– Бутылочку? – переспросил Леон и ошарашенно уставился на меня, будто я был единственным здравомыслящим здесь человеком и мог остановить происходящее.

Я отвернулся, чтобы скрыть смятение от Оливии. От одной мысли о том, что благодаря этой игре я смогу её поцеловать, меня бросало то в холод, то в жар. Даже ладони вспотели; я чуть было не уронил чашу с вином.

Скэриэл прыснул, закидывая руку на моё плечо, – словно был уверен, что эта затея мне точно понравилась. Оливер заулыбался, демонстративно опустил бутылку и раскрутил. Под смешки Скэриэла бутылка повернулась к Оливии.

– Не на поцелуи, верно? – уточнила она, не глядя на брата.

Её щеки тоже покрылись румянцем, но, как мне казалось, не от смущения, скорее под воздействием вина. По её лицу было понятно, что предложение брата ей не по нраву.

– А вы против? – Оливер хихикнул и чуть завалился на Оливию.

Она недовольно ткнула его локтем в бок.

– Мы ещё недостаточно пьяны, чтобы соглашаться на такое, – заметил Скэр. Он развалился на своём месте; его слегка качало, так что иногда он приваливался к моему плечу. – Нужно сначала выпить это. – Он указал на греческое вино, к которому мы ещё не притронулись. – А потом хоть жертвоприношения предлагай. Наутро никто ничего не вспомнит.

Мне было непонятно, шутит он или на самом деле считает так. Перспектива целовать Оливию при всех мне не нравилась. Я никогда прежде не целовался и точно не собирался делать это впервые в нетрезвом виде. В фантазиях я оставался с Оливией наедине, может, в каком-нибудь ботаническом саду в окружении распустившихся цветов или на худой конец на последнем ряду за просмотром чёрно-белого французского фильма в маленьком кинотеатре. И никакого алкоголя, никаких пьяных друзей под боком.

– Как насчёт… – Оливия выдержала паузу. – «Правда или действие»?

– Классная идея! – встрепенулся Оливер, который явно очень хотел затянуть нас в игру хоть как-то. – Я кручу первым!

Видя, с каким азартом он принялся крутить бутылку, никто не стал спорить. Сделав круг, горлышко указало на Скэриэла. Я выдохнул, словно на кону была моя жизнь.

– Правда или действие?

– Правда. – Улыбаясь, Скэриэл пожал плечами и скрестил ноги.

Он в предвкушении ждал вопроса.

– Что с твоей губой? Никаких отговорок типа упал с велосипеда, давай полную историю, – потребовал Оливер, театрально взмахнув рукой, словно заранее был готов к вранью.

Я закусил губу, хорошо хоть не опрокинул чашу: за время обсуждения она по кругу перекочевала ко мне. Греческое вино понравилось мне в разы меньше. Все уставились на Скэра так, будто весь день ломали голову, что могло произойти с ним. Я заёрзал. Оливер, прищурившись, посмотрел на меня. Не знаю, что он там себе навыдумывал, но, кажется, его воображение уже сделало всю работу за Скэриэла.

– Не знаю, могу ли рассказывать, – вяло начал тот, заправляя прядь за ухо, – эта история связана не только со мной.

Надо было видеть лицо Оливера. Он готов был станцевать вокруг бутылки от предвкушения пикантных подробностей. Ещё чуть-чуть, и он бы завопил: «Готье точно тебя ударил!» Меня это разозлило, да так, что я решительно проговорил:

– Расскажи им.

Теперь все с интересом уставились на меня.

– Я так и знал! – победоносно пропел Оливер. – Вы, наверное…

– Мистер Хитклиф дал мне пощёчину, – холодно перебил его Скэриэл.

Оливер замолк, сбитый с толку.

– Это правда? – спросил Леон у меня.

Я нехотя кивнул.

