Когда встал вопрос, как организовать репетиции для Яну, обсуждались три варианта: попросить у пастора церкви, куда ходила Суён, одолжить барабаны, тайно провести Яну в школьный кружок (переодев его в спортивную форму) или отработать всё на муляже барабанной установки. Мёнвон и Суён ломали голову над этими вариантами, а безучастный Яну тем временем набирал текст на кнопочном телефоне Суён, пытаясь разобраться, как работает клавиатура. Между подругами, которые были предельно серьёзны, шёл настоящий спор.

– Если пойдём в церковь, слухи всё равно дойдут до мамы. Давай просто в школу. Наденем на него спортивную форму, никто и внимания не обратит.

– Да как мы его проведём в женскую школу? Если поймают, нам конец! Тогда уж лучше заниматься на муляже.

– Не подойдёт. Вчера он уже пробовал стучать по вёдрам. Времени почти нет, нужно играть на настоящей установке.

На следующий день, после того как Яну согласился заменить Хёнгён на концерте, Суён и Мёнвон вытащили из школьной кладовки ведра и вынесли их из школы. У закусочной, где продавали шашлычки из курицы, их уже ждал Яну. Они устроились под зонтом у круглосуточного магазина и начали тренировку: перевёрнутое ведро заменяло барабан, а деревянные палочки – барабанные. Они отрабатывали только базовый ритм, и Яну довольно быстро освоился. Увидев, как хорошо он справляется, Суён немного успокоилась: казалось, что и на настоящих барабанах он быстро научится. Но оставалась проблема: до реальной установки они так и не добрались.

– Пора уже к выступлению готовиться. Надо попробовать сыграть на настоящих барабанах, – с серьёзным видом сказала Суён.

Мёнвон, тяжело выдохнув, посмотрела на Яну, который спокойно стоял в стороне. Как же нам его тайно провести? Беспокойство грызло её, но, с другой стороны, по субботам после обеда в школе оставалось не так много людей.

– Ладно. Тогда идём в школу.

Что-нибудь да получится.

Достаточно было бы только Яну перелезть через забор, но в итоге и Мёнвон, и Суён полезли вместе с ним. В школу они пробирались с трудом. Прячась за деревьями, выглядывая из-за углов здания и переговариваясь жестами, они перебегали от укрытия к укрытию. Хотя занятия уже закончились, в здании всё ещё оставались ученики, поэтому приходилось быть особенно осторожными.

– Обязательно это делать? Зачем так низко пригибаться? – спросил Яну.

Девочки, шедшие впереди, резко обернулись и зашикали на него. Одна прижала палец к губам, другая, свирепо прищурившись, с силой нагнула его голову вниз.

На цыпочках они благополучно добрались до пятого этажа, где находился кабинет кружка. К счастью, на пути им никто не встретился. Когда опасность вроде бы миновала, Мёнвон с облегчением вздохнула и достала ключ. Однако дверь оказалась открыта. Увидев незапертый замок, Суён и Мёнвон растерянно переглянулись.

– Не закрыли вчера, что ли?

– Вроде закрывали…

Их снова охватила тревога. Мёнвон осторожно приблизилась к приоткрытой двери и аккуратно заглянула внутрь, но Суён вдруг без церемоний толкнула дверь.

– Ну и характер у тебя… – пробормотала Мёнвон.

Обе разом просунули головы в приоткрытую дверь. На стуле перед барабанной установкой сидела Хёнгён.

– Вы пришли? – она с улыбкой помахала им рукой.

За спинами девочек показалось ещё одно лицо, незнакомое. Оно высунулось поверх голов Мёнвон и Суён. Улыбка медленно сошла с лица Хёнгён.

– А это кто?

Мёнвон неловко улыбнулась и подняла глаза на Яну, который опирался подбородком ей на макушку. Они ведь думали, что поднялись сюда незаметно, не встретив никого, а тут кто-то ждал их прямо у цели.

– Я же говорила, что пригласила друга, чтобы он сыграл на барабанах. Вот он. Мы ещё ни разу не репетировали вместе, поэтому пришли попробовать. Рука-то у тебя как?

– Нормально. Не так уж и больно, как думала. Вроде бы гипс можно было и не накладывать, но врач сказал…

– А ты знала, что мы придём? Как ты тут оказалась?

– Нет, просто… Я ведь часто пропускала репетиции, а теперь из-за меня и концерт пострадал. Мне стало неудобно, вот я и решила тайком оставить подарок, – сказала Хёнгён и кивнула на коробку со сладостями на столе.

– Ого, что за вкуснятина? Потратилась, – улыбнулась Суён, заглянув в коробку.

– Кстати, а он из какой школы? – поинтересовалась Хёнгён.

Суён и Мёнвон переглянулись в явном замешательстве, а потом, натянуто улыбнувшись, пошли занимать свои места.

– Ну… он сейчас временно отдыхает из-за болезни.

– Только не говорите, что он из 88-й, – подозрительно прищурилась Хёнгён.

Неужели они притащили ученика школы-соперника? Видя её сомнения, Мёнвон замахала руками.

– Да ну, вот ещё! Нет, конечно.

– Тогда ладно.

Увидев, что Яну по-прежнему стоит столбом, Хёнгён жестом поманила его.

– Иди сюда, садись. У тебя есть барабанные палочки?

– А? Нету…

«Вы же репетировать собирались, как можно без палочек?» – Хёнгён удивлённо склонила голову набок, а потом протянула ему свои. Суён, глядя, как Яну садится за барабаны, воодушевилась:

– Яну, не забывай про ритм. Тебе достаточно отбивать его. Если ещё и по кимвалам с хай-хэтом попадёшь, то вообще шик! Кассету, которую дала тебе Мёнвон, много раз слушал?

Он действительно заслушал кассету до дыр. Яну утвердительно кивнул, и Суён, довольная, слегка кивнула в ответ. Хёнгён, уступив ему место за барабанами, небрежно прислонилась к подоконнику. Ей было обидно, что она не сможет выйти на сцену вместе с остальными, но, если честно, когда стало известно, что концерт будет для пожилых жителей Ханук-маыль, а не для молодёжи, весь её энтузиазм сразу улетучился. «Ладно, на следующем фестивале как следует зажжём!» – подумала она, но тут их взгляды с Суён пересеклись.

