, пользуемся ими, но даже мы, хозяева гостиниц, не до конца понимаем, как именно они функционируют.
В кухню вошли Джек и Гастон.
– Можно провести аналогию с деревьями. Гостиница, как, скажем, «Гертруда Хант», начинается с семени. Семя слабое и хрупкое, но при правильном уходе оно прорастает и пускает корни глубоко в землю. – Я сделала паузу, а затем продолжила, обводя вилкой кухню: – Все вокруг – это лишь малая часть того, что представляет собой гостиница. По мере роста она начинает раскидывать ветви по всей Вселенной. Эти ветви не подчиняются нашим законам физики. Некоторые из них проникают в нашу реальность. Некоторые трансформируются и развиваются за пределами нашего понимания. Однажды, в определенном возрасте, гостиница может протянуться в другие миры.
– Как Иггдрасиль, – сказал Джордж.
– Да, как он.
– Что такое Иггдрасиль? – поинтересовался Джек.
– Священное дерево древних скандинавов, – ответил Джордж. – Оно простирается на все девять миров их мифологии.
– Проблема в том, что мы не можем контролировать направление ветвей, – сказала я. – Мы знаем, когда гостиница протягивается в определенный мир, и иногда можем в него перейти, но ее невозможно заставить пустить ветвь в какое-то определенное место. Большинство гостиниц инстинктивно тянутся к Баха-чару. Обычно это первый мир, который нам открывается. Мы не знаем почему. Иногда говорят, что семя самой первой гостиницы было привезено к нам из Баха-чара и что все ее потомки инстинктивно стремятся к связи со своей родиной. Подобно тому как лосось преодолевает сотни миль, чтобы добраться до нерестилища. Уверяю, я знаю все миры, в которые добралась эта гостиница, и твои координаты среди них не значатся. Более того, ты просишь о портале в мир, который очень похож на наш. Этот мир – еще одна Земля, существующая в собственной маленькой реальности, оторванной от большей части космоса. Это все равно что залезть в карман пальто Вселенной. Я не знаю возможностей каждой гостиницы на Земле, но мой отец всегда говорил, что создать дверь в такое вот альтернативное измерение просто невозможно. Это разрушило бы гостиницу.
Джордж откинулся на спинку стула. Я продолжила наслаждаться каждым кусочком своих блинчиков.
– Но ты можешь открыть портал в Баха-чаре?
– Да.
– Если тебя поймают, придется здорово поплатиться, – сказал Гастон.
– Придется рискнуть, – ответил Джордж, плавно поднимаясь. – В таком случае я все равно буду признателен за помощь. Я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня в тот мир и обратно. Я могу найти дорогу туда из Баха-чара, но мне нужно, чтобы ты провела меня обратно в гостиницу.
Я потерла лицо.
– Ты просишь меня покинуть гостиницу, пока она полна гостей.
– Да. Я беру на себя полную ответственность.
– Я не понимаю. Ты арбитр. У тебя есть технология, позволяющая вернуться в гостиницу из Баха-чара.
– Я не хочу использовать предоставленную мне в распоряжение технологию в личных целях, – сказал Джордж.
– Ты чего-то недоговариваешь.
– Он хочет отправиться в мир, который для нас под запретом, – пояснил Джек. – В наш родной мир. Если он воспользуется каким-либо из устройств, предоставленных нам Арбитражным управлением, его можно будет отследить. Ему устроят выволочку.
На мгновение я опустила взгляд в пустую тарелку и задумалась о том, как бы помягче отказать человеку, который вскоре должен выписать мне чек.
– Итак, ты хочешь, чтобы я покинула гостиницу, подвергнув своих гостей опасности, и сопроводила тебя на задание, которое потенциально может привести к твоему отстранению, срыву мирных переговоров, потере моего дохода и разрушению репутации этой гостиницы. Не мог бы ты пояснить, почему я должна это делать?
Гастон тихо рассмеялся. Джордж вздохнул:
– Я так же заинтересован в успехе этого мирного саммита, как и ты. При нынешнем положении дел я не верю, что переговоры увенчаются успехом. Проблема в Руахе, пуленепробиваемом мечнике.
Ага. Он как-то намекал на то, что «Гертруда Хант» не справится с одним отрокаром?
