Гостиница разбудила меня без пятнадцати шесть, и я медленно поплелась в душ. Вода прогнала сонливость, но никак не помогла с лицом. Моя кожа опухла, мешки под впалыми глазами определенно не добавляли красоты, и вообще, я выглядела так, словно была неделю в запое и только сейчас начала от него отходить.

Времени приводить себя в порядок не оставалось, поэтому я только чуть-чуть подкрасила ресницы, слегка припудрилась, натянула легкие спортивные штаны и свободную футболку – на случай, если понадобится быстро передвигаться, – и схватила свою любимую мантию. Темно-синяя, очень эластичная и удивительно легкая, она была сделана из паучьего шелка и по прочности превосходила даже кевлар. Носить ее было все равно что облачаться в шелковую броню. Пулю она не остановит, но от ножа защитит. Мама подарила мне ее на восемнадцатилетие.

Меня охватила такая щемящая печаль, что, взяв мантию в руки, я замерла. Мне так хотелось увидеть свою маму. Хотелось, чтобы она вернулась прямо сейчас, прямо в эту секунду, и я, как испуганный малыш, обняла бы ее и позволила все исправить.

Я выдохнула, пытаясь избавиться от внезапной боли в груди. Если я хочу вернуть маму и папу, нужно привлечь в гостиницу больше гостей. Сегодня их должно прибыть не меньше сорока, и возле портрета родителей я буду внимательно вглядываться в лица каждого незнакомца.

Я накинула мантию. Она была традиционной одеждой хозяев гостиниц. Отец говорил, что мантии выполняют двойную функцию: скрывают тело, усложняя противнику задачу, и придают некую «ауру таинственности». Сейчас это не помешало бы. Три стороны этого саммита привезут своих лучших людей. Каждый вампир был сам по себе крепостью, каждый отрокар обладал непреодолимой силой, а члены клана Нуан Си славились безжалостностью. Было бы неплохо, если бы они немного поколебались, прежде чем совершать что-то неразумное.

В это мгновение раздался звон, возвещая о притоке магии за моим садом. Я взяла метлу, вышла из спальни и подошла к стене коридора. Фурия, как ни странно, куда-то запропастилась.

– Терминал, пожалуйста.

Стена разошлась в стороны, показав большой экран.

– Трансляция с камер в саду.

Экран загорелся, показывая поле за моими яблонями. В футе над травой образовалась плотная сфера, напоминающая прозрачную жидкость, которая свернулась в девятифутовый пузырь. Внезапно он лопнул, оставив на траве трех людей и большую платформу на колесах, наполненную мешками. Первым был арбитр, высокий блондин, одетый в темно-серые брюки, темно-серую рубашку, черный жилет с золотой вышивкой и пиратские сапоги.

Справа от него стоял мужчина чуть ниже ростом, но весом, скорее всего, на сотню фунтов тяжелее. У него были широкие плечи, массивная грудь и сильные мускулистые руки.

Его торс защищала высокотехнологичная тактическая броня, повторяющая контуры его плоского живота – должно быть, сделана на заказ, слишком уж велика для стандартных моделей. Его черные волосы были собраны в тугой хвост на затылке, лицо излучало силу и мощь. Он казался неподвижным, как каменный колосс, но затем шагнул вперед на удивление легкой поступью. В его лице было что-то странное. Пропорции не совсем походили на человеческие.

– Увеличь, пожалуйста.

Лицо мужчины заполнило весь экран. Кожа у него имела оливковый оттенок, но цвет глаз, глубоко посаженных под густыми черными бровями, поражал воображение: такого серебристого отлива большинство людей могут добиться только с помощью контактных линз. Его челюсть была слишком массивной и тяжелой – такую обычно встречаешь у старых седых вампиров, только вот этот мужчина явно не вампир. За годы я видела множество существ, но такого еще не встречала.

Светлоглазый мужчина взялся за ручку платформы, и посетители направились к дому.

Третий мужчина по росту приближался к арбитру. Но если Джордж был худощав и обладал элегантной, утонченной грацией опытного фехтовальщика, то этот мужчина излучал сдержанную, управляемую агрессию. Он не просто шел, а крался – целенаправленно, тихо, бдительно. Его темно-рыжие волосы были взъерошены. Мужчина облачился в черное, и, хотя брюки и камзол скрывали точеные линии его тела, было совершенно очевидно, что он мускулист. Его левую щеку пересекал рваный шрам, напоминающий маленькую бледную звездочку на коже. Он казался суровым, как ветеран боевых действий.

Шрам казался мне таким знакомым… Я определенно видела его и арбитра раньше, но не могла вспомнить где.

– Пора, – пробормотала я и пошла вниз.

Пока я спускалась, меня окутал восхитительный аромат жареного бекона, приправленный какими-то специями. Внезапно из кухни вырвалась Фурия, словно черно-белая пушистая молния, унося с собой маленький кусочек бекона в зубах. Вот она где. Тайна раскрыта.

Я просунула голову в кухню. Орро стоял с ложкой в руке у плиты. На огне шипели три разные сковороды, а на островке были разложены различные ингредиенты.

– Арбитр уже здесь. Так что у нас еще трое гостей. Вероятнее всего, люди. Пол – мужской.

