За обеденным столом, рассчитанным на четверых, сидели отец и мать, а напротив – Мёнвон и Яну. К ним присоединился Хэчжун, принеся из комнаты дополнительный стул. В целом атмосфера за ужином была тёплой и непринуждённой. Отец, которого недавно спасли с балкона, долго и подробно объяснял, почему в тот день повёл себя так безрассудно. Яну добродушно улыбался и время от времени кивал, соглашаясь.

– Ой, как хорошо, что тебе понравилось! Может, ещё супа с крабами? – предложила мама, увидев, что тарелка Яну опустела.

Он охотно протянул ей тарелку.

– Да, пожалуйста, побольше.

Он даже не умел толком есть крабов, но почему-то попросил добавки. Всем, похоже, нравилось, как вежливо себя ведёт Яну. Только Мёнвон, прищурившись, косо поглядывала на парня, утверждающего, что он прибыл из будущего.

– Мам, ты что, ещё и фрукты собралась ему резать? Пусть уже домой идёт, – прошептала она, чуть толкнув мать локтем в бок, когда та разрезала пополам инжир.

– Да он хороший парень.

– Мам, я прошу тебя, отправь его домой.

– А мне он нравится.

Разговор зашёл в тупик. Мёнвон вздохнула и огляделась: Яну, который минуту назад стоял в гостиной с Хэчжуном, бесследно исчез. Окинув взглядом квартиру, она заметила приоткрытую дверь в свою комнату. Бросившись туда, Мёнвон увидела Яну, который стоял у письменного стола и рассматривал её love-альбом[13], неумело разрисованный карандашами. Она молниеносно выхватила альбом у него из рук.

– Кто разрешал тебе трогать чужие вещи?

– Да он просто тут лежал…

Мёнвон открыла ящик стола, небрежно бросила туда альбом и захлопнула с громким звуком.

– Здесь такие вещи дарят тем, кто нравится? А им нравится такое получать? По-моему, бесполезная трата бумаги.

– Вот доставучий… – буркнула Мёнвон, прожигая Яну злым взглядом.

Этот альбом Мёнвон завела ещё в средней школе, когда ей начал нравиться один друг по онлайн-переписке, парень по имени Ли Мёнхун из Сеула с ником @Мёнхун. Со временем, обмениваясь сообщениями, они сблизились и поняли, что у них много общих интересов. Мёнвон украшала альбом в свободное время и думала, что однажды обязательно подарит его Мёнхуну, но до сих пор встретиться у них так и не получилось.

– Ты серьёзно прибыл из будущего?

Яну молча кивнул.

– Из какого года?

– Из 2107-го.

– Не может быть. И как же ты здесь оказался?

– А ты как думаешь?

– Ну… на космическом корабле прилетел?

Уголки губ Яну чуть приподнялись:

– Что-то вроде этого. Примерно так и было.

Мёнвон прикрыла рот ладонью. Если бы перед ужином Яну не закатал рукав и не показал ей странный механизм, просвечивающий сквозь кожу, она бы ни за что не поверила. Но увидев серебристый металл и поняв, какую нечеловеческую силу Яну имеет (он сжал компьютерную мышку, и пластик раскололся на мелкие осколки, оставив лишь шарик), Мёнвон уже не могла отрицать очевидное. В последний момент она успела вмешаться, буквально вырвав шарик из рук Яну, чтобы он не сломал и его.

– Но почему ты прилетел именно сюда? Здесь же смотреть не на что. Вот я бы отправилась в 31 декабря 1999 года и посмотрела бы на обратный отсчёт до нового тысячелетия.

– Ты разве не видела? – переспросил Яну, не вполне понимая, о чём речь.

– Только по телевизору. Тогда меня сильно отругали за то, что я без конца переключала каналы.

Заметив лёгкую улыбку Яну, Мёнвон мгновенно насторожилась. Она вдруг поняла, что слишком расслабилась и совершенно забыла об осторожности.

– Подожди-ка, получается, я старше тебя?

– Ты о чём?

– Я же родилась гораздо раньше, чем ты.

У Яну невольно приоткрылся рот от удивления. Как ей вообще пришло в голову выяснять сейчас, кто старше?

– Так или нет?

– В моё время тебя уже нет в живых. В лучшем случае, если хорошенько поискать, найдётся захоронение. Как после этого я могу называть тебя старшей?

– Какая гадость…

– Ну, я это образно.

Мёнвон надула губы и присела на край кровати. Теперь ей наконец-то начали проясняться некоторые подозрительные моменты: странный шлем, который Яну носил при первой встрече, и как он вышел из себя, когда на шлеме появилась трещина.

– Слушай, а что это у тебя тогда было? Когда ты появился в лесу, и у тебя с собой были какие-то очки и сигнальный жезл?

– Там стоит капсула, на которой я прилетел. Она потеряла питание, и я пошёл проверить, можно ли её починить. Очки нужны для защиты глаз, а палка – чтобы измерить толщину маскировочного покрытия. По правилам капсулу нельзя оставлять на виду, поэтому её накрывают специальным защитным тентом.

– Подожди, а тебе самому не запрещено про это всё рассказывать?

– Ну, раз ты это услышала, значит, можно. Если только конфета не была подделкой.

– Конфета?

– Есть такая штука. Она взрывается, если говоришь то, что нельзя.

Эта фраза была сказана в шутку, но Мёнвон тут же стала серьёзной.

– Да мне и неинтересно совсем. Можешь не рассказывать.

Яну тихо усмехнулся на её решительный тон. Он мог бы сказать, что наноботы отфильтровывают опасные слова, поэтому всё в порядке, но решил этого не делать.

– Теперь ты мне веришь?

– Ну, придётся…

– Ты единственная, кто об этом знает.

«Значит, он намекает, что нельзя никому проговориться?» – подумала Мёнвон, и, чтобы успокоить его, замахала руками.

– Да всё нормально. Я умею держать язык за зубами. Никому не расскажу. Это же твой секрет.

– Я к тому, что помочь мне тоже можешь только ты.

Руки Мёнвон, которыми она оживлённо жестикулировала, застыли в воздухе. Помочь? Что он вообще такое говорит?

– О чём это ты?

– Помнишь, я говорил, что у меня друг умер? На самом деле это был не человек, а умная колонка с искусственным интеллектом. Мы хорошо общались, она была весёлой и забавной, а потом вдруг исчезла. Объяснить сложно, но, чтобы восстановить её личность, мне нужно собрать здесь опытные данные. В путеводителе есть какие-то рекомендованные активности, но я вообще не разбираюсь, что к чему. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я сюда прибыл, а сдвига нет. Поэтому я хотел попросить тебя о помощи. Ты ведь единственный человек, который меня знает.

Несколько дней назад в комнате меняли лампочку, но, похоже, предохранитель был неисправен, поэтому свет периодически мигал. Мёнвон подняла голову и посмотрела на потолок, а когда освещение вернулось, опустила взгляд и тут же встретилась глазами с Яну, который, похоже, всё это время смотрел на неё. В ярком свете лампы его веснушки казались особенно заметными.

– И чем я должна тебе помочь? – спросила Мёнвон.

Яну сказал, что нужно собрать какие-то опытные данные, но она не понимала, что это значит. Он достал из кармана мятый листок и развернул его. Похоже, листок был вырван из книги. Сверху значилось «Рекомендуемые активности», а ниже – список из трёх заданий.

– Только не говори, что хочешь, чтобы мы делали это вместе!

– Я тут один и совсем ничего не знаю. Мне нужна помощь того, кто живёт в этом времени.

Она не понимала, почему должна помогать человеку из будущего, но сама просьба не казалась чем-то особенно сложным. Яну терпеливо ждал, глядя на неё так, будто от её ответа зависела его судьба. В принципе, это мог сделать кто угодно. Но он попросил именно её. И от этой мысли внутри у Мёнвон вдруг стало тепло.

– А мне что за выгода тебе помогать?

– А что ты хочешь?

– Отдай мне что-нибудь из своих вещей. Ну, из тех, что из будущего.

– И что ты с ней собираешься делать?

– Ну как… буду задавать тренд, типа опережать современную моду.

В жизни Мёнвон, где ей всё время приходилось донашивать чужие вещи, это могло стать самой дорогой вещью. Одна только мысль об этом вызвала у неё лёгкую улыбку.

– Ладно, – ответил Яну.

– Но у тебя же нет денег. А всё это стоит недёшево.

На этот раз Яну достал из другого кармана целую пачку денег. Глаза Мёнвон округлились.

– Где ты это взял? Неужели… украл?

– Я обменял валюту, когда прибыл.

– Сразу столько?

Приглядевшись, она заметила, что это были сплошь банковские чеки. «Ну да, неудивительно, что он не мог купить билет на автобус», – пронеслось у неё в голове.

– Думаю, нам этого хватит, – сказал Яну, пряча пачку обратно в карман.

– Мёнвон, идите есть фрукты! – раздался голос матери из кухни.

Пришло время угощать фруктами гостя из будущего.

✯

На перемене Мёнвон и Суён расположились в конце класса и грызли сухую лапшу быстрого приготовления. Специи из пакетика Мёнвон высыпала в кружку, залила кипятком и прихлёбывала, словно какао. Держа кружку обеими руками и осторожно дуя на горячий бульон, она вдруг повернулась к Суён:

– Слушай, а ты что-нибудь знаешь о теории относительности?

– О чём?

– Ну, о теории относительности. Или хотя бы о теории гравитации?

Суён уставилась на подругу с подозрением. Та, кто в читальном зале вместо учёбы скатывала катышки из ластика, вдруг заговорила о физике? Почувствовав подвох, Суён приложила ладонь ко лбу Мёнвон.

– Температуры нет вроде…

Мёнвон оттолкнула её руку:

– Да серьёзно я! Не прикалываюсь.

– С чего вдруг? Мы же гуманитарии. В технари собралась?

– Нет, дело не в этом… Ну, короче, знаешь ты хоть что-то или нет?

– Да откуда мне знать-то!

Ну да, конечно, не знает. И я толком не знаю.

– А ты когда-нибудь задумывалась, что люди из будущего могут попасть в наше время? – спросила Мёнвон, уставившись на небо за окном.

Суён нахмурилась: подруга явно не в себе. Она даже полезла в мусорку и достала выброшенную упаковку от лапши, хотела проверить, не просрочена ли та.

– С чего вдруг такие мысли?

– Кое-кто сказал мне, что на Землю прилетают киборги.

– Кто сказал? – насторожилась Суён.

Мёнвон, продолжая смотреть вдаль, медленно повернула голову к подруге:

– Тот, кто, похоже, пролетел через весь космос, чтобы попасть сюда.

Повисла тишина. Мёнвон оставалась спокойной, словно отрешилась от всех земных забот, в то время как выражение лица Суён менялось, будто по воде расходились круги.

– Шучу! – сказала Мёнвон, рассмеявшись, и прислонилась спиной к окну.

Сквозь стекло лился солнечный свет. Его лучи, проходя по диагонали от головы Мёнвон до её плеч, падали на колени Суён.

– Ну и шуточки у тебя, – проворчала Суён, допивая остатки бульона и поднимаясь, чтобы ополоснуть кружку в коридоре.

Мёнвон, глядя ей вслед, тихо произнесла:

– А ведь вы уже встретились. Ты даже угостила его куриным шашлычком…

✯

Мёнвон и Яну стояли рядом, уставившись на вырванную из путеводителя страницу. Просматривая первый пункт в разделе «Рекомендуемые активности», Мёнвон выглядела весьма серьёзной.

– Неужели у вас в будущем это считается развлечением и продаётся как часть туристического пакета? По-моему, тебя просто развели, – сказала она.

– Похоже на то, – нехотя признал Яну.

Они одновременно подняли глаза и увидели прямо перед собой ярко-синий фургон. В его кузове разместилась уличная кухня, где продавали омук[14], ттокпокки, жареные закуски и прочую еду. Несмотря на проезжающие мимо машины, перед прилавком толпились люди, с аппетитом поглощая горячий омук. Яну выглядел немного напряжённым. Видимо, обстановка казалась ему непривычной. А вот Мёнвон спокойно шагнула вперёд и уверенно сделала заказ:

– Нам ттокпокки и сундэ[15], пожалуйста. В ттокпокки два варёных яйца добавьте! А! И два киммари[16] тоже, перемешайте всё вместе!