– А ты чего там стоишь? – спросила Суён у Хёнгён.

– Мне уйти?

– Да нет, становись в центр. Или вообще не будешь участвовать?

Суён на шаг отступила в сторону. Хёнгён удивлённо распахнула глаза. Неужели её просят выйти в центр и петь?

– Хочешь, чтобы я стала фронтменом? – переспросила она.

– Всё-таки это наш первый концерт, будет обидно, если не поучаствуешь, – сказала Суён.

Да, немного обидно. Хотя не то чтобы уж очень. Но ведь второй такой шанс может и не представиться. Подумав, Хёнгён всё-таки сделала шаг вперёд и встала в центр.

Так все четверо заняли свои места в репетиционной комнате группы «Глубоководные создания» школы для девочек № 77. Суён, довольная, что теперь они выглядят как настоящая группа, рассеянно улыбалась, настраивая гитару.

– Ну что, справишься? – с беспокойством спросила Мёнвон у Яну.

– Мне обязательно сыграть хорошо?

– Если выйдет плохо, ну… сам понимаешь, – ответила она.

– Ага, – кивнул Яну, но его ответ прозвучал рассеянно. – Попробую.

– Если ритм вдруг ускорится или замедлится, я дам тебе знать, ладно?

Уловив в её словах тревогу, Яну улыбнулся:

– Понял. Полностью на тебя полагаюсь.

Убедившись, что бас подключён к усилителю и все эффекты работают, ребята встали лицом к стене, увешанной вырезками из журналов – фотографиями разных знаменитостей.

– А это ещё что такое? – удивился Яну.

– Наши зрители, – пояснила Мёнвон.

Когда настройка закончилась, Яну глубоко вдохнул. Казалось бы, ничего особенного, просто репетиция, но он всё равно волновался. «Я впервые такое делаю… ну да ладно, что-нибудь да получится», – подумал он. Дун-дун, бам-бам, дун-дун, бам-бам – Яну повторял ритм про себя. Мёнвон повернулась к нему, и по её взгляду он понял, что пора начинать. Он отбил четыре счёта, и к нему сразу присоединились гитара Суён и бас Мёнвон.

– Неужели солнце уже взошло? – запела Хёнгён звонким голосом.

К счастью, Яну держал ритм, не сбиваясь. Увидев это, Мёнвон невольно улыбнулась, не отрываясь от игры. Её чуть отросшие волосы мягко колыхались на плечах.

Когда репетиция закончилась, все четверо бодро пересекли школьный двор и вышли за ворота. Только там они вдруг осознали, что на обратном пути совсем не прятали Яну от посторонних глаз. Но, раз уж никто ничего не заметил, значит, обошлось.

– Может, по мороженому? – предложила Суён, указывая на магазинчик прямо напротив главного входа.

– Давай! – с радостью отозвались остальные.

Вчетвером они зашли в магазин и сгрудились у морозильника, выбирая мороженое. Платить вызвалась Суён, лидер «Глубоководных созданий», как она сама себя называла.

Покрутив крышечку на тюбике мороженого, Хёнгён легонько ткнула Яну локтем в бок и спросила:

– Ты ведь парень Мёнвон, да?

Яну равнодушно посмотрел на неё, но Мёнвон, услышав вопрос, подпрыгнула от неожиданности, будто её ударила молния.

– Нет! Конечно нет! Что за чушь ты несёшь?!

Она выскочила вперёд, раскинула руки и перегородила путь, пока остальные лишь безразлично смотрели на неё.

– А что в этом странного? – удивлённо спросила Хёнгён.

– Я её тоже об этом спрашивала, но быстро сдалась. Лучше не продолжай, – добавила Суён.

– А, да? Ладно, не буду. Ешь мороженое, Мёнвон.

Высокие Хёнгён и Суён прошли мимо, слегка задев Мёнвон с двух сторон. Та повесила голову, как щенок, которого только что отругали. Яну с мороженым во рту сделал несколько шагов вперёд. Поравнявшись с ней, он растрепал ей волосы рукой и пошёл дальше. Мёнвон, поникшая, как бельё, повешенное на верёвке, обернулась и проводила взглядом удаляющихся друзей.

– Хёнгён, если бы ты знала, какого года рождения Яну, ты бы такие вопросы не задавала.

Мёнвон тяжело вздохнула, тряхнула волосами и, расправив ссутуленные плечи, пошла следом.

– Подождите меня!

На её крик Суён оглянулась и усмехнулась:

– Давай быстрее!

Они шли вместе, пока не дошли до перекрёстка. Там их дороги разошлись. Суён и Хёнгён, глядя на Мёнвон и Яну, которые пошли в другую сторону, переглянулись и хихикнули. Мёнвон почувствовала, что они так и сверлят её взглядом, но не обернулась. Вот же вредины!

– Ну как, много сегодня собралось? – с любопытством спросила она.

Яну, не отвечая, достал из кармана накопитель и протянул ей.

– О! Смотри-ка, всё же немножко увеличилось!

– Совсем чуть-чуть. Всё равно слишком медленно. Не думаю, что успею заполнить до конца.

– Почему нет?

– Я скоро уезжаю, Мёнвон.

Его голос неожиданно наполнил тихий полдень грустью. Мёнвон на миг застыла, моргнула, а потом вдруг густо покраснела. До этого момента ей почему-то казалось, что Яну останется надолго. Она даже не задумывалась об этом, просто привыкла к его присутствию. Но ведь он всего лишь путешественник. Когда Мёнвон была рядом с Яну, она забывала то, что давно знала. То, что старалась не замечать. То, что не хотела признавать.

– Когда уезжаешь?

– Скоро.

– Насколько скоро?

– Точно сказать не могу.

– Это тоже из списка запретных тем, да?

– Ага.

Вот чёрт. Из уст Мёнвон сорвался тяжёлый вздох. Поджав губы, она медленно подняла глаза.

– Ладно. Тогда ни за что не говори, когда именно уедешь. Просто уезжай без прощаний. Чтобы я заранее не расстраивалась.

– Расстраивалась? Из-за моего отъезда? – удивлённо спросил Яну.