Он что-то проворчал и вернулся к помешиванию того, что готовил. Ну ладно.

Я подошла к задней двери, дождалась стука и распахнула ее:

– Добро пожаловать.

Джордж кивнул:

– Здравствуй, Дина. Надеюсь, мы не слишком рано.

– Вовсе нет. Как раз к завтраку. Заходите.

Джордж вошел внутрь. Мужчина с каштановыми волосами последовал за ним. Третий взглянул на платформу – она была слишком широкой, чтобы пройти в дверь.

Я улыбнулась.

– Пожалуйста, оставьте здесь. Я обо всем позабочусь.

Мужчина повернулся ко мне. Платформа за его спиной начала беззвучно погружаться под землю. Гостиница отнесет вещи к ним в комнаты.

– Она тяжелая, – сказал он низким голосом. – Я могу занести мешки по одному.

– Все в порядке, – заверила я его.

Трава за его спиной сомкнулась, как будто платформы никогда и не существовало.

Он оглянулся и удивленно замер.

– Гастон? – позвал Джордж.

Здоровяк пожал плечами и вошел в гостиницу.

Я провела их в главную комнату. Джордж сел на стул слева, Гастон опустился на диван, а мужчина с каштановыми волосами прислонился к стене и глубоко вздохнул. Шон раньше часто так делал. Мне показалось, что и этот мужчина – оборотень. Но он не волк-оборотень и не кошка-оборотень из Солнечной Орды, а нечто другое.

– Завтрак будет подан в семь, – сказала я.

– Пахнет божественно, – сказал Джордж. – Я хотел бы воспользоваться этим моментом и обсудить нашу стратегию.

Я уселась в любимое кресло. Фурия вбежала в комнату, увидела рыжеволосого и зарычала. Когда он взглянул на нее, его верхняя губа слегка приподнялась, обнажив зубы. Да, определенно оборотень.

– Пожалуйста, не пытайтесь запугать мою собаку, – сказала я.

– И не собирался, – ответил мужчина. – Когда я решу запугать…

– Я сразу замечу, – закончила я за него. – Она ведь не обычная собака. Если укусит, то причинит серьезный вред.

Оборотень посмотрел на Фурию:

– Угу.

Джордж улыбнулся:

– Это мой брат Джек. А вон там Гастон, наш двоюродный брат.

Интересная семья.

– Ты должен понимать, что и отрокары, и вампиры воспримут Гастона как вызов.

– На это и рассчитываю. Говоря прямо, я – стратег, – сказал Джордж. – А Гастон – мускулы. Его работа заключается в том, чтобы привлекать к себе внимание и излучать опасность. И он в этом очень хорош.

Гастон ухмыльнулся, обнажив острые зубы.

– Джек – убийца, – продолжил Джордж. – Он знает других убийц, понимает их и, если потребуется, устранит физическую угрозу до того, как кому-то нанесут вред.

На кухне что-то разбилось.

Трое мужчин повернулись к дверям.

– Я понимаю, что люди вашей профессии знакомы с отрокарами и вампирами, – сказал Джордж. – Возможно, мы могли бы обменяться впечатлениями?

Об архивах арбитров ходили легенды. Он, вероятно, знал все, что вообще возможно было узнать о трех участвующих в саммите фракциях, и просто пытался оценить степень моего погружения в дело. Либо он не был достаточно осведомлен о хозяевах гостиниц – в чем я сомневалась, учитывая архивы, – либо не верил, что я уже знаю всю необходимую информацию, что раздражало. Возможно, недостаток сна просто сделал меня слишком вспыльчивой.

– Я бы с удовольствием…

Меня перебил злобный рык квиллонца. Он звучал так, словно повар оказался в смертельной опасности. Ну что там еще?

– Прошу меня простить.

Я встала и прошла на кухню.

Дверца дальнего шкафа была распахнута настежь. Орро со вздыбленными шипами стоял рядом. В руках он сжимал тарелку. Толстый деревянный усик вцепился в другой ее конец, пытаясь вырвать из рук повара и вернуть обратно в шкаф.

– Что происходит?

– Я разбил тарелку, и она отказывается давать мне другую! – прорычал Орро. – Откуда мне было знать, что доисторическая посуда так хрупка?

– Отдай ему тарелку, пожалуйста.

Усик разжался, и Орро отшатнулся с тарелкой в руках.

– Пожалуйста, помогай ему, – сказала я гостинице.

На кухне раздался скрип.

– Знаю, – сказала я. – Но тебе нужно научиться с ним работать.

Орро помахал тарелкой.

– Я буду упорствовать.

– Не сомневаюсь.

Я вернулась в гостиную и, сев в кресло, откинулась на его спинку, одновременно используя магию, чтобы вывести изображение.

– Терминал, разделенный экран, файлы о вампирах и отрокарах, пожалуйста.

На дальней стене появился широкий экран, на левой стороне которого был изображен вампир, а на правой – отрокар.

Джордж поднял брови.

– Спасибо, – сказал он. – Итак, на первый взгляд вампиры и отрокары кажутся схожими видами. Оба произошли от одной и той же хищной гуманоидной расы. Обе цивилизации отличаются воинственностью, и их общество построено вокруг идей завоевания и захвата земли, ценящихся выше других материальных богатств. И те и другие агрессивны и быстро отвечают насилием. Искусство и религии обеих цивилизаций демонстрируют сильное почитание воинской славы. В обеих культурах практически нет гендерного разрыва. На этом сходство заканчивается.