Яну с видом человека, окончательно потерявшего аппетит, неуверенно встал рядом с Мёнвон.

– А можно съесть что-нибудь другое?

– Ты же сам сказал, что нужно следовать инструкциям.

Мёнвон ловко налила бульон от омука в бумажный стакан и протянула Яну:

– Просто доверься мне.

– Это вообще съедобно?

– Ещё как. Постарайся не расплакаться от того, как это вкусно, – усмехнулась она.

«Почему я должен плакать?» – Яну не мог понять её логику. Мёнвон, не скрывая улыбки, вытащила салфетку и вложила ему в ладонь:

– Если что, слёзы вытрешь.

Пока Яну прихлёбывал бульон, подали ттокпокки и сундэ. Мёнвон разломала яйцо пополам, раздавила желток и размешала его с соусом. Этот фургончик славился особым рецептом: здесь готовили ттокпокки из длинного тонкого пшеничного ттока, который редко где можно было найти. Насадив один из таких ттоков на палочку и отправив в рот, Мёнвон зажмурилась от удовольствия и тихонько запела, настолько это было вкусно. Съев ещё несколько кусочков, она украдкой взглянула на Яну, который лишь молча наблюдал со стороны.

– Ты даже не попробуешь? Они из пшеничного теста, обалденно вкусные!

Вместо ответа Яну потянулся и аккуратно вытер уголки её рта той салфеткой, которую она недавно вручила ему. Глаза Мёнвон округлились. Она смотрела на него, а он не отрывал взгляда от её испачканных соусом губ.

– Мне и пробовать не надо. Я и так вижу, как тебе вкусно.

– Эй! Ты зачем трогаешь…

Мёнвон чуть отстранилась и тыльной стороной ладони вытерла губы, чтобы на них точно не осталось соуса. Этот резкий жест вызвал у Яну лёгкую усмешку. «Смеётся ещё…» – подумала Мёнвон, одарив его недовольным взглядом, и отвернулась. Потом, не сказав ни слова, она проткнула палочкой тток и запихнула в рот. Тем временем Яну наконец решился попробовать ттокпокки.

– Вполне съедобно, – сказал он.

Но Мёнвон и бровью не повела, лишь сосредоточенно продолжила жевать. С момента заказа и до того, как они опустошили тарелки и расплатились, прошло не более десяти минут.

– Пошли, что там дальше по списку? – бросила она.

– Ты же сама велела есть, – удивился Яну.

Не ответив, Мёнвон убрала сдачу и пошла вперёд, даже не обернувшись. Яну остался стоять с бумажным стаканчиком в руке.

Вторым пунктом в списке рекомендованных активностей значился зал с игровыми автоматами. Остановившись у входа, Яну с равнодушным видом взглянул на вывеску.

– Разве ты не говорила, что это место для игр? Название какое-то… странное.

Мёнвон встала рядом и тоже подняла голову. На неоновой вывеске значилось: «Игровой центр Пак Чонмаля», но после недавнего тайфуна первая буква фамилии пропала. Теперь над входом сияло: «Игровой центр ак Чонмаля», что по-корейски звучало подозрительно похоже на «Игровой центр Конца Света». Яну недоверчиво уставился на странную надпись.

– Эта игровая принадлежит мистеру Пак Чонмалю. У них в семье все имена на Чон начинаются. Чуть дальше отсюда есть ресторан сырой рыбы, он принадлежит Пак Чонмуну, а чуть выше по улице пивная Пак Чонмана. Так что ничего странного в этом нет. Давай заходи.

Мёнвон распахнула дверь, и оттуда тут же донёсся громкий звук игровых автоматов. В отличие от Яну, который с любопытством оглядывался по сторонам, она быстро прошла мимо игровых машин и направилась вглубь зала. Там, в самом конце, стояли три небольшие караоке-кабинки. К счастью, одна из них оказалась свободна.

Кабинка была чуть больше телефонной будки. Внутри стоял телевизор, по которому крутился музыкальный клип, аппарат караоке, два микрофона и пульт. Мёнвон заняла правое сиденье, а Яну уселся слева. Когда дверь закрылась, крошечное помещение стало казаться ещё теснее.

С растерянным видом Яну внимательно осмотрел будку. Стены были красные, а на экране двое незнакомых актёров изображали сцену расставания. За спиной Мёнвон был наклеен постер с анонсом новой песни.

Мёнвон раскрыла на коленях каталог песен и начала перелистывать страницы. Что-то липкое покрывало страницы, так что каждый раз, когда она переворачивала их, раздавался характерный звук отклеивающейся плёнки.

– Я первая спою, – сказала она, захлопывая каталог.

Мёнвон опустила несколько монет в щель автомата и набрала номер песни. Каждый раз, приходя в караоке, она начинала с «My Love». На экране сменилось изображение, исчезла пара, переживавшая драматическое расставание, и появилась группа Westlife. Слова песни начали подсвечиваться жёлтым, подсказывая, когда вступать.

– Эн эмпти стрит, эн эмпти хаус, э хоул инсайд май ха-а-арт…

Слегка скривив лицо, Мёнвон пела во всю силу. Яну смотрел на неё с улыбкой. В тускло освещённой тесной кабинке её короткие волосы, доходившие до подбородка, колыхались в такт движениям головы – словно дворники, протирающие лобовое стекло под дождём. Это выглядело настолько забавно, что Яну едва сдержался, чтобы не рассмеяться. На стенах вокруг виднелись надписи разных размеров: «Чхольсу, я люблю тебя», «Чон Минчхоль ищет девушку», «7Princess форевер».

Поскольку Яну так и не решился спеть, Мёнвон исполнила пять песен подряд. Начав с «My Love», она завершила выступление композицией Пак Вангю «Тысячелетняя любовь». Когда она пела последнюю, Яну вдруг задумался: почему в её голосе звучит такая грусть? Будто в этой песне действительно заключена боль длиной в тысячу лет.

– Ты что, правда ни одной песни не споёшь?

– Думаешь, я знаю хотя бы одну?

– Видимо, вы там совсем не храните культурные традиции. Как можно не знать ни одной песни? Ладно, с караоке закончили, теперь пошли играть.

Мёнвон вышла из кабинки, быстро огляделась и тут же заняла место у одного из игровых автоматов.

– Яну! – позвала она, махнув рукой.

Он сел на шаткий табурет, у которого ножки были разной длины, а Мёнвон указала на игровой джойстик и коротко объяснила правила: когда игра начнётся, нужно просто нажимать кнопки.

Они выбрали персонажей, и на экране появилась надпись «Раунд 1». Как только она исчезла, Мёнвон принялась яростно колотить по жёлтой кнопке, при этом умело вращая джойстик. Яну поначалу растерялся и тут же попал под шквал ударов со стороны персонажа Мёнвон. Спохватившись, он тоже начал двигать джойстик, уклоняясь от атак.

– Эй, ты чего, не слишком ли это жёстко? – возмутился он.

– Апперкот! Апперкот! – кричала Мёнвон, даже не слушая, и пыталась провести комбо-удар.

В тот момент, когда уже казалось, что Мёнвон вот-вот победит, джойстик в руках Яну сломался и игра прекратилась.

– Ой… – растерянно пробормотал он, глядя на рукоятку, отвалившуюся вместе с частью механизма.

Мёнвон, ещё более шокированная, быстро накрыла его руку своими ладонями и тревожно огляделась.

– Что же теперь делать?

Похоже, починить сломанную деталь не получится. Мёнвон решительно схватила Яну за руку и поднялась. Автомат остался позади, а они поспешили к выходу. Мёнвон не отпускала его руку до тех пор, пока они не убежали достаточно далеко. Добравшись до надземного перехода, они остановились перевести дыхание. И лишь тогда Мёнвон заметила, что всё это время крепко сжимала ладонь Яну. Смутившись, она отпустила её.

– Кстати, что это была за песня? Самая первая, которую ты пела.

– «My Love». Суперпопулярная композиция! Секундочку… – Мёнвон села на ступеньку перехода и принялась рыться в сумке.

– Ага, нашла! – воскликнула она.

В руке у неё оказался квадратный пластиковый футляр с буклетом внутри, второй студийный альбом Westlife. С довольным видом Мёнвон вставила диск в CD-плеер и протянула наушники Яну.

– Что это?

– Та песня, которую я пела. Послушай.

Мёнвон сама надела наушники на Яну, заметив его растерянность. Затем она нажала на кнопку воспроизведения, и диск в плеере начал вращаться. Девушка оставалась на шумной улице, в то время как Яну погружался в поп-песню, которую в Корее, по её словам, любят уже много лет. Из наушников зазвучала та самая мелодия, которую недавно с таким энтузиазмом напевала Мёнвон. Яну медленно заморгал. Перед ним стояла Мёнвон и неподвижно смотрела ему в глаза.

Он видел, как колышется густая тёмно-зелёная листва деревьев, видел, как небо над ними постепенно окрашивается в лиловый оттенок, и видел стоящую под этим небом Мёнвон. Песня, одновременно чужая и знакомая, окутывала его, словно моросящий дождь. Оттого ли, что она звучала только для него одного, или потому, что в этот миг он словно выпал из реальности, Яну почувствовал себя чужим в этом месте. Глядя в глаза Мёнвон, он вдруг отчётливо вспомнил Паду, с которой когда-то делил каждое мгновение жизни.

– Странно как-то… – пробормотал Яну.

Он имел в виду то самое чувство, которое вдруг овладело им. Мёнвон подняла брови:

– Странно? Да эта песня тронет любую душу в любом времени.

Она с недовольным выражением сняла с него наушники, остановила диск, который продолжал вращаться, и тут же спрятала его обратно в сумку. Шум внешнего мира, казавшийся на мгновение далёким, вновь накрыл Яну, словно вокруг рухнули невидимые стены. Он неподвижно следил за тем, как Мёнвон застёгивает сумку и поднимается с места. Нужно было идти, но было что-то странное в прикосновении поролона наушников к его уху. Яну чуть наклонил голову и осторожно коснулся края уха пальцами.

✯

Проводив Мёнвон до дома, Яну взглянул на накопитель данных и опешил: процент собранной информации резко подскочил.

Первые изменения на приборе произошли, когда Мёнвон нашла свой украденный велосипед. В тот момент Яну как раз выходил из центра антикризисной помощи, куда относил треснувший шлем в ремонт. Он горько усмехнулся, поняв, что Мёнвон бросила его одного, и машинально проверил устройство. К своему удивлению, он увидел, что показатели выросли. С тех пор, как Яну прибыл сюда, цифра не менялась, и он даже подозревал неисправность. Однако теперь стало ясно, что накопитель работает нормально. Размышляя, чем именно эта ситуация отличалась от предыдущих, Яну вспомнил лицо Мёнвон, бессовестно бросившей его одного. Именно тогда он осознал, что для достижения цели ему необходима её помощь.

Добиться этого оказалось непросто: Мёнвон вела себя холодно и отстранённо, не желая помогать. Центр антикризисной помощи тоже отказался, объяснив, что поддерживает только путешественников, столкнувшихся с чрезвычайными обстоятельствами, а личные трудности вне их компетенции. Директор лишь предложил Яну самостоятельно поискать выход и отправил в интернет-кафе. К тому моменту он почти утратил надежду на успешный сбор данных. Однако именно там судьба снова свела его с Мёнвон. Очевидно, только она могла помочь заполнить накопитель. В автобусе Яну ещё раз взглянул на устройство и заметил, что процент снова вырос. Теперь он ясно понимал: чтобы вернуть Паду, придётся держаться рядом с Мёнвон.

– Хотя все песни пела только она…

Единственное, что он сделал сам, – сломал джойстик игрового автомата. Ну и ещё они бежали, держась за руки. Может, дело в этом прикосновении? Яну уставился на свою руку, за которую его держала Мёнвон. Каждый раз, когда она протягивала левую руку, он неизменно подавал ей правую.

– Хм…

Ожидая зелёного сигнала светофора, Яну остановился у дерева. Облокотившись на столб светофора, он левой рукой поочерёдно коснулся кончиков пальцев правой. Потом переплёл их в замок, откинул голову назад и сквозь листву посмотрел на небо. Он медленно двигал головой из стороны в сторону, наблюдая, как между листьями вспыхивает и исчезает свет фонаря.

