Добираясь до дома на такси, я не знал, чего ожидать. Что могло так взбудоражить Гедеона, раз он потребовал немедленного возвращения?

В холле меня встретила удивлённая Сильвия:

– Господин Готье, вы в порядке?

– А? – Я торопливо сбросил обувь.

– Что с вашей рубашкой? – Она округлила глаза.

Я растерянно глянул на пару засохших кровавых капель и отмахнулся:

– Порезался.

– Порезались? – Сильвия ринулась ко мне, словно я истекал кровью. – Но как?

Я вытянул руки, останавливая домоправительницу, и задал встречный вопрос:

– Где Гедеон?

– Должно быть, в своей комнате. Может, вам переодеться? А я пока разберусь вот с этим. – Она брезгливо указала на красные разводы на белоснежной ткани.

Я охотно кивнул.

– Не хотите посетить мистера Дона? – Сильвия никак не унималась. – Вдруг порез серьёзный… Думаю, он сможет сейчас вас принять.

– Нет, нет, – я уже направлялся к лестнице, – там сущая ерунда.

Это был мой шанс: скорее принять душ, переодеться и предстать перед братом в привычном виде – тогда, может, удастся избежать лишних вопросов.

На ходу расстегнув пуговицы, я оставил рубашку у двери в свою комнату – не сомневался, что Сильвия или Лора обязательно зайдут за ней. Я оказался прав: выйдя из душа, рубашки не обнаружил.

Гедеон всё не приходил. На ужине его – как и отца – не было. Габриэлла составила мне компанию за столом, и, если бы не её милая болтовня обо всём и ни о чём, боюсь, я погряз бы в тревожных мыслях.

Уже перед сном, когда я собирался раздеться и лечь, в дверь постучали. Оставшись в домашних брюках, я торопливо натянул свитер, благо он был под рукой. Дверь отворилась, прежде чем я ответил. На пороге возник Гедеон.

Я чуть не вскрикнул: ожидал Сильвию, Лору, хоть Габи, но не его. Видеть Гедеона здесь было странно, и ни к чему хорошему это привести не могло. Воцарилась зловещая, по моему мнению, тишина.

Он подошёл и властно – я даже пискнуть не успел, – притянул меня к себе. Без слов схватил край моего свитера и дёрнул вверх так, что я поморщился от боли в подживающих порезах. Мне только и оставалось, что ошарашенно уставиться на него и бездумно поднять руки. По коже пошли мурашки, и меня начало знобить – больше от страха, чем от холода. Оказавшись перед Гедеоном в одних домашних штанах, я почувствовал себя абсолютно обнажённым.

Он не спешил с расспросами – лишь хмуро рассматривал полосы царапин и синяки, кляксами растянувшиеся по моей груди.

– Кто-то тебя избил, и ты не хочешь в этом признаваться, – мрачно вынес он вердикт.

Как же точно брат бил в цель… Но признаваться я не собирался. Это, чёрт возьми, не было избиением!

– Это не так.

Технически это не было даже полноценной дракой. По сути, я ведь отделал Клива сильнее, чем он меня. Мы в каком-то смысле квиты. И на минуточку, зачинщиком был именно я, но это знать брату необязательно.

– Кто это сделал? – рявкнул Гедеон.

Выглядел он безумным. Неужели его так разозлила эта несчастная рубашка?!

Я прикрыл глаза и выдал подготовленную отговорку:

– Я на перемене упал в спортивном зале. Там новые снаряды и…

Это была самая нелепая ложь, какую мне только приходилось придумывать.

– Готье, – низко проговорил он, склоняясь ко мне.

Я сжал кулаки, и, чуть дрожа, как заведённый продолжал:

– Я просто упал.

Он схватил меня за подбородок и сжал так, что у меня чуть искры из глаз не посыпались.

– Кто? – Гедеон придвинулся ещё ближе, нависнув надо мной.

Для человека, который хочет получить ответ на вопрос, он слишком плотно сжимал мою челюсть, не давая и слова вымолвить. Впрочем, я и так уже всё решил. Подставлять Клива я не спешил, он заслуживал взбучки, но не смерти. Учитывая, каким Гедеон порой бывал агрессивным, стоило помалкивать. Так что я собрался с силами и сбросил руку брата – если он сейчас не прибьёт меня за этот акт произвола, я буду с гордостью вспоминать, как смело дал ему отпор. И как при этом у меня подкашивались ноги от страха.