Справедливое замечание.

– Вампиры Святой Анократии стремятся стать идеальными солдатами, – сказал Джордж.

– Вампир, – пробормотала я.

На левом экране появился крупный план рыцаря-вампира в боевых доспехах, размахивающего черно-красной боевой булавой.

– Каждый рыцарь – универсальная машина для убийства, воин, владеющий различными боевыми стилями.

Вампир на экране столкнулся с ящероподобным противником. Фиолетовый ящер схватил булаву вампира и вырвал ее у него из рук. Вампир вытащил из ножен два коротких меча и развернулся, меняя стойку.

– Если на поле боя пятьдесят вампиров, один из них – лидер, а двое – сержанты, – сказал Джордж. – Если лидера убьют, один из сержантов займет его место, и лучший из солдат под его командованием станет сержантом. Они проходят различные этапы обучения. Каждый начинает с должности рядового солдата и получает одинаковую базовую боевую подготовку. Те, кто выбирает дальше учиться и тренироваться, достигают звания рыцаря и продвигаются по службе. Специализация возможна, но в целом каждый вампир достаточно адаптивен. Ядро Святой Анократии, благородные дома, состоят из потомственных воинов. Они – воинская элита. Отрокары функционируют по-другому.

– Отрокар, – прошептала я гостинице.

Экран расширился, показывая огромного мужчину-отрокара. Он был, должно быть, выше семи футов ростом и весил не менее трехсот пятидесяти фунтов. На его теле бугрились мускулы. Изображение исчезло, и на его месте появилось новое: еще один отрокар, но на этот раз менее шести футов ростом, поджарый, вращающий два топора с невозможной скоростью.

– Ты, наверное, удивляешься, почему такая разница в размерах, – сказал мне Джордж.

На самом деле нет. Ничего удивительного. Вздохнув, я постаралась принять скучающий вид.

– В период полового созревания организм отрокаров начинает вырабатывать особый гормон, который способен значительно изменять их тело. Если они начинают качать мускулы, гормон увеличивает их объем и делает крупнее. Если они занимаются гимнастикой – становятся меньше и стройнее. Этот гормон является частью их эволюционной адаптации и позволяет им выживать в самых разных климатических условиях. Дети, которые взрослеют во время засухи, меньше ростом, а те, кто взрослеет в холодных условиях, – крупнее и так далее. К несчастью для их здоровья, отрокары заходили слишком далеко, и до тех пор, пока они не ввели строгий контроль за подростками, некоторые из них вырастали настолько большими, что их хрящи изнашивались под собственным весом. Это заболевание называется «колени ветерана». Некоторым гостям, страдающим этим недугом, потребуются особые условия.

В комнате воцарилась тишина.

Джек ухмыльнулся:

– Иногда он забывает, что вокруг него не одни идиоты.

– Нет, я вовсе не считаю всех людей идиотами, – сказал Джордж. – Но действительно допускаю, что им может не хватать некоторой необходимой информации, потому что опыт показывает: предположение, что кто-то, играющий ключевую роль, знает все, что знаешь ты, ведет к катастрофе. Но вернемся к теме высокой степени специализации среди отрокаров. Выработка гормонов прекращается после достижения ими зрелости, они остаются в рамках сделанного в подростковом возрасте выбора. Они осваивают только одну область, но делают это исключительно хорошо.

– Так что, если нужно, допустим, взорвать мост в тылу врага… – начал Гастон.

– Вампиры отправят команду из пяти человек, – сказал Джек. – И все пятеро будут знать, как заряжать и обезвреживать бомбу.

– Отрокары отправят группу из двадцати, – продолжил Джордж. – Пятеро будут знать, как обращаться с бомбой, а остальные обеспечат их безопасность в пути. У отрокаров большие семьи, и их численность примерно втрое превышает численность вампиров. Вампиры прекрасно действуют в одиночку, а отрокары нападают гурьбой. Вампирами руководит наследственная аристократия, в то время как ранги отрокаров зависят лишь от их собственных способностей. Различия в идеологиях огромны; две цивилизации испытывают друг к другу огромное презрение, не говоря уже о том, что сейчас между ними идет кровопролитная война. Если члены двух делегаций вступят в прямой контакт, начнется буря.

– У них не будет несанкционированных встреч, – сказала я. – Я размещу их в отдельных комнатах с индивидуальным доступом в общую столовую и зал. Если кто попытается нарушить границы, это будет строго пресечено.

– Как именно ты планируешь это сделать? – спросил Джек. – Нам нужно обсудить меры безопасности с охраной.

Правда?

– Я – хозяйка гостиницы. Мне не нужна охрана.

Он прищурился:

– Значит, ты планируешь в одиночку удерживать их?

– Да.

Гастон потер подбородок.

– Ты же понимаешь, что они профессиональные солдаты, – сказал Джек.

– Да.

Джек посмотрел на брата. Джордж улыбнулся.