– Ты сомневаешься, что я могу его сдержать?
Джордж поморщился:
– Не в этом дело. Я знаю, что ты можешь подчинить Руаха. Проблема в мышлении отрокаров. Они признают, что вампир-одиночка – более универсальный воин, но у них есть непоколебимая вера в свое превосходство благодаря генетической специализации. Руах – вершина этого процесса. Они верят, что с мечом он непобедим. Пока его силу невозможно поставить под сомнение, он заставляет их чувствовать себя непобедимыми. Я должен разрушить эту веру. Должен доказать им, что он и Орда не всесильны. И сделать это надо в понятных для них выражениях.
– Почему бы не использовать вампиров? – спросила я.
– Потому что это просто перевернет монету, – сказала Кальдения, входя на кухню. Ее волосы были тщательно уложены, бледно-зеленое платье подчеркивало цвет ее лица, макияж лежал безупречно. Проницательные глаза осматривались вокруг, а в осанке чувствовалась царственность и опасность. К ней вернулась грация. Трое мужчин поклонились. Она кивнула им и приняла от Орро чашку чая.
– Если он использует рыцаря, чтобы победить непобедимого отрокара, то тот же иммунитет, который сейчас ощущают отрокары, перейдет к Святой Анократии. Чтобы заставить их сотрудничать, необходимо смирить обе стороны. Он должен изменить само их мировоззрение.
– Я готов рискнуть своей карьерой, – сказал Джордж, – потому что считаю это абсолютно необходимым. Это не спонтанное решение.
У меня было ощущение, что Джордж вообще не делал ничего спонтанного. Если у него когда-нибудь и случался роман на одну ночь, он наверняка был тщательно продуман и организован.
Мяч на моей стороне. Оставлять столько гостей без присмотра было безумием. Но Джордж прав. Чем дольше тянется саммит, тем сильнее становится гостиница, но и тем дороже нам стоит их присутствие. Саммит должен был завершиться в разумные сроки и закончиться миром, а не войной. Если он провалится, винить начнут всех подряд, и «Гертруда Хант» получит удар по репутации.
Что делать? Нас не будет по крайней мере час. За час многое может произойти. Офицер Маре может вернуться с подкреплением. Отрокары могут попытаться прорваться сквозь стены и устроить беспорядки. Вампиры могут поджечь гостиницу…
Ладно, надо остановиться. Безумные теории ни к чему не приведут.
Моя мать не одобрила бы такой безрассудный план. Но отец счел бы его приключением. Так что даже родители не смогли бы дать мне точный ответ, как поступить.
– Проводи меня в Баха-чар, – повторил Джордж. – Обещаю, что оттуда я смогу справиться сам.
Если нас поймают, у Джорджа будут неприятности, а заодно и у меня.
– Завтрак подадут гостям в комнаты через полчаса, – сказала я. – Согласно расписанию, саммит должен начаться через час после завтрака. У нас есть около полутора часов. Твои люди должны обеспечить, чтобы за это время ничего не случилось.
– Проблем не будет, – сказал Джек.
Я поднялась:
– Нам нужно спешить.
Я сидела на корточках на полу небольшого магазинчика.
Стены и пол были покрыты красивым светлым ковролином, создающим фон для сотен лакированных шедевров, искусно расписанных узорами самых разных цветов: бирюзовыми, золотыми, ярко-алыми. Кувшины в форме экзотических птиц, на которых сражались друг с другом странные чудовища, блюда с диковинными цветами – все это заполняло полки и стояло в каждом уголке. Хорошо, что я почти не взяла с собой денег, иначе не устояла бы.
Джордж, одетый в простой коричневый плащ, сидел рядом со мной на корточках и вел оживленные переговоры с владельцем магазина. Продавец был так укутан слоями синей и белой потрепанной ткани, что виднелись только его глаза и узкая полоска оливковой кожи вокруг них. Он размахивал руками, торгуясь с Джорджем на незнакомом мне языке. Его руки выглядели вполне человеческими, но на каждой было только по три пальца.
Нам потребовалось около двадцати минут, чтобы найти магазин, и мы еще черт знает сколько времени тут просидели – у меня уже начали болеть ноги. Я чувствовала, как время утекает капля за каплей. Часть меня очень сильно хотела вернуться в гостиницу. Другая, меньшая часть, жаждала снова найти Вильмоса и расспросить его о Шоне Эвансе.
