Я повернулась к вампирам настолько взбешенная, что не могла даже говорить.

Рыцарь с топором увидел мое лицо. Секунду спустя он заметил на мне одежду хозяйки гостиницы и понял, что совершил что-то очень и очень плохое.

Я подошла к нему. Он сделал несколько шагов назад к дому, отходя от машины, как ребенок, который что-то разбил и теперь пытается держаться от этого подальше. Его нога коснулась границы гостиницы. Из темноты вынырнул корень, схватил вампира и втащил его в землю так быстро, словно он ничего не весил. Только что он был там, а через секунду – исчез.

Я свирепо уставилась на других вампиров.

– Поднимите эту машину и этого человека, – сказала я, выдавливая слова сквозь зубы. – И доставьте их ко мне на подъездную дорожку целыми и невредимыми, или я превращу вас в кровавые пятна на асфальте. Прямо сейчас.

Две светящиеся точки справа возвестили о приближении машины.

– Двигайтесь! – зарычал Арланд откуда-то из-за спин громадных вампиров.

Лорд Сорен, дядя Арланда, схватил офицера Маре и помчался к гостинице так быстро, как только позволяли его огромные доспехи. Двое других вампиров взяли патрульный автомобиль, подняли его и понесли к подъездной дорожке. Как только колеса коснулись земли, машина провалилась под нее.

Вампиры хлынули в дом.

Свет уже почти нас настиг.

Я шагнула за дуб. Дом скрыл свои лианы. Джордж спрятался за изгородью.

У двери Арланд коротко скомандовал, и трое вампиров, все еще стоявших снаружи, упали навзничь.

Мимо прогрохотал белый грузовик.

Я подождала пару секунд и кивнула Арланду. Рыцари поднялись и нырнули в дом. Джордж последовал за ними. Я остановилась и осмотрела улицу – она была пуста.

Я ждала, напряженно прислушиваясь к любым посторонним звукам.

Ничего.

Ни воя сирен, ни возмущенных соседей, выбегающих из своих домов, дабы посмотреть, что происходит, ни выстрелов. Из-за промозглой погоды и холодной ночи обычного вторника жители района Авалон прятались в своих домах.

Неужели мы отделались легким испугом?

Как хозяйка гостиницы, я имела только две официальные обязанности: охранять своих гостей и держать их существование в тайне от остальной планеты. Вампиры об этом знали. В частности, это очень хорошо знали и понимали Арланд и его дядя. Как же они могли поставить гостиницу под угрозу?

С ночного неба моросил холодный дождик.

В округе царила тишина. Где-то вдали раздавался короткий жалобный лай собаки, просящейся внутрь. Возможно, это все воображение, но мне показалось, что я услышала, как распахнулась дверь. Лай прекратился.

Я медленно выдохнула и вошла в гостиницу.

Делегация вампиров столпилась у меня в гостиной.

Огромный рыцарь с черными как смоль волосами стоял грудь к груди с Арландом, их доспехи почти соприкасались. Оба расправили плечи, расставили ноги, напрягли мощные мускулы, словно готовы вцепиться друг в друга и разорвать на части. Их рты были широко раскрыты, клыки выставлены напоказ, лица искажены яростью. Они излучали агрессию, как обогреватели излучают тепло. Все остальные отступили, предоставив им пространство. Они были в секунде от прямого насилия. Вступи они сейчас в бой, силы оказались бы равны. Это было бы кроваво и ужасно.

Ну нет. Они не устроят это у меня в гостиной. Я щелкнула пальцами. На самом деле в этом не было необходимости, но хотелось привлечь внимание. Два вампира по пояс погрузились в пол. Я соединила свои указательные пальцы и развела их в стороны. Вампиры отодвинулись друг от друга футов на пять. Джордж встал между ними, опираясь на трость.

– Маршал Дома Крахров, – сказал он, кивая Арланду. – Маршал Дома Воргов, – кивнул он рыцарю с темными волосами. Его голос был легким и жизнерадостным. – И чья же это была идея: войти через парадную дверь?

– Где мой рыцарь? – прорычал маршал Дома Воргов.

Я погрузила его еще на шесть дюймов в пол.

– Я требую…

Еще на шесть дюймов – почти по плечи.

Маршал Дома Воргов открыл было рот, но тут же закрыл его.

Джордж развернулся на каблуках.

– Маршал Дома Саблов, возможно, вы внесете ясность?

Вперед выступила женщина-рыцарь. Ее лицо обрамляли длинные прямые волосы каштанового цвета.

– Координаты были предоставлены нам маршалом Крахров. Маршал Дома Воргов ввел их лично.

– Могу ли я попросить вас показать эти координаты? – спросил Джордж.

Она подняла руку. На внутренней стороне ее запястья зажегся маленький дисплей, показывающий бледно-красные инопланетные символы.

