Эдвард в свитере с закатанными рукавами стоял у открытого капота, в который раз проверяя уровень масла и тормозную жидкость. Я поджал губы и, вылезая из салона машины, хлопнул дверцей. Эдвард поднял голову и грозно посмотрел на меня.

– Прости, – пробурчал я, пряча руки в карманы. – Ну и холодрыга.

Прислонившись к машине, я лениво разглядывал соседний дом – симпатичный, невысокий, с ухоженным газоном. В окнах мелькали силуэты – кажется, обитатели садились ужинать. Полчаса назад садовник-полукровка проведал нас, интересуясь ситуацией. Не каждый день рядом с их участком застревает незнакомая машина.

На улице быстро темнело, так ещё и ветер не щадил. Вот уже несколько часов мы стояли в двухстах метрах от дома Скэриэла и ждали, когда разойдутся гости.

Возвращаясь от Ноэля, мы заехали в магазин в надежде поскорее закупиться и поужинать дома. Пока выбирали между пиццей и лазаньей, Скэриэл прислал сообщение, в котором попросил не приезжать, пока Леон Кагер и близнецы Брум не уйдут. Оставалось ждать его звонка. Первые полчаса Эдвард был уверен, что ждать придётся недолго – мы наматывали круги по району, но вскоре ему надоело впустую тратить бензин. Он припарковался на нашей улице, не слишком близко, чтобы нас не заметили, но и не далеко, чтобы доехать до дома как можно скорее. Так мы сидели минут двадцать в салоне, а потом из соседнего дома на нас начали с подозрением посматривать чистокровные. Тогда Эдварду пришла гениальная мысль изобразить поломку.

Багажник и заднее сиденье были забиты продуктами на неделю вперёд. Повернувшись, я с жадностью посмотрел на французский багет, соблазнительно выглядывавший из бумажного пакета, и сглотнул слюну. Вместо того чтобы сесть и плотно поужинать дома, мы торчали тут, изображая двух потерпевших крушение. Эдвард органично вошёл в роль: он оставил куртку в салоне, испачкал руки в масле, нервно прошёлся вокруг машины раз десять и выкурил уже три сигареты. Представление начиналось, когда какой-нибудь добросердечный водитель останавливался и предлагал помочь. Эдварду приходилось заверять, что всё под контролем и он ждёт дорожную техпомощь или эвакуатор. Иногда он путался в показаниях; всё же в искусстве вранья нам обоим было далеко до Скэриэла. Видимо, Эдвард действительно выглядел как хороший человек, попавший в беду, раз водители останавливались с завидной регулярностью. Или дело было в том, что мы находились в центре. Остановись мы в Запретных землях, нас бы мигом ограбили, ещё и колёса, фары или зеркала снять не побрезговали бы.

Чаще всего останавливались полукровки, давно живущие здесь. В ответ на заверения Эдварда они повторяли, что им несложно, они могут посмотреть, подбросить нас или отбуксировать машину на тросе до техсервиса.

Я не оставлял попыток уговорить Эдварда заехать куда-нибудь перекусить. Он недовольно указывал на продукты в салоне и повторял: «Подожди, скоро я приготовлю нормальный ужин». Живот громко урчал. Нужно было чем-то себя занять, прежде чем я окончательно окоченею. От долгого сидения в салоне ныла спина. Несколько часов мы добирались до Ноэля и ещё дольше – обратно из-за пробок.

Я открыл дверцу и потянулся к оставленной у ручника пачке сигарет. Выбив одну из упаковки, я уже собирался закурить, но меня одёрнул Эдвард.

– Не надо, – шикнул он.

– Почему, блин?

– Мы на улице, дурень. Ты для всех мой племянник, а как я могу позволить племяннику курить?

– Твою ж… – проныл я, убирая сигарету за ухо.

– В пачку, – не глядя на меня, велел Эдвард, снова прячась за капотом.

Я со злости ударил первое, что попалось под ногу, – небольшой камень отлетел в кусты. Пришлось закинуть сигарету в пачку. Раз нельзя курить, то имею полное право на перекус. Я отломил ломоть от багета и с наслаждением откусил.

– А что делать, если Скэриэл так и не позвонит? Не будем же мы всю ночь тут стоять? – жуя, спросил я и снова прислонился к машине. – Вон чистокровные скоро опять начнут на нас посматривать.

Я указал на ближайший дом, но Эдвард не смотрел на меня.

– Снимем номер в отеле, – как ни в чём не бывало произнёс он.

Складывалось впечатление, что у него за плечами опыт решения всех жизненных ситуаций. Его нисколько не смущало, что мы не можем заехать домой.

– Со всеми этими пакетами? – засомневался я.

– А ты хочешь ночевать в машине? – усмехнулся Эдвард, вытирая грязным платком испачканные руки.

Ломоть хлеба мало что мне дал, вдобавок я очень хотел курить. Казалось, что хуже ситуации уже не придумаешь – только если кто-то из нас захочет в туалет. Я уселся обратно в салон, но не стал закрывать дверцу, развлекая себя тем, что болтал ногами и считал, сколько машин синего цвета проедет мимо.

Вдруг знакомый автомобиль припарковался чуть поодаль от нас. Полноватый низенький мужчина с залысинами вышел из салона и торопливо зашагал к нам.

– Мистер Лоу, – озабоченно произнёс он.

Это оказался наш сосед, мистер Гроссо. Он был чистокровным, но при этом обходился без работников-полукровок в своём доме. Смыслом своей жизни сосед считал разведение шумных пуделей. Я с ним часто здоровался, а однажды, когда он захворал, мне пришлось выгуливать четырёх его псин. Не самое лёгкое, как оказалось, занятие. И не самое приятное, ведь тогда я четырежды за прогулку собирал в пакет дерьмо. Думаю, это заметно сблизило меня с мистером Гроссо.

– У вас что-то с машиной?

– Да вот движок заглох, – отозвался Эдвард, пожимая ему руку.

Мистер Гроссо, кажется, был единственным знакомым мне чистокровным, относившимся к нам как к равным. Первое время меня поражало то, что он пожимает нам руки при встрече, дружелюбен, да ещё просит о помощи (как это было с выгулом), а не отдаёт приказы. Но больше всего меня удивило то, что спустя неделю, выздоровев, мистер Гроссо пришёл к нам в гости со сливовым пирогом собственного приготовления. Скэриэл тогда был сама любезность, а я не находил себе места, понимая, что чистокровный искренне благодарит меня за помощь.

– Уровень бензина проверяли? – участливо спросил мистер Гроссо и помахал мне рукой. – Привет, Джером.

– Добрый вечер, – кивнул я, смущённо улыбаясь.

– Обижаете! Конечно проверял. – Эдвард улыбнулся в ответ.

– Указатели часто выходят из строя, у меня так было, – авторитетно добавил сосед, залезая под капот.

– Мистер Гроссо, вам незачем этим заниматься, я уже вызвал эвакуатор.

– Если проблема с аккумулятором, то я всё быстро исправлю.

Я видел, как Эдвард занервничал. Мистер Гроссо проявлял настойчивую заботу, свойственную отзывчивым людям.

– Клемма не слетела, – перечислял он, осматриваясь. – Всё соединено. – Пыхтя, он сел на корточки, опустился ниже и заглянул под днище машины. – Луж нет, значит, проблема не в вытекающем масле.

– А вы разбираетесь в машинах? – Эдвард присел с ним рядом.

Я подошёл ближе, чтобы послушать, как Эдвард будет выкручиваться. Конечно, он знал всё о наших соседях. Я слышал, как он периодически отчитывался по чистокровным Скэриэлу: имена, возраст, профессии, родственники, адреса – всё, что можно было найти. Скэриэл требовал подробные досье не только на чистокровных, но и на полукровок, что работали и жили рядом. Зуб даю, у него есть досье и на меня.

– У меня автомобилестроительная компания, – со смехом поделился мистер Гроссо. – Но я отошёл от дел, теперь сын всем управляет, а я занимаюсь тем, чем всегда мечтал.

– Собаки? – уточнил я.

– Верно, – кивнул он мне. – Они по тебе скучают. Особенно Марта.

Эдвард рассмеялся, а я выдавил очередную глупую улыбку. Мистер Гроссо не спеша осматривал нашу машину, как вдруг телефон Эдварда издал сигнал входящего сообщения. Я надеялся, что это Скэриэл вспомнил о нашем существовании.