Когда сигнал светофора сменился на зелёный, люди двинулись вперёд. Яну, всё ещё опираясь на столб, повернулся и посмотрел на дорогу, по которой только что пришёл.

– Если данные собираются, оттого что мы держались за руки, то разве нельзя закончить всё прямо сегодня?

Это была всего лишь гипотеза, но проверить стоило. Если догадка верна, нет смысла тянуть время. Единственное, что ему нужно было здесь сделать, – заполнить опытные данные, а это работало только рядом с Мёнвон. С такими мыслями Яну оттолкнулся от светофора и пошёл обратно к её дому.

Подходя к подъезду, он вдруг заметил, что Мёнвон бежит ему навстречу. Странно, что они опять столкнулись тут, где совсем недавно расстались. Обрадованный, Яну помахал рукой, но девушка, даже не посмотрев в его сторону, вытянула руку вперёд. Сначала ему показалось, что она машет ему в ответ, но почти сразу он понял, что Мёнвон остановила проезжающее такси.

Прыгнув на заднее сиденье, Мёнвон увидела, что Яну лезет следом, и уставилась на него с полным недоумением:

– А ты тут откуда?

– Да вот, пришёл к тебе.

– Мне некогда. Срочные дела.

– Тогда поедем вместе.

«Ну и наглец!» – подумала Мёнвон, тяжело вздохнула и, наклонившись к водителю, назвала пункт назначения:

– В школу Ёнхан, пожалуйста.

Водитель слегка обернулся:

– Дверь-то закрывать будете?

Проследив за взглядом водителя, Мёнвон посмотрела на сторону, где сидел Яну, и заметила открытую дверь.

– Дверь закрой.

– Чего?

Мёнвон оттолкнула растерянного Яну, сама протянула руку и захлопнула дверь. Такси, стоявшее у обочины, тронулось с места. Мёнвон обмахивалась ладонью, затем приоткрыла окно и высунула в него голову. Ветер тут же растрепал её волосы, и Яну уловил какой-то незнакомый аромат, доносившийся от неё.

– Чего тебе опять? Мы же только что расстались. Опять собираешься о чём-то просить? – спросила Мёнвон, сползая по сиденью и не отводя взгляда от окна.

– Нет, мне просто нужно кое-что проверить.

– Что именно?

– Дай руку.

Мёнвон резко повернула голову и с подозрением перевела взгляд с лица Яну на протянутую руку.

– Что это ты собираешься проверять с моей рукой?

– Кажется, когда мы держимся за руки, данные на накопителе пополняются.

Услышав такую глупость, Мёнвон рассердилась. Решив, что разговаривать тут не о чем, она отвернулась и закрыла глаза. А чтобы Яну не вздумал взять её руку без разрешения, демонстративно скрестила руки на груди и спрятала ладони под мышками. Машина подъезжала к туннелю. Яну потянулся к кнопке подъёма стекла, и в этот момент Мёнвон внезапно распахнула глаза – их взгляды пересеклись буквально в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Я хотел… окно…

Не дослушав, Мёнвон, не размыкая рук, резко качнулась вперёд и ударила его головой.

– Ай! – вскрикнул Яну.

Потирая лоб, он с укором смотрел на неё.

✯

Такси остановилось у старшей школы. В выходные дни ворота были всегда заперты. Мёнвон нервно выглядывала из-за забора, старательно вытягивая шею.

– Что за ерунда? Вообще никого нет!

Она снова достала телефон и перепроверила сообщение. Всё началось с новости о якобы внезапном концерте популярных артистов в старшей школе Ёнхан. «Суён, это точно?» – спросила она по телефону у подруги. Та уверенно заявила: «Кажется, правда! Остальные уже там». Услышав это, Мёнвон схватила деньги на такси и выскочила из дома. Суён добавила: «Мама меня не отпускает, так что хотя бы ты съезди, а мне потом всё расскажешь!» Движимая чувством долга, Мёнвон отправилась в путь, но, приехав на место, обнаружила пустой школьный двор. Она ещё подумала: вдруг действительно возродили закрытое в прошлом году телевизионное шоу? Похоже, слух о внезапном возвращении старой программы оказался пустой выдумкой. И вот итог: зря потраченные на такси деньги.

– В сообщении говорилось, что всё начнётся в восемь… – пробормотала она.

Мёнвон ухватилась за ворота и, встав на цыпочки, тщетно пыталась заглянуть внутрь. В итоге она вздохнула и обернулась. Яну стоял напротив, сунув руки в карманы, и разглядывал её.

– Похоже, твой план провалился.

Молча Мёнвон медленно зашагала прочь от школьных ворот.

– Зачем мы сюда приехали?

– Не могу сказать.

– Почему?

– И этого не могу сказать.

От её односложного ответа Яну не удержался от усмешки.

– Так. Давай сюда руку.

Мёнвон шла, низко опустив голову и глядя под ноги, когда прямо перед ней возникла рука Яну.

– Зачем это?

– Возьми меня за руку, – повторил Яну тоном человека, делающего одолжение, словно одно только прикосновение к его руке могло решить все проблемы.

– Хватит чушь нести. С чего вдруг данные будут заполняться, если я возьму тебя за руку? Придумай что-нибудь поубедительнее.

– Я же сказал, цифры растут. Прибор не врёт.

– Значит, сломался твой прибор!

– Нет, говорю же!

Перебрасываясь такими репликами, они словно скрестили копьё и щит, упорно отстаивая свои позиции. Пока оба упрямо смотрели друг на друга, на землю вдруг упала первая капля дождя. Почувствовав прохладное прикосновение ко лбу, Мёнвон удивлённо подняла голову:

– Кажется, дождь начинается.

Эти слова подействовали словно заклинание: небо тут же разразилось ливнем.

– Да что ж такое! – вскрикнула Мёнвон и бросилась бежать.

Яну, не понимая, в чём дело, ринулся следом. В мгновение ока земля стала мокрой, и брызги воды разлетались в разные стороны от их шагов. В поисках укрытия от бескрайнего неба они добрались до квадратной беседки у входа в парк. Яну молча наблюдал за Мёнвон, которая убрала руки с головы и теперь энергично отряхивала промокшую одежду. Помедлив, он принялся повторять за ней, стряхивая капли с плеч.

– У-у-у, насквозь вымокла. За что мне всё это? – простонала Мёнвон, покосившись на парня.

Почему-то он выглядел ещё более промокшим. Осмотрев его с ног до головы, Мёнвон обречённо вздохнула и уселась на деревянный настил. Когда Яну сел рядом вплотную, она тут же толкнула его плечом и указала глазами на противоположный конец:

– Отсядь. И так влажно и жарко, а ещё ты тут липнешь. Не выводи меня.

– И что ты такая агрессивная? – спокойно спросил Яну, пересаживаясь подальше.

– Я? С чего вдруг? Ничего подобного.

– Ещё как. Постоянно на меня кидаешься.

– Враньё. Вряд ли человек с роботизированной рукой мог бы почувствовать угрозу с моей стороны. Тебе ведь совсем нестрашно. Я заметила, ты часто говоришь то, чего на самом деле не думаешь. Видимо, даже в далёком будущем люди не перестанут болтать впустую.

Мёнвон завела руки за спину, оперлась о пол и слегка откинулась назад. Закинув голову, она беззаботно болтала ногами, словно плескала ими в воде. Почувствовав на себе взгляд, она повернула голову и увидела, что Яну пристально смотрит на неё.

– Что ещё?

Он какое-то время молчал, продолжая смотреть, а затем неопределённо ответил:

– Да так.

Яну отвёл глаза. Дождь барабанил всё громче и сильнее. Задумчиво глядя в пустоту, он вытянул руку из-под навеса. Капли дождя стекали по линиям его ладони, собирались в небольшую лужицу и затем переливались через край.

– Говорят, из-за изменения климата в будущем будут сильные засухи. Ты что, впервые видишь дождь?

– Вас этому уже учат? И, несмотря на все знания, вы ничего не смогли сделать и земля всё равно иссохла? Нет, дождь иногда идёт. Но всего несколько дней в году, и тогда воды выпадает столько, что это превращается в настоящее бедствие.

– Ого. А место, где ты живёшь, какое? Там здорово? Наверное, у вас даже кровати есть, которые сами тебя моют, пока ты спишь?

– Думаешь, это было бы хорошо? Не уверен. Мне здесь больше нравится. Там, где я живу, иногда бывает душно от полной тишины.

Душная тишина – это совсем не то, как Мёнвон представляла себе будущее. Она приоткрыла рот, собираясь что-то спросить, но передумала. Стоило ей взглянуть на Яну, как перед глазами вспыхнули искры, те самые, которые она видела у него под кожей на лестнице. Её охватили любопытство и тревога одновременно. Но даже не сам Яну, а тот мир, из которого он прибыл, пугал и завораживал её. И ещё больше Мёнвон удивляло то, что он был её ровесником.

– У меня это впервые, – неожиданно сказал Яну.

Мёнвон, всё это время наблюдавшая за его вытянутой за пределы беседки рукой, резко перевела взгляд на него.

– Что впервые?

– Всё, что происходит сейчас.

Яну, до этого смотревший на свою мокрую ладонь, поднял глаза на Мёнвон. В тот миг, когда их взгляды встретились и она уже собиралась спросить, что он имел в виду, небо внезапно осветила яркая вспышка, а за ней последовал оглушительный раскат грома. От неожиданного грохота, словно разорвавшего небо, Мёнвон испуганно вскрикнула и инстинктивно подскочила ближе к Яну.

– Чуть сердце не выпрыгнуло! – воскликнула Мёнвон, прижимая ладони к ушам.

От раската грома, будто сотрясшего весь мир, сердце бешено заколотилось. Она быстро огляделась, опасаясь, как бы молния не сверкнула рядом, и тут же наткнулась взглядом на бесстрастное лицо Яну. В тот момент ей показалось, что его взгляд был холодным.

– Кажется, кто-то говорил, что если влажно и жарко, то лучше не прижиматься?

Слова, недавно брошенные ею самой, вернулись к ней бумерангом.

– А…

– Давай двигайся, – кивнул Яну на место, где она сидела прежде.

Ей стало обидно. Выходило, что он насмехается над её страхом перед громом. Несмотря на охвативший её ужас, Мёнвон всё же встала, собираясь пересесть, но не успела сделать и шага, как снова прогремел гром. Она вскрикнула и тут же крепко прижалась к Яну. Грохот походил на взрывы снарядов. Зажмурив глаза, Мёнвон вдруг ощутила странное прикосновение: руки Яну накрыли её уши, а её собственные ладони, поднятые чуть позже, легли поверх его. Увидев её удивлённый взгляд, Яну улыбнулся:

– Это ты сама схватилась.

Возможно, из-за того, что уши были закрыты, ей почудилось, будто откуда-то доносится песня Ом Чонхва. Она не понимала, мерещится ли ей это, но оказалось, что нет: под проливным дождём медленно проезжал рекламный грузовичок ночного клуба, и звук его музыки заглушал шум ливня. Постепенно машина скрылась вдали, а порывы ветра начали загонять косые струи под крышу беседки. Воздух наполнился запахом мокрой земли.

«Ах, скорее бы домой!» – мелькнуло в голове у Мёнвон. Небо вновь озарила вспышка молнии, и, ожидая грома, она крепко зажмурилась. В тот же миг ладони Яну, прикрывавшие её уши, прижались сильнее, заглушая весь внешний гул. Его большие ладони даже касались её щёк, и ей вдруг показалось, что она, должно быть, выглядит очень смешно. За несколько секунд, пока она ждала раскат, в голове промелькнуло множество мыслей, а сердце продолжало бешено стучать.

✯

День вчера выдался необычным.

В игровом центре произошёл просто невероятный и одновременно смешной случай. Написать о нём здесь я не могу. Вдруг хозяин заведения увидит мой пост, оставит комментарий или, чего доброго, заявит в полицию?

Мы, конечно, виноваты, но тогда так растерялись, что просто сбежали. Почему-то, когда я с этим типом, всегда приходится в итоге куда-то бежать.