– Ну и дела, – протянул Оливер, глядя то на меня, то на Скэриэла, как будто прежде никогда нас не встречал. Я чувствовал, что у него язык чешется задать уйму вопросов, но он не решался.

Какое-то время никто не произносил ни слова. Пустая чаша и бутылка вина находились рядом с Оливией, которая без особого интереса разглядывала их. Я не выдержал этой бессмысленной напряжённой атмосферы – все вдруг словно воды в рот набрали, – и сам рассказал вкратце о том, что произошло.

– Получается, всё началось из-за меня, – чуть подумав, виновато произнёс Оливер. – Если бы я не полез в окно, то Кевина бы не уволили, а ты не сбежал бы из дома и мистер Хитклиф не сделал бы то, что сделал.

– Ну… – замялся я. – Всё давно к этому шло, так что ты тут ни при чём. Отцу с самого начала не нравился Скэриэл.

– Да всё нормально, он даже не сильно меня ударил, – улыбнулся Скэриэл. Все снова уставились на его губу. – Да ладно вам! Тоже мне, проблема века. Я и похуже получал.

– От кого?

– Неважно, – отрезал он. – В Запретных землях драки – обычное явление. Там все дела решаются кулаками. Однажды, например, Джерома избили за то, что он по пьяни накинул чужую куртку в клубе.

– Ого! – воскликнула Оливия. – И это нормально? Среди полукровок?

– Вполне. Разговоры – для чистокровных, – усмехнулся Скэриэл. – Проще сразу полезть в драку и показать силу.

– Ты про физическую силу? – переспросил Оливер. – Не тёмная материя?

– Нет конечно. Откуда она у полукровок и низших? – пожал плечами Скэриэл и потянулся за бутылкой. – Я ответил на вопрос, моя очередь крутить.

Бутылка указала на Оливию. Чуть помедлив, она выбрала «правду». Скэриэл хищно посмотрел на близнецов, словно они глупые мышки, попавшие в мышеловку.

– Раз мы с Готи рассказали о наших приключениях, то теперь ваша очередь. Оливия, будь добра, расскажи какую-нибудь интересную историю про брата.

Оливия вмиг оживилась, а Оливер испуганно посмотрел на неё и возмутился:

– Разве так можно? Ты должен был спросить Оливию только про неё!

– Если предлагаешь игру, будь готов, что что-то пойдёт не по твоим правилам, – поддразнил его Скэриэл.

– Есть одна история из детства, – неуверенно начала Оливия, глядя на брата. – Наш отец всегда хотел дочерей. Когда мама была беременна, отец ждал двух девочек…

Судя по лицу, Оливеру выбор не понравился и он уже готовился её убить. Оливия снова посмотрела на нас.

– Они с мамой закупались девчачьей одеждой, ну знаете, рюшечки, всё в розовом цвете. Купили туфли, юбки, платья. К нашему рождению у нас был подготовлен весь гардероб от нуля до трёх лет…

– Оливия, tace atque abi![14] – грубо толкнул её в бок Оливер, потеряв терпение.

Я решил было, что Оливия уступит и сменит тему, но вместо этого она толкнула его в ответ и продолжила:

– Futue te ipsum[15]. В итоге Оливер до трёх лет носил девчачью одежду и длинные волосы. Мама потакала отцу. Оливер был свято уверен, что он – девочка. И все вокруг над ним издевались из-за этого.

Я представил всё это и ужаснулся. Получается, до трёх лет Оливеру морочили голову, надевая на него платья в угоду странным прихотям их отца? Тем временем, забыв про игру и про всех нас, близнецы перебрасывались – скорее ругались – фразами на латинском, но я ни слова не понимал. Возможно, это были выражения, которых мы официально не проходили. Я неловко кашлянул. Наконец Оливер повернулся к нам и торопливо произнёс:

– Хотите ещё историю? А точнее, продолжение? Когда нам было по три года, ночью я проснулся, а она, – он указал на сестру, – стоит у моей кровати с ножницами. Она отрезала мне волосы!