– Благодарю, леди Изур, – сказал Джордж. – Зафиксируем в протоколе, что Арланд из Крахров предоставил Домам правильный набор координат. Лорд Робарт, вы по ошибке ввели неверные координаты?

– Мы рыцари Святой Анократии, – ответил лорд Робарт. – Мы не крадемся через черный ход. И не следуем за отрокарами.

– Понятно, – произнес Джордж. – И вы приняли это решение самостоятельно?

– Я – маршал вампирского Дома, – прорычал лорд Робарт. – Я не подчиняюсь таким, как вы.

Джордж улыбнулся:

– Вполне справедливо, хотя вы уже ответили на мой первый вопрос, так что эффект от вашего жеста несколько ослабевает. Тогда приступим.

Он поднял руку. В ней, словно по волшебству, появился свиток. Он дал ему развернуться. В центре вспыхнул ярко-красный символ Священной пирамиды. Вампиры, как один, преклонили колени, и я увидела, что в кресле у дальней стены сидит довольно улыбающаяся Кальдения и потягивает чай из своей чашки.

– Это священная грамота, дарованная мне Ее Сиятельством Иерофантом, – сказал Джордж.

У него была священная грамота от религиозного лидера Святой Космической Анократии. Ух ты. Он только что привел в действие эквивалент ядерной бомбы.

– Она дает мне власть над жизнью и смертью каждого из вас, – продолжал он. – В любое время и по любой причине я могу убить любого из вас без страха возмездия. Бросить вызов мне – значит бросить вызов Иерофанту. Если вы решитесь на это, то вас отлучат от церкви. После смерти ваша душа будет отвергнута раем и вынуждена скитаться по безжизненным ледяным равнинам Небытия, где не светит солнце, нет ни одного живого существа и ни один звук не нарушит тишину вокруг. Я ясно выразился?

– Предельно ясно, – сказала леди Изур, все еще не поднимая головы.

Джордж свернул свиток и спрятал его в рукав.

– Встаньте.

Вампиры поднялись.

Джордж посмотрел на меня.

– Дина, можешь отпустить маршалов.

Я позволила полу вытолкнуть и поставить на ноги обоих вампиров. Они не произнесли ни слова. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Можно было бы услышать, как упала булавка. Джордж полностью завладел их вниманием.

– Взаимодействие этой галактики с Землей регулируется договором Космического Сената, – произнес Джордж. – Госпожа Дина, какое положение в нем является самым важным?

– Существование другой разумной жизни в галактике должно оставаться тайной, – ответила я.

– Каково наказание за нарушение этого положения?

– Изгнание.

Лорд Робарт стиснул зубы.

– Понесет ли Дом Воргов ответственность, если проступок лорда Робарта станет достоянием общественности?

– Да. Его Дом будет обесчещен и лишен права входа на Землю.

Пара вампиров поморщилась. Земля была жизненно важной точкой многих маршрутов. Потеря доступа к ней означала, что путешествия Дома Воргов существенно усложнятся. Другие Дома с радостью этим воспользуются.

– Лорд Робарт из Дома Воргов, – сказал Джордж, – я считаю неправильным начинать переговоры о мире кровью. И также считаю, что Дом Воргов не должен нести наказание за то нарушение, которое, скорее всего, было вызвано гордыней, а не злым умыслом. Однако ваши действия едва не сорвали этот саммит и, чтобы мы могли продолжить, вы должны расплатиться. Госпожа Дина, помните ту демонстрацию утром? Не могли бы вы открыть эту дверь еще раз, пожалуйста?

Злить Джорджа было очень плохой идеей. Я повернулась лицом к дальней стене и сосредоточила на ней свою магию. Дерево развалилось, исчезая в никуда, и перед нами открылось бескрайнее янтарное море под пурпурным небом. Вдали торчали рваные темные скалы, пронзающие воду под обломками красных планет. Соленый ветер обдувал нас своим дыханием.

Оранжевую воду прорезало существо – толстое, чешуйчатое, увенчанное длинным ребристым плавником. Кольца, из которых состояло туловище, скользили и поднимались под поверхностью.

Джордж посмотрел на лорда Робарта:

– Один час, маршал. Мы отложим официальное открытие до вашего возвращения.

Вампир поднял голову.

Если он ступит в воду, то под тяжестью доспехов пойдет ко дну. Заходить в эту воду было равносильно самоубийству. Лорд Робарт оскалил клыки. Вампиры носили доспехи, как вторую кожу. Он бы никогда…

Лорд Робарт вытащил из ножен короткий жестокий топор и расстегнул герб Дома на своих доспехах. Черный металл раскололся и упал с него, оставив стоять в простом черном комбинезоне. Он сбросил ботинки, легким движением запястья зарядил топор и прыгнул в воду. Вода доходила ему до пояса.

– Прошу закрыть проход, – попросил Джордж.