Торговец поднялся с корточек. Джордж встал и вложил ему в руку маленький мешочек, а тот вручил Джорджу моток голубой пряжи, привязал конец нити к полке, прошел в дальний конец магазина и отодвинул висящий на стене ковер в сторону. Магазин наполнился утренним светом. Продавец помахал нам рукой.
Отлично. Вот волшебная нить. Держитесь за нее, чтобы не заблудиться, и надейтесь, что там вам не встретится минотавр.
Джордж вышел на свет, позволяя нити разматываться по ходу движения. Я встала и последовала за ним. Перед нами раскинулся огромный сад с рядами роз, окруженными сорокафутовой стеной из бордового камня. Тут и там возвышались башни.
– Где мы находимся? – спросила я.
– Это колледж Ганер, – сказал Джордж. – В моем мире это место исцеления.
Среди роз шла женщина примерно моего роста. Ее темно-каштановые волосы были собраны на голове в строгий, но элегантный пучок. Серое платье облегало фигуру, ниспадая прямыми линиями, и подол задевал гальку дорожки, по которой она шла. Через ее левое плечо была асимметрично перекинута ткань такого же серого цвета – тонкая, как паутинка. Она выглядела примерно на мой возраст и не казалась особенно высокой или сильной.
Я взглянула на Джорджа. На мгновение маска хладнокровия спала с его лица, и я увидела в его чертах отражение страстного, всепоглощающего желания. Мой отец любил мою мать всем сердцем. И недоверчиво относился к современному миру вокруг. Он понимал его, но все происходило слишком быстро, и каждая опасность казалась ему преувеличенной. Каждая поездка в магазин – неудавшимся самоубийством, а любой крупный город – логовом головорезов и воров, таящихся в засаде. Ему бы и в голову не пришло помешать моей маме сделать то, что она хотела. Но порой, когда она собиралась уходить по делам, особенно если ей нужно было ехать на машине в город, он смотрел на нее точно так же – словно больше всего на свете хотел обнять и защитить.
Это выражение мелькнуло на лице Джорджа и тут же исчезло, но я успела заметить. Космический арбитр не лишен слабостей.
Джордж двинулся вниз по тропинке, и я последовала за ним. Когда мы были примерно в тридцати футах от женщины, она остановилась.
– Вот там и стой.
Джордж остановился.
– Я злюсь.
Она говорила с незнакомым мне акцентом, но звучал он аристократично.
– Мне не нравится злиться, Джордж. Я очень стараюсь избегать этого чувства. Тебе следует уйти.
– Мне нужна твоя помощь, – сказал он.
Она обернулась. Я почти никогда не завидовала другим женщинам. Случалось, что, стоя в очереди на кассу в продуктовом магазине и скучая, я брала журнал People или что-то подобное и покупала его, потому что почувствовала бы себя виноватой, если бы положила обратно. Затем, попивая чай, я разглядывала актрис и моделей и порой мечтала о том, чтобы мои глаза были больше, а губы полнее. Но актрисы и модели – это абстрактные люди, наполовину реальность, наполовину отфотошопленное совершенство. А эта женщина была настоящей. Моего возраста, немного выше. И невероятно, потрясающе красива без всякой помощи фотошопа. У нее была золотисто-бронзовая кожа, полные губы идеальной формы, высокие скулы и огромные глаза под почти черными бровями – темные, как горький шоколад. От такого лица с трудом можно отвести взгляд.
Сейчас она смотрела на Джорджа и, судя по тому, как изогнулись ее брови, не слишком радовалась встрече.
– Ты их не предупредил, – сказала она. – Ты ужинал с семьей в поместье Камарин, помогал маленькому Уильяму ловить светлячков в банку, приносил подарки девочкам, сидел на балконе и пил вино с Декланом и сестрой. А через неделю просто исчез.
– Я оставил записку, – пролепетал Джордж.