Мы переглянулись, не зная, как реагировать.

– Я сделала то, что должны были сделать родители, – холодно произнесла Оливия.

У меня мороз пробежал по спине. Я смотрел на них обоих во все глаза. Оливия не успела ничего добавить: Оливер вдруг вскочил.

– Да ты просто злилась, что отец любил меня так же, как и тебя, хоть я и мальчик!

Наша мирная атмосфера лопнула вмиг. Я с ужасом наблюдал за тем, как Оливер кричит и размахивает руками, нависая над всеми нами. Казалось, ему не хватает слов, чтобы высказать все обиды, они лились потоком:

– А теперь ты довольна? Ему плевать на меня, он постоянно печётся только о тебе. – Оливер изобразил, будто курит сигару, и заговорил притворно сладким тоном: – Где Оливия? Дорогая, как у тебя дела в лицее? Всё ли в порядке? Ты ничем не обеспокоена? – закончил он уже своим голосом. – Я устал от этого!

Он покраснел, в глазах показались слёзы. В голосе сквозило такое отчаяние, что даже мне стало больно смотреть на него. Скэриэл решительно поднялся следом и подошёл к нему.

– Успокойтесь оба. – Он, загородив собой Оливию, схватил Оливера за руки.

Я переглянулся с Леоном. Тот опасливо отодвинулся от близнецов.

– Ты!.. – Оливия встала и принялась размахивать руками. Кажется, это у них семейное. – Ты просто… Stultus stultorum rex![16] Я хотела, чтобы отец любил тебя, несмотря на то что ты не девочка, о которой он так мечтал!

Я последовал их примеру: тоже встал, боясь драки. Попытался мягко увести Оливию в сторону, но она вырвалась, не сводя с брата пылающего взгляда. Скэриэл, видимо, устав выслушивать ругань, грубо потянул Оливера за собой в сторону лестницы.

– Отведу его в ванную, – бросил он.

Оливер не унимался, продолжал кричать сестре:

– Отец всегда считал моё рождение ошибкой! Уверен, ты тоже с ним согласна!

Он яростно рвался из рук Скэриэла. Последнее, что мне удалось увидеть, – как они скрылись на втором этаже. Мы остались втроём. Я ожидал, что Оливия разревётся – как делала Габриэлла, стоило той услышать грубости. Но нет, к моему удивлению, Оливия только схватила протянутые салфетки и принялась нервно рвать на маленькие кусочки, приговаривая: «Какой он идиот». Леон принёс ей воды, она с благодарностью приняла стакан и, отпив маленький глоток, вернула.

– Простите, – выдавила Оливия; её руки слегка тряслись. – Некрасиво вышло. Не знаю, зачем рассказала эту историю на людях. Наверное, давно надо было поговорить с Оливером. Я и не думала, что он так всё воспримет. Хотела как лучше, но только всё испортила.

Спустя какое-то время Оливер затих, мы больше не слышали разгневанных криков со второго этажа.

– Мы просто напились, и это вылилось в ссору, – участливо произнёс Леон.

– Развязались языки, – покачала головой она.

– In vino veritas[17], – добавил Леон.

Эту фразу я знал, но мозг работал слишком медленно, чтобы я сумел тоже блеснуть афоризмом на латыни. Я хотел подойти и обнять Оливию, но не решался. К моему удивлению, Леон приобнял её и, успокаивая, дружески похлопал по плечу. Момент был упущен. Я жалел о том, что не набрался храбрости и не сделал этого первым.

Прошло ещё десять минут, прежде чем Скэриэл и Оливер вернулись. Оба молчали, смотрели в пол, словно между ними наверху что-то произошло.

– Мне так жаль. – Оливия медленно подошла к брату и протянула руку.

Он нерешительно принял её, затем обнял сестру.

– Прости меня тоже, – пробубнил он ей куда-то в макушку. – Я наговорил лишнего.

