Я вызвал такси до дома Скэриэла, но никак не ожидал, что приеду первым. Оливер с сестрой планировали заехать домой за алкоголем, но Леон уехал раньше, следовательно, уже должен был торчать у порога. Я осмотрелся, но машины Кагера нигде не было видно. Он хотел вместе со мной зайти в дом, объясняя это тем, что ему неловко оставаться со Скэром наедине.

Выйдя из такси, я немного потоптался на месте, не в силах сделать и шага. Меня мучила совесть: я всё ещё чувствовал стыд за скандал с отцом. Предложение Леона казалось мне как никогда удачным. Я тоже не готов был оставаться сейчас наедине со Скэриэлом.

На улице холодало. Ещё недавно мы гуляли только в униформе лицея, но теперь приходилось кутаться в шарф и пальто. Я и не заметил, как пришла зима.

Дверь отворилась, и на пороге показался довольный Скэриэл. Его нижняя губа была разбита и опухла, но в целом выглядел он неплохо.

– Долго ещё будешь стоять? – насмешливо спросил он.

На нём были серые домашние штаны с растянутыми коленками и однотонная чёрная футболка. Как обычно, он вышел босым. Я всё раздумывал над тем, чтобы подарить ему тапочки. Он не любил носки, а если и надевал их, то – специально или случайно, я так и не разобрался – выбирал непарные. Как-то я подарил ему две пары дизайнерских носков с принтами «Звездной ночи» и «Подсолнухов» Ван Гога. На следующий день он явился в разных носках, но они каким-то магическим образом сочетались.

– Как ты узнал? – Я торопливо направился к нему, но в глаза смотреть пока не решался. Синяк на губе болезненно напоминал мне о том, что Скэриэл пострадал.

– Я вас ждал, да и шум подъезжающей машины услышал. А ты хотел сбежать?

Кажется, у него было игривое настроение. Я помотал головой.

В холле, скинув рюкзак, я повесил пальто и разулся. Скэриэл, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, пристально наблюдал за мной. Мы оба молчали.

– Что? – Я посмотрел куда-то в сторону. Эта тишина напрягала меня.

– Это ты мне скажи что? – мягко произнёс Скэр. – Ты избегаешь меня?

– Нет, это не… – Растерявшись, я застыл как истукан.

Что такого сказать, чтобы сменить тему?

– Что с твоей рубашкой? – Скэриэл указал на алые капли.

– На уроке кровь пошла из носа.

Он подошёл ближе, на расстояние вытянутой руки. Деваться было некуда, пришлось посмотреть ему в лицо. Скэриэл хмурился, словно решал задачку по тригонометрии.

– Что случилось? – серьёзно спросил он.

– Да ничего, – вяло ответил я. – Просто…

– Готи, говори уже. – Скэриэл положил правую руку мне на плечо. Я почувствовал тяжесть его ладони и понял, что избежать разговора не удастся.

– Ты не злишься на меня? – наконец выдал я, когда он слегка сжал пальцы.

Теперь настала очередь Скэриэла удивляться. Его брови поползли вверх. Мне захотелось вывернуться, броситься из дома прочь, но вместо этого я молча уставился на свои ступни.

– Почему я должен злиться? – в недоумении спросил он. – Ты это из-за отца?

Я молчал. Не дождавшись ответа, он положил вторую руку на другое моё плечо и сжал ещё сильнее. Казалось, он сейчас меня встряхнёт. Я был словно в тисках – не сбежать, не скрыться. Скэр сделал навстречу ещё шаг.

– Готи, я не зол на тебя, у меня и в мыслях такого не было, – заверил он, а в следующий миг легонько обнял меня и пробормотал на ухо: – Что ж вы такие ранимые… – Он помедлил. – Скажу больше: я и на твоего отца не злюсь.

Я устало опустил голову ему на плечо, уткнувшись куда-то в шею. Вся тяжесть последних дней разом навалилась на меня, но сейчас я мог с кем-то поделиться этим.

– