В главном зале стояли четыре длинных стола, составленные в виде буквы т: один – перпендикулярно, для арбитра, глав делегаций и особых гостей, среди которых были Кальдения и Софи, и три – параллельно, на расстоянии примерно двадцати пяти футов друг от друга, чтобы никто случайно не споткнулся и не началась драка. Мы посадили отрокаров слева, клан Нуан – посередине, а Святую Анократию – справа. Я заняла место слева от главного стола. Есть хотелось ужасно, но о еде не могло быть и речи. Я попросила Орро оставить для меня тарелку на потом – банкет требовал моей полной сосредоточенности. В воздухе повисло такое напряжение, что его можно было резать ножом и подавать с медом на десерт.

Три делегации заняли свои места: лидеры расположились за главным столом по обе стороны от Джорджа, сидящего посередине. Одно место, рядом с Нуан Си, оставалось пустым. Стул Куки за столом торговцев тоже пустовал. Нуан Си отправил его ждать гостя на заднем дворе. Я все еще не нашла изумруд. Из-за всего случившегося поиски призрачного вора отодвинулись на второй план. Если все пойдет хорошо, я займусь этим сегодня вечером.

Джордж, сидящий по центру главного стола, поднялся:

– Мне думалось, надо произнести длинную вдохновляющую речь, но все явно очень проголодались. Я заходил на кухню – шеф-повар превзошел сам себя, а у меня и у самого уже почти не осталось сил после напряженных переговоров. Благодарю всех, что пришли. Давайте есть.

Все зааплодировали и затопали ногами в знак одобрения. Столы погрузились в пол и вернулись на места, уже уставленные разнообразными закусками. В дверях появился Орро.

– Первое блюдо, – объявил он. – Острый тартар из тунца в рожке из мисо, свежие овощи в огуречном рулете и спелые помидоры с базиликом и моцареллой.

Он отступил назад. Я взглянула на стол. Он каким-то образом превратил тартар из тунца в крошечные рогалики, огуречные роллы выглядели как нежные цветы, наполненные тончайшими кусочками ярких красных и зеленых овощей, а спелые помидоры были нарезаны ломтиками, начинены базиликом и моцареллой и политы чем-то острым и восхитительным. У меня потекли слюнки. Делегаты набросились на изысканные закуски, как голодные волки на хромого оленя. Еда исчезала с пугающей скоростью.

В голове зазвенела магия. Кто-то только что приземлился на заднем поле. Гость Нуан Си наконец-то прибыл. Я применила свою магию и почувствовала, что Куки и гость направляются к дому.

Столы опустились вниз. Мы не рассчитывали, что ужин будет продвигаться так быстро, но гости неистово поглощали еду. Спустя мгновение столы появились снова, уставленные новыми блюдами.

– Первое блюдо – паста, – объявил Орро. – Аньолотти с фенхелем, козьим сыром и апельсином.

Фенхель стоил мне целое состояние, и сыр тоже, но Орро отказался уступить. В пасте обязательно должны были быть фенхель и безумно дорогой сыр, и только так. Что ж, по крайней мере, объевшись пасты, гости будут сытыми, счастливыми и менее склонными к убийствам.

За вампирским столом трое новоприбывших – лорд Бенеджер и его команда – едва притронулись к еде. Они сидели, окутанные враждебностью, словно плащом. Дагоркун и сидящие рядом с ним отрокары – небольшая женщина и огромный, похожий на гору мужчина – очень внимательно наблюдали за Бенеджером, стараясь при этом не привлекать к себе внимания.

Близились проблемы. Я это чувствовала.

Надо было продержаться до главного блюда. Орро приготовил жареную курицу. Я понятия не имела, что он с ней делал, но один только запах заставлял замереть на месте. Перед банкетом я зашла на кухню, чтобы проверить, все ли в порядке, и не могла припомнить, чтобы когда-либо в жизни у меня была такая бурная реакция на приготовленную курицу. Орро – волшебник. Найти ингредиенты, не вызывающие сбоев пищеварения у пяти разных видов, – меня бы такая задача свела с ума. Но он не только справился, но и создал настоящие кулинарные шедевры. Жаль, что после саммита он уедет. Я буду по нему скучать – и по великолепной пище, и по его драматическим высказываниям.

– Главное блюдо! Жареная курица с золотистым картофелем.

Бенеджер покорился судьбе и набросился на курицу. В дальнем конце стола Кальдения положила в рот целую куриную ножку и вытащила лишь обглоданные косточки. Софи, одетая в прелестное платье цвета морской волны, наблюдала за ней с нездоровым восхищением.

Пахло просто невероятно. Я решила, что, если не попробую хотя бы кусочек, это будет преступлением.

Гость Нуан Си вместе с Куки подошел к задней двери. Я открыла им и позаботилась о том, чтобы они могли пройти напрямую в зал. Фурия уселась у моих ног: по всей видимости, незнакомец пах чем-то странным.

– Спокойно, – пробормотала я.

Фурия завиляла хвостом.

В дверях появился Куки и вбежал внутрь. Он был очаровательно пушистым. А существо, стоявшее за ним, – полной противоположностью. Семь футов роста, он носил доспехи, но не из твердого высокотехнологичного металла, как у вампиров. Нет, это была максимально гибкая броня. Черная, как обсидиан, она покрывала его, повторяя мускулы тела и слегка утолщаясь в районе шеи, плеч и груди. На первый взгляд она казалась сотканной из высокотехнологичной ткани, но при движении переливалась, разбиваясь на тысячи крошечных чешуек, мерцающих зеленым. Он был полностью облачен в эту материю, что плавно переходила в когтистые рукавицы на огромных руках и в ботфорты на ногах. На доспехи был накинут длинный плащ угольно-серого цвета, расшитый ярким зеленым узором. Накидка оставляла руки свободными и сужалась в талии, где ее фиксировал декоративный тканевый пояс. В ногах она расходилась, так что одна длинная часть свисала спереди, в то время как остальная ткань скрывала бока и спину, доходя до лодыжек. Подол был изодран в клочья. К одеянию прилагался капюшон, который закрывал голову новоприбывшего. Я присмотрелась.

Лица нельзя было разглядеть.

Я видела только тьму – непроглядную, чернильно-черную. Она словно жила сама по себе. Казалось, что у этого существа нет ни мускулов, ни костей, а само оно целиком состоит из угольно-черного космоса и держится только на своих доспехах.

Все замерли.

– Туран Адин, – прошептал лорд Робарт, сидевший справа от меня.

На мгновение воцарилась мучительная тишина.

– О, ради всего святого! – взревел лорд Бенеджер. – Он же один! Вы, жалкие трусы! Я сделаю это сам.

Он перепрыгнул через стол, как будто ничего не весил. Туран Адин остановился в ожидании.

О нет, не в мою смену. Стены гостиницы протянули свои корни.

– Нет! – рявкнул на меня Джордж. – Пускай идет!

Черт возьми, мне уже надоело, что на меня кричат в собственном доме.

Двое рыцарей Бенеджера бросились за ним. Огромный вампирский лорд оказался быстрее. Его кровавый топор зажужжал, наполнился мощью, а затем обрушился с сокрушительным ударом – так быстро, что я едва успела заметить. Туран Адин остался невредим. Невозможно, но каким-то образом он увернулся от топора, который должен был его уничтожить, и нанес удар правой рукой. Его когти пробили усиленный воротник богато украшенных доспехов лорда Бенеджера. Повелитель вампиров застыл, и вся его мощь разбилась о стройную фигуру Турана Адина так же, как ярость океана разбивается о волнорез. Изо рта огромного вампира вырвалось слабое бульканье. Туран Адин вырвал руку – в когтях у него застрял кусок гортани и плоти лорда Бенеджера, – разжал ладонь и уронил окровавленный кусок на пол. Вампирский лорд сделал шаг вперед и упал лицом вниз. По мозаичному изображению «Гертруды Хант» растеклась кровь.

Два оставшихся вампира из Дома Мееров со злобным ревом бросились на Турана Адина. Он протанцевал между ними, словно превратившись в пар. В его руке появился короткий черный клинок. Он вонзил его в затылок левого вампира, прямо у сочленения шеи и черепа, отпустил и повернулся, чтобы уклониться от удара другого рыцаря. Затем вытащил клинок, когда раненый вампир рухнул на колени, и вонзил его в левый бок оставшегося вампира, рассекая броню между ребрами и выше.

Руах, отрокарский мечник, вскочил на стол и побежал по нему к Турану Адину. Софи бросилась к нему через весь зал, ее платье разорвалось по бокам – секретный шов раскрылся. Мечник заметил ее. Он прищурился и, изменив направление атаки, побежал прямо к ней. Клинок вспыхнул оранжевым, и Руах промчался мимо Софи, взмахнув мечом, – виднелось лишь размытое пятно. Воин остановился в пяти шагах позади девушки. Если Софи и пошевелилась, я этого не заметила.

Руах сделал еще шаг. Верхняя половина его тела соскользнула и приземлилась на пол.

Банкетный зал взорвался – вампиры и отрокары бросились друг на друга. Члены клана Нуан достали острые, как бритва, кинжалы и образовали защитный круг вокруг бабушки.

Я стукнула метлой по полу.

Вдруг весь зал стих и успокоился. Все, кому удалось перепрыгнуть через стол и приземлиться, провалились в пол по самые носы. Всех, кто был в воздухе, примотало корнями к стене. На ногах остались только лидеры, Туран Адин и Софи.

– Вот теперь хорошо, – сказала я. – Мне нравится. Тихо и мирно. – Я повернулась к Джорджу. – Это последний приказ, который я от тебя стерпела. Еще раз скажешь «нет», и присоединишься к ним.

* * *

Мне потребовалось двадцать минут, чтобы рассортировать гостей по комнатам и запереть их там, пока все не успокоятся. Мы остались наедине с лидерами и трупами.

Сначала я повернулась к ханум и указал на останки Руаха.

– Ты плюнула на мое гостеприимство, – тихо сказала я.

Она могла приказать Руаху остановиться, но не сделала этого.

Лицо ханум приобрело темно-красный оттенок.

– При обычных обстоятельствах я заставила бы вас покинуть этот дом, но связана своим соглашением с Арбитражным управлением.

– Мы искупим вину, – начала ханум. – Только скажи как.

– Подумаю, – пообещала я ей и повернулась к Робарту: – Ты доволен?

Он отступил:

– Я не…

– Это ты их сюда пригласил. Они пришли как разбойники, без своих знамен, не объявив о чести своего Дома. Они пришли с единственной целью: совершить насилие и нанести непоправимый ущерб переговорам. Ты знал это и не остановил их.

Робарт поморщился.

– Теперь четверо мертвы. Пожилые и дети оказались в опасности.

Робарт отступил на шаг. Я была так зла, что мой голос резал воздух, как нож. Мне следовало остановиться – это выходило за рамки моих компетенций, но я впала в ярость.

– Поздравляю. У тебя получилось. Ты позволил Дому Мееров дергать себя за ниточки, как марионетку. Теперь твои люди продолжат гибнуть на Нексусе, пока Дом Мееров нападает на Дом Крахров. Каждый убитый вампир, каждый супруг, плачущий в одиночестве, каждый ребенок, лишенный родителя, – все это на твоей совести. Наслаждайся.

Робарт открыл рот.

– Мы искупим вину, – пообещала леди Изур.

Я проигнорировала ее. Я собиралась высказать все, что думаю.

– Господин Камарин.

Джордж принял отстраненную, царственную позу. Несколько дней назад мне было бы все равно. Но теперь ситуация начала меняться.

– Из-за того что ты меня остановил, погибли гости. Репутации «Гертруды Хант» нанесен непоправимый ущерб.

Джордж открыл рот.

– На полу лежат мертвецы! – огрызнулась я. – В моей гостинице! Все, ради чего я работала, все, за что я боролась, разрушено. Никакие деньги этого не исправят. Моя профессиональная репутация подорвана. И все потому, что ты захотел поиграть в игры.

Джордж снова открыл рот.

– Молчи, – велела я ему. – Может, ты и арбитр, но я все еще хозяйка гостиницы.

Я повернулась к шаману и боевому капеллану:

– Выполните свои обязанности. Умилостивите духов павших и проводите их в загробную жизнь. Очистите этот зал от пятен их смерти. Потом заберите тела, похороните, сожгите, передайте их семьям – все, что необходимо. У вас есть одна ночь.

Шаман и боевой капеллан переглянулись.

– Одновременно? – спросил Одалон.

– Да. Особых условий не будет. Я больше не собираюсь ходить вокруг да около ваших обычаев. Я уважала пожелания ваших народов, а они плюнули мне в лицо. Разбирайтесь сами.

Я повернулась к Турану Адину:

– Приношу свои извинения за плохой прием. Пожалуйста, следуйте за мной. Я приготовила для вас комнату.

Я вывела его из зала. Мое будущее было разрушено. Оправиться от такого потрясения почти невозможно.

Когда мы проходили мимо кухни, в дверном проеме я увидела Орро, свернувшегося калачиком на полу. О нет.

Бросившись на кухню, я упала рядом с ним. Ни головы, ни ног нельзя было разглядеть. Сплошь иголки.

– Ты ранен? Орро?

Никакого ответа.

– Орро?

Откуда-то из глубины клубка донесся приглушенный голос:

– В чем смысл моего существования?

Не ранен. По крайней мере, физически. Я вздохнула с облегчением, села на пол и нежно погладила темную шерстку между его иглами.

– Не говори так.

– Это должно было стать моим возвращением.

– Все получилось. Курица пахла просто райски. Я никогда не видела, чтобы столько людей ели так быстро. Кальдения облизывала вилку. Даже заклятые враги на несколько мгновений забывали о своей мести.

– Я даже десерт не успел подать. У меня заготовлена целая процессия сладостей. Не успел даже вынести очиститель вкусовых рецепторов после основного блюда. Я неудачник.

Его голос дрожал от неподдельного отчаяния.

Я взглянула на Турана Адина. Он ждал у стены, как безмолвная тень.

– Нет, это не так. Ты лучший повар, которого я только знаю. Через годы никто не вспомнит, что кого-то убили, а запомнят только ту курицу.

– Ты так думаешь? – тихо спросил он.

– Уверена. Люди отбрасывают неприятные воспоминания и помнят хорошее. Твоя еда делает людей счастливыми, Орро.

Я посмотрела на стену рядом и протянула руку к гостинице:

– Мне нужен подарок.

Стена раздвинулась и выплюнула в меня подарочный пакет. Я поймала его и встряхнула золотую фольгу, украшенную ярко-красным бантом, надеясь, что любопытство повара возьмет верх. Я купила этот подарок, когда ходила за продуктами, и спрятала его в гостинице. Планировала вручить после банкета.

– Вот, купила для тебя. Это поможет.

– Ничего не поможет.

Я осторожно сорвала скотч, скреплявший края пакета. Я запечатала его, надеясь, что содержимое станет сюрпризом.

Из шарика иголок послышалось сопение.

– Что это за аромат?

– Твой подарок.

Я протянула ему пакет и помахала им, позволяя запаху распространиться.

– Вкусные фрукты.

– Я не хочу.

– Я купила их специально для тебя. Мне сегодня через столько пришлось пройти. Ты же не хочешь задеть мои чувства, правда?

Шарик сдвинулся с места и превратился в сидящего на полу Орро. Я протянула ему подарочный пакет. Он осторожно осмотрел его, понюхал щель между краями, раздвинул их и достал манго. Красно-зеленый плод лежал у него на ладони. Он проткнул манго когтем, снял тонкую кожицу и лизнул ярко-желтую мякоть внутри.

Его иголки тихо зашуршали.

– Что это? – прошептал он.

– Манго.

Мой отец всегда говорил: когда имеешь дело с квиллонцами, манго – беспроигрышный вариант. Я и не подозревала насколько.

Орро снова лизнул фрукт, посмотрел на него и вдруг вцепился, раздирая желтую мякоть. Он проглотил половину манго, прежде чем понял, что я все еще здесь, и застыл с кусочками на усах.

– Не смотри на меня.

– Не буду, – пообещала я.

Я протянула руку и нежно погладила его по мохнатой щеке.

– Ты лучший шеф-повар в галактике.

Он моргнул.

Я встала и вышла из кухни, жестом пригласив Турана Адина следовать за мной.

* * *

Я поднималась по лестнице, чувствуя, что Туран Адин бесшумно идет следом. От его присутствия у меня на шее покалывало кожу, как будто он был сплетен из высоковольтных проводов, гудящих от постоянного тока. Я ошиблась насчет его комнаты. Она совсем не подходила.

– Прошу прощения за задержку, – пробормотала я.

– Все в порядке.

Я чуть не подпрыгнула. Его голос был низким, больше похожим на рычание, чем на любой другой звук, который может издать человеческое горло.

– Прошу прощения, что мне пришлось убивать в вашей гостинице.

– Все в порядке.

Стоп, что? Почему я так ответила?

– У всех нас был тяжелый день. Вы, должно быть, устали. Наши апартаменты, вероятно, скромнее, чем те, к которым вы привыкли.

Тоньше некуда. Оскорблю-ка я собственную гостиницу, потому что не могу придумать другого способа заставить вас рассказать мне о ваших предпочтениях насчет номера.

– Я привык к войне, – тихо сказал он. – Что бы вы мне ни предложили, это будет лучше того, что у меня есть сейчас.

В другом тоне эти слова могли бы звучать как показуха или попытка вызвать сочувствие, но в его устах это было простое утверждение, факт. В этих словах я услышала многое: усталость, сожаление, скорбь, принятие неизбежного насилия и желание оказаться как можно дальше. Он был уставшим, измотанным до предела и хотел дистанцироваться от смерти, причиной которой стал. Поэтому ему и хотелось где-то укрыться. Ни один достойный хозяин гостиницы не пропустил бы этого. Ему требовалось убежище, и оно у него будет. Вот почему я – хозяйка гостиницы.

Итак, это определенно мужчина. А также сотрудник Нуан Си – очень важный сотрудник, так что наверняка привык к роскоши. Но больше всего ему хотелось покоя, чистоты.

Я лихорадочно переставляла вещи в его комнате. Мы были уже почти у двери.

– Репутации вашей гостиницы нанесен непоправимый ущерб? – спросил он.

– Что вы знаете о земных гостиницах?

– Я бывал в одной из них.

– Тогда вы знаете, что наша основная задача – обеспечить гостям безопасность. Я прислушалась к распоряжению арбитра, потому что верила, что его цель – добиться мира между всеми этими существами. Я успела узнать их получше. Поняла, как сильно ранила их война. Я эмоционально вовлеклась, и это помешало мне ясно мыслить. Теперь некоторые из гостей мертвы. Я больше не доверяю Джорджу, но, что еще хуже, я не доверяю самой себе. Это моя вина. Я несу полную ответственность.

И как только я здесь закончу, то пойду в лабораторию и с головой уйду в работу. Если я не перестану прокручивать в голове все последствия сегодняшнего вечера, то взорвусь.

Дверь в его комнату распахнулась. Я отступила в сторону.

Стены были обшиты панелями из грубой ткани цвета бука, обрамленными узкими полированными деревянными планками. Их верхняя часть сочеталась по цвету с шалфейным сводчатым потолком, отделанным под пергамент. Полированный бамбуковый пол перекликался с деревянными вставками на стенах, только цвет его досок был янтарно-медовым. У левой стены стояла большая высокая кровать, простая и современная, но с четкими угловатыми линиями. Покрывало было серым, подушки – белыми с каймой из шалфея и золота. Тканевые панели заканчивались по обе стороны кровати, так что стена от самого пола и до верха была такого же шалфейного цвета, как потолок. Эту стену украшал замысловатый квадратный кельтский узел, выполненный из лакированного бамбука. Рядом с кроватью стояли две прикроватные тумбочки – простые прямоугольники с девятью ящиками, выкрашенные в темный, почти черный цвет, а затем обтесанные так, что сквозь него просвечивала бледно-золотистая древесина акации. Дверь на отдельный балкон была распахнута настежь, за ней виднелись гидромассажная ванна и фруктовый сад.

Комната была тихая, но обставленная по-мужски; чистая, но не стерильная. Войти в нее было все равно что окунуться в освежающее озеро после тяжелой пробежки.

– Приношу свои глубочайшие извинения, – сказала я ему. – Мне жаль, что в моей гостинице на вас напали. Мне жаль, что я не смогла вас защитить.

– Спасибо, – тихо сказал он.

Стена разошлась, и из нее выдвинулся поднос со множеством блюд с банкета: закусками, напитками, десертами в крошечных чашечках, а в центре – жареная курица. Орро, должно быть, уже достаточно оправился, раз все это подготовил.

– Лучшая курица в галактике, – сказал Туран Адин, и в его голосе послышалось что-то подозрительно похожее на веселье.

– Конечно, – сказала я ему. – Мы подаем нашим почетным гостям только самое лучшее.

Я вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

* * *

Лучший способ обнаружить вора-невидимку – сделать его или ее видимым. Очевидно, не правда ли? Обучить гостиницу распознавать слабое смазанное пятно присутствия вора и нацеливаться на него было гораздо сложнее.

Я оторвала голову от экрана.

Я сидела в своей лаборатории под первым этажом гостиницы. Прямо передо мной в стене образовалась ниша – пять футов в ширину, пять футов в глубину и примерно девять футов в высоту

– Вперед, – пробормотала я.

Вмонтированный в нишу голографический проектор пытался воспроизвести изображение размытого пятна. Стена разделилась, и из нее вырвалась струя тумана. Пока что стены ниши выглядели все так же.

– Свет, – пробормотала я.

Свет погас. Включилась черная, медленно вращающаяся ультрафиолетовая лампа. Ее луч осветил нишу. Некогда стерильные стены засияли ярко-синим.

– Идеально.

Экран мигнул и переключился на изображение моей гостиной. Джордж и Софи озирались по сторонам, как будто что-то потеряли.

– Что такое?

Они оба развернулись, спина к спине, на лицах – одинаковое нейтральное выражение. Мой голос исходил от стен. Обычно я так не делала, потому что это считалось дурным тоном и гости, как правило, плохо реагировали на бестелесные голоса, эхом разносящиеся по их комнатам. Но я была раздражена.

– Мы пришли тебя проведать, – ответила Софи.

Разве это не мило? Послать бы их куда подальше. К сожалению, я все еще была хозяйкой гостиницы, а они – моими гостями, которым я обязана оказать любую услугу, даже если это заставит мои внутренности взорваться от сдерживаемого гнева.

Я махнула рукой в сторону. В стене появилась лестница, и я поднялась в гостиную. Пол за моей спиной поплыл, смыкаясь.

Джордж и Софи посмотрели на меня.

– Я принесу нам чая, – сказала Софи и пошла на кухню.

– Она заставила тебя спуститься сюда, чтобы поговорить со мной.

Я села на диван.

– Да.

Он опустился на стул напротив.

– И ты ее послушался. Ее чувства тебе небезразличны, поэтому ты все взвесил и решил, что, какой бы у тебя ни был план, разговор со мной не сильно ему навредит. И вот мы здесь.

– Да.

Он откинулся назад, и его красивое лицо помрачнело. Должно быть, она сказала ему, что он должен быть честен.

– Все, что ты делаешь с момента прихода сюда, каждое слово, выражение и действие – тщательно просчитано. Ты разрушил союз между Робартом и Домом Мееров, окончательно его изолировав. Для Арланда и Изур он – испорченный товар, а теперь и для Дома Мееров он перестал быть ценным активом. Он – позор, свидетель и пособник их бесчестья. Теперь он будет отчаянно искать мира. Дом Мееров огромен, а Дом Воргов – едва ли пятая от его размера. Если рыцари Мееров решат стереть память о поражении Бенеджера и пойдут на Дом Воргов, то проглотят его целиком и не подавятся. У Робарта не осталось иного выбора, кроме как присоединиться к Арланду и Изур и надеяться на стратегический альянс. С другой стороны, Дом Мееров обесчещен. Они послали трех своих лучших бойцов, и те не смогли справиться с одним-единственным существом. Они выглядят слабыми и жалкими. Вкупе с их отлучением от церкви это затруднит им создание вообще каких-либо альянсов.