Мёнвон нахмурилась. Вот зачем она вообще это сказала?

– Не знаешь, что такое сарказм? Это я от радости. Я очень счастлива, но прямо этого сказать не могу. Вот и говорю, что расстроюсь.

– Не уверен насчёт всего остального, но сейчас ты точно врёшь.

– Что? Да ничего подобного!

Мёнвон быстрее зашагала вперёд, энергично размахивая руками.

– Эй, подожди меня! – донёсся весёлый голос Яну за её спиной.

Но Мёнвон лишь сильнее нахмурилась. Яну молча смотрел ей вслед. Из-под аккуратно подстриженных волос Мёнвон предательски торчало покрасневшее ушко.

✯

Проводив Мёнвон до дома, Яну прошёл по лесной тропе и приподнял защитный тент. Найти спрятанную в чаще капсулу теперь не составляло для него труда. Он открыл дверь, вошёл внутрь и рухнул в кресло. Некоторое время лежал с закрытыми глазами, прикрыв лоб рукой, а затем закатал рукав до локтя и осмотрел повреждённое место. После того как кожа разорвалась, коррозия искусственной руки усилилась, и работа суставов заметно ухудшилась. Если всё так оставить, рука может полностью выйти из строя. Похоже, постоянные тренировки на барабанах только усугубили ситуацию.

– Кажется, пора уезжать.

Почему-то оставалось чувство сожаления. Хотелось ли ему остаться? Рука – небольшая потеря, к тому же нельзя сказать, что она была по-настоящему его. Но если он не вернётся в срок, придётся платить штраф за несданную капсулу, а побег сочтут нарушением, и за ним могут отправить погоню. Все потенциальные неприятности теперь были связаны с этим временем.

Яну потянулся к одной из кассет, которую ему дала Мёнвон. Музыкальная шкатулка Ки Мёнвон. Открыв футляр, он развернул самодельный буклет. Среди засохших следов корректора особенно выделялось одно слово – любовь. Вспомнив маленькую Мёнвон, плачущую из-за того, что мальчик подарил сахарное ожерелье не ей, он невольно улыбнулся. Мёнвон, которая любила слушать и петь о любви. Скорее всего, она использовала корректор не потому, что ошиблась, а потому, что хотела написать это слово как можно красивее. Мир Мёнвон начинался с любви и, кажется, ею же заканчивался. Она останется здесь. И, скорее всего, со временем узнает любовь ещё большую.

Яну медленно поднялся и вышел наружу. Он встал на ровную землю и, как Мёнвон на видео с её дня рождения, сложил руки для поклона и перекувырнулся вперёд. Раскинув руки, он смотрел на ночное небо сквозь густые ветви деревьев. Если раньше ночь казалась ему просто кромешной тьмой, то здесь она была пронизана синевой. Синяя тьма, бесчисленные россыпи звёзд. Мёнвон всегда говорила, что, когда смотришь на небо, кажется, будто звёзды вот-вот хлынут вниз целым потоком. И каждый раз, когда она так говорила, Яну чувствовал, что вот-вот расплачется. Ведь это было его первое и последнее путешествие сюда, в мир, куда он уже не сможет вернуться. Благодаря Мёнвон воспоминания об этом месте стали такими дорогими, что сердце заранее наполнялось грустью. Иногда он даже забывал, зачем на самом деле прибыл сюда.

По разделу погоды из путеводителя он знал, какая погода будет дальше. Следующая гроза с молниями должна была обеспечить необходимое электричество, чтобы вернуться. А значит, в последний день, проведённый с Мёнвон, будет пасмурно.

– Я буду очень скучать, – тихо произнёс Яну, глядя в звёздное небо.

✯

Тр-р-тр-р-тр-р.

Автобус мчался по крутой дороге, а на заднем сиденье втроём устроились участницы «Глубоководных созданий» и их специальный гость. Мёнвон держала на коленях ноты, взятые на всякий случай; Суён обмахивалась веером с изображением мультяшного персонажа; а Хёнгён прижалась к приоткрытому окну так, чтобы ветер обдувал лицо. Автобус, не снижая скорости, подпрыгнул на лежачем полицейском и подбросил всех ребят в воздух.

– Ой! – громко воскликнула Суён.

Мёнвон по инерции вцепилась в ноты, а другой рукой схватилась за Яну, как за спасательный круг. Автобус бодро мчал по шоссе. Мёнвон сползла вниз по сиденью и, повернув голову, взглянула на Яну. Встретившись с ней взглядом, он слегка усмехнулся и, ухватившись за её рюкзак, слегка потянул вверх. Вернувшись в нормальное положение и прижав спину к сиденью, Мёнвон расправила помятые ноты и стала ими обмахиваться. Уши у неё опять покраснели.

Они наконец добрались до места проведения фестиваля, местного спортивного зала. Перед зданием уже толпились пожилые жители. Изнутри доносились ритмичные звуки музыки, и внутри у Мёнвон что-то приятно сжалось.

– Ох, что-то я волнуюсь… – Хёнгён нервно притопывала на месте.

И неудивительно, ведь для «Глубоководных созданий» это был первый настоящий концерт. Хёнгён, ссылаясь на волнение, ушла в туалет, а Суён отдала Яну гитару и отправилась искать организаторов. Мёнвон и Яну остались вдвоём и присели под деревом, ожидая возвращения подруг.

– Слушай, у меня один вопрос есть, – наконец произнесла Мёнвон.

– Какой?

– У тебя кто-то есть?

– Кто-то?

– Ну да, я имею в виду… ты с кем-нибудь встречаешься?

Опираясь локтями на колени, Мёнвон моргнула, глядя на Яну.

– Нет.

– А раньше встречался?

– Нет.

– Понятно. А влюблялся хоть раз в кого-нибудь?

Яну, смотревший на тень от дерева, повернул голову к Мёнвон.

– Ты говорила, что у тебя только один вопрос.

– А… – Мёнвон неловко рассмеялась.

В этот момент из клумбы медленно вышла кошка.

– Зачем ты вообще спрашиваешь?