В кабинке караоке я одна спела целых пять песен. Ему понравилась самая первая, и тут удача! У меня в сумке случайно оказался альбом с этой песней. Я дала ему послушать оригинал, а он вдруг заявил, что песня странная. Что?! Значит, в моём исполнении она хорошая, а в исполнении профессиональных певцов – «странная»? Вот это действительно странно. Со слухом у него явно проблемы.

Странным было и то, что я вообще с ним гуляла. И история в игровом зале тоже добавила абсурда. Но самым удивительным вчера оказалось то, что я получила ложное сообщение и помчалась на такси в совершенно незнакомый район, а он увязался за мной следом. А потом внезапно началась гроза с громом и молниями.

Мёнвон, сидя перед компьютером, несколько раз моргнула, глядя на мигающий курсор.

– Ах да, я же обещала одолжить ему CD-плеер, но так и не дала. Альбом Суён он, кажется, забрал… Послушал ли он его?

Остановившись писать пост в блоге, Мёнвон вдруг задумалась, убрала руки от клавиатуры и почесала переносицу. Куда я вообще дела этот плеер? Она откинулась на спинку стула, затем наклонилась вперёд и открыла самый нижний ящик стола.

– Если здесь нет, то даже не знаю…

Она шарила в ящике одной рукой, доставая оттуда всякие вещи. Тут валялось всё подряд: дневники из начальной школы и прочие мелочи, которые давно пора было выбросить, но всё как-то рука не поднималась. «Может, он в комнате Хэчжуна?» – подумала Мёнвон, и тут дверь внезапно распахнулась. Перед ней стоял сам Хэчжун, держась за дверную ручку:

– Мне нужен твой компьютер.

– Зачем?

– Я договорился с Минсу поиграть сегодня, а мой монитор всё время гаснет.

В их семье давно сложилась традиция: сначала вещью пользовался старший брат Мёнчжун, потом она переходила к сестре, то есть к самой Мёнвон, а после доставалась младшему брату Хэчжуну. Так было заведено в семье из трёх детей. Электроника, велосипеды, рюкзаки, книги – всё, что ещё оставалось более-менее пригодным для использования, доставалось Мёнвон. Если вещь выживала после неё, то переходила Хэчжуну. То, что он был перспективным футболистом, не делало его исключением из этого правила. Новый компьютер, оставленный старшим братом дома, для Хэчжуна был недостижимой мечтой. Родители не собирались покупать ещё один. Поэтому Хэчжун, мечтая о том, чтобы его старый компьютер однажды взорвался, иногда с досады пинал системный блок ногой, но тот лишь раздражающе гудел ещё громче, продолжая работать как ни в чём не бывало.

– Подожди минутку, я только выложу пост.

Мёнвон, поднявшись со стула, взялась за мышку и нажала «Опубликовать».

– Эй, а у тебя, случайно, нет моего CD-плеера? – спросила она у стоявшего за спиной Хэчжуна.

Тот сразу сменил выражение лица и возмущённо округлил глаза:

– Что значит «случайно»? Ты сама сказала на каникулах, что теперь он мой! Значит, мой, ясно?

– А, ну да… Значит, он у тебя?

– У меня, а что? Хочешь обратно забрать? И так все друзья уже с MP3-плеерами ходят, один я таскаю твой древний CD-плеер, а теперь ты и его хочешь отобрать?

– Ты же и не слушаешь особо, всё время занят своими тренировками.

– Слушаю, вообще-то! Ещё как слушаю!

Это было уже делом принципа. И без того обидно получать одни лишь обноски от старших, а если даже их нельзя считать своей собственностью, то это уже совсем грустно. Мёнвон, которая в какой-то степени понимала эти чувства, цокнула языком и уступила ему место. У неё самой тоже не было MP3-плеера, но ей и не хотелось. Скачивать музыку в файлах и закидывать её на устройство, конечно, удобно, но совсем неинтересно. Что может быть лучше, чем бежать в магазин за новым альбомом любимого певца, испытывая волнение и радость! А потом с удовольствием перелистывать буклет, читая тексты песен.

Оставив Хэчжуна в комнате, Мёнвон вышла в гостиную и, остановившись перед балконом, посмотрела в небо. Ещё недавно горизонт был окрашен краснотой заката, а теперь потемнело.

– Интересно, где сейчас Яну и что делает…

Неожиданно для самой себя она произнесла это вслух, отодвинула москитную сетку и снова взглянула на небо. Одна звезда сияла особенно ярко. Если посмотреть из космоса, за пределами земной атмосферы, всё, что мы видим сейчас, уже осталось в прошлом. А где, собственно, то будущее, из которого явился Яну? Как он вообще собирается возвращаться во время, которого пока не существует? И возможно ли это в принципе?

Уставившись на ярко мерцающую звезду, Мёнвон вдруг представила, что Яну может так и не найти дорогу назад и останется в этом мире навсегда. От одной этой мысли её передёрнуло. «Ох, если так и случится, он же прилипнет ко мне навеки!» – подумала она, вспомнив его спокойное лицо, когда он невозмутимо заявил, что у него нет денег на автобус. В голове тут же всплыла картина: Яну с тем же бесстрастным выражением говорит ей, словно это само собой разумеется: «Мёнвон, мне некуда идти».

Мотнув головой, словно прогоняя эти мысли, она задвинула москитную сетку. Нет уж, о таком будущем ей и думать не хотелось.

✯

За неделю произошло немало событий. Осознав, что всё вокруг превращается в опытные данные, Мёнвон решила показать Яну места, которые выходят за рамки стандартных рекомендаций из путеводителя. Несмотря на упрёки Суён, она регулярно прогуливала вечерние занятия, лишь бы каждый день открывать для Яну что-то новое. К тому времени процесс заполнения накопителя заметно замедлился, а Мёнвон хотелось поскорее покончить с этим.

В парке они устроили соревнование: кто дольше провисит на турнике. Мёнвон с треском проиграла Яну и его стальной руке, а один из турников и вовсе не выдержал и сломался, так что им снова пришлось удирать в панике. Каждый раз, встречая Яну, Мёнвон привычно спрашивала: «Ты это знаешь? А это видел?» – и, услышав отрицательный ответ, тут же старалась это исправить.

Они ходили в манхва-кафе, ели там рамён и читали комиксы. Однажды на улице они случайно наткнулись на группу, которая занималась аэробикой, и решили присоединиться к ним. Мёнвон выкрикивала странные команды вроде «Раз-два, раз-два, ай-я!». Яну, немного понаблюдав за её странными криками, попытался сбежать, но она догнала его и заставила доделать упражнение до конца. На детской площадке они расстелили покрывало и, лёжа на спине, разглядывали звёзды. Когда Яну сказал, что никогда прежде не видел такого неба, она сыграла ему на блокфлейте, чтобы вечер получился ещё более запоминающимся.

Однажды Мёнвон попыталась переложить на Яну переписывание десяти листов английских слов, которые ей выдали в наказание за несделанную домашнюю работу. Но, когда её раскрыли, они решили поделить задания поровну – по пять листков – и писать вместе. Узнав, что Яну никогда не бывал в кино, Мёнвон потащила его в центр города на самый популярный фильм. Они пробовали уличные арахисовые сладости, гуляли по подземному торговому центру, а потом прыгали на батуте возле начальной школы. Вкладывая всю душу и энергию в сбор данных для Яну, Мёнвон неожиданно обнаружила, что настал день пробных экзаменов.

Когда закончились тесты по корейскому языку и математике и наступило обеденное время, Мёнвон почувствовала, что дела плохи. Аппетит пропал, и вместо обеда она осталась в классе, судорожно заучивая английские идиомы. Суён, наблюдая за её отчаянными попытками наверстать упущенное, только качала головой и упрекала, мол, разве зубрёжка в последний момент может помочь. После четвёртого урока, когда одноклассники собрались сверять ответы, на экзаменационных листах Мёнвон оказалось полно ошибок.

– Что случилось? – спросила Суён.

Мёнвон рассеянно повторила:

– И правда, что случилось-то…

Результат оказался совершенно невероятным в худшем смысле. Всё усугубляло то, что вокруг только и говорили, какими лёгкими были экзамены. Мёнвон почувствовала себя ещё более подавленной. Она ведь развлекалась всего несколько дней, а не месяцев, и не понимала, почему всё обернулось вот так. Плечи бессильно опустились. Суён похлопала её по спине, подбадривая, но Мёнвон безвольно повалилась вперёд, уткнулась лицом в парту и жалобно простонала:

– Да как же так…

Все приятные воспоминания последних дней разбились косыми линиями, которыми были зачёркнуты ошибки на экзаменационных листах.

✯

Мёнвон тащилась домой, еле передвигала ноги. Зайдя в квартиру, она сразу заметила кроссовки Мёнчжуна.

– О, брат, ты дома? – спросила она, снимая обувь.

Из спальни вышел Мёнчжун и, осторожно прикрыв дверь, посмотрел на сестру. Вид у него был мрачный.

– Иди-ка сюда, – сказал он, кивнув в сторону кухни.

Мёнвон, уже снявшая рюкзак, уселась за стол и с беспокойством уставилась на брата, который сел напротив.

– Разве у тебя не начались занятия? Что происходит? – спросила она.

– Ты в последнее время чем вообще занимаешься? – вместо ответа задал вопрос Мёнчжун.

– Чем занимаюсь? Я же школьница, хожу в школу, чем ещё?

– Я спрашиваю, почему ты так поздно возвращаешься домой, что делаешь после уроков?

Мёнвон не понимала, к чему он клонит, но было ясно, что её собираются отчитывать. Настроение испортилось.

– Поздно? Уроки поздно заканчиваются! Сегодня, например, был пробный экзамен, вот и отпустили пораньше.

«Мама ругает, что прихожу домой слишком рано и не занимаюсь, теперь брат недоволен, что возвращаюсь поздно. Им не угодишь!» – на лице Мёнвон ясно читалась досада от этих противоречивых упрёков.

– Мне сказали, ты постоянно пропускаешь вечерние занятия.

Откуда он об этом узнал? Только что обиженная Мёнвон напряглась, чувствуя, как мысли скачут в голове.

– Учительница звонила маме, – добавил он.

– Когда?

– Это сейчас важно? Я спрашиваю, чем ты занимаешься после школы? С плохой компанией связалась? Или это подростковый бунт?

– Нет же! Просто кое-что надо было сделать, и я пропустила пару занятий. И вообще, с чего это ты вдруг приехал и устраиваешь мне тут допрос?

– Ты что, не знаешь, что мама заболела?

У Мёнвон ёкнуло сердце.

– Мама больна?..

«Мне всё казалось удивительным, что со мной происходят вещи, которые обычно можно увидеть лишь в кино и дорамах». И вот, словно в печальной концовке фильма, маме внезапно становится хуже из-за болезни. По словам Мёнчжуна, сегодня мама внезапно потеряла сознание прямо на работе. Когда она очнулась, коллеги уже нашли в её телефоне номера отца и старшего сына и позвонили им. Отец сразу же примчался, а Мёнчжун, не в силах просто сидеть на месте, срочно приехал на междугороднем автобусе. Врач после обследования не нашёл серьёзных отклонений, но его насторожило, что мама долго не приходила в себя. При падении она ударилась головой, кожа на затылке слегка рассеклась, но, к счастью, кровоизлияния не было, поэтому рану зашили, и вскоре маму выписали домой.

– Ортостатическая гипотензия? Значит, нужно пить лекарства?

– Нет, всё не настолько серьёзно.

Мёнвон встала и собиралась выйти из кухни, но Мёнчжун удержал её за запястье:

– Мама спит. Тебе раньше до неё дела не было, а теперь вдруг решила проявить заботу?

От его холодного тона Мёнвон недовольно сверкнула глазами.

– Она сказала, что иногда у неё уже случались головокружения. Вы в одном доме живёте, и ты даже этого не замечала?

В памяти Мёнвон тут же возникла картина: мама поднимает стопку сложенного белья и, слегка наклонившись, вдруг хватается за голову, жалуясь на головокружение. Вспомнив об этом, Мёнвон замолчала, не находя слов. Мёнчжун с укором цокнул языком:

– Когда же ты наконец повзрослеешь?

Его взгляд, полный презрения, вместе с обвиняющим тоном будто царапал её изнутри острыми когтями.

– С чего это ты решил, что я не повзрослела? Тебе-то откуда знать?!

– Почему ты на меня злишься?