Я отпустила дерево, скрыв рыцаря-вампира из виду. Нам понадобится обратный отсчет. Я шепотом обратилась к гостинице, и на стене появился большой цифровой таймер, отсчитывающий секунды от шестидесяти минут.

Джордж повернулся ко мне. Он одарил меня ослепительной улыбкой.

– У нас остается проблема с машиной и полицейским. Это в вашей компетенции. Делегация Святой Анократии, мои люди и я в вашем распоряжении, госпожа. Что нам делать?

Я повернулась к Арланду:

– Маршал, мне понадобится ваш лучший инженер. Остальные пускай расходятся по своим комнатам.

– Хардвир, за мной, – скомандовал Арланд.

Вперед группы протиснулся пожилой темноволосый вампир.

– Я тоже останусь, – объявила леди Изур.

– Остальные, идите по коридору налево. Вперед. Не пытайтесь выйти – гостиница не позволит.

Большинство рыцарей покинули комнату, но пятеро из них остались.

– Мы не можем бросить нашего маршала, – сказала женщина-рыцарь.

Леди Изур взглянула на меня:

– Что скажете?

– Вы можете выбрать двоих, – ответила я им. – И пусть они останутся здесь на страже. Но каждый, кто попытается выйти из этой комнаты, будет задержан.

Женщина-рыцарь и пожилой седой вампир заняли пост у стены. Остальные ушли к себе в комнаты. Кальдения, все еще потягивающая чай, выглядела крайне довольной.

А мне нужно было исправить весь этот кошмар.

– Следуйте за мной.

Я направилась по длинному коридору.

Конюшни располагались в северо-восточном углу дома и выходили окнами во фруктовый сад. Снаружи они выглядели просто как застекленная веранда.

Фурия металась передо мной взад-вперед, испытывая неподдельный восторг. Что ж, хоть кому-то весело.

– Я могу его убить, – предложила леди Изур.

– Это только добавит проблем, – ответил Джек.

– Правоохранительные органы здесь очень хорошо организованы, – объяснил Арланд. – Если кто-то пропадет, остальные быстро скооперируются. Это усложнит все в разы.

Дверь передо мной распахнулась, и я вошла в конюшню. Руки слегка дрожали. Слишком много адреналина и мало магии. Внутри, с гостями в гостинице, я справлюсь, но сейчас чувствовала себя такой нервной, словно выпила три чашки крепкого кофе на голодный желудок.

Офицер Маре лежал на полу рядом со своей разбитой патрульной машиной, а по обе стороны от него расположились стойла. Девушка из клана Нуан Си спокойно раскладывала корм по ведрам. Увидев нас, она остановилась. Когда я приблизилась, нити соскользнули с тела Маре, но твердые корни таверны продолжали приковывать его к полу. Нити потекли ко мне, плавно трансформируясь в метлу. Хотя рот офицеру Маре затыкали корни, его глаза сказали мне все, что требовалось знать. Он был в ярости. Если бы он освободился, то начал бы биться со всеми нами не на жизнь, а на смерть.

Я взглянула на машину. Все оказалось еще хуже, чем я думала. Топор прошел прямо сквозь капот и разрезал двигатель, словно тот сделан из желе. Сквозь щель виднелся пол.

В конюшне царила тишина, если не считать ритмичного жевания, доносившегося из стойл ословерблюдов.

– Я могу сделать это безболезненно, – пробормотала леди Изур. – Он ничего не почувствует.

Я подняла руку:

– Дай мне Крайнюю Меру.

Стена конюшни выплюнула маленький шприц. Я присела на корточки рядом с офицером Маре и ввела содержимое ему в руку. Он уставился на меня так, словно силой мысли хотел взорвать мою голову. Но затем его лицо смягчилось, дыхание стало более глубоким. Его тело обмякло, глаза закрылись, и он погрузился в глубокий сон.

– Что ты ему дала? – спросил Джордж.

– Снотворное.

– Но он все равно будет помнить, что произошло, – возразил Джек.

– Это неважно, – ответила я ему. – Чтобы ему поверили, нужны доказательства. А мы избавимся от улик.

– И это все? – нахмурилась леди Изур. – Таков план?

– Да, – сказала я ей. – Он много раз срабатывал у разных хозяев гостиниц. Иногда простые планы – самые лучшие.

Я повернулась к инженеру Арланда:

– Пожалуйста, займитесь починкой.

Хардвир уставился на машину:

– Хотите, чтобы я починил это?

– Да. Ее необходимо восстановить до первоначального состояния, в точности так, как было до удара.

Темноволосый рыцарь нахмурился, подошел к автомобилю, заглянул в щель и поднял капот.

– Это двигатель внутреннего сгорания.

– Да, – согласилась я.

– Эта мерзость убивает природу.

Хардвир отпустил искореженный капот. Он грохнулся на землю и развалился.

– Я не буду этого делать.

Глаза Арланда вспыхнули, и он, казалось, стал еще крупнее.