Джек не успокоится. Я знала этот типаж. Может, он и не принадлежал к Солнечной Орде, но точно был оборотнем, и, скорее всего, кошачьим. Коты доверяют только себе и не приемлют никаких авторитетов. Шон, по крайней мере, дал мне шанс проявить себя, но не Джек. Пока я не дам ему по носу.

– Ты профессиональный солдат? – спросила я.

– Был им какое-то время, – сказал Джек.

Ага.

– И ты, наверное, быстр и опасен?

Джек нахмурился:

– Конечно.

Я взглянула на Гастона:

– Ты тоже солдат?

Он ухмыльнулся:

– Я скорее любитель приключений.

Джордж тихо рассмеялся.

– Я спасаю этих двоих от самих себя, – продолжил Гастон. – Иногда занимаюсь мелкими махинациями.

Что?

– Махинациями?

– Ну, например, если надо перелезть через десятифутовую стену, выпрыгнуть из тени, сломать шею дипломату, подложить ему фальшивые документы и предотвратить начало войны, – услужливо подсказал Гастон. – Ужасные вещи, но необходимые.

Это было очень точное описание. Я улыбнулась им двоим.

– Так как вы оба люди действия, это должно быть легким заданием. Просто заберите у меня метлу.

Двое мужчин измерили расстояние между мной и ими. Джек взглянул на брата:

– Ты скажешь что-нибудь?

Джордж покачал головой:

– Нет, я просто позволю тебе залезть в петлю. Ты и так отлично справляешься.

Джек пожал плечами.

Гастон подпрыгнул в воздух. Это был невероятно мощный прыжок. Он взмыл от пола, словно им выстрелили из пушки, и полетел прямо на меня. Стена гостиницы раскололась. Толстые гибкие корни, по-древесному гладкие, но проворные, как хлысты, вырвались из стены, поймали Гастона прямо в воздухе и обернули его в кокон.

Джек нырнул под Гастоном. Щупальца гостиницы устремились к нему, но он увернулся, словно его суставы были жидкими, и скользнул вне их досягаемости. Это было прекрасное зрелище. Позволив ему приблизиться ко мне на расстояние трех футов, я стукнула метлой о пол. Ее ручка треснула. Ослепительные синие искры вырвались наружу и попали Джеку на кожу. Он забился в конвульсиях и рухнул, как подкошенный.

Джордж что-то бросил в мою сторону. Движение руки было таким быстрым, что казалось, будто все размылось. Щупальца метнулись вперед, чтобы отразить удар, и четырехдюймовый дротик, не причинив вреда, упал на пол.

Пол гостиницы разошелся, и Джек провалился в него по шею. Комната вокруг меня слегка поскрипывала в ожидании. Метла в моей руке преобразилась. Я щелкнула пальцами, и пол вздыбился, растягиваясь, как резина, и поднимая Джека до уровня глаз. Над ним вниз головой висел Гастон. Виднелось только его лицо.

Сероглазый мужчина разжал массивные челюсти.

– Хорошо. Это несколько затруднительно.

Я повернулась лицом к дальней стене и направила свою магию. Дерево рассыпалось. Перед нами под аметистовым небом раскинулось огромное мелководное море бледно-оранжевого цвета. Вдалеке из воды выступали зубчатые пики. Ветер доносил аромат соли и водорослей. Да, это было идеально.

Поверхность покрылась рябью. Огромный треугольный плавник с длинными шипами рассекал воду, как нож, приближаясь к нам.

– Гостиница – моя территория, – сказала я. – Здесь я безраздельно властвую. Если вы продолжите мешать, я отправлю вас в этот океан и оставлю там на ночь.

Плавник был всего в двадцати пяти ярдах от нас.

Двадцать.

Пятнадцать. Из воды показалась блестящая голубая кожа.

Стена восстановилась перед тем, как из воды высунулась огромная пасть, усеянная острыми, как кинжалы, зубами.

На лестнице появилась Кальдения.

– Ох. Практикуешь связывание в такую рань, дорогая?

Если бы.

– Позвольте представить вам Кальдению ка рет Магрен, – сказала я. – Ее Светлость – постоянная гостья гостиницы.

Джордж поднялся с дивана и отвесил безупречный поклон. Я позволила ветвям развиться вокруг Гастона, и он мягко опустился на пол и тоже поклонился.

– Ты собираешься меня отпустить? – тихо спросил Джек.

– Еще думаю об этом.

– Значит, Гастона отпустила, а меня нет?

– Он мне больше нравится.

Джек посмотрел на меня и ухмыльнулся:

– Ладно. Я сам нарвался.

Я вернула пол в нормальное состояние и позволила Джеку представиться. Джордж подошел ко мне:

– Я не знал, что ты умеешь открывать межпространственные врата.

– Я и не могу, это все «Гертруда Хант».

Меня прервал кашель. Я повернулась. В дверях маленькой столовой появился Орро.

– Думаю, завтрак готов, – объявила я.

Мы с Кальденией и тремя мужчинами вошли в столовую и сели за тяжелый старинный стол. Отделившиеся от стены щупальца аккуратно поставили передо мной тарелку. Я моргнула. На ней лежало тонкое яйцо, свернутое в кармашек, внутри – мелко нашинкованный картофель, обжаренный до золотистой корочки, крошеная колбаса и крошечные кусочки грибов. Из центра начинки торчал тонкий зеленый стебелек с нежными розовыми цветочками, вырезанными из клубники. Рядом лежал цветок из огуречных лепестков с сердцевиной из взбитого яичного желтка и корзинка из узких полосок бекона, а в ней глазунья из одного яйца с приправами. Все было настолько красиво, что я не знала, есть это блюдо или оставить как произведение искусства. От одного только аромата у меня потекли слюнки.

– Яичница трех видов! – объявил Орро и удалился на кухню.

* * *

Яичница трех видов оказалась невероятно вкусной. Отдельным событием было наблюдать за тем, как ее пробовала Кальдения. Ее Светлость изящно попробовала начинку в яичном кармашке, провела зубчиками вилки по желтку, взяла крошечную корзиночку с беконом и аккуратно отправила все это в рот. Затем острые хищные зубы блеснули, захрустел бекон, и она промокнула губы салфеткой.

С моего места у дверного проема виднелась часть кухни, где Орро замер с полотенцем в руке. Ее Светлость отложила салфетку:

– Восхитительно.

Все иголки Орро встали дыбом. На секунду он стал похож на один из тех неоновых колючих шаров, которые можно купить в отделе игрушек в «Таргете». Мгновение спустя его иголки опустились на место, и он продолжил протирать стол.

Обед был подан в двенадцать и включал так называемую «курицу с кремом-фрешем и овощами», что оказалось запеченной курицей с хрустящей корочкой и настолько нежным мясом, что оно распадалось под натиском вилки. Блюдо было подано со свежим шпинатом, цитрусовыми, миндалем и каким-то божественным соусом. Я не могла оставить Орро навсегда, он стоил слишком дорого. Но я была бы дурой, если бы не наслаждалась его едой, пока он был здесь.

К половине седьмого все было готово, и, накинув мантию, я ждала на заднем крыльце. Назначенный пункт прибытия находился на поле за моим фруктовым садом, вне видимости с главной дороги. Деревья с кустарниками скрывали большую часть ярких побочных эффектов от прибытия гостей. Я аккуратно сдвинула несколько яблонь чуть в сторону, чтобы организовать свободный проход через сад, и теперь с того места, где я стояла, мне было видно поле со свежескошенной травой. Небо было затянуто тучами, что предвещало ранний мрачный вечер и промозглую ночь. Холодный ветерок шелестел в кронах деревьев.

Почти сорок гостей, многие из которых весьма высокопоставленные. Один неверный шаг, и моя репутация и рейтинг гостиницы рухнут. Я мысленно прокручивала все приготовления: гостевые номера, зал для собраний, инструкции Орро… В последнюю минуту я вспомнила, что надо организовать конюшни. Торговцы из Баха-чара иногда путешествовали с животными. Они делали это не всегда, но, когда мои родители принимали их у себя, те иногда приходили с вьючным животным или домашними питомцами.

Когда-то много десятилетий назад в гостинице уже были конюшни, так что мне потребовалось лишь поднять их из подземного хранилища. Это оказалось не так-то легко сделать, но лучше иметь конюшни и не нуждаться в них, чем позволить кому-то оставить своего драгоценного гоночного динозавра мокнуть под холодным дождем.

Я все продумала. Прошлась по списку и вычеркнула каждый пункт. И все же чувствовала себя взвинченной. Если провести аналогию с двигателем, то можно сказать, что я слишком долго работала на холостом ходу. Я могла принять сорок гостей. В гостинице моих родителей я справлялась и с большим количеством, но только в течение короткого времени, и никто из них не воевал друг с другом.

Все будет отлично. Это моя гостиница, и никакое количество гостей этого не изменит.

Я протянула руку и дотронулась до столба, поддерживающего крышу над задней террасой. Магия гостиницы, связанная с моей, была неспокойна. «Гертруда Хант» тоже нервничала.

Столбы и крыша – новое дополнение, которое выросло само по себе. Я не осознавала этого, но у меня вошло в привычку выходить на заднюю террасу, которая раньше представляла собой бетонную плиту, и наблюдать за деревьями. Иногда я брала с собой складной стул и читала. Техасское солнце не знало пощады, и после того, как я во второй раз обгорела, задержавшись на улице на минуту или две дольше положенного, гостиница сама поставила деревянные опоры и крышу. Бетонную плиту она заменила красивой каменной кладкой – я даже не знала, где она ее раздобыла.

– Все будет хорошо, – прошептала я дому, поглаживая дерево кончиками пальцев.

Магия гостиницы придавала мне уверенности.

– Так и будет, – сказал Джордж.

Он стоял рядом со мной в том же наряде, что и утром, но теперь у него в руках была трость с витиеватым набалдашником из темного дерева, украшенная серебряными завитками. Я бы не удивилась, окажись внутри ее нож. Кроме того, у него откуда ни возьмись появилась хромота. Похоже, арбитру нравилось, когда его недооценивали.

Позади тихо беседовали Гастон и Орро. Окно было открыто, и до нас доносились звуки их голосов.

– Итак, почему в качестве первого блюда ты выбрал просто яйца? – спросил Гастон. – Почему не икру, или трюфели, или что-нибудь посложнее?