– В ней говорилось, что ты отправляешься на секретную миссию за пределы планеты и берешь с собой Джека и Гастона и что вернетесь вы через двадцать лет. И больше никаких объяснений. Ты хоть представляешь, как волнуется твоя сестра? Твои племянницы? Твой племянник? Ты играешь жизнями людей, как игрушками, Джордж. Мы все для тебя – шахматные фигуры. Ты передвигаешь нас по доске, как заблагорассудится. Одно дело, если бы ты не понимал нормальных человеческих эмоций, но я знаю, что это не так. Ты просто предпочитаешь их игнорировать. Вот этого я не понимаю. Когда мы были детьми, ты был очень сострадателен. Теперь мы для тебя ничего не значим.
– Это часть работы, – ответил он.
Она молча смотрела на него.
– Мне не разрешили попрощаться. Записка – единственное, что я смог оставить.
– Но вот ты здесь, – возразила она, прищурившись. – Разве не ты заявлял, что, согласившись на эту работу, не сможешь вернуться? Ты снова нарушаешь правила?
– Конечно, нарушаю.
– Значит, ты легко нарушаешь правила, когда тебе это выгодно. Но при этом не смог найти способ смягчить этот удар для своей семьи?
– Я эгоистичный ублюдок, – признался Джордж. – Я не хотел испытывать боль при прощании, поэтому всеми силами его избегал.
Женщина вздохнула:
– Чего ты хочешь?
– Мне нужна твоя помощь.
– Ты уже меня спрашивал. Тогда я ответила «нет», и сейчас тоже – «нет». Я не собираюсь участвовать в твоей безумной авантюре. Мой дом здесь.
Джордж провел большим пальцем по своей трости. В воздухе возник образ Руаха. Мы наблюдали, как он размахивает мечами и разрубает пули. Женщина наклонила голову и постучала указательным пальцем по нижней губе. Запись остановилась на том месте, где отрокар замер на середине удара, грациозный, как танцор.
– Миленько, – сказала она. – Он хорош.
– Он лучше тебя? – спросил Джордж.
Она задумалась, разглядывая статичное изображение.
– Не знаю.
– Разве ты не хочешь это выяснить?
В ее глазах заблестел хищный огонек, но тут же погас.
– Нет.
– Пойдем со мной, – повторил Джордж. – Пожалуйста.
– Джордж, я много лет работала, чтобы избавиться от того, что мне навязал внешний мир. Там я мерзость. Убийца. Нет, мое место здесь.
Он покачал головой:
– Ларк…
– Зови меня Софи, – поправила она.
– Что так сильно тебя здесь держит? – спросил он, поворачиваясь и обводя руками цветы.
– Здесь я не монстр, – ответила она, поднимая голову. – Здесь я никого не убиваю. Здесь спокойно.
– Твой покой – ложь.
Она взглянула на него с такой яростью, что мне захотелось попятиться.
– Ты не вправе говорить мне, как жить. Оставь меня в покое, Джордж! Я хочу жить спокойно!
– Ты не создана для спокойствия. Мы, люди, созданы для того, чтобы жить полной жизнью. Нам суждено испытать весь спектр – печаль, разочарование, ярость, доброту, радость, любовь. Мы должны испытывать себя. Это больно и страшно, но именно это и значит быть живыми. Здесь ты прячешься от жизни. Это не спокойствие. Это медленное, преднамеренное самоубийство.
Он ткнул тростью в дорожку. Вспыхнули образы: необъятная, бушующая туманность, космические корабли, планеты, древние руины, странные здания, ужасные и прекрасные существа… Они закружились вокруг нас – яркие, яростные, громкие… Софи смотрела на них, и в ее глазах отражались звезды.
– Посмотри! – Голос Джорджа дрожал от едва сдерживаемого благоговения. – Посмотри же! Разве ты не хочешь это пережить? Разве не хочешь быть смелой? Ты не тепличный цветок. Ты – дикий огонь, Ларк. Дикий огонь.
Изображение потонуло в ярком солнечном свете.
– Сделай шаг – и я покажу тебе чудеса за гранью твоего воображения. Я дам тебе шанс изменить мир к лучшему. Пойдем со мной. – Джордж протянул ей руку. – Живи. Присоединишься ты ко мне или нет, но, черт возьми, живи, потому что мне невыносима мысль о том, что ты будешь медленно стареть здесь, как какое-нибудь пыльное ископаемое под стеклом. Возьми меня за руку и достань свой меч. Вселенная ждет.