– Я упал, Гедеон, – отчеканил я по слогам.

Казалось, сейчас на меня обрушится его всепоглощающий гнев, но нет. Он только поджал тонкие губы, с негодованием посмотрел на меня и брезгливо спросил:

– Это был твой полукровка?

«Твой полукровка»? Скэриэл меня и пальцем не тронул, в отличие от некоторых. Челюсть всё ещё ныла после крепкого захвата.

– Нет! – Кажется, мой возмущённый возглас убедил брата в том, что Скэриэл действительно к этому не причастен. – Я. Просто. Упал.

Он смотрел всё так же пристально, словно пытался по моему лицу вычислить, вру я или нет. А до меня только сейчас дошло, что я всё ещё стою перед ним полуголый. Меня потряхивало – боже мой – я сдерживался, чтобы не прикрыться рукой, как смущённая девушка. Стоять так перед Гедеоном было неловко. Хотелось сквозь землю провалиться. Я не ощущал подобного при Скэриэле, хотя он часто лицезрел меня в одном белье.

Гедеон неторопливо взял с кровати свитер, который сам недавно отбросил. Я надеялся, что он просто отдаст его и на этом мы закончим, но нет, брат решил всё сделать по-своему.

– Подними руки. – Судя по тону, он всё ещё был зол.

Я нерешительно помялся. Было бы лучше, если бы он просто оставил меня в покое.

– Руки, – повторил Гедеон, стискивая злополучный свитер.

Я послушался, и он помог мне одеться. В ту минуту меня вдруг накрыло мимолётное воспоминание, образ из детства.

…Мне лет пять или шесть, и я пытаюсь натянуть водолазку, но её горловина настолько узкая, что моя голова с трудом пролезает. Гедеон, помогая мне, смеётся, и я присоединяюсь к нему. После того как мы совместными усилиями одеваемся, брат берёт расчёску, бережно проводит по моим взлохмаченным волосам и говорит:

– А ты знал, что беркуты настолько сильны, что могут утащить в гнездо телёнка?

Это было на самом деле? Я очнулся. Гедеон смотрел на меня встревоженно.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Правда, что беркуты очень сильны? – внезапно сорвалось с моих губ.

– Что? – На лице Гедеона отразилось безграничное удивление, я бы даже назвал это растерянностью.

– Ничего.

Помотав головой, я попытался прогнать образы прочь. Какие ещё беркуты…

– Я собрался лечь спать. – Так я намекнул на то, что брату пора уходить.

Светить нижним бельём при Гедеоне я бы точно не стал. Пусть хоть силой штаны с меня стаскивает.

Он нахмурился, видимо, о чём-то задумавшись, и наконец пообещал:

– Я узнаю, кто тебя избил.

Прозвучало довольно зловеще. Да, врагам Гедеона не позавидуешь.

– Это не было избиением, – настойчиво повторил я.

– Тогда что это было? – издевательски уточнил он.

– Я могу за себя постоять.

– Это была дуэль? – Он прищурился. Подтекст от него не ускользнул.

– Ну, не совсем.

– С кем? – допытывался он.

Я устало выдохнул.

– Не могу тебе сказать.

– Не можешь или не хочешь?

Я потупился и с увлечением принялся рассматривать однотонный ковёр под ногами. Кстати, неплохой такой ковёр. Гедеон молчал – очень долго, и я уже было решил, что на этом наш странный диалог завершился. Но тут он снова нарушил тишину:

– Хорошо бы тебе лучше себя защищать. Иначе придётся поговорить с отцом о телохранителе.

– Что? – удивился я.

О, нет, нет, нет. Я больше не смогу встречаться со Скэриэлом, если у меня за спиной будет вечно кто-то маячить. Да вообще ничего не смогу! Я сбился с мысли: Гедеон вдруг придвинулся ещё ближе, как будто хотел поделиться чем-то сокровенным.

– Если тебя кто-то… – Он осёкся, не договорив.

Обижает? Достаёт? Мучает?

– Кто-то? – Я озадаченно посмотрел на него.

Гедеон нахмурился, сжал зубы. Он, видимо, сомневался, продолжать или нет.

– Доброй ночи, Готье.

Не успел я что-либо ответить, как он развернулся на носках и покинул комнату.

– Доброй, Гедеон, – тихо ответил я в пустоту.