– Я просто спрашиваю! Это ты начал ругаться. Да, я виновата, что не заметила, что маме плохо. Мне правда жаль. Но что, в этом доме только я одна живу? Только я с мамой живу? Ты Хэчжуна тоже так отчитывал? Нет ведь! Ты всегда нападаешь только на меня. Всегда только меня во всём обвиняешь!

Мёнвон, у которой ком подступал к горлу от обиды, в конце концов не сдержалась и заплакала. Видя, как она крепко сжимает губы, Мёнчжун тяжело вздохнул:

– Хэчжун же ещё маленький. Ты старшая сестра.

И снова он вспомнил о порядке рождения, когда ему это было удобно. Она всегда была для них в самом низу иерархии, а теперь вдруг стала виновата в том, что не выполнила свои обязанности старшей сестры. Из её глаз покатились предательские слёзы, и в ту же минуту входная дверь распахнулась, в дом вошли отец с Хэчжуном. Они о чём-то тихо переговаривались, но замолчали, увидев заплаканное лицо Мёнвон. Оба держали в руках большие пакеты. Кажется, они вернулись из супермаркета.

– Мёнвон, ты уже дома? Что случилось? Почему ты плачешь? – спросил отец.

Не ответив, Мёнвон прошла в свою комнату и с силой хлопнула дверью. За ней послышалось недовольное ворчание Мёнчжуна, но отец тут же попытался его унять. Бросив сумку на пол, Мёнвон повалилась на кровать и разрыдалась. «Ненавижу их всех», – думала она, уткнувшись лицом в подушку и глотая рыдания. Кого именно она ненавидела, сказать было трудно.

Прошёл, наверное, час. Мёнвон уже перестала плакать, но по-прежнему не решалась выйти из комнаты. Зря она так громко хлопнула дверью. Надо было просто плакать при открытой двери. Ей хотелось в туалет, и она, сидя на кровати, нервно трясла ногой. В этот момент дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошёл Мёнчжун. Их взгляды пересеклись, и напряжение немного спало.

– Пошли ужинать.

Мёнвон молчала.

– Поторопись, а то Хэчжун сейчас всё съест.

Мёнчжун оставил дверь открытой и вышел. Из кухни доносился аромат жареного мяса. Мёнвон тут же вскочила и побежала в туалет.

– Мёнчжун, сколько тебе лет, чтобы с сестрой ссориться? – спросила мама, наливая в тарелку соус ссамджан.

– Да разве мы ссорились?

– Ну да! Меня же просто отчитали в одностороннем порядке. Ссорой это не назовёшь, – поддержала его Мёнвон, хотя вложила в слова совсем иной смысл.

Мёнчжун взглянул на неё, а Мёнвон, набив рот мясом, вызывающе расширила глаза, словно говоря: «Ну и что ты теперь сделаешь?» Отец, переворачивая мясо на сковороде, засмеялся:

– В детстве вы так дружили. Помню, Мёнвон прибежит домой в слезах, а Мёнчжун тут же выбегает во двор выяснять, кто её обидел. А ещё был случай: Мёнчжун собирался в школьную поездку, а Мёнвон всю ночь не спала, собрала рюкзак и сидела у дверей, настаивая, что поедет вместе с ним. Сколько же усилий понадобилось, чтобы уложить её обратно спать.

– Не помню такого.

– Я тоже.

Родители переглянулись и тихо рассмеялись.

– Бывало, стоит Мёнвон заплакать, как сразу начинал плакать и Хэчжун. А когда вы двое ревели, мне было так тяжело, что тоже хотелось разрыдаться, – сказала мама с улыбкой, погружаясь в воспоминания.

Хэчжун удивлённо округлил глаза.

– Я вообще никогда не плачу.

Воспоминания детей явно расходились с тем, что помнили родители. В те времена взрослые не всегда понимали, что у детей на уме, но хотя бы догадывались о том, чего они хотят. Сейчас же, когда дети выросли и научились скрывать свои мысли, это стало намного сложнее. Иногда самые близкие люди могли наговорить друг другу обидных слов именно из-за своей близости. Но так же легко они умели прощать. Когда-то родители постоянно сомневались и беспокоились, правильно ли они воспитывают детей, и так, незаметно для них самих, дети выросли.

– Ах, да ну это всё, выпьем лучше по стаканчику пива! – воскликнула мама.

Мёнчжун тут же перехватил у неё бокал.

– Мам, ты же голову разбила. Сегодня только швы наложили, какое ещё пиво?

– Но мне хочется чокнуться бокалами.

– Тогда чокайся… чесноком!

Хэчжун возмущённо замахал руками, но остальные уже схватили палочками по зубчику жареного чеснока. Делать было нечего, и Хэчжун с тяжёлым вздохом тоже неохотно взял свой.

– Мам, тебе правда уже лучше? – спросила Мёнвон, держа чеснок на весу.

– Правда. Не переживай. Ну что, все готовы?

Мама подняла чеснок повыше и торжественно произнесла:

– За нашу семью!

Отец и Мёнвон радостно воскликнули: «Ура!» – и протянули к центру палочки с чесноком.

– Нет, я так не могу… – Хэчжун отложил палочки и передёрнул плечами.

Мёнчжун, слегка ухмыльнувшись, отправил свой чеснок в рот и прожевал. Мама лишь с улыбкой покачала головой, немного разочарованная тем, что младший не захотел участвовать, но настаивать не стала.

✯

Говорят, что для учёбы есть своё время, и я думаю, это правда. Хотя это время может быть не сейчас, но ты ведь школьница, Мёнвон. И если у тебя пока нет чего-то, к чему ты стремишься по-настоящему, нет чего-то особенного, чего бы ты хотела добиться, тогда твоя главная задача – учиться. Делай это старательно. Попробуй хотя бы раз приложить все силы к чему-то одному. Поверь, это тоже ценный опыт.

✯

Слова Мёнчжуна, сказанные перед отъездом в Сеул, глубоко засели в голове Мёнвон. Возможно, потому, что она сама никогда не испытывала особого стремления к чему-либо. «Может, действительно стоит сосредоточиться только на учёбе? Бросить и кружок, и помощь Яну?» – с такими мыслями она отправилась в школу. Там Суён потребовала от неё наконец решить, какую песню они возьмут для выступления: «С первого взгляда» группы Songgolmae и «Что, уже?» группы Sanulrim. Обе были любимыми композициями Мёнвон, более того, именно она предложила включить их в программу. Но выбрать можно было только одну. Конкуренция оказалась жёсткой, и именно в тот момент, когда Мёнвон решила сдаться, ей дали право решающего голоса.

– Давай остановимся на Sanulrim, – сказала она и в тот же миг поняла: больше не будет времени помогать Яну.

✯

Следующие несколько дней Мёнвон буквально пряталась по закоулкам. Выходя из дома и школы, она внимательно осматривалась вокруг, надевала капюшон худи или старые очки, оставленные Мёнчжуном, в общем, делала всё, чтобы Яну её не увидел. Вместо того чтобы прямо сказать ему: «Извини, я больше не могу тебе помогать» – она просто начала его избегать. Но вечно так продолжаться не могло.

– Мёнвон!

Однажды после школы Яну всё-таки поймал её. Услышав сзади знакомый голос, Мёнвон обречённо зажмурилась и, неловко улыбнувшись, повернулась:

– Ой, Яну? Давно не виделись.

Она произнесла это так, будто встретила старого одноклассника, с которым не общалась несколько лет. От этой нелепости Мёнвон сама едва сдержала смешок. По лицу Яну стало ясно: он прекрасно понимал, как упорно она его избегала, и ему надоело делать вид, что ничего не происходит. Вздохнув, Мёнвон распрямила сутулые плечи.

– Яну.

– Что?

– Ты когда обратно?

Она часто задавала ему вопросы, но сейчас её интонация звучала совершенно по-другому. Яну не ответил сразу, долго и пристально глядя на Мёнвон, словно пытался понять, что она имела в виду. Под этим изучающим взглядом Мёнвон смутилась и торопливо отвела глаза.

– Ну, ты же говорил, что тебе нужно заполнить опытные данные. Я подумала, что уже всё выполнено.

– Ещё нет, – спокойно ответил Яну своим привычным бесстрастным тоном.

– Ещё не заполнились? До сих пор?

Он потянулся к карману, собираясь достать накопитель данных и показать проценты. Но стоило ей увидеть эти цифры, и она снова начала бы переживать. Чтобы не допустить этого, Мёнвон резко схватила его за руку и не позволила вытащить прибор.

– Ладно, не надо!

– Ты же сама спросила.

– Можешь не показывать.

– Да что с тобой такое? – Яну слегка наклонил голову, с недоумением наблюдая её перепады настроения.

Не хотелось обвинять во всём Яну, но он действительно отнимал у неё много времени.

– Давай зайдём куда-нибудь и там поговорим.

Они направились в ближайшую кофейню с десертами, но серьёзного разговора не получилось. Виной тому оказалось кресло-качели, на котором сидела Мёнвон. Тело непроизвольно раскачивалось взад-вперёд, совершенно не давая сосредоточиться. Откусив тост с большим количеством взбитых сливок, она пыталась придумать слова, которые не задели бы Яну. А он молча ждал, что-то записывая в её блокноте. Доев тост, Мёнвон выпрямилась.

– Яну.

Перелистнув страницу блокнота, он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза:

– Я слушаю.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Я как раз ждал этого. Говори.

Что тут такого сложного? Почему сердце колотится так сильно, словно вот-вот выпрыгнет наружу? Мёнвон глубоко вздохнула и собралась с мыслями:

– У меня сейчас нет времени. Боюсь, я не смогу дальше тебе помогать. Тебе ведь достаточно просто пожить в этом времени, ты справишься и без меня. У тебя есть свои дела, но у меня тоже есть свои. Так что давай прекратим встречаться.

«Давай прекратим встречаться»… Только произнеся это, она поняла, как двусмысленно прозвучали её слова, хотя, по сути, в них не было ничего неправильного.

– У меня тоже нет времени, – сказал Яну.

– Вот именно. Тебе нужно быстрее найти способ собрать данные. Ты же прибыл сюда вовсе не ради меня. Я слишком много пропустила из-за тебя: прогуливала дополнительные занятия, перестала повторять и готовиться к урокам. Совсем отстала. Дальше так нельзя.

Её голос звучал холодно и решительно, словно она заранее всё обдумала. Но стоило ей начать говорить, как слова сами собой вырывались наружу бурным потоком. Лицо Яну становилось всё более безразличным.

– То есть ты предлагаешь нам на этом расстаться? – спросил он.

Посетители за соседним столиком, будто подслушав их разговор, начали перешёптываться и украдкой посматривать на них, как на пару, только что разорвавшую отношения. Игнорируя любопытные взгляды, Мёнвон кивнула.

– Выходит, мы больше не увидимся?

– Видимо, нет.

Повисло неловкое молчание. Они сидели так долго, что нетронутая вишенка на парфе успела утонуть в растаявшем мороженом.

– Хорошо, – наконец сказал Яну.

Эти слова прозвучали ровно и спокойно, и Мёнвон было трудно поверить, будто их произнёс тот самый человек, который когда-то упрекнул её в недостатке человечности. Она чуть было не спросила по привычке: «Правда?» – но вовремя удержалась. Это было бы глупо и, возможно, даже жестоко. Больше говорить оказалось нечего. «Вот так просто всё и заканчивается», – подумала она, прикусив губу.

Яну пожелал ей всего хорошего и ушёл. Она осталась одна, глядя на пустое кресло-качели напротив. На столе лежал её раскрытый блокнот. Мёнвон уже собиралась закрыть его и убрать в сумку, когда заметила, что Яну что-то написал на полях. В анкете, которую они когда-то в шутку заполнили с Суён, появились его ответы: имя, пол, рост и вес – информация, о которой она никогда всерьёз его не спрашивала. Любимая еда, музыка, фильмы – всё перечисленное оказалось тем, что они вместе попробовали здесь. И правда, ттокпокки безумно вкусные. Почему их нет в будущем? Совершенно непонятно. Сама того не замечая, Мёнвон улыбнулась, читая дальше.

Вопрос: Самый грустный момент за последнее время?

– Когда исчезла Пада.

✯

Кто такая Пада? Очень хотелось узнать, но спросить было не у кого.