– И я, – прошептала она ему в шею.

Мы все снова неловко уселись. Близнецы держались за руки, словно извиняясь друг перед другом. Кажется, эта перепалка всех отрезвила.

– Я не хочу больше пить, – устало вздохнул Оливер. – Хочу быстрее прочистить голову, а то уже успел наделать глупостей.

Выглядел он паршиво. Импровизированный хитон развязался, и теперь Оливер просто накинул ткань на голые плечи. Волосы были влажными. Наверное, Скэр облил его из душа.

– Вам обоим нужно ещё раз поговорить, но уже на свежую голову, – посоветовал Скэриэл, поднимаясь.

– Ты куда? – спросил я.

– Раз нужно протрезветь, то приготовлю кофе. И может, закажем пиццу?

– Отличная идея, – поддержала Оливия и нежно положила голову на плечо брата.

– Согласен, – добавил Леон. Я кивнул Скэриэлу.

За кофе и двумя большими пиццами мы мигом приободрились. Смеясь, решили, что лучше выбирать только «действие», и после Оливии бутылка указала на Леона.

– Сколько ты сможешь сделать вращений на одном месте после того, как выпил бутылку вина? – спросила Оливия.

– Пируэты? Не знаю, – улыбнулся Леон, встал и направился к центру помещения. – Давайте посчитаем.

Скэриэл и я бросились отодвигать мебель, которая могла ему помешать. Мы передвинули диван, Скэр закинул одеяла в угол. Под командованием Оливера Оливия убрала бутылку и чашу. Леон немного размялся, но движения выходили не такими чёткими – всё же сказывался алкоголь. Он немного помешкал, но в итоге, стесняясь, снял ткань-тогу и натянул рубашку. Я подумал о том, что, будь он трезв, первым делом ушёл бы переодеваться в ванную, но сейчас ему хотелось поскорее показать вращения. Леон с азартом взялся за дело.

Мы все с интересом наблюдали за тем, как он осматривается, разминает ступни и прикидывает свои дальнейшие действия. Подготовившись, он встал прямо, вытянул руки в стороны и уверенно посмотрел вперёд – а аккуратный носок правой ноги отвёл вбок. Он слегка присел, взмахнул руками и начал вращение на месте.

– Один! Два! Три! Четыре! Пять! – хором считали мы.

– Вперёд, Леон! – крикнул Скэриэл, словно мы были на футбольном матче.

На седьмом повороте Леон рассмеялся и упал. Я подошёл к нему и протянул руку.

– Я думал, что смогу больше, – посетовал Леон.

– Ты классно крутился! – тоже рассмеялся я.

– Спасибо.

Через час водитель заехал за близнецами, и Леон попросил его подвезти. Шумно прощаясь, Оливер обнял меня и долго, горячо извинялся за сцену с сестрой. Я его заверял, что ничего страшного не произошло. Оливер закивал, а в конце доверительно произнёс, что отныне мы друзья навек. Кажется, он так и не протрезвел. Оливия тепло обняла меня и похлопала по плечу. Я кивал ей, как китайский болванчик, не в силах разобрать, что она мне говорила. Я просто завис, глядя на её губы. Они плавно двигались, пока Оливия произносила моё имя, но дальше я уже ничего не понимал. Кажется, алкоголь добрался и до меня. Оливер быстро пожал руку Скэриэлу и, не глядя на него, буркнул слова благодарности. Оливия сначала хотела тоже пожать ему руку и уже было протянула ладошку, но передумала и, улыбнувшись, к удивлению Скэриэла, тоже крепко обняла его. Леон смущённо помахал нам рукой. Вскоре мы остались наедине.

– Я думал, Оливер никогда не уйдёт, – усмехнулся я, садясь на диван. – Он всё стоял в дверях и говорил так, как будто переезжает на другой континент.