– Благодаря этому регион станет стабильнее, – сказал Джордж как ни в чем не бывало.

– Затем ты убил гордость Орды на глазах у отрокаров. Я видела лицо Софи. Она живет ради вызова. Ты знал, что в тот же момент, как покажешь ей образ Руаха, она нацелится на него и когда-нибудь убьет. Ты не умерил гордость Орды. Ты уничтожил ее.

– Да, – подтвердил Джордж.

– Теперь вампиры в отчаянии, и Орда тоже. Обе стороны унижены. Обе в долгу передо мной. А мирные переговоры провалились. Все это часть плана?

– Да.

Если он скажет «да» еще раз, я ударю его чем-нибудь тяжелым.

– И моя гостиница – просто случайная жертва этого процесса?

– Возможно.

– Ты закончил?

– Не совсем.

– Что еще? Осталось разве что довести до отчаяния еще и торговцев. Это следующий шаг?

– Да, – сказал он.

– Джордж, прекрати отвечать односложно. Ты пришел в мою гостиницу и использовал меня и «Гертруду Хант» самым гадким образом. Я заслуживаю хотя бы знать конечную цель этого ужасного беспорядка.

– Это не беспорядок, – возразил он. – Это тщательно управляемый процесс. И цель всегда оставалась той же: сделать невозможное – добиться мира на Нексусе.

Я наклонилась вперед:

– Каково мое место во всем этом?

– Ты – в самом центре, – ответил он. – Ты и гостиница. Все, что произошло, было спланировано с учетом тебя.

– И какова конечная цель?

– Этого я сказать не могу. Ты должна мне довериться.

– Уж чего-чего, а этого я больше никогда не сделаю. Нельзя просто так играть жизнями.

– Я и не играю.

На лице Джорджа отразилось разочарование.

– Я очень тщательно изучаю свою цель и взвешиваю все, что делаю, исходя из того, какую пользу принесет достижение этой цели. Я хорошо знаком со смертью. Она – мой постоянный спутник с самого детства. Я не принимаю ничью жизнь как должное – ни твою, ни Руаха, ни даже Бенеджера. Чтобы избежать убийства, я готов зайти так далеко, что подвергну опасности себя и свою цель – при условии, что уровень риска для цели приемлемый. А мой порог приемлемости намного выше, чем ты можешь себе представить. Я прибегаю к убийству только тогда, когда это становится абсолютно необходимым, и можешь не сомневаться – если я забираю чью-то жизнь, то это происходит лишь потому, что после изучения всех возможностей иного выбора не осталось. Но некоторые события значат больше, чем люди, которые их совершают, и поэтому я сделаю все, что в моих силах, дабы их запустить. Все почти закончилось, Дина. Ты скоро поймешь. Обещаю, я не буду затягивать.

Он встал и ушел.

Кого, черт возьми, я впустила в свою гостиницу?

Софи выскользнула из кухни и поставила передо мной чашку с дымящимся чаем. Я отхлебнула. Ромашка.

Она села на тот же стул, что и Джордж.

– Ты знаешь, что он планирует? – спросила я.

– Нет. Но я знаю, что он из-за этого переживает. Он называет меня своей совестью, хотя из нас двоих я более жестока. По крайней мере на первый взгляд.

– Нет, – сказала я ей. – Ты убиваешь быстро и милосердно. Джордж – безжалостен.

– Если кто-то и может быть одновременно сострадательным и безжалостным, то он. Джордж всегда был противоречивым человеком.

Софи отпила чаю.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– То, для чего меня наняли. Я дала слово. Я не отступлю, но больше не позволю себя использовать.

Софи улыбнулась:

– Держу пари, он на это и рассчитывает.