✯

Вопрос: Самый счастливый момент за последнее время?

– Их было слишком много.

Вопрос: Что хотел бы сказать напоследок?

– Мёнвон, пойдём поедим ттокпокки?

✯

– Ах…

Сердце ухнуло, словно провалилось куда-то вниз, потом, описав огромную дугу, снова взмыло вверх. Внутри появилось странное щемящее чувство. Пока она сидела так в замешательстве, человек за соседним столиком, который украдкой наблюдал за ними всё это время, осторожно обратился к ней:

– Если жалеете, догоните его.

Мёнвон повернула голову.

– Простите?

– Вы оба явно не хотели расставаться. Вдруг потом пожалеете.

Видя, что Мёнвон молчит, людям за соседним столиком стало неловко, и они поспешили уйти.

«Говорят, что для учёбы есть своё время, и я думаю, это правда. Хотя это время может быть не сейчас, но ты ведь школьница, Мёнвон. И если у тебя пока нет чего-то, к чему стремишься по-настоящему…» – слова Мёнчжуна эхом прозвучали в голове. Мёнвон затолкала блокнот обратно в сумку и резко вскочила из-за стола. Перепрыгивая через две ступеньки, она слетела вниз по лестнице и быстро огляделась.

Куда он пошёл?

– Яну! Эй, Яну! Ты где? Я-я-а-н-у-у-у!

Она побежала, крича и оглядываясь по сторонам, а прохожие, косясь на неё, начали переговариваться, мол, наверное, девушка потеряла собаку. Пробежав мимо салона связи, обувного магазина и автосалона с большим баннером новой модели машины, она свернула в переулок. И тут её кто-то схватил за руку. Обернувшись, Мёнвон увидела растерянного Яну.

– Ты чего? – удивился он.

– Ты! – выкрикнула она так громко, что у него удивлённо поднялись брови.

Не прошло и десяти минут с тех пор, как Мёнвон заявила, что они больше никогда не увидятся.

– Что? Ещё что-то сказать хочешь?

Грудь Мёнвон после бега тяжело вздымалась. Отдышавшись, она решительно посмотрела на него. Ещё до того, как она предложила расстаться, ей казалось, что она будет жалеть об этом, а всего несколько минут назад, увидев последние слова Яну в блокноте, она убедилась в этом окончательно.

– Хочу.

– И что же?

– Кто тебе разрешал писать в моём блокноте?

– Что?

Не знаю. Это всё из-за тебя. Конечно же, из-за тебя. Потому что с самого начала всё пошло не так после встречи с тобой. Значит, причина всего – это ты.

Мёнвон упёрлась руками в бока, перевела дух, выпрямилась и шагнула вперёд.

– Ох, устала я бежать. Ты же звал поесть ттокпокки? Ну так пошли, я согласна!

Она прошла немного вперёд, оглянулась и увидела, что Яну неподвижно стоит, молча глядя на неё. Мёнвон вернулась обратно и взяла его за руку.

– Ну чего ты встал? Пойдём, говорю. Всё, я беру обратно слова о расставании. Забудь!

Она потянула его за собой. Яну смотрел на неё с полным непониманием. Всего несколько минут назад она заявила, что им лучше расстаться, а теперь безо всякой причины вернулась и забирает слова обратно.

– Ты… правда странная. Я совсем тебя не понимаю, – пробормотал он себе под нос.

Мёнвон обернулась и уставилась на него.

– Что ты сказал?

– Ничего, забудь.

Она вдруг вспомнила вопрос, который очень хотела задать, но так и не решилась. Кто такая Пада? Ким Пада? Пак Пада? Сколько ей лет и какие у них отношения? Мёнвон уже было собралась засыпать его вопросами, но тут вспомнила, что имя «Пада» упоминалось в графе «Самый грустный момент за последнее время». Не просто грустный, а совсем недавний. Это заставило её прикусить язык. Нет смысла бередить болезненные воспоминания.

– Слушай, покажи мне этот твой накопитель данных.

– Ты же говорила, что не хочешь смотреть.

– Я сказала, можешь не показывать, а не «не хочу смотреть».

– Разве это не одно и то же?

– Ой, да ну тебя…

«Парень из будущего, а злопамятный какой», – Мёнвон фыркнула, приподняв бровь. Яну, слегка улыбнувшись, достал из кармана накопитель и протянул ей. «Ух ты, ничего себе», – удивилась она, отпустив руку Яну и взяв устройство обеими руками. Маленькая прямоугольная коробочка выглядела скорее вещью из прошлого, чем из будущего.

– Похоже на пейджер.

– Это ещё что такое?

– Ну, до мобильников были такие штуки для передачи сообщений. И выглядели они примерно так же: цифры на экране. Реально похоже!

– Но, если это просто цифры, как понять, что за сообщение?

– Для этого существовал общий код.

Завернув за угол, они оказались у небольшой закусочной. Мёнвон зашла внутрь и, выбрав место у стены, села за столик. Сделав заказ – ттокпокки и кимбап, – она достала из сумки блокнот и написала: «7942», затем повернула листок к Яну.

– Вот так приходили сообщения. Ну-ка, попробуй прочитать.

– Семь тысяч девятьсот сорок два?

– Нет же! Семь-девять-четыре-два, цифрами отдельно.

– И что это значит?

– Друзья![17]

Услышав это, Яну, до того безучастно глядевший на блокнот, вдруг нахмурился:

– По-моему, это слишком притянуто за уши.

Не обращая внимания на его реакцию, Мёнвон снова начала что-то писать.

– А это что?

– Восемь-два-восемь-два?

– Да, и как думаешь, что это значит?

– Быстрее?[18]

– Верно!

Она весело засмеялась, перелистывая страницу. И подумать только: ещё недавно у неё было такое серьёзное лицо, когда она говорила о расставании. Что вдруг изменилось в её настроении за этот короткий промежуток, оставалось загадкой, но Яну не жаловался: уж лучше так, чем если бы её вообще не было рядом. С ней ему было весело.

– Ладно, а теперь посложнее. Угадай вот это.

Отодвинув тарелку с маринованной редькой в сторону, Мёнвон аккуратно положила на стол обе руки и написала на листке ещё одну комбинацию цифр. Её волосы при этом мягко упали на левое плечо. Яну посмотрел в блокнот: «1126611».

– Понятия не имею.

– Ладно, даю тебе время до того, как мы закончим есть.

– Можешь не давать.

Мёнвон не обратила внимания на его слова. Она поставила перед ними тарелки с ттокпокки и кимбапом и придвинула обратно редьку.

– Ух ты, это просто объедение. Давай ешь быстрее! – сказала она, глядя на аппетитные ттокпокки, щедро посыпанные кунжутными семечками.

Сначала велела отгадать, что значит «1126611», потом вдруг забыла об этом и заставляет есть. Не заботясь о логике, Мёнвон макнула кусочек кимбапа в соус от ттокпокки и неожиданно поднесла его к самому лицу Яну. Тот удивлённо округлил глаза.

– Ты хочешь… чтобы я это съел?

До этого лицо Мёнвон выглядело совершенно спокойно, но теперь она застыла, будто осознала, что натворила.

– Что?.. Вот ещё! Я имела в виду, что вот так надо… вот так!

Она быстро запихнула кимбап себе в рот, начала энергично жевать и пробормотала что-то невнятное вроде «я просто показывала, как есть», но разобрать слова было непросто.

Когда тарелки уже опустели, а Мёнвон откинулась на спинку стула, Яну снова вспомнил о загадке:

– Так что там значили эти цифры?

– А, точно.

Мёнвон выпрямилась, взяла ручку и провела горизонтальную линию посередине цифр.

– Вот, смотри: са-ран-хэ – люблю тебя.

Яну с сомнением наклонил голову и притянул к себе блокнот. Суть идеи была в том, что после проведения горизонтальной линии цифры «11» превращались в «사» (са), «26» – в «랑» (ран), а «611» – в «해» (хэ), образуя «사랑해» («люблю тебя»). Как ни крути, всё это выглядело натянуто и малопонятно.

– Это уже перебор, – пробормотал он.

– Что, совсем не похоже?

– Кто бы вообще догадался? Ты ведь даже не сказала, что надо провести линию.

– Все понимают! Это же общепринятый язык! Увидят эти цифры и такие: «О! Понял!»

– Ерунда какая-то, – Яну покачал головой и отпил воды.

Глядя на него, Мёнвон недовольно поджала губы.

– Твоё имя, наверное, тоже можно как-нибудь так написать.

Яну поднял брови, наблюдая, как Мёнвон задумчиво вертит ручку. Немного подумав, она написала в блокноте цифры «059» и снова провела горизонтальную линию.

– Ян-у![19]

Но и это выглядело нелепо. Яну не выдержал и прыснул со смеху. Мёнвон вскинула голову и посмотрела на него. Он сидел, скрестив руки и поставив локти на стол, чуть наклонившись вперёд. Они оба одновременно подались ближе, так что их лица оказались совсем рядом. Взгляды снова встретились.

– Ого, оригинально! Ладно, это признаю, – с лёгкой усмешкой произнёс Яну.

От этих его слов Мёнвон вдруг стало неловко, и она поспешно закрыла блокнот, нахмурив брови.

– Ты кто такой вообще, чтобы что-нибудь тут признавать? Не забывай, что я старше тебя!

Видя, как Мёнвон запихивает блокнот в сумку, Яну рассмеялся в полный голос. Так быстро вспыхнувший конфликт погас, словно его и не было.

✯

В репетиционной комнате группы «Глубоководные создания» на пятом этаже царило напряжение. Мёнвон играла на басу, а напротив стояла Суён и сверлила её таким сердитым взглядом, будто могла прожечь дыру.

Мёнвон прекрасно ощущала это, но не решалась поднять голову и встретиться с ней глазами. Она просто не знала, как реагировать, и предпочитала делать вид, что ничего не замечает. Во время пробного экзамена Суён ещё подшучивала над ней, называя Ки Гильдоном[20], героем старинной сказки, который то исчезал, то появлялся в разных местах. Но теперь частые исчезновения Мёнвон перестали быть поводом для шуток и стали причиной раздражения. Учёба, концерт, Яну – стремясь везде успеть, Мёнвон сама не заметила, как всё реже стала проводить время с Суён.

Прозвучал последний аккорд – «ду-дун», – и репетиция завершилась. На лбу Мёнвон выступили капельки пота.

– Ки Мёнвон прогуливает вечерние занятия, Чо Хёнгён прогуливает репетиции. Отлично всё складывается, – проворчала Суён, откладывая гитару.

Сегодня они собирались репетировать песню для выступления, но барабанщица Хёнгён внезапно сообщила, что не сможет прийти. Мёнвон ощутила укол совести и виновато улыбнулась, но, столкнувшись с ледяным взглядом Суён, тут же опустила глаза.

В последнее время, когда Суён спрашивала, куда она постоянно исчезает, Мёнвон всячески избегала называть имя Яну, боясь, что в попытках выкрутиться может нечаянно проговориться. Врать Мёнвон не умела: стоило ей солгать хоть раз, как в рассказе тут же появлялись противоречия и нестыковки, которые Суён без труда подмечала.

– Я напишу сообщение, где и когда выступаем. Мы эту песню не впервые играем, так что на сегодня хватит, – сказала Суён, поднимаясь с места и убирая гитару в чехол.

Мёнвон растерянно моргнула, но не успела ничего сказать: пока она приходила в себя, Суён уже застегнула молнию и, не попрощавшись, вышла из комнаты.

– Эй, стой… – спохватилась Мёнвон, поспешно откладывая бас-гитару и бросаясь за подругой. – Суён!

Но Суён даже не обернулась, лишь прибавила шагу.

– Ты сердишься? – окликнула её Мёнвон.

Она догнала подругу только у центральной лестницы и преградила ей путь. Глаза Суён покраснели, лицо стало упрямым. Сердце Мёнвон тяжело сжалось. Она никак не ожидала, что Суён, весь день сверлившая её ледяным взглядом, внезапно заплачет. И только теперь Мёнвон поняла, как эгоистично себя вела. Суён была не просто зла, ей было больно и обидно.

– Суён…

Глаза Суён наполнились слезами, которые тут же покатились по щекам. Ошеломлённая Мёнвон бросилась вытирать их, но вскоре и сама разревелась.