– Развезло его от вина, – улыбнулся Скэриэл, присаживаясь рядом. Он осмотрелся по сторонам и присвистнул. – Ну и хаос мы устроили.

– Ты сам отказался от их помощи в уборке.

– Да, помню. Леон последние полчаса нервничал и часто смотрел на часы, поэтому я хотел быстрее их спровадить. Близнецы обещали его подвезти. Странно, что Леон не вызвал своего водителя.

Скэриэл помолчал и с многозначительной улыбкой добавил:

– Я вот о чём с тобой хотел поговорить. Кажется, мы с Оливером стали дружнее.

Я удивлённо посмотрел на него, брови сами поползли вверх.

– С чего ты решил?

– Ну-у, – Скэриэл зачесал волосы назад. – Знаешь, о чём мы говорили там наверху?

– Неужто вы с Оливером обсудили связь Александра Македонского и Ахиллеса? – поддразнил я, и он тут же скорчил возмущённую мину. – Или поспорили кто из них круче?

– Я тебе что, идиот, спорить с Оливером об Ахиллесе? Я ещё жить хочу. – Он, изображая оскорблённую невинность, всплеснул руками. Я пихнул его. Он рассмеялся, но тут же посерьёзнел. – И вообще я не про это. Ему было плохо, настоящая истерика, даже пришлось полить его из душа. – Скэр вздохнул. – Оливия действительно больно его задела этими своими откровениями. Мне пришлось долго с ним говорить в надежде, что он успокоится. Я уж думал, что он вообще разревётся и не выйдет из ванной. – Даже смешок вышел невесёлым. – Бедные вы мои тепличные цветы…

Я фыркнул и снова почувствовал смутную досаду, – как когда Скэр только начал сближаться с моими одноклассниками.

Скэриэл снова обвёл взглядом хаос в комнате и немного перевёл тему:

– А вообще такие вечера очень сближают, в этом Платон был прав. – Его глаза опять лукаво блеснули. – Вот возьму – и очарую всех твоих друзей…

– Боже, прекрати так играть бровями, – буркнул я, нахмурившись. Иногда его самодовольство просто поражало меня. С другой стороны… Оливер всегда держался так холодно, что я с трудом представлял его рыдающим в чьих-то объятиях. Тем более в объятиях Скэра. Наверное, сегодняшний вечер действительно сблизил их.

– А ты смог очаровать Оливию, пока мы были в ванной? – спросил Скэриэл и мечтательно пропел, словно прочтя мои мысли. – Такая возможность была. Мог бы её даже поцеловать.

– Больно надо, – спешно отмахнулся я и тут же прикусил язык. Кому я вру, Скэриэл прекрасно знает, что я влюблён в неё.

– И ты никогда не целовался с девушками, – продолжал издеваться он.

– Тебя забыл известить, – процедил я.

– Могу помочь.

– С чем?

– С поцелуями. Найду тебе симпатичную полукровку для тренировок. Представь, как Оливия разочаруется, если ваш первый поцелуй выйдет ужасным. – Хихикнул он.

– Иди к чёрту, Скэриэл! – взревел я и кинул в него подушкой.

Он не успел увернуться, и она шмякнула его по лицу. Он тут же кинулся на меня в отместку, опрокинул, и мы оба скатились с дивана. Я больно ударился копчиком, а Скэриэл острой коленкой чуть не заехал мне в пах.

– Куда мне идти? – веселился Скэриэл.

– Слезь с меня!

– Так куда ты меня посылаешь? – не сдавался он.

Раздался звук входящего сообщения на моём телефоне, о существовании которого я забыл. Скэриэл медленно поднялся и протянул мне руку, но я раздражённо её отбросил. Пока я, пыхтя, как старик, пытался подняться, он протянул мне рюкзак. Я достал телефон из кармана, посмотрел на сообщение и похолодел.

– Что там? – спросил Скэриэл, сбрасывая тогу.

– Гедеон написал, что мне срочно нужно домой.