– Что значит не будешь?

– Не буду! Я дал клятву инженера. У меня есть обязательства перед моей профессией, и мои обязательства – добросовестно заниматься своим ремеслом и сохранять драгоценную природу Вселенной. – Хардвир ткнул пальцем в направлении двигателя. – Он отравляет окружающую среду, он ужасно неэффективен и работает на ископаемом топливе. Для его функционирования требуется ограниченный ресурс с высоким содержанием загрязняющих веществ. Какой идиот будет создавать двигатель на основе невозобновляемого ресурса?

– Мне все равно, – прорычал Арланд. – Ты это починишь.

Хардвир вздернул подбородок.

– Нет, не буду. Ты просишь меня починить то, что вырабатывает токсины и выбрасывает их в окружающую среду. Если бы это было оружием, его бы уже объявили вне закона.

– Ты поклялся в верности лично мне. Ты поклялся в верности нашему Дому.

– Я инженер. Я не предам себя.

Арланд открыл рот и произнес только одно слово:

– Риона.

Хардвир зарычал, обнажив зубы.

Лицо Арланда не показывало жалости.

– Если мы все не починим, нас обнаружат, а это значит, что мирный саммит провалится. Все жертвы, принесенные твоей сестрой на поле боя, окажутся напрасны.

Хардвир отвернулся от него, бросил взгляд на разбитый двигатель и повернулся обратно:

– Нет.

Арланд коснулся своего герба:

– Одалон? Извините, что прерываю ваше бдение. Вы нам нужны. Это срочно.

Из герба донеслось одно-единственное слово.

Мгновение спустя гостиница зазвенела, возвещая меня о появлении посетителя в глубине сада. Я открыла ворота конюшни. Среди деревьев шел одинокий рыцарь-вампир. Он был среднего вампирского роста, чуть больше шести футов, и стройный, почти худой. Кожа у него была самая темная среди вампиров – серо-голубая, словно перья большой голубой цапли. Его волосы ниспадали на плечи каскадом длинных тонких косичек. Должно быть, когда-то они были черными, но теперь в них пробивалась седина. Вампиры седеют только после семидесяти, но он казался моложе. Поверх доспехов он носил длинное малиновое с серебром облачение, но, в отличие от цельного одеяния католического священника, его одежда была разрезана на длинные ленты шириной в восемь дюймов. Они струились за его плечами, словно мантия из потустороннего мира. В том, как он двигался, было что-то сюрреалистичное.

Арланд призвал своего боевого капеллана. Должно быть, на орбите висит их космический корабль.

Капеллан вошел в конюшню. Пока он осматривал машину, офицера Маре и, наконец, нас, его лицо оставалось совершенно безмятежным, а глаза – спокойными.

Арланд подошел ближе к нему и заговорил тихо, почти шепотом.

Одалон кивнул и повернулся к Хардвиру:

– Твоя позиция вызывает уважение.

Его голос был настолько равномерным и успокаивающим, что мог бы заставить вас расслабиться почти против воли.

– Я не буду этого делать, – повторил Хардвир.

– Прогуляемся, – сказал Одалон приглашающим тоном.

Инженер последовал за ним в сад. Они остановились у одной из яблонь и завели тихую беседу.

Арланд вздохнул:

– Всего этого можно было избежать.

Леди Изур пожала плечами:

– Если не это, то что-то другое. Робарт собирается сделать переговоры максимально болезненными. Ты это знал.

Хардвир и боевой капеллан вернулись обратно.

– Даже если я соглашусь, это не сработает, – сказал Хардвир. – Мне понадобится молекулярный синтезатор для ремонта деталей…

– Они входят в стандартную комплектацию большинства военных кораблей, – вставила леди Изур.

– Я не закончил, маршал, – ответил Хардвир. – У нас на борту есть молекулярный синтезатор, но ремонт должен учитывать износ. Для этого я должен определить возраст и степень износа текущего двигателя, а это значит, что мне нужен секвенсор и специализированное программное обеспечение. У нас их нет. Мы военное судно, а не археологический исследовательский корабль.

Представительница клана Нуан Си прочистила горло. Мы все посмотрели на нее.

– У дяди Нуан Си есть такой, – сказала она. – Он очень сложный. Очень дорогой. Выше моего понимания.

Джордж улыбнулся:

– Возможно, я смогу уговорить уважаемого Нуан Си разрешить нам его использовать.

– Я уверена, что он согласится, – сказала она. – За разумную цену.

– За разумную цену? – проворчал Арланд. – Скорее за половину легкого и сердце. Я уже имел с ним дело. Он выжмет все…

– Я обо всем позабочусь, – заверила я его.

Мы с Джорджем нашли уважаемого Нуан Си в его покоях. Он сидел, развалившись на мягкой мебели у небольшого фонтана. Джордж в общих чертах изложил ситуацию.

Нуан Си наклонился вперед, в его глазах появился хищный блеск.