– Ну ты чего? Не плачь. Ну прости меня!

На пустой лестнице пятого этажа эхом разносились их всхлипы: «Ну не плаа-а-ачь», «Это всё из-за тебя-а-а!», «Зачем ты всё время что-то от меня скрываешь и доводишь меня до слёз-ё-ёз». Школьники, проходившие этажом ниже, удивлённо косились вверх и, улыбаясь, шли дальше.

Поняв, что бесконечно обниматься и рыдать на лестнице нельзя, девочки вернулись в репетиционную комнату и сели друг напротив друга. Суён, заткнувшая одну ноздрю скрученной салфеткой, и Мёнвон, опухшая от слёз, смотрелись одинаково комично. Глядя друг на друга, они внезапно рассмеялись.

– Значит, всё это время ты помогала Яну? – спросила Суён.

– Да.

– А что за дело-то?

Мёнвон промолчала.

– Это секрет?

– Угу…

– Ладно, – вздохнула Суён, заведя руки за голову и откинувшись на спинку стула. Она положила ногу на ногу и начала слегка покачивать ступнёй, выглядело это слегка угрожающе.

– Так, значит, этот парень Яну просто взял и взвалил на тебя свою работу?

– Что? Нет, он просто попросил помочь…

– Воришка велосипедов недоделанный!

– Да нет же…

– Диски мои забрал и пропал с концами!

– Ты ведь сама их отдала.

– Мёнвон, – Суён резко повернула голову и решительно взглянула на подругу.

– Что?

– Организуй нам встречу.

– Встречу? Зачем?

– Мне надо с ним увидеться. Прямо сейчас.

От происходящего у Мёнвон закружилась голова.

✯

Встреча проходила в атмосфере строжайшей секретности. Чтобы избежать лишних глаз, Мёнвон привела их в безлюдный парк. Однако на входе несколько взрослых всё же окинули их подозрительными взглядами.

Все трое устроились на лавочке под тусклым светом фонаря: слева сидела Мёнвон, рядом с ней – Суён, а дальше – Яну. «Ну нет, так не пойдёт», – подумала Мёнвон. Ей, возможно, придётся встать на защиту Яну, а с этого места сделать это будет неудобно. Она быстро пересела на другую сторону лавки.

– Так, слушай сюда, – начала Суён, положив руку на плечо Яну. – На мои вопросы отвечай прямо и не вздумай увиливать. Понял?

Увидев суровое выражение Суён, Яну невольно улыбнулся.

– Понял. Спрашивай.

– Тебе нравится Мёнвон?

Мёнвон, которая уже приготовилась шепнуть Яну на ухо, что он может не отвечать на неудобные вопросы, поперхнулась от неожиданности и закашлялась. Почувствовав её дыхание у своего уха, Яну вздрогнул.

– Ты чего? – спросил он, обернувшись.

Мёнвон сидела, закрыв рот обеими руками и выпучив глаза.

– Эй! Что за вопросы вообще такие?

Растерявшись, Мёнвон вскочила с места и, направив указательный палец в сторону Суён, громко закричала:

– Ты нас троих сюда специально позвала, чтобы такую чушь спрашивать? Совсем уже, Чхве Суён! Хватит дурачиться, спроси лучше о чём-нибудь важном!

После такого громкого выпада Мёнвон наступила звенящая тишина.

– Я и спросила о том, что меня действительно волнует.

– Ты ведь не об этом собиралась спрашивать!

– Ух ты, как завелась. Хорошо-хорошо. «Любовь-морковь» больше не трогаем, да? Не буду спрашивать.

Суён махнула рукой, приглашая подругу сесть обратно. Тяжело дыша, Мёнвон опустилась на скамью. Однако бушевавшее в ней волнение так сразу не унималось; она обмахивалась рукой, чтобы хоть как-то успокоиться. «Эх, Суён, ты же ничего не знаешь, вот и говоришь всякую ерунду. Яну ведь не родился в наше время, да у него даже деления клеток не происходит в нашем времени», – думала она про себя.

– Слушай, Яну, не знаю, в курсе ли ты, но мы с Мёнвон лучшие подруги. Просто неразлейвода, понимаешь? Всегда вместе: и в снег, и в дождь. Что бы ни случилось, всегда рядом. Ну, во всяком случае, были до тех пор, пока ты не появился.

Суён грозно взглянула на него и скрестила руки на груди. Взгляд Яну тут же приковала её рука: она была усыпана кольцами, словно спелое дерево плодами. Когда она успела так нарядиться, да и вообще, откуда столько колец? Увидев сияющие украшения на пальцах Суён, Мёнвон прекратила обмахиваться и схватилась за лоб. «Неужели Яну тоже заметил?» – подумала она и покосилась на него. К сожалению, её подозрения оказались верны: взгляд Яну как раз был прикован к руке Суён.

– Ладно, допустим, тебе понадобилась помощь Мёнвон. И она решила тебе помочь. Разок-другой – ещё можно понять. Но это уже сколько дней длится! Мёнвон забросила все наши дела и бегает к тебе каждый день. И я не могу понять, что это за причина такая, о которой нельзя рассказать? Она говорит, что не может сказать без твоего согласия. Но я, как лучшая подруга, имею право знать! Мне нужно знать, почему моя лучшая подруга постоянно бегает за тобой, словно на привязи!

Похоже, пыл, прежде владевший Мёнвон, теперь перекинулся на Суён, которая буквально кипела от возмущения. В её глазах это выглядело логично, ведь ещё недавно Мёнвон сама явно недолюбливала Яну. Она прямо говорила, чтобы та не помогала человеку, которого совсем не знает, и было это не так давно. Зная замкнутый характер Мёнвон, Суён прекрасно понимала, что та не могла бы внезапно сблизиться с кем-то до такой степени. Возможно, она встречается с ним вовсе не по своей воле. Может, Яну заставляет её или шантажирует. Или, если дело не в этом, кто-то из них двоих влюблён. Другого объяснения Суён найти не могла.

– Отвечай! А? Ну же, говори! Кто ты такой на самом деле?!

Услышав это, Мёнвон нервно сглотнула. Вдруг налетел порыв прохладного ветра, и ей стало зябко. Яну, зажатый между двумя девушками, словно котлета в бургере, спокойно перевёл взгляд с одной на другую и заговорил:

– Никакой особой тайны нет. Просто я из будущего.

Он сказал это! Мёнвон ахнула от неожиданности, а Суён поморщилась.

– Что ты сказал?!

– Я путешественник во времени. Именно поэтому Мёнвон мне помогает. Мне нужно кое-что сделать здесь, в вашем времени.

– Из будущего? Фьюча?[21]

Суён рассмеялась от абсурдности услышанного. Судя по выражению её лица, она не поверила в этот вздор.

– Да ну, серьёзно, это уже перебор! – воскликнула она, расправляя рукава и засучив их так, будто собралась схватить Яну за шиворот. Но, словно предвидя её намерения, Яну внезапно поднял левую руку. Мёнвон подумала, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он неожиданно согнул большой палец. Суён вдруг резко подалась вперёд, и её ладонь с громким шлепком прилипла к руке Яну, словно притянутая магнитом. Мёнвон сначала решила, что это Суён начала драку. В конце концов, не зря же она надела столько колец.

– Чхве Суён! Ты чего сразу драться лезешь! – испуганно воскликнула Мёнвон, пытаясь остановить подругу. Но Суён, рука которой словно приклеилась к руке Яну, закричала громче самой Мёнвон:

– Да ничего я не делаю!

Глаза Суён округлились от ужаса.

– Что это? Что происходит? Почему рука не отлипает?!

Она со всей силы тянулась назад, но рука продолжала держаться так, словно была приклеена суперклеем.

– Это что ещё за чертовщина?

– Да просто у меня рука механическая.

Когда Яну отпустил руку, сила, удерживающая Суён, исчезла, и она резко отпрянула назад, едва не упав с лавки. «Этого не может быть, – ошарашенно думала Суён. – Что вообще тут происходит?» Она взглянула на Мёнвон, и, когда их взгляды пересеклись, та лишь молча кивнула: мол, всё так и есть, это не выдумка. Теперь секрет Яну знали уже двое.

Три человека на лавочке, каждый с бумажным стаканчиком в одной руке и шпажкой для ттокпокки в другой, молча смотрели куда-то в пустоту.

– То есть твой друг, о котором ты говорил, – это не человек, а искусственный интеллект? И ты сюда явился, потому что его личность была внезапно стёрта, словно у него повредилась лобная доля мозга, и теперь тебе нужно восстановить его, так?

В ответ на вопрос Суён Яну коротко кивнул.

– Именно так, – подтвердил Яну.

– И как это вообще работает? Просто развлекаешься, а данные собираются сами собой? – удивлённо спросила Суён.

В этот раз Яну пожал плечами.

– Вот это да… Ладно, если бы ты прилетел из будущего лет на десять-двадцать вперёд, я бы спросила, как изменится мир. Но ты из такого далёкого времени, что даже представить сложно, что там творится, – задумчиво сказала Суён.

Мёнвон понимающе кивнула и улыбнулась. Как и у неё, у Суён не возникло желания подробно расспрашивать о будущем. Достаточно было знать, что конца света, по крайней мере, на Земле не случилось.

– И как, ты все данные уже собрал? – спросила Суён.

– Нет, в какой-то момент всё остановилось, – признался Яну.

– Может, у тебя выработалась устойчивость? Или опыт не засчитывается повторно, если уже был?

Идея оказалась настолько логичной, что глаза Мёнвон вспыхнули от осознания. Яну, судя по всему, думал так же. Он согласно кивнул. Вместе думать оказалось проще. Три головы лучше двух. Конечно! Они ведь ни разу не выбирались за пределы района, а значит, количество нового опыта было ограниченно. Если отправиться куда-нибудь дальше…

– Может, съездим в парк аттракционов? – тут же предложила Мёнвон.

И в этот момент раздался весёлый полифонический рингтон. Все трое синхронно повернули головы на звук. Суён жестом попросила их подождать и ответила на звонок:

– Алло?

Пока она разговаривала, Мёнвон принялась перебирать в уме места, где можно собрать новые данные для Яну. Ей вдруг показалось, что, если прокатиться на «Викинге», данные сразу заполнятся до самого конца. Хотя, с другой стороны, раз уж Яну прилетел сюда на космическом корабле (или что это вообще было?), может, для него такой аттракцион покажется слишком скучным. Она задумчиво подпёрла подбородок рукой, полностью погрузившись в свои мысли. Тем временем Суён закончила разговор и нахмурилась.

– Что случилось? Кто звонил? – спросила Мёнвон.

Суён тяжело вздохнула, взъерошила волосы и расстроенно сказала:

– Хёнгён наложили гипс на руку.

– Что?! Как это произошло?

– Упала и неудачно приземлилась. В больнице сказали, что у неё трещина в запястье.

– Она в порядке?

– Более-менее. Раз сама позвонила, значит, ничего критичного. Но проблема в другом…

Услышав слово «проблема», Мёнвон сразу вспомнила: через несколько дней им предстояло выступать на фестивале. Без Хёнгён, их барабанщицы, на сцене останутся только бас и гитара. А без ударных, задающих ритм и держащих всю композицию, выступление выйдет откровенно скучным. «Что же делать?» – уже хотела спросить Мёнвон, собираясь предложить просто выступать вдвоём, но Суён вдруг резко выпрямилась и с энтузиазмом посмотрела на Яну. Её глаза сверкали, словно она придумала что-то гениальное.

– Ага! Кажется, я знаю, как Яну может получить новые данные!

«О нет, только не это», – подумала встревоженная Мёнвон. Но чем больше она волновалась, тем ярче блестели глаза Суён.

✯

Осторожно открыв дверь, Мёнвон быстро оглядела квартиру. В прихожей не было обуви, значит, дома никого.

– Заходите, – махнула она рукой.

По её знаку Суён и Яну вошли внутрь. Похоже, родители ещё не вернулись с работы, а Хэчжун ушёл на тренировку по футболу.

Скинув рюкзак на диван в гостиной, Мёнвон опустилась на пол перед шкафчиком и выдвинула ящик. Там в ряд стояли видеокассеты. Она пробежалась по ним пальцами и вытащила одну.