– Машина с виду, кажется, в норме, но мы можем по бортовому компьютеру считать код ошибки и найти причину, – вещал сосед. – У меня однажды так оборвался ремень ГРМ, а без него машина не заводится.

– Давайте я ещё раз попробую завести, – с улыбкой произнёс Эдвард за его спиной и кивнул мне. Точно написал Скэриэл.

– У вас есть бортовой компьютер? Когда вы вызвали эвакуатор? – не унимался мистер Гроссо.

Эдвард устроился на водительском сиденье и с первой попытки завёл машину, чем вызвал удивлённый возглас мистера Гроссо. Я тихо прыснул.

– Получилось! – победоносно крикнул Эдвард.

– Чудеса, – изумлённо покачал головой сосед. – Но советую вам первым делом заехать в автосервис.

– Спасибо, – сказал я, проскальзывая в салон.

– Позвоните и отмените эвакуатор, – напутствовал нас мистер Гроссо.

– Обязательно! Спасибо, мы поехали. – Эдвард вырулил на дорогу и набрал скорость. В зеркале заднего вида я наблюдал за соседом, который, уперев руки в бока, озадаченно смотрел нам вслед.

Как только мы отъехали на приличное расстояние, Эдвард недовольно бросил:

– Мы как два идиота сейчас выглядели. Он, наверное, решил, что мы совсем тупые.

Я не отвечал, желая поскорее оказаться дома. Мы в принципе выглядели как два придурка на этой дороге. Я это понимал и до мистера Гроссо.

Припарковавшись, мы забрали пакеты и понесли к входной двери. По дороге один из пакетов в моих руках порвался, и яблоки, помидоры и консервы покатились по дорожке, а я стоял как истукан и думал, что да, ещё хуже может быть. День не заладился с самого утра, начиная с раннего подъёма и заканчивая тем, что я, уставший, голодный, так ещё не выкуривший ни одной сигареты за последние три часа, горько вздыхал и просто пялился на укатившиеся, заляпанные грязью помидоры.

Эдвард нажал на дверной звонок, оглянулся и, нахмурившись, произнёс:

– Занеси сначала то, что у тебя в руках. Потом заберём остальное.

Дверь никто не открывал. Возможно, Скэриэл был в душе. Эдвард смачно выругался и, стараясь удержать все пакеты в одной руке, вставил ключ в замочную скважину. Ни с первой, ни со второй попытки ему не удалось открыть дверь. Кажется, он тоже устал и был раздражён не меньше меня.

– Давай я? – Подойдя ближе, я потянулся за ключом.

– Секунду, – пропыхтел он, и дверь отворилась.

Эдвард пропустил меня вперёд, и я с облегчением внёс порванный пакет на кухню. Повсюду были разбросаны вещи, в раковине – грязная посуда. Уборкой в доме занимался я, и именно мне предстояло разбираться с последствиями чужой вечеринки.

– Скэриэл?! – позвал я у лестницы.

С дивана поднялась рука и помахала мне в ответ. Проходя мимо, я не заметил его, а он всё это время просто лежал здесь.

– Что с ним? – мимоходом спросил Эдвард, бросил ключи на стол и добавил: – Схожу за тем, что выпало, а ты проверь его. Не помер ли там случайно.

– Такие не мрут, – буркнул я в ответ.

Я подошёл к Скэриэлу. Он лежал лицом вниз, свесив с дивана левую руку и ногу. Он был без футболки, и от него за километр разило алкоголем. Оглядевшись, я наткнулся на две пустые бутылки.

– Ты там живой? – спросил я, нагнувшись. Он что-то промычал в ответ и махнул рукой. – Принести воды?

– Угу, – неразборчиво донеслось в ответ.

Эдвард ещё был во дворе, когда я вернулся к Скэриэлу. Он медленно сел, шумно дыша.

– Вот вода. – Я поднёс стакан ближе.

Скэриэл нетвёрдо принял его и чуть было не разлил всё на себя. Наконец двумя большими глотками он осушил стакан, вернул мне и схватился за голову.