– Ну, я подумала, вдруг данные об отношениях – это часть твоих опытных данных в этой эпохе. Поэтому ты так часто держишь меня за руку и всё такое…

Кошка, сидевшая неподалёку, осторожно подошла и потёрлась головой о ногу Мёнвон.

– Ой! – Мёнвон резко втянула воздух и зажала рот обеими руками.

– Боишься? Прогнать её?

– Нет, что ты, она милая! Ты только посмотри, я ей, похоже, понравилась!

Яну удивлённо склонил голову, глядя, как Мёнвон, растерявшись, не знает, что делать. Он смотрел на её сияющую улыбку и вдруг вспомнил маленькую Мёнвон, расстроенную тем, что мальчик, который ей нравился, не подарил ей сахарное ожерелье. Так вот как она улыбается, когда ей по-настоящему что-то нравится.

– Мёнвон, Яну! Пошли!

Суён, запыхавшись, подбежала к ним и остановилась перед ребятами, сидевшими в тени. Забрав у Яну гитару, она зашагала в сторону спортивного зала. Хёнгён, вернувшаяся из туалета, уже ждала их у входа. Все четверо собрались в кружок и склонили головы друг к другу.

– Сказали, мы уже скоро выходим.

– Неужели мы и правда делаем это.

В этот момент у Суён зазвонил телефон. С самого автобуса ей кто-то названивал, но она упрямо не брала трубку. Единственные, перед кем она не могла чувствовать себя уверенно, была её семья.

– Может, всё-таки ответишь? – спросила Мёнвон, с тревогой глядя на подругу.

Суён лишь широко, во все зубы, улыбнулась в ответ.

– Всё нормально. Сложили руки вместе. Я говорю: «Глубоководные создания», а вы кричите: «Победа!», ясно?

Ладони сомкнулись в центре, и по команде Суён все хором крикнули:

– Победа!

А затем решительно направились в спортивный зал. Пожилые зрители, сидевшие на складных стульчиках и занятые поеданием ттока, почти не обратили внимания на группу школьников, поднявшуюся на сцену. А у тех сердца колотились, будто вот-вот выскочат наружу.

– Итак, следующий номер: группа из старшей школы для девочек № 77. Группа «Глубоководн… Глубоководные создания»? Ха-ха, какое необычное название! Говорят, они приготовили для нас особенное выступление. Давайте поприветствуем их громкими аплодисментами!

Хлоп-хлоп. Несколько человек нехотя похлопали. Даже присутствие мальчика на сцене никого не удивило, настолько всем не было дела до происходящего.

Бум-бум – Яну ударил по малому барабану. Три девушки одновременно повернули головы и встретились взглядами. Суён посмотрела на Мёнвон, будто спрашивая: «Готова?», – та кивнула. Хотят этого зрители или нет, но концерт начинается. Мёнвон встретилась глазами с Яну, и он отбил четыре счёта, точно, как на репетиции. Её тонкие прямые пальцы ударили по толстым струнам бас-гитары. Песня началась.

✯

– Ох, ну дома мне теперь точно конец, – сказала Суён, сидя на лавочке перед магазинчиком у спортзала.

Похоже, только сейчас она решилась прочитать сообщение от мамы. Глубоко вздохнув, она сунула телефон обратно в карман, сделала глоток газировки и подняла глаза на синее небо, по которому плыли огромные облака.

– Зато выступили мы отлично, – попыталась утешить её Хёнгён.

Небольшие ошибки, конечно, были, но, кажется, их никто, кроме них самих, не заметил. Благодаря этому выступление прошло вполне успешно. Хотя зрители и не выразили бурного восторга, к концу номера их аплодисменты были громче, чем в начале. Возможно, зрителей тронули старания исполнителей.

– Ага. Мы молодцы, – кивнула Мёнвон и посмотрела на сидящего рядом Яну.

Беззвучно шевеля губами, она сказала: «Ты был супер». Яну чуть заметно улыбнулся, глядя на её губы.

После концерта они договорились все вместе отправиться на набережную, но Суён, на которую обрушился родительский гнев, и Хёнгён, не сумевшая перенести занятия с репетитором, вынуждены были уйти раньше. Сколько они шли, было непонятно, но в какой-то момент, оказавшись на склоне, они увидели внизу синеющую полосу моря. Яну остановился, глядя вдаль. Мёнвон тихонько ждала рядом. Она взглянула на него искоса. Возможно, из-за солнца глаза Яну слегка блестели.

– Мы можем дойти до самого берега, – сказала Мёнвон, подняв руку и указав на море в конце спуска.

Спускаясь, она задумалась: интересно, на что конкретно сейчас смотрит Яну? Они присели на набережной у пристани и стали наблюдать за вздымающимися волнами. Глубина, где не видно дна, казалась почти чёрной, и мысль о том, что стоит сделать всего один шаг, и ты окажешься в воде, была немного пугающей.

– Мёнвон, а что бы ты хотела в подарок? Ты же говорила, что хочешь получить какую-нибудь вещь.

Это было условием, которое Мёнвон выдвинула, когда Яну впервые попросил у неё помощи. Тогда ей просто было весело от самой мысли, что можно получить что-то, чего не существует в её мире. Но даже сейчас, когда Яну спросил об этом, ей ничего особо не приходило в голову.

– Даже не знаю.

– Ничего не хочешь?

– Я ещё подумаю.

– Если ничего не придумаешь, можно я выберу сам?

– Ага. И что же это будет?

– Секрет. Для меня это важная вещь. Хотелось бы, чтобы и для тебя она стала значимой.

Что же это может быть? Мёнвон не подавала виду, но в глубине души ей стало любопытно. Чайка, кружившая в небе, наконец опустилась на воду. Яну спросил:

– Пойдём потихоньку?

– Уже? – удивлённо спросила Мёнвон.

Время, проведённое у моря, показалось ей намного короче, чем путь сюда. Было жаль уходить так рано.

– У нас ведь нет зонта, скоро пойдёт дождь, – объяснил Яну.

Мёнвон подняла глаза к небу. Какой ещё дождь? Небо было чистым, даже на горизонте не видно ни единой тучи.

– Да ну, непохоже.

– Скоро пойдёт, – спокойно, но с уверенностью сказал Яну.

В его голосе не было сомнений, и это заставило Мёнвон задуматься: а вдруг… это как-то связано с его отъездом?