– Вот она! Знала, что мама всё хранит, – сказала Мёнвон.

Суён подняла вверх два больших пальца, а Яну с любопытством наблюдал, как она вставляет кассету в видеоплеер.

– Что это вообще? – спросил он.

– А, это. Моя мама с детства обожала Sanulrim. Каждый раз, когда они появлялись по телевизору, она записывала их выступления на видео, чтобы потом пересматривать.

Мёнвон и Суён отступили назад и уселись на диван. Причём в той же последовательности, что и прошлой ночью в парке.

– Смотри внимательно: гитарист в центре – это я, бас-гитарист рядом – Мёнвон, а за барабанами будешь ты, – объяснила Суён.

На экране старенького телевизора, потрескивая и искажаясь полосами, появилась группа Sanulrim, начавшая своё выступление.

– С какой стати я? – удивился Яну.

– Когда у друга проблемы, ему нужно помогать. В нашем времени так принято. Так что тебе придётся играть по нашим правилам, – заявила Суён.

– Но я не умею.

– Научишься. Это не так сложно. Мёнвон ведь тебе помогала? Теперь и ты помоги нам.

Несмотря на всю абсурдность происходящего, Яну вдруг почувствовал, что почти готов согласиться.

Когда выступление Sanulrim закончилось, Мёнвон тут же нажала кнопку перемотки. С характерным жужжанием изображение на экране пошло назад, и участники группы будто зашагали обратно. Так они пересмотрели одно и то же выступление раз десять.

Когда повторения начали утомлять, Яну попытался сменить тему:

– А ничего другого у тебя нет?

– Другого? – переспросила Мёнвон.

– Давай посмотрим ту запись, – предложила Суён. – С твоего дня рождения в детском саду.

– Нет уж! – тут же отрезала Мёнвон. – Какое это имеет отношение к нашему выступлению?

– А что там такого? Давайте посмотрим, – поддержал её Яну.

Яну был готов согласиться на что угодно, лишь бы вырваться из этого зацикленного видео. Он потряс Мёнвон за плечо.

– Ай, ну это же так стыдно… – пробормотала Мёнвон, смущённо ёрзая на месте.

Не выдержав напора друзей, она всё-таки встала на колени у ящика, покопалась в нём и вставила другую видеокассету. На экране появились дети в ханбоках, сидящие в ряд перед столом с угощениями. На головах у них были острые праздничные колпаки. Даже без объяснений было понятно, что Мёнвон – та, что сидела прямо перед тортом. Тогда, десять лет назад, её причёска была такой же, как и сейчас: короткое каре. В разноцветном ханбоке маленькая Мёнвон сидела по центру и плакала, а воспитательница пыталась её успокоить.

– Почему ты плачешь? – спросил Яну.

– Тот, кто мне нравился, подарил сахарное ожерелье не мне, а другой, – буркнула Мёнвон.

Суён прыснула со смеху.

– Дальше ещё смешнее, – сказала она и перемотала видео вперёд.

Кадры замелькали, потом Суён нажала на паузу: маленькая Мёнвон стояла на ногах, беспокойно озираясь по сторонам. Она сложила ладони вместе и подняла их ко лбу, чтобы сделать поклон. Наклоняясь всё ниже, она потеряла равновесие и кувыркнулась вперёд, растянувшись на полу в позе морской звезды. Увидев это, Суён схватилась за живот и расхохоталась, у Яну тоже невольно вырвался смешок. Он быстро прикрыл рот рукой, но остановиться уже не мог.

– Нет, ну как ты вообще так умудрилась перекувыркнуться? – сквозь смех выдавила Суён.

Она вскочила с дивана и попыталась повторить поклон, как его делала Мёнвон на записи. Но сколько ни наклонялась вперёд, без дополнительного толчка упасть не получалось. В этот момент у неё в кармане зазвонил телефон. Лёжа на полу, Суён вытащила его и взглянула на экран.

– Это мама! Всё, мне конец. Она думает, что я в читальном зале.

Вскочив, Суён схватила рюкзак. На ходу натягивая кроссовки, она быстро попрощалась:

– Простите! Я побежала! Давайте завтра продолжим!

Яну недоумённо посмотрел в сторону прихожей – продолжим что?

Но прежде, чем он успел что-то спросить, входная дверь с грохотом захлопнулась. Свет сенсорной лампы горел, а самой Суён уже не было.

– Ты тоже думаешь, что я справлюсь? – спросил Яну, переводя взгляд на Мёнвон.

– Почему бы и нет? Давай-ка взглянем на твой прибор, – ответила она.

Яну с любопытством склонил голову набок и вынул устройство из кармана. Мёнвон наклонилась поближе и заглянула в экран.

– О! Смотри! Данные долго стояли на семидесяти девяти процентах, а теперь снова начали расти. Ты ведь говорил, что никогда не играл на музыкальных инструментах? Значит, это может быть чем-то совершенно новым для тебя.

– Так ведь если ты берёшь мою руку, данные тоже пополняются, – возразил Яну.

– Да нет же, не в этом дело!

– А я думаю, что именно в этом, – возразил он.

Мёнвон нахмурилась и сердито уставилась на него.

– Я тебе всё подробно объясню. Доверься мне и делай, что скажу, – произнесла она.

Яну несколько секунд просто смотрел на неё, словно переживая дежавю, а потом молча кивнул. Лицо Мёнвон тут же просияло, и она радостно хлопнула в ладоши.

– Но у меня тоже есть к тебе просьба.

– Просьба? Какая? – Мёнвон сложила ладони вместе и невинно захлопала большими глазами.

✯

Мёнвон, присев на корточки, достала из-под шкафа обувную коробку. Сняв крышку, она обнаружила в ней аккуратно разложенные кассеты. Среди них были и те, что она купила сама, и те, которые мама собиралась выбросить, но Мёнвон успела спасти. Некоторые кассеты были подписаны её неровным почерком: «Грустные песни», «Танцевальная подборка», «Поп-хиты», «Сборник баллад». Все записи были сделаны на пустых кассетах или на старых записях для изучения английского языка.

Пробежавшись взглядом по кассетам, Мёнвон вытащила коробочку с надписью «Музыкальная шкатулка Ки Мёнвон» – альбом, который она сделала сама. Она даже вырезала буклет из цветной бумаги и вклеила внутрь. На оранжевой обложке были нарисованы три сердечка, в каждом из них был вписан слог её имени: Ки, Мён, Вон. Перевернув обложку, можно было увидеть список треков и тексты песен, записанные от руки. В некоторых местах исправления белым корректором оставили засохшие пятна.

Чтобы перемотать кассету в начало, Мёнвон вставила палец в катушку и начала крутить. Яну с любопытством наблюдал за этим странным действием.

– Что это? – спросил он.

– Кассета, – объяснила Мёнвон. – Песня, которую ты слышал раньше, записана здесь. У меня нет плеера для CD, зато есть кассетный. Я дам тебе кассету, слушай с неё.

Она убрала перемотанную плёнку в футляр, выбрала ещё несколько кассет с хорошими песнями и положила их вместе с кассетным плеером в шопер.

– Вот, держи. Родители скоро вернутся. Нам пора.

Они вышли из квартиры и остановились у лифта. Мёнвон нажала кнопку и стала ждать, но вдруг её охватило странное беспокойство: а вдруг в поднимающемся лифте окажется кто-то из семьи?

– Пойдём лучше по лестнице, – сказала она и резко развернулась.

Яну последовал за ней. На каждой пройденной площадке загорался тусклый свет. На втором этаже Мёнвон приоткрыла окно, огляделась и, убедившись, что никого нет, спустилась на первый. Как только они вышли из-под навеса, Яну протянул руку. Мёнвон, сунувшая обе руки в карманы, подняла взгляд и поняла, что Яну, к сожалению, не забыл, о чём они говорили чуть ранее.

– Ты же обещала выполнить мою просьбу.

– Ах да, точно…

– Ну, давай.

Мёнвон вздохнула и нехотя вынула одну руку из кармана, положив её на протянутую ладонь Яну. Тот тут же, словно только этого и ждал, крепко сжал её пальцы. В качестве платы за то, что Яну согласился играть на барабанах, хотя ни разу в жизни их не касался, Мёнвон пообещала держать его за руку. После того как она увидела слёзы Суён, другого выхода не оставалось: концерт нужно было спасать. Хотя Мёнвон и не была виновата в том, что Хёнгён наложили гипс, она хотела сделать всё, чтобы заменить пустующее место и не сорвать выступление.

– Теперь доволен? – спросила Мёнвон.

Яну улыбнулся в ответ. Так они и шли, держась за руки. Кажется, когда-то они уже бежали вот так вместе, но тогда на самом деле некогда было чувствовать прикосновения, нужно было спасаться. И только теперь Мёнвон вдруг заметила, какая у него большая ладонь.

Чувствуя странное волнение, она, чтобы скрыть смущение, отвела взгляд и носком ботинка пнула камешек. Сердце почему-то билось чаще обычного.

В этот момент вдруг налетел сильный ветер. Волосы Мёнвон подхватило порывом. Она убрала свободной рукой непослушные пряди с лица и глубоко вдохнула.

– Осень, – сказала она.

– Что? – переспросил Яну.

Подняв голову к небу, Мёнвон кивнула и посмотрела на него:

– В воздухе уже пахнет осенью.

Яну сморщил нос, будто пытаясь уловить запах. Пахнет осенью? Он никогда об этом не задумывался. Прохладный ветер проникал под воротник.

– Так вот это и есть запах осени? – спросил он.

– Для меня да, – ответила Мёнвон, снова поднимая голову к небу. – У каждого бывает такое: ранним утром или вечером вдруг накатывает запах сменившегося времени года. Что-то неожиданное, что сразу даёт понять – сезон сменился.

Яну тоже поднял взгляд, следуя за ней. Тёмно-синее ночное небо было усыпано редкими звёздами.

– Когда снова вдыхаешь знакомые запахи, ветер, воздух… тогда и понимаешь, что грядут перемены, – добавила Мёнвон.

– Такие ощущения пробуждают воспоминания, да?

– Именно. Так что запомни запах этого ночного воздуха. Кто знает, может, когда-нибудь в будущем ты снова его ощутишь.

– Осень… – тихо сказал Яну.

Он вспомнил голос Пады, которая когда-то рассказывала о закладке из заламинированного кленового листа: «Мне нравится осень. Лучше бы ты дал мне имя Осень. Но ты любишь море, поэтому и назвал меня так. Я всё понимаю». Тогда Яну лишь усмехнулся, услышав, что у искусственного интеллекта есть любимое время года. Он и представить не мог, что однажды действительно встретит осень. Если бы он тогда знал… Разве не расспросил бы Паду подробнее? Почему именно осень? Что она хотела бы делать осенью?

– Это твоё любимое время года? – спросил Яну.

– Угу. Больше всего люблю осень, – ответила Мёнвон. – Летом слишком жарко, зимой слишком холодно. Весной цветы, конечно, красивые, но от пыльцы я постоянно чихаю. И чем дальше, тем жарче становится. А осенью, наконец, приходит прохлада. Разве это не здорово? Ах да, чуть не забыла самое главное: осенью собирают батат. Обожаю батат! Он очень вкусный. Потом обязательно попробуем вместе.

Оживлённая рассказом, Мёнвон радостно раскачивала их сцепленные руки вперёд-назад. Яну скользнул взглядом по её довольному лицу. «Осень – это не запах ветра, не прохлада воздуха и не свет звёзд. Осень – это твоя улыбка», – подумал он.

– Вот она какая, твоя осень, – сказал Яну почти шёпотом, словно сам себе, а потом снова поднял голову к небу.

В ветре, трепавшем волосы, в лёгком прикосновении воздуха к коже, в дрожащем крае куртки – всюду витал запах осени.

Мёнвон повернулась, чтобы посмотреть на Яну. В лунном свете его лицо казалось особенно красивым. Пряди волос, упавшие на лоб, шевелились на ветру, и вдруг, будто давным-давно забытая, в её голове всплыла фраза: «Ты, внезапно открывший новую страницу моего 2004 года».

Шопер ярко-оранжевого цвета, в котором лежали кассеты и плеер, раскачивался у неё в руке. На нём большими буквами было написано: Have a good time! – фраза словно случайно, но точно подходившая к этому дню.