– Возьмем, к примеру, курицу в вине, – ответил Орро. – Даже самый простой рецепт этого блюда требует длительного процесса приготовления. Для этого нужно взять зрелую птицу и в течение двух дней мариновать ее в бургундском вине. Обжарить на сковороде ломтики бекона. Подрумянить курицу, потушить в коньяке и поджечь.

Это был определенно земной рецепт, причем французский. Где он его узнал?

– После этого курицу нужно приправить. Добавить соль, перец, лавровый лист и тимьян, затем потушить с луком на медленном огне, посыпать все мукой и снова тушить. Добавить другие ингредиенты: бекон, чеснок, куриный бульон, грибы, – пока все это не смешается в восхитительное гармоничное целое.

– От этого рассказа я даже проголодался, – сказал Гастон, – но все равно не понимаю.

– В этом блюде нет какого-то одного главного ингредиента, – ответил Орро. – Блюдо – одно целое. Я мог бы приготовить его десятком способов, меняя количество ингредиентов и специй и создавая новые варианты. Как готовится бульон? Какого урожая вино? Это блюдо может приготовить даже второкурсник, причем вполне сносно. Именно сложность его приготовления делает рецепт гибким. Теперь рассмотрим «просто яйца». Это, возможно, самое древнее блюдо, известное во всей Вселенной. Яйцо – это всегда яйцо. Переваришь – станет твердым. Недоваришь – превратится в желе. Неосторожно разобьешь желток – все испорчено. Повредишь нежную кожу при чистке – никакое мастерство не исправит. Яйцо не терпит ошибок. Вот где проявляется истинное мастерство.

Джек проскользнул на кухню и вышел оттуда на крыльцо.

– Дальше по улице, через два дома отсюда, припаркована полицейская машина. Мужчина-полицейский внутри наблюдает за гостиницей.

Я вздохнула:

– Это, должно быть, офицер Маре.

Как по расписанию.

– Нам стоит беспокоиться? – спросил Джордж.

– У нас с офицером Маре сложная история.

У всех есть магия. Большинство не умеют ею пользоваться, потому что не пробовали, но магия все равно просачивается. У офицера Маре она проявлялась как интуиция. Он всеми фибрами души ощущал, что со мной и «Гертрудой Хант» что-то не так. Он не мог ничего доказать, но не мог и отбросить эти мысли. Офицер Маре был добросовестным, трудолюбивым человеком, и сегодня вечером сверхчувствительная интуиция предупредила его, что вот-вот произойдет нечто «не совсем правильное», поэтому он, должно быть, поехал в квартал Авалон и остановился недалеко от гостиницы, чтобы понаблюдать.

– У него очень развита интуиция, – объяснила я. – Вот почему я хотела, чтобы все прибывали именно через фруктовый сад. Пока он ничего не видит, все в порядке.

– Ты договорился с делегатами? – спросил Джордж.

Джек кивнул.

– Отрокары прибудут в семь, торговцы в семь тридцать, вампиры – в восемь. Я получил интересное сообщение из управления. Говорят, что у нас не все гладко с вампирами.

Джордж приподнял бровь.

– Дом Воргов, – предположил он.

Джек вздохнул:

– Это очень бесит: когда ты знаешь что-то еще до того, как я тебе расскажу.

– Ты уже говорил.

Джордж повернулся ко мне:

– В делегацию входят рыцари от каждого из тех Домов, которые с самого начала участвуют в боях на Нексусе, – три крупных Дома и два небольших. Первая группа изначально была готова к переговорам о мире, но последние несколько дней Дом Воргов склоняется к продолжению конфликта.

– И что это значит? – спросил Гастон из кухни.

– Ты и сам знаешь, – ответил Джордж, поморщившись. – Это может означать, что Дом Воргов заключил тайный союз с Домом Мееров, чтобы свергнуть другие Дома. А может, кто-то из Дома Воргов оскорбился тем, что кто-то из Дома Крахров наступил на его тень, или оделся не в тот цвет, или недостаточно долго задержался перед священным алтарем. А может, кто-то заметил, как птица не в ту сторону пролетела над шпилем местного собора. Это же вампирская политика. Все равно что засунуть руку в бочку, наполненную сорока кобрами, и попытаться на ощупь найти среди них хотя бы одну садовую змею.

Лучшим в вампирской политике было то, что она была проблемой арбитра. Мне следовало лишь обеспечить вампирам безопасность.

Джордж с отсутствующим видом смотрел на фруктовый сад.

– Эй, Джордж? – спросил Гастон.

Я взглянула на него, и он мне подмигнул.

– Почему сорок?

– Потому что это достаточно большое число, чтобы свести к нулю шансы обнаружить садовую змею, – ровным голосом ответил Джордж.

– Да, но почему не пятьдесят или сто? Почему такое странное число? Сорок?

Джордж резко повернулся и посмотрел на Гастона. Здоровяк сверкнул улыбкой.

Джек тихонько усмехнулся.

– Когда он так сосредоточен, – обратился ко мне Гастон, – то, если сидеть тихо, можно услышать скрежет шестеренок в его голове. Иногда из ушей словно вырывается тонкий клуб дыма…

Воздух над травой разорвался, словно прозрачная пластиковая занавеска, на долю секунды обнажив темно-фиолетовую пустоту. Она моргнула своим фиолетовым глазом, и на траве появилась группа отрокаров. Один, два, три… двенадцать. Как и ожидалось.