– Давай ещё чуть-чуть побудем здесь, а? – попросила она, ухватившись за край его одежды, когда он уже собирался встать. Яну посмотрел на неё сверху вниз, и у неё вдруг пересохло в горле. Что-то важное застряло внутри. Слова перекатывались, как волны, но не могли выйти наружу.

Они сидели молча, глядя на море. Солнечные блики дробились на поверхности воды, как стеклянные осколки, а ветер приносил солоноватую прохладу. Мёнвон не выпускала из рук край его одежды.

Повернувшись к нему, она произнесла:

– Яну…

Он положил руки на колени и повернулся к ней. Они сидели рядом на корточках, и только теперь Мёнвон заметила, насколько близко было его лицо. Может, из-за этой близости, а может, от осознания приближающейся разлуки ей стало вдруг тоскливо и защипало в глазах. Она подняла руку и потёрла переносицу. На мгновение её ладонь закрыла обзор, а когда она её опустила, перед ней оказалось лицо Яну.

– Ты что, плачешь?

– Нет конечно! Отодвинься!

В груди защемило от мысли о времени, что они провели вместе, но стоило Яну начать подшучивать над ней, как всё прошло. Мёнвон резко оттолкнула его и вскочила.

– Всё, пошли уже, – бросила она и резко повернулась, но в спешке наступила на свой же шнурок и пошатнулась. Мир накренился, как будто сила тяжести вдруг потянула её в другую сторону. Глаза расширились от неожиданности. Большая рука вовремя подхватила её и притянула к себе, крепко удерживая в объятиях.

Они упали вместе. Открыв зажмуренные глаза, Мёнвон поняла: её лицо уткнулось в грудь Яну. Потихоньку подняв взгляд, она увидела: одной рукой он поддерживал её голову, а другой опирался о землю. Его лицо при этом исказила боль.

– Эй, ты в порядке? – встревоженно спросила Мёнвон, глядя на него.

Он тут же натянул своё обычное выражение.

– Просто испугался, что ты сейчас свалишься прямо в море…

– Да ну, это всё дурацкий шнурок развязался! Ты сам-то не ушибся?

Мёнвон принялась осматривать его со всех сторон. И в этот момент Яну, мягко посмеиваясь, провёл рукой по её волосам, ласково погладил по голове.

– Всё нормально, я цел.

Его большая прохладная ладонь легла на разогретую солнцем макушку Мёнвон. Та сидела на коленках и смотрела на Яну с недовольным видом.

– Ты чего постоянно трогаешь мою голову? Что за манеры?

– А?

Лицо Яну было удивлённо-наивным, как будто он и правда не понимал, о чём она говорит. Как будто не знал, что от его прикосновений у неё сердце начинает колотиться, словно бешеное. Сжав губы, Мёнвон убрала его руку и встала.

– Ладно, пошли уже обратно, – бросила она и быстро зашагала вперёд.

Щёки почему-то горели огнём. Зачем он гладит её по голове, создавая это дурацкое ощущение, будто её кто-то любит по-настоящему? Когда она уткнулась в его грудь, то уловила тёплый уютный запах, похожий на аромат свежевысушенного на солнце белья. От смущения Мёнвон снова потёрла переносицу. Но запах Яну всё ещё витал под самым носом. Сердце бешено стучало в груди.

– Подожди меня, Мёнвон! – послышался сзади голос Яну. Он окликнул её так мягко и ласково.

– Опять в гору подниматься… – пробурчала она, глядя на дорогу.

Её раздражало буквально всё. Может быть, дело было в том, что она боялась: если дождь и правда пойдёт, то Яну уйдёт насовсем? Или потому, что она сама сказала – не прощайся, просто уезжай, – а он и вправду с тех пор ни словом, ни намёком не дал понять, что уходит.

– Мёнвон.

Она остановилась и обернулась. Яну, который шёл следом, на секунду замер.

– Давай быстрее. Ноги длинные, а плетёшься позади.

Он мгновение молча смотрел на неё, потом улыбнулся и быстро подошёл ближе, протянув ей руку:

– Возьми меня за руку.

– Опять ты… – Мёнвон не договорила и закрыла рот.

Яну молча смотрел ей в глаза. Он тоже ничего не говорил.

– Последний раз соглашаюсь. Даже если это и не прибавит никаких данных.

Она вздохнула, делая вид, что сдаётся, и вложила свою ладонь в его. Пальцы Яну переплелись с её. Хотя они и раньше много раз держались за руки, только сегодня их ладони соединились по-настоящему. Мёнвон даже боялась сжимать его руку крепче. Вдруг он почувствует, как бешено стучит её сердце.

– Ну что, опытные данные все собрал?

– Нет. Всё ещё не хватает. Но, думаю, теперь это уже не так важно.

– Ты же говорил, что обязательно нужно заполнить всё до конца. Не попадёт потом тебе?

– Мне? От кого?

– Ну-у… – Мёнвон пожала плечами.

Яну рассмеялся.

– Если и правда необязательно собирать до конца, тогда зачем ты держишь мою руку?

Он посмотрел на неё сверху вниз. Стоило ему открыть рот, как Мёнвон тут же резко замотала головой:

– Нет, не надо! Можешь не говорить!

Она отвернулась, словно ей стало стыдно. Будто уже заранее знала, что он собирался сказать. Яну оглянулся, раскачивая их сцепленные руки вперёд-назад. Море, оставшееся позади, ярко блестело на солнце.

✯

На обратном пути в автобусе Мёнвон сидела у окна и, наблюдая, как ясное небо постепенно темнеет, чувствовала нарастающую тоску.

– Похоже, и правда дождь собирается, – сказала Мёнвон таким же унылым голосом, каким было в тот момент её настроение.

– До дома всё будет в порядке. Я провожу тебя.

Автобус тряхнуло на лежачем полицейском. «Как бы ни был строг запрет на разглашение, как можно так поступить?» – думала Мёнвон, бросая на Яну взгляд, полный обиды и негодования.

До самой остановки и по дороге к дому она не проронила ни слова. Когда они подошли к подъезду того самого дома, где несколько недель назад её отец едва не погиб, повиснув на перилах балкона, Яну протянул ей бас-гитару, которую нёс за неё.