– Кажется, я перепил, помоги мне подняться в свою комнату.

Когда он чуть привстал, я сжал его локоть. Скэриэл обхватил меня за шею, качнулся, и я сгрёб его в охапку (со стаканом в одной руке это было затруднительно), боясь, что он упадёт.

– Что с ним? – удивился Эдвард, заходя в дом.

– Говорит, что перепил, ему плохо.

Эдвард закатил глаза и удалился на кухню.

– Кончай представление, Скэриэл, – бросил он уже оттуда, открывая холодильник. – Джером, напоминаю: он переносчик, его не берёт алкоголь.

Прежде чем я осмыслил бы эти слова, Скэриэл выпутался из моих рук и разразился хохотом, падая обратно на диван.

– Ты бы видел своё лицо! – сквозь смех произнёс он.

– Придурок, – прорычал я, злясь скорее на себя, чем на него.

– Джером, помоги, – обратился ко мне Эдвард, игнорируя дурачества Скэриэла.

– Я два часа изображал пьяного, – продолжал смеяться тот. – Они ничего не заподозрили.

– Какой ты молодец, – равнодушно отозвался Эдвард, распаковывая пакеты с продуктами.

– Вообще не смешно, – буркнул я.

– Да ладно вам. – Скэриэл уселся и положил локти на стол. – Как съездили?

– Ноэль в порядке. Купили ему продукты, развивающие игрушки. – Эдвард открыл бутылку пива и сделал глоток. – В магазине сказали, что эти игрушки делают ребёнка умнее, так что мы купили пять разных. Они какие-то мудрёные, я сам одну так и не смог осилить. Ещё Ноэль полюбил рисование, так что купили краски и бумагу.

Я открыл своё пиво и отпил из горлышка. Эти игрушки были слишком запутанными. Я не смог разобраться с тремя, однако Ноэль пришёл в восторг. Он был в том состоянии, когда его радовало абсолютно всё. Глядя на него, трудно было поверить, что раньше он мог хоть кого-то обидеть.

– Спрашивал о тебе, я сказал, что ты учишься, очень занят, – добавил я, потянувшись к сигаретам. Скэриэл протянул руку следом.

Мы оба закурили. Наконец сбылась моя мечта.

– Ясно, ну, круто. Рад, что с ним всё в порядке. – Скэриэл выдохнул табачный дым. – Что на ужин?

– Купили лазанью, сейчас закину её в духовку. – Эдвард оставил бутылку и повернулся к плите. – Нужно быстро салат сделать. А вы как посидели?

– Классно, – отозвался Скэриэл, снова затягиваясь. – И весьма полезно. Близнецы повздорили, и теперь я знаю, что у них в семье не такие близкие отношения, как все думают. Мистер Брум не любит Оливера.

– Это как? Сына своего не любит? – удивлённо обернулся Эдвард.

– Да я сам удивился. Но у всех есть скелеты в шкафу. – Скэриэл потянулся к моей бутылке и сделал большой глоток. – Я вот что думаю… Сначала мне казалось, что лучшим вариантом для моего плана будет подвергнуть Оливера опасности и спасти. Боюсь, что деканат Академии не примет меня, даже если я сдам экзамены, заплачу и три чистокровных напишут рекомендательное письмо. – Он немного помолчал и снова заговорил, уже серьёзно: – Мне нужно понравиться мистеру Бруму, что нереально. Тогда надо сделать так, чтобы он был у меня в долгу. Раз он больше любит дочь, то придётся выбрать Оливию. Она тот ещё фрукт. С её братом всё было бы проще.

– Подвергнуть опасности? – насторожился Эдвард. – Что именно ты имеешь в виду?

– Да что угодно. Нападение низших, ограбление, изнасилование, главное, чтобы я оказался рядом и спас её. Тогда мистер Брум точно допустит меня до обучения. Да у него не будет другого выхода.

– Звучит слишком легко, – прокомментировал я, отбирая своё пиво у Скэриэла. – Думаешь, это сработает?

– А зачем усложнять? – хмыкнул он. – Обводим всех вокруг пальца, и дело в шляпе. – Он торжествующе взмахнул руками. – Это будет хорошей перестраховкой.

– Надеть футболку не хочешь? – сменил тему Эдвард, нарезая помидоры.