Стоящий впереди отрокар направился к нам. Огромный, не меньше шести с половиной футов, и мускулистый, судя по мощным рукам и ногам. Он был закутан в традиционный отрокарский полуплащ, который представлял собой нечто вроде очень широкого и длинного шарфа, предназначенного для защиты рук и лица от солнца. Такая накидка закрывала голову, плечи и торс до середины спины. За плечом отрокара возвышалась рукоять огромного меча, обтянутая кожей. Второй гость следовал прямо за первым. Он был стройнее и чуть ниже вожака – примерно на четыре дюйма. Разница между ними так бросалась в глаза, что почти казалось, будто они принадлежат к разным видам.

Следом за ними двинулась вся делегация.

Предводитель поднялся на крыльцо и одним плавным движением снял плащ. Передо мной стояла огромная отрокарка, одетая в кожу и традиционный полукилт. Кожа на ее мускулистом теле имела темно-бронзовой оттенок с оранжевым отливом. Волосы у висков ей заплели во французские косы, которые тянулись назад, к затылку. Оставшиеся густые локоны были зачесаны назад в длинную гриву, настолько темную у корней, что она казалась черной. К кончикам волосы постепенно светлели, становясь темно-рубиновыми, как будто их осторожно окунули в свежую кровь. Темно-фиалковые глаза под черными бровями внимательно смотрели на нас, оценивая. Ее поза слегка изменилась. За прошедшую долю секунды она увидела все – Джека, Джорджа, меня, Гастона у дверей и Орро в кухне – и уже сформулировала план боя.

Джордж поклонился:

– Приветствую, ханум. Извините, что приходится говорить тихо. Поблизости находятся местные правоохранители. Я надеюсь, вы хорошо добрались?

– Мы выжили.

Ее голос был очень низок для женщины и напоминал рычание.

– Я ненавижу полеты сквозь пустоту. Каждый раз такое чувство, будто внутри все выворачивается. – Ханум поморщилась. – Полагаю, нам придется провести официальное приветствие, как только все подойдут.

– Таков обычай, – ответил Джордж.

Отрокар, стоявший рядом с ней, снял плащ. На нем не было доспехов, только килт, и его торс остался обнажен. Бронзовая кожа имела зеленоватый оттенок. Он был худощав, но крепок – небольшие мускулы выглядели столь четко очерченными, словно жизнь стерла с него всю мягкость. Будь он человеком, я бы дала ему лет тридцать, но у отрокаров возраст трудноопределим. Его длинные волосы, такие черные, что отливали фиолетовым, свободно спадали на спину. Талию обвивали тонкие кожаные ремни и цепочки, с которых свисали десятки амулетов, мешочков и бутылочек. Ханум напоминала сильную хищную кошку, а он рядом с ней казался обветренным деревом или, возможно, змеей – одни сухие мускулы. Его лицо было под стать: суровое, с грубыми чертами, с настолько светлыми зелеными глазами, что они сияли какой-то загадочной силой. Я могла бы поставить свою метлу на то, что это – шаман.

Он огляделся:

– Здесь есть место для костра?

– Есть специально выделенная комната для духов, – сказала я ему. – С огненным кольцом.

Его глаза чуть округлились.

– Хорошо. Я попрошу духов показать мне знамения для этих мирных переговоров.

– Надеюсь, предзнаменования будут хорошими, – тихо сказала ханум, и в ее голосе зазвучали стальные нотки.

Шаман даже глазом не моргнул.

– Предзнаменования будут такими, какими будут.

Ханум глубоко вздохнула:

– Полагаю, пора закругляться. – Она слегка повысила голос. – Приветствую вас, арбитр. Приветствую вас, хозяйка гостиницы.

– «Гертруда Хант» приветствует вас, ханум. – Я склонила голову. – Зимнего солнца вам и вашим воинам. Моя вода – это ваша вода. Мой огонь – это ваш огонь. Мои кровати мягки, а ножи остры. Плюнете на мое гостеприимство – и я перережу вам горло.

Вот так. Красиво и традиционно.

Джек, стоявший рядом со мной, замер. Он не напрягся, а просто словно обездвижился.

Ханум улыбнулась:

– Я уже чувствую себя как дома. Зимнего солнца. Мы будем чтить этот дом и тех, кто им владеет. Наши ножи остры, а сон чуток. Предай честь своего огня, и я вырежу твое сердце.

Дверь распахнулась, повинуясь толчку моей магии. Я шагнула внутрь.

– Пожалуйста, следуйте за мной, ханум.

Через десять минут я снова стояла на крыльце. Гостиница заперла вход за последним отрокаром. Теперь они могли выйти только через главный зал.

В половине восьмого над полем заиграла зыбь, как будто там внезапно поднялось кольцо горячего воздуха. Мерцание превратилось в гигантский корабль с настолько гладкими изогнутыми линиями, что он наводил на мысли о скользящем по воде скате. Элегантное судно мягко опустилось на землю, приземлившись, как перышко, и из открывшегося люка вышел Нуан Си. Ростом в четыре фута, он напоминал лису с глазами кошки и ушами рыси. С головы до ног его покрывал мягкий, идеально расчесанный, роскошный мех – по большей части серебристо-голубой, но белый на животе и почти бирюзовый и усеянный золотыми пятнышками на спине. На торговце был красивый шелковый передник и ожерелье с голубыми драгоценными камнями.