– Спасибо, что проводил.

– Ага. Это был хороший день. Благодаря тебе.

– Мне тоже было весело. До встречи, – ответила Мёнвон, перекидывая ремень гитары через плечо.

Яну только улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Мёнвон сжала кулаки и, не оглядываясь, вошла в подъезд. Пока стояла у лифта, нажимая на кнопку, внутри всё кипело. Как же так, использовал меня ради своих целей, а теперь просто прощай? Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Не выдержав, она выбежала обратно на улицу. Стоя под козырьком, Мёнвон увидела удаляющуюся фигуру Яну.

– Эй, На Яну! – крикнула она во всё горло. – Как ты можешь так просто уйти? Ты ведь сегодня уезжаешь, да? Я сказала тебе уйти молча, но неужели ты и правда собирался уйти, ничего не сказав? Тебе совсем не жаль? Мы, наверное, больше никогда не увидимся, а ты вот так спокойно уходишь?

Выпалив всё это на одном дыхании, Мёнвон подбежала к Яну и остановилась перед ним, тяжело дыша. Он стоял, низко опустив голову. Его плечи едва заметно дрожали.

– Скажи хоть что-нибудь… – голос Мёнвон становился всё тише.

Из глаз Яну крупными каплями покатились слёзы. Глядя, как они падают на землю, Мёнвон почувствовала, как внутри у неё что-то надломилось и задрожало.

– Ты же первая отвернулась и ушла…

Он медленно поднял голову и посмотрел на Мёнвон. Его лицо было искажено от слёз, но голос звучал чётко. Из-за мокрых ресниц глаза казались ещё более блестящими.

– Я не мог тебя остановить, таковы правила. Когда ты первая отвернулась, я подумал, что вот так мы и расстанемся. Я никогда раньше так не прощался…

Прощание. Когда Мёнвон услышала это слово из его уст, к горлу подступил ком. Она сжала губы, стараясь не разрыдаться, но влага быстро наполнила глаза. Мёнвон распахнула их шире, пытаясь не дать слезам пролиться, но в итоге, как и Яну, разрыдалась.

– Почему ты плачешь?

Яну подошёл ближе и, чуть наклонившись, осторожно вытер слёзы с её щёк. Его рука была холодной. Мёнвон вдруг поняла, что Яну всегда носил одежду с длинными рукавами. С того самого момента, как она увидела на лестничной клетке его силуэт, освещённый синими искрами. Осторожно, она закатала его левый рукав. Под незажившей раной виднелись тёмные металлические детали.

– Потому что не хочу с тобой прощаться, – сказала Мёнвон, опуская его рукав.

А затем она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Ты ведь тоже поэтому плачешь, да?

Яну кивнул.

– Когда прощаются, – продолжила Мёнвон, – обычно признаются в чувствах, которые всё это время держали в себе. Это не просто прощание. Это признание. Так что скажи, что ты хотел сказать.

Глаза Мёнвон, глубокие, как море, которое она видела сегодня, смотрели на него с пониманием и теплом. Перед тем как отправиться в этот мир, он проглотил конфету в форме сердечка – розовую, сладкую. Слова, которые он хотел сказать Мёнвон, но так и не смог… Это не прощание. Это признание.

– Кажется, я по-настоящему к тебе привязался. Прощаться с миром, к которому прикипел душой, всегда тяжело. Для меня этот мир – это ты. Мне кажется, я пришёл сюда именно для того, чтобы встретить тебя. Наверное, слово «никогда» прозвучит слишком громко, но я правда не забуду то время, что ты мне подарила. Никогда.

Мёнвон слабо улыбнулась и крепко обняла Яну. Она знала, что не сможет его удержать, как бы ей этого ни хотелось. Может быть, именно поэтому это внезапное прощание так больно ранило сердце.

Мёнвон плакала навзрыд, даже не замечая, как её слёзы пропитывают рубашку Яну.

– Спасибо тебе, – тихо прошептал он, не размыкая объятий.

– Из-за таких слов… – всхлипнула Мёнвон, – я ещё сильнее плачу…

– А что мне сказать, чтобы ты не плакала?

– Ничего. Нет таких слов, – ответила она твёрдо.

Яну, всё ещё с заплаканным лицом, слабо улыбнулся.

– Подожди здесь. Только никуда не уходи! – сказала Мёнвон, вытирая слёзы рукавом и крепко сжимая его ладонь.

Она резко развернулась и побежала к подъезду. Там она несколько раз нажала на кнопку лифта, будто от этого он приедет быстрее. Забежав в квартиру, Мёнвон поставила бас-гитару, порылась в ящике и достала фотоальбом. Вынув несколько снимков, где они были вместе с Суён, она наскоро надела кроссовки, схватила зонт и выбежала из дома. Сердце тревожно сжималось: а вдруг Яну не дождётся, уйдёт, несмотря на её просьбу подождать? Даже время ожидания лифта на девятом этаже казалось слишком долгим, поэтому Мёнвон помчалась вниз по лестнице. Выбежав на улицу, она увидела под козырьком Яну.

Вместе они сели рядом на ступеньки у подъезда.

– У тебя ведь нет зонта. Если вдруг пойдёт дождь, что тогда? – Мёнвон протянула ему зонт и фотографии. – Держи. Это тебе.

Яну улыбнулся, принимая подарок. Похоже, он ему понравился. На снимках они с Суён в школьной форме, весёлые, дурачатся.

– Обещаю, я никогда их не потеряю. Спасибо. И Суён тоже передай, что я ей благодарен за всё.

– Обязательно передам. И скажу, что ты ревел, как маленький, – поддразнила Мёнвон.

Яну тихо рассмеялся.

– Кстати, я ведь хотел тебе кое-что сказать.

– Что? Немедленно выкладывай!

Он порылся в кармане и достал кассетный плеер – тот самый, который она когда-то ему подарила. Мёнвон с удивлением наблюдала, как он вставляет ей в уши наушники.

– Что ты делаешь?

– Услышал одну песню и сразу вспомнил о тебе, – он мягко коснулся её век. – Закрой глаза.