Скэриэл помотал головой, забрал один из помидоров и впился в него зубами.

– Мы сидели в хитонах, пили вино и разговаривали о Французской революции, о Дантоне и о Древней Греции, – мечтательно протянул он с набитым ртом.

– Очень интересно, – улыбнулся Эдвард.

Он смыслил в этом не многим больше, чем я, но, кажется, правда радовался, что Скэриэл хорошо провёл время и вдобавок обзавёлся ценной информацией. Его-то не снедали обида и ревность.

Спустя час после ужина я занялся уборкой. Пришлось вымыть всю посуду и полы на первом этаже. Я даже не заметил, как быстро заполнилась корзина с грязным бельём. У Скэриэла была странная привычка не надевать одну вещь несколько раз подряд, если она не постирана. Он мог весь день проходить в футболке и к вечеру бросить её в стирку. Он был чистюлей ровно настолько, чтобы не надевать одежду два дня подряд, но не настолько, чтобы складывать вещи и убирать в шкаф. Он продолжал разбрасывать свои шмотки, терять футболки и путать наши свитера.

Я рассортировал и закинул грязное бельё в стирку. Эдвард ушёл в свою комнату, а Скэриэл читал на диване внизу. После душа я спустился к нему, но он с кем-то ворковал по телефону. Я застыл как вкопанный.

– И я тебя, – мило проговорил Скэриэл. – Очень сильно.

Меня поразило не то, что он с кем-то флиртовал – хотя, само собой, я насторожился, – а то, с каким равнодушным лицом он произносил слова. Скэриэл полулежал на диване и разглядывал свою руку; иногда от скуки грыз ноготь на большом пальце, хотя всегда старался избавиться от этой привычки.

– Сегодня не смогу, но на днях обещаю, – закатил глаза он. – Конечно, любимая. Ага. Да. И я тебя. Доброй ночи. Целую.

Он отключил телефон и виновато посмотрел на меня.

– Она меня бесит.

– Кто?

– Лора. Та полукровка, что работает у Готье. – Скэриэл потянулся и зевнул. – Не хочу при вас с ней разговаривать. Она любит все эти милые фразочки, а меня от них тошнит. Обычно мы болтаем только ночью, она тоже не хочет попасться тёте.

– И как там у неё дела? – спросил я, чтобы поддержать разговор.

– Сказала, что у Хитклифов завтра важные гости и её отошлют отдыхать пораньше, чтобы не мешалась.

– Что за гости? – Я сел рядом, и Скэриэл тут же опустил голову на моё плечо.

Снова они – прикосновения, напоминающие: «Ты никуда от меня не денешься». Я не стал отстраняться и постарался не вспоминать слова Эдварда об иллюзиях и больных местах.

Да, Скэриэл – манипулятор. Не просто манипулятор, он тонко чувствует эмоции других. Он знает, что сказать – как подобрать не только слова, но и интонацию. Знает, что сделать – в какой момент взять кого-то за руки, погладить по спине. Скэриэл не упустит из вида ни одно чужое движение, ни одно брошенное слово не пропустит мимо ушей.

– Оскар Вотермил и Люмьер Уолдин. Гедеон – мутный тип, так ещё в этой компании. С удовольствием бы взглянул на всех троих вместе. Наверное, они устроят апокалипсис и разнесут весь дом, – усмехнулся он и добавил: – У Гедеона большие проблемы с контролем гнева.

Он всё говорил и говорил о своих планах. За окном сгущалась ночь. Если это нельзя назвать идеальным окончанием дня, то я уже не знаю, что ещё подходит под это определение. Мне было достаточно вот так сидеть рядом и слушать тихий голос.

Я был уверен, что дело не только в клятве на крови. Несмотря на все выходки и шутки Скэриэла, я всё сильнее к нему привязываюсь. Как последний глупец, прощаю ему ложь, резкость, близость с чистокровными – и игру с чужими чувствами. Я не Эдвард, мне нет дела до его политики. Но, наверное, я правда точно так же сделаю для Скэриэла всё и даже больше. Если он попросит – даже нападу на эту девчонку из семьи Брум.

Лишь бы Скэриэл был мной доволен.