Увидев меня, Нуан Си помахал рукой и крикнул через плечо:

– Это то место. Берите вещи.

Он направился ко мне. Вслед за ним вышли четыре лисицы, неся паланкин с розовыми шторами. За ними, легко подпрыгивая по траве, шли еще пять лисиц. У всех был мех разного цвета – от белого до темно-синего, – все пятеро носили шелка и драгоценности. Изнутри корабля донеслось низкое ржание. Мгновение спустя появилась маленькая лисица, тянущая за поводья нечто, похожее на мохнатую помесь верблюда с ослом. На спине животного громоздилась груда мешков, котомок и сундуков, которая была почти вдвое выше самого существа. Лиса снова натянула поводья, и ословерблюд шагнул в траву. За ним появился второй зверь, ведомый другой лисой.

– Итак, давайте разберемся, – пробормотал Джек. – Они летают на космических кораблях, но грузят в них ослов?

– Им нравятся ослы, – сказал ему Джордж.

Пятый осел выбрался из корабля, нагруженный, как и все остальные. Мои родители и прежде принимали гостей из клана Нуан Си. Я мысленно похвалила себя за то, что выделила им много комнат, и за то, что достала из хранилища конюшню.

– Как долго, по их мнению, они здесь пробудут? – присвистнул Гастон. – Год?

– Они любят роскошь, – объяснила я. – Самое плохое, что можно сделать, – заставить их обходиться без нее. Как только мы проводим всех внутрь, покажешь им их комнаты? Я прослежу, чтобы никто не сбился с пути, и устрою всех ослов в стойлах.

– Без проблем, – ответил Гастон.

Наконец до нас добрался Нуан Си. Джек изучал пушинки на ушах маленького лиса с особым любопытством. Может быть, он как раз превращался в рысь.

– Ди-ина! – воскликнул торговец.

– Тсс, – прошептала я. – Достопочтенный Нуан Си, за домом снаружи наблюдает полицейский.

– О. – Нуан Си понизил голос. – Понятно. Очень рад остановиться в твоей гостинице, очень рад. Позволь мне представить мою семью.

Он взмахнул рукой-лапой, и лисы выстроились в ряд с паланкином во главе.

– Моя бабушка, Нуан Ре.

Паланкин проехал мимо нас.

– Моя сестра, Нуан Куо. Двоюродная сестра моей сестры по мужу Нуан Олер. Мой второй зять…

Пять минут спустя на мое крыльцо наконец ступил последний лис.

– Нуан Куки, седьмой сын моего троюродного брата! – торжествующе объявил Нуан Си. – Это его первая поездка.

Седьмой сын взглянул на нас. Он был едва ли трех с половиной футов ростом, со светлой шерстью песочного цвета и огромными голубыми глазами. Помахав лапкой и тихонько пропищав приветствие, он помчался за процессией родственников Си в гостиницу.

– Уф! – вздохнул Нуан Си, вытирая воображаемый пот. – Я слишком много работаю. Пора посмотреть комнаты.

Он исчез в гостинице, и я последовала за ним.

– Куки?[3] – спросил Джек у меня за спиной.

– Просто прими как есть, – сказал ему Джордж.

Я вернулась на крыльцо ровно в восемь часов. Обход с семейством Си занял больше времени, чем я ожидала. У меня едва ли была свободная минута. По крайней мере, шуму было немного. Осталось надеяться, что и с вампирами все пройдет гладко.

Мы молча ждали.

Прошла минута.

Еще одна.

– Для них очень необычно опаздывать.

Джордж нахмурился.

У меня в голове зазвенела магия. О нет.

– Вперед!

Я бросилась через весь дом. Мужчины побежали за мной.

– Они идут через парадный вход!

Я выскочила из передней двери.

– Лечь на землю! – рявкнул мужской голос.

В центре улицы стояли двенадцать рыцарей Святой Космической Анократии в полном боевом облачении и с оружием наготове. Офицер Маре стоял возле своей машины, направив вперед электрошокер.

– Я сказал: лечь на землю! – взревел полицейский.

Ближайший к нему вампир схватил свой огромный топор. По оружию пробежали ярко-красные полосы. Он только что зарядил его, подготовив к бою.

– Нет! – закричала я, выбегая на улицу.

Офицер Маре задействовал шокер. Электрические разряды ударились о красную броню вампира и вспыхнули голубыми искрами.

Тот взревел. Огромный топор описал дугу и разрубил капот полицейской машины пополам, словно пустую банку из-под кока-колы. Секунду офицер Маре смотрел на это в ошеломленном молчании. Его рука потянулась к пистолету.

Я не могла позволить ему выстрелить.

Магия перетекла из моей руки в метлу. Рукоятка раскололась на десятки длинных нитей, полетевших в Маре, как какой-нибудь монстр из фильма ужасов. Нити обвились вокруг него, превратив тело в кокон. Он развернулся на месте и рухнул на асфальт.

Вампиры торжествующе взревели.