«Почему мне нужно закрывать глаза?» – подумала Мёнвон. Она была уверена, что Яну собирается уйти, пока она не видит. Но даже зная это, невозможно всё время держать глаза открытыми. Если бы его можно было удержать одним взглядом, она бы приклеила себе веки скотчем.

– Я тебя не заставляла. Ты сам первым сказал, что не забудешь меня никогда. Значит, ты не имеешь права меня забывать. Никогда, слышишь?

Мёнвон схватила Яну за руку, голос её дрожал от слёз:

– Когда я умру, пусть меня не кремируют, а просто положат в гроб и закопают в землю. Если сможешь, найди меня.

Услышав эти нелепые слова, Яну рассмеялся.

– Что за глупости ты говоришь?

– Просто… – пробормотала она, перебирая его пальцы, – просто не хочу тебя отпускать.

– Я тоже тебе благодарен. Мои восемнадцать лет… я их никогда не забуду. Лето и осень теперь всегда будут напоминать мне о тебе. Хотя нет, зима и весна тоже: когда начнётся снегопад, я подумаю, что тебе бы это понравилось, или когда увижу лепестки, летящие по ветру. Так что и ты вспоминай меня почаще. Пусть мы далеко друг от друга, но ведь мы всё равно друзья.

Отпустив его руку, Мёнвон подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, улыбаясь.

Каждый раз, глядя на ясное небо или на усыпанную звёздами ночь, каждый раз, когда прохладный ветер приносил ощущение лёгкости, Яну казалось, что он вот-вот расплачется. Но только теперь, глядя на Мёнвон, он наконец понял, что это за чувство – бесконечная тоска по тому, чего уже не вернуть. Его глаза снова наполнились слезами. Небо, затянутое тёмными тучами, становилось всё мрачнее.

– Похоже, дождь собирается, – прошептала Мёнвон.

Яну молча кивнул и снова вытер слёзы, бесконечно текущие по щекам Мёнвон.

– Береги себя, Мёнвон.

Она подняла руку и осторожно коснулась его влажных глаз.

– И ты тоже. Правда. Не болей, хорошо питайся, высыпайся… Просто будь счастлив, обязательно…

Закусив губу, она отвернулась и тихо закрыла глаза. Внутри её всё волновалось и бурлило, словно море, в котором сталкиваются и разбиваются волны. Казалось, ещё немного, и эти чувства хлынут через край. Она положила руки на колени, и тут раздался щелчок. Кассета начала вращаться, заиграла музыка. Мелодия оказалась неожиданно бодрой для прощания: в наушниках звучала «Cocktail Love» группы Marronier. «Яну, ты вообще знаешь, что такое коктейль? Почему решил, что эта песня похожа на меня?» – подумала она, крепко зажмурившись. Повторяющийся припев, чистый и светлый голос, ощущение простоты и искренности. Это была совсем не грустная песня, но слёзы всё равно текли. «А вдруг он всё ещё рядом?» – с этой мыслью она опустила голову и уловила запах дождя. Медленно открыв глаза, Мёнвон увидела, как первые капли постепенно покрывают землю. Улица была пуста и холодна. Песня ещё не дошла и до середины, а Яну уже исчез. Где он теперь? Куда идёт?

Опустив взгляд вниз, на ступени, она увидела лежащий поверх кассетного плеера прибор для сбора данных, тот самый, который всегда был в кармане у Яну.

– Ох, как же так…

Встревоженная Мёнвон схватила прибор и вскочила. Она побежала вперёд, хотя даже не знала, куда ушёл Яну, но остановилась, не добежав даже до выхода из жилого комплекса. Данные, которые, по словам Яну, ещё не были полностью собраны, теперь показывали 100%. Когда он успел это сделать? В памяти всплыли слова, сказанные на пристани: «Для меня это важная вещь. Хотелось бы, чтобы и для тебя она стала значимой».

– Как ты мог просто так оставить это мне? – тихо сказала она, поднимая взгляд к небу, где дождь становился всё сильнее.

Молния озарила небо, а спустя мгновение раздался гром. Обычно Мёнвон боялась грозы, но сейчас она не могла отвести взгляда от туч. Вдруг среди этих вспышек найдётся та, что не стремится к земле, а, наоборот, удаляется всё дальше? Вдруг, если ей повезёт, она увидит, как что-то летит прочь, в сторону бесконечного космоса?

Дождь стал таким сильным, что держать глаза открытыми стало почти невозможно. Мёнвон прикрыла лицо руками. Какое оно, будущее, куда ты возвращаешься? Осознание того, что любовь, появившаяся так внезапно, больше никогда сюда не вернётся, снова заставило её разрыдаться.

✯

Услышав звонок будильника, Мёнвон на ощупь стала искать источник звука. Найдя часы под подушкой и выключив, она увидела, что уже без двадцати семь. Ей хотелось ещё немного поваляться в постели, но, если задержаться, она опоздает на автобус, который отходит в семь. Широко зевнув, Мёнвон скинула одеяло ногой и встала. Умывшись наспех, она, даже не высушив волосы, надела школьную форму, висевшую на дверце шкафа, и поспешила выйти из дома.

✯

В классе Мёнвон сидела, подперев подбородок рукой, и рассеянно смотрела в угол, где по школьному телевизору шла образовательная передача. Крутя в руке карандаш, она перевела взгляд на доску и вдруг заметила там слово «Яну». Сердце пропустило удар. Присмотревшись внимательнее, она поняла: там было написано «английский»[22]. Со дня ухода Яну прошло уже два месяца. Жизнь текла своим чередом, словно ничего не произошло, но внутри у Мёнвон всё ещё бушевал ветер, как после шторма.

На перемене к ней подошла Суён, в руках она держала открытую пачку печенья. После ухода Яну она стала ещё внимательнее относиться к Мёнвон. Наверное, потому, что та часто впадала в задумчивость, хотя и старалась вести себя как обычно.

– Мёнвон, сегодня на обед хайрайс. Может, поедим где-нибудь вне школы?

– А что будем есть?

– Как насчёт пиццы? И ещё закажем запечённые спагетти.

От такого роскошного предложения Мёнвон невольно рассмеялась:

– Чтобы успеть за перемену, придётся бежать!