– Возрастной секвенсор – очень деликатное устройство. Очень дорогое. Я ношу его с собой, потому что иногда мне пытаются продать подделки и я должен убедиться в подлинности вещей. Можете себе представить, если бы я продал что-нибудь, оказавшееся репродукцией?

Он рассмеялся.

Я чувствовала, что это нам дорого обойдется.

– Мы восхищены вашей мудростью, – сказала я.

– И мы рассчитываем на вашу щедрость, – сказал Джордж.

– Щедрость – ужасный порок, – возразил Нуан Си. – Но, конечно, даже я не безупречен.

Он держал нас за горло и знал это.

Я улыбнулась:

– Вы лично заинтересованы в успехе этого саммита. В конце концов, если война продолжится, ваш космопорт на Нексусе будет захвачен.

Нуан Си взмахнул лапами.

– У нас есть Туран Адин. Даже если Святая Анократия и Орда, Разрушающая Надежды, объединятся, нам бояться нечего.

Кто или что такое Туран Адин?

– Тем не менее война вредна для бизнеса. Я склонен оказать вам эту услугу.

Я собралась с духом. Последовало «но».

– Но мне нужна услуга взамен.

– Назови ее, – сказал Джордж.

– Не от тебя. От Дины.

Ну конечно.

– Что я могу сделать для великого Нуан Си?

Нуан Си улыбнулся, показав маленькие острые зубки.

– Я пока не знаю. Еще подумаю. Обычно я бы попросил о трех одолжениях, но из уважения к твоим родителям и дружбе между нами я изменю этому правилу. Но никому не говори. Не хочу потерять лицо.

Дать Нуан Си какое-то неопределенное обещание. Я была бы сумасшедшей, если бы согласилась на это. Невозможно было предугадать, о чем он попросит.

Но мирный саммит должен был состояться любой ценой. У меня не оставалось выбора. Я протянула руку.

– Договорились.

Рассмеявшись, Нуан Си схватил меня за пальцы и пожал их:

– Восхитительно. Мне так нравится этот земной обычай. Поговорите с Нуан Самой в конюшне. Она эксперт по секвенсору.

Ну конечно, она эксперт.

Мы поблагодарили Нуан Си и направились к выходу.

– Я так понимаю, нельзя доверять ничему из того, что они говорят, – сказал Джордж.

– Зависит от обстоятельств. Пока они торгуются, то используют любые уловки, но, как только заключат сделку, придерживаются обещаний.

А я только что умудрилась нажить большие проблемы.

Пять минут спустя Хардвир и Нуан Сама направились к замаскированному кораблю клана Нуан, стоявшему в поле. Я полезла в машину и вытащила карту памяти из камеры на приборной панели.

– Глаз.

Я протянула руку. Серебристая сфера размером с лимон выкатилась из появившегося в стене отверстия и упала мне на ладонь. Я осторожно сжала его. Сфера щелкнула, открыв слот для карты памяти. Я вставила ее внутрь и разжала пальцы. Сфера вылетела через открытую дверь конюшни и исчезла за домом.

– Что ты сказал Хардвиру? – спросил Арланд у Одалона.

Боевой капеллан вздохнул:

– Я напомнил ему, что присяга инженера также обязывает его добровольно отдавать свои навыки и знания на благо общества, если это потребуется. Я не могу представить себе большего общественного блага, чем прекращение войны, которая уносит жизни, но не приносит ни чести, ни славы, ни земель. Этим страданиям должен быть положен конец, чего бы это ни стоило.

По конюшням разнесся тихий звуковой сигнал.

– У маршала Дома Воргов осталось три минуты.

Я устремилась обратно в гостиную. Вампиры и Джордж побежали за мной. Вся эта беготня была бы смешной, если бы на кону не стояли жизни и «Гертруда Хант».

Я вошла в гостиную. Таймер показывал пятнадцать секунд. Два вампира стояли совершенно неподвижно, наблюдая за происходящим.

Я надеялась, что он еще жив.

Счетчик дошел до нуля и один раз мигнул. Я раскрыла стену.

В мою гостиную вошел маршал Дома Воргов. Он был насквозь промокшим, из дюжины порезов капала кровь. В правой руке он сжимал топор, в левой – трехфутовую голову чудовища. Бледно-оранжевая голова, покрытая мерцающей чешуей, выглядела так, как будто ее нарисовали на старинной карте с подписью «Здесь водятся монстры».

Поморщившись, маршал бросил голову и пятифутовый обрубок шеи на пол, перешагнул через них и посмотрел на Джорджа.

– Арбитражный суд удовлетворен, – сказал Джордж.

Лорд Робарт повернулся в сторону коридора. Двое вампиров молча подхватили его доспехи и последовали за ним.

– Что делать с головой? – спросил Орро, стоя в дверях кухни.

Маршал остановился.

– Делайте что хотите.

Они свернули в коридор, ведущий к комнатам вампиров.

– Думаю, мне тоже пора идти, – сказала леди Изур. – Арбитр, хозяйка гостиницы, маршал, Ваша Светлость, прошу меня простить. Я должна привести себя в порядок перед церемонией открытия.

– Конечно, – ответил Джордж.

Арланд поморщился:

– Полагаю, мне тоже лучше уйти. С вашего позволения.

Оба маршала удалились.

Орро вышел из кухни и схватил голову своими длинными когтями.

– Пожалуйста, только не говори мне, что собираешься ее приготовить, – испугалась я.

– Конечно, собираюсь, – ответил он, размахивая головой. – Напомнить, что у нас ограниченный бюджет?

– А что, если оно ядовитое? – спросил Джек.

– Абсурд! – проворчал Орро. – Это явно морейский водяной дракон.

Он сунул отсеченную голову под мышку и пошел на кухню, волоча за собой шею по полу.

– Мне тоже нужно кое-что подготовить, – сказал Джордж.

Они с Джеком вышли из комнаты.

У меня подкосились ноги, и я рухнула в кресло. Фурия запрыгнула мне на колени. С другого конца комнаты на меня смотрела Кальдения.

– Столько суеты, а мирные переговоры еще даже не начались.

Я застонала и закрыла лицо руками.

* * *

Теперь на Джордже были темно-коричневые брюки и сапоги из темно-серой кожи с голубым оттенком, облегающие нижнюю часть икр; светло-кремовая рубашка; темно-синий жилет, украшенный сверкающим серебряным узором, слишком запутанным, чтобы сразу понять его сюжет. Длинные золотисто-русые волосы он зачесал назад и собрал в хвост на затылке. Арбитр опирался на трость – к нему вернулась хромота, – но, стоя в глубине величественного зала, выглядел как нестареющий принц из какого-то романа.

Справа от него находился его брат, закутанный в несколько слоев коричневой кожи. Я не заметила никакого оружия, хотя наверняка у него было что-то припрятано. Каштановые волосы выглядели слегка растрепанными. Если Джордж излучал почти хрупкую элегантность, то Джек был совершенно расслаблен. Его поза казалась ленивой, а лицо – отстраненным, как будто ему было абсолютно все равно, что сейчас произойдет, и он не собирался обращать ни на что внимания.

Они совсем не походили друг на друга, но я не сомневалась в их родстве. Никогда не видела, чтобы два человека так умело притворялись полной противоположностью друг другу.

Гастон пристроился справа от Джека. Из них троих он, казалось, был единственным, кто оставался самим собой. Нахмурившись, он стоял там как невысокая, но непоколебимая гора. Я выбрала место слева от Джорджа и чуть в стороне. На самом деле я не участвовала в церемонии, но была хозяйкой гостиницы, где проходило это безумное сборище, так что члены делегаций должны узнать меня в лицо. Я выбрала простую мантию и по такому поводу превратила свою метлу в посох. При необходимости он в кратчайшие сроки превращался в копье. Не то чтобы я собиралась драться, но нужно быть готовой ко всему.

Позади нас стоял длинный стол, за которым главы делегаций могли обсудить возможность заключения мира. Пока что перспектива казалась довольно отдаленной, но переговоры сами по себе не были моей проблемой. Я отвечала за поддержание порядка.

Я подняла взгляд. В королевской ложе, которая располагалась у противоположной стены на высоте примерно тридцати футов, сидела Кальдения и потягивала вино из бокала. Ее Светлость была в медно-коричневом платье с замысловатым кружевным узором. Рядом с ней сидела Фурия. Пока я не получила лучшего представления об участниках саммита, было решено держать Кальдению подальше от основных событий. Ее Светлость могла сама за себя постоять, но я все же велела Фурии оставаться с ней в качестве дополнительной меры предосторожности.

Джордж взглянул на электронные часы на стене над дверью:

– Мы можем начинать.

Я кивнула и пробормотала:

– Свет.

Весь зал озарился ярким светом.

– Впусти Святую Анократию.

Двери в левой части грандиозного зала распахнулись. Оттуда вышел огромный вампир, облаченный в кроваво-красные доспехи. Огромный даже по вампирским меркам, он нес знамя Святой Анократии – черные клыки на красном полотнище. Повернувшись к нам лицом, он воткнул знамя в пол и продолжил придерживать его левой рукой. Из скрытых динамиков неслась музыка – эпический марш, неумолимый, неторопливый и неудержимый. По стенам зала проплывали кадры: вампир в доспехах нападает на существо, похожее на многоножку, раз в пять больше его самого; два вампира, обнажив клыки, сходятся в смертельной схватке; вампир со знаменем Дома в руках ревет от ярости на вершине горы трупов. Это был ролик Святой Анократии в духе «Мы ужасно круты». Те же кадры транслировались в покоях отрокаров и торговцев.

Ужасающие кадры продолжали появляться. Гигантская цитадель Кровавого собора; бесконечные ряды вампиров приготовились к посадке на космический корабль; вампирша в развевающихся одеждах Иерофанта бежит по спине огромного существа, подпрыгивает и вонзает нож ему в шею. Тут на стене появилось изображение небольшой группы вампиров в кроваво-красных доспехах, спокойно и методично прокладывающих себе путь сквозь ряды обезумевших отрокаров. Орда снова и снова обрушивалась на них, как разъяренное море на скалы, и отступала, истерзанная и беспомощная. Послание было предельно ясным. Отрокары – необузданные дикари, и даже сотня из них не может сравниться с шестью вампирами.

Прекрасно. Как сорвать мирные переговоры за две минуты или даже меньше. Это, должно быть, своего рода рекорд.

Джордж тихо вздохнул.

Изображения слились в одну огромную картину, занявшую все три стены: семь планет Святой Анократии. Когда изображение обрело четкость, из трех групп вышли маршалы – по одному от каждого Дома – и остановились у знамени.

На фоне звездного неба появились три лица: справа – суровое лицо Главного Военачальника, вампира средних лет, с черными как смоль волосами; слева – спокойное лицо вампирши-Иерофанта; посредине – лицо очень старого вампира. У него были абсолютно белые волосы, морщинистая кожа и проницательный взгляд. Он выглядел таким же древним, как и пространство за его спиной. Это, должно быть, Правосудитель – главный судья высшего суда Святой Анократии.

Вампиры взревели в унисон. Волоски у меня на затылке встали дыбом.

Делегация вампиров, как один, повернулась и выстроилась в линию в левой части большого зала. Ближе всех к нам стояли три маршала и знаменосец.

– Мы готовы к отрокарам, – прошептал мне Джордж.

– Выпусти Орду, – пробормотала я.

Тяжелая дверь справа с лязгом отворилась, и появились отрокары: впереди – ханум, сразу за ней – ее сын. Следом шли три гигантских отрокара, каждый крупнее любого из вампиров, за ними – остальная делегация. Они даже не шли, а крались, словно огромные хищные кошки. На их хитиновых доспехах играли изумрудные, сапфировые и рубиновые блики, и у каждого сбоку свисали церемониальные полукилты. Вдруг по залу разнесся пронзительный свист, а затем по пространству разлилась дикая мелодия, состоящая из звуков трубы и быстрого барабанного боя. Стены снова вспыхнули, теперь уже ярко освещенными бескрайними равнинами Отроки, родной планеты Орды. По желтой траве скакали отрокары на странных лошадях с рыжеватым мехом, копытами и собачьими головами. Изображение раскололось, открыв горный пейзаж, усеянный скалами и расселинами. Твердая земля ощетинилась металлическими шипами, на каждом из которых торчала отрубленная голова вампира.

Лица рыцарей слева от меня совершенно ничего не выражали.

Лужицы вампирской крови у основания металлических шипов пошли рябью. Земля содрогнулась. Воздух наполнился глухим ревом, похожим на шум далекого водопада. Камера поднялась вверх, показывая вид на долину за головами – там бушевала бесчисленная масса отрокаров, так много, что не сосчитать. Орда бежала на полной скорости, по-волчьи воя и сотрясая землю своими шагами. Они пронеслись мимо камеры, тела мелькали одно за другим. На экране появился могучий отрокар с перекошенным от ярости лицом. Он взмахнул длинным мечом – мышцы на его предплечье напряглись, когда он нанес удар, – и изображение почернело.

Ну что ж, их не зря называли Ордой, Разрушающей Надежды.

Музыка продолжалась. На стене появилось изображение подсвеченного пламенем щита Орды. Ханум отошла в сторону, отрокары расступились, и один из них ступил вперед. Он был среднего роста и такой стройный, что мог бы сойти за человека. Его черные волосы были коротко острижены. Отрокар сбросил с себя доспехи, позволив им упасть на пол. На его теле выделялся каждый мускул – идеально точеный торс, но не как у бодибилдера. Живот выглядел таким твердым, что казалось, ударь по нему палкой – и она сломается. Отрокар вытащил из ножен на бедрах два длинных темных клинка.

Ханум захлопала в ладоши в такт музыке, и отрокары последовали ее примеру. Мечник закружился на месте, разминаясь. Нам собирались устроить демонстрацию.

Другой отрокар поднес ханум корзину, наполненную маленькими зелеными фруктами, похожими на яблоки. Вытащив один из плодов, она швырнула его в мечника. В последнюю секунду тот дернулся, поймал фрукт плоской стороной левого клинка, перебросил его вправо, затем снова влево – и все это с нечеловеческой ловкостью. Отрокары продолжали хлопать. Мечник подбросил фрукт вверх. Сверкнуло лезвие – и разрубленный пополам плод упал на пол.

– Ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться, – тихо сказал Джек.

Ханум взяла целую пригоршню фруктов и передала корзину влево. Дагоркун последовал ее примеру. В какой-то момент ханум коротко свистнула, и отрокары начали забрасывать воина яблоками. Он кружился по полу, как дервиш в танце, и нарезал летевшие в него плоды ломтиками. Те кусочками падали на землю. Не ускользнул ни один.

– Он может оказаться непростой задачей. Но один на один я с ним справлюсь, – прошептал Джордж, едва шевеля губами. Я слышала его лишь потому, что стояла совсем близко.

Мечник начал вращаться все быстрее и быстрее – гибкий, пластичный, сильный. На его клинках появились слабые оранжевые блики. Они начали светиться.

Джордж прищурился.

Мечник остановился, разведя клинки по сторонам, словно крылья готовой взлететь птицы.

Отрокары расступились, открывая взору женщину-отрокара, держащую в руках что-то похожее на пулемет. О нет.

Она подняла оружие к плечу и открыла огонь.

Я активировала свою магию, и из пола выросли прозрачные стены, защищая нас с вампирами.

Пули летели прямо на мечника. Он замахал клинками так быстро, что можно было разглядеть лишь дуги оранжевого света. У меня перехватило дыхание.

Щелкающий звук возвестил о том, что пули закончились. По гигантскому залу разнеслось стаккато легких ударов – это последние пули упали на пол. Мечник замер. Его торс покрылся потом, но на теле не было видно ран. Вокруг дугой лежали разрезанные пополам пули.

Невероятно.

Отрокары одобрительно заревели. Ханум широко улыбнулась, подмигнула вампирам и повела своих людей в правую часть зала, образовав такую же шеренгу.

Я выдохнула и позволила полу поглотить пули и изуродованные фрукты.

– Нам понадобится помощь, – сказал помрачневший Джек.

Джордж не ответил.

– Теперь торговцы, пожалуйста.

Я открыла передние двери. Клану Нуан Си требовалось зайти с фасада – их покои располагались у задней стены, так что я специально подготовила отдельный коридор. Двери распахнулись, и за ними показался Куки в ярко-бирюзовом переднике и с корзинкой в руках. Комнату наполнила быстрая замысловатая мелодия. Подпрыгивая в такт музыке, словно обычный ребенок в последний школьный день, Куки опустил руку в корзину и бросил в воздух пригоршню золотых украшений и драгоценных камней. Позади него танцевали четыре лисицы в прозрачных голубых вуалях, расшитых золотом. На их запястьях и в ушах позвякивали золотые кольца. Затем, покачиваясь под музыку, вышли старшие члены клана: три шага вперед, один шаг назад, поворот и все сначала. Один из них нес сверкающую клетку с прекрасной синей птицей. Второй размахивал украшенным драгоценными камнями мечом размером с него самого. Третий покружился, демонстрируя тончайшие слои светящейся, похожей на паутину ткани.

Куки продолжал бросать золото, перемещаясь взад и вперед между рядами отрокаров и вампиров. Один из отрокаров потянулся к ярко-красному драгоценному камню размером с грецкий орех, лежавшему у его ног. Старший соплеменник рядом с ним зарычал, и молодой воин замер.

– Взять их золото – значит стать их рабом, – тихо сказал вампир рядом со мной.

Лисы продолжали прибывать, и каждая новая демонстрация богатства была еще более показной, чем предыдущая. Появился паланкин с бабушкой Нуан, парящий в воздухе сам по себе, и, наконец, Нуан Си, сидящий по-турецки в своем собственном шелковом паланкине, усыпанном грудами драгоценных камней и плюшевыми подушками. Торговец лучезарно улыбался, демонстрируя острые ровные зубы.

Процессия закончилась, и торговцы образовали третью, замыкающую линию. Музыка стихла.

Во внезапно наступившей тишине зазвенел голос Джорджа:

– Добро пожаловать! Саммит объявляется открытым.

Он отступил в сторону, элегантным взмахом руки приглашая собравшихся.

Лидеры трех фракций пошли к длинному столу. Джордж и Джек последовали за ними. Все заняли свои места. Я подняла прозрачную звуконепроницаемую перегородку, отделив их стол от остальных гостей. Они по-прежнему были хорошо видны, но наружу не проникало ни единого звука.

Отрокары, вампиры и торговцы выжидающе уставились на меня.

Я подняла руку. Пол открылся, и в комнату поднялись три больших накрытых стола, рядом с которыми стоял Орро. На каждом столе лежали красиво нарезанные фрукты, корзиночки с хлебом, рис, мясные нарезки, миски с супом, а в центре – изящный прозрачный цветок размером с арбуз, сделанный из тонких кусочков какого-то бледного мяса.

Суп пах просто божественно.

– Вечернее угощение! – крикнул Орро. – Сашими из морского дракона с фруктами и злаками!