– Тогда готовь кроссовки. Как только прозвенит звонок, сразу побежим!

– Договорились, – охотно кивнула Мёнвон, вытаскивая из сумки блокнот.

– Кстати, мой бывший преподаватель порекомендовал хорошую музыкальную школу. Там учат и сочинять, и писать тексты. Сейчас скажу адрес.

– Серьёзно? Подожди секунду!

После ухода Яну у Мёнвон появилась мечта. Возможно, из-за желания хоть как-то дотянуться до далёкого будущего, где он сейчас живёт. Или, может, всё дело было в той песне, что он поставил перед прощанием. Ей захотелось самой создавать музыку. Она спросила об этом Суён, надеясь, что та, занимавшаяся музыкой с детства, сможет что-то подсказать. Но не думала, что ответ придёт так быстро.

Мёнвон открыла блокнот, чтобы записать адрес, и стала перелистывать страницы. Внезапно её рука замерла на одной из них.

7942

8282

1126611

059

Это были те самые коды для пейджера, которые она когда-то объясняла Яну в закусочной: «друзья», «быстрее», «люблю», «Яну». Она так часто пела песни о любви, но признаться вслух ни разу не решилась. Любовь казалась ей чем-то слишком большим, чем-то вечным и нерушимым, что ждёт её только в далёком будущем. Но теперь, глядя на исписанный шифрами листок, она поняла, что вот этот миг и был любовью. Всё, что было с ней за последнее время, все моменты, связанные с Яну, – всё это обернулось любовью. Даже тот вечер, когда она увидела, как он проезжает мимо на её украденном велосипеде.

– Мёнвон?

Суён отложила пачку с печеньем и наклонилась, мягко коснувшись её щеки. От внезапно упавших слёз удивилась не только Суён. Сама Мёнвон, заметив их, растерялась и посмотрела на подругу. Их взгляды встретились, и горе захлестнуло её с новой силой. Она крепко сжала губы, пытаясь сдержать себя, но Суён уже обняла её за плечи и прижала к себе.

– Плачь, если хочется. Просто поплачь.

Мёнвон вдруг разрыдалась, и одноклассники стали украдкой поглядывать в их сторону. Это была холодная, суровая зима её восемнадцати лет.

✯

– Ты не идёшь на дополнительные занятия?

Хэчжун, закинув на плечо рюкзак, обернулся к Мёнвон, лежащей поперёк кровати, с подушкой между ног.

– Сказали, сегодня можно не приходить… стройка в соседнем здании, – пробормотала она в ответ.

– Везёт же! – воскликнул Хэчжун и, развернувшись, зашагал к выходу.

Она услышала, как он надевает кроссовки у обувного шкафа, а потом хлопнула входная дверь. «Полежу ещё чуть-чуть и пойду в читальный зал», – решила Мёнвон, крепко зажмурившись под одеялом. Но уснуть уже не получалось. Она медленно моргала, глядя на потолок, залитый солнечным светом.

– Из-за этого Ки Хэчжуна весь сон пропал…

Занятия отменили, но радости от этого не чувствовалось. Нахмурившись, Мёнвон перевернулась, сползла с кровати, наспех собрала короткие волосы в хвост и направилась на кухню. Футболка с растянутым воротом, выцветшая от многочисленных стирок, обнажала ключицы.

Она поставила сковороду на плиту, включила средний огонь, налила немного масла и разбила туда два яйца. Хотела посолить чуть-чуть, но случайно высыпала слишком много, и настроение испортилось ещё сильнее. Она разбила ещё одно яйцо, чтобы не было слишком солёно. Затем выложила три яйца на рис, который набрала ложкой из рисоварки, полила всё кетчупом и перемешала ложкой. Устроившись на стуле, поставила тарелку себе на колени, подтянув ноги к груди, и стала есть.

Жуя на автопилоте, Мёнвон включила телевизор. Отец всегда смотрел телевизор за едой, поэтому экран в гостиной был повёрнут не к дивану, а к кухне. Телевизор зажужжал, и экран загорелся. Шла повторная трансляция программы «Счастье за десять тысяч вон». Мёнвон смотрела на участника, который ел просто и скромно, совсем как она, и подумала: «Ага, как только камеры выключатся, он наверняка пойдёт есть что-нибудь вкусненькое». И, хотя рядом никого не было, она бросила на экран подозрительный взгляд.

Доев, Мёнвон помыла посуду и начала собираться. Постояв немного перед шкафом, выбрала джинсовый комбинезон, купленный в прошлом году, и белую футболку поло, поверх которой накинула куртку. В читальном зале обязательно понадобится MC Square, так что надо не забыть наушники. Мёнвон положила их в передний карман рюкзака, застегнула молнию и вышла из дома.

– Ах да, кассета…

После того как Яну уехал, Мёнвон стала сознательно класть в сумку вместо CD-плеера кассетный. Уже стоя перед лифтом, она вдруг снова открыла входную дверь и вернулась домой, чтобы проверить кассету, вставленную в плеер, лежавший у её кровати. Кассета с песней группы Marronier, которая была у Яну, принадлежала маме Мёнвон. Как она оказалась среди тех, что Мёнвон когда-то дала ему, было загадкой.

Выйдя из квартиры, она вставила в уши наушники, перемотала кассету назад и нажала кнопку воспроизведения. Двери лифта открылись, и, выйдя из подъезда, она увидела, как медленно падают снежинки. Скоро весь мир станет белым. Остановившись, Мёнвон посмотрела в небо, закрыла глаза и глубоко вдохнула запах зимы.

Яну, надеюсь, ты благополучно добрался. Пусть твой мир будет в безопасности. Пусть ты станешь счастливее, чем раньше. Надеюсь, моя молитва дойдёт до тебя.

(2004 год

Если ты открыл скобку, то должен был её закрыть, но ты забрал её с собой. Потому мой 2004 год всё ещё открыт. Как будто моё сердце так и осталось в том году, где был ты. Может быть, поэтому мне хочется, чтобы вся вселенная узнала, что ты – моя первая любовь.

Мёнвон медленно открыла глаза и, глядя на небо, слабо улыбнулась. Где сейчас Яну, ей никогда не узнать, но её молитва за него будет длиться вечно. Пока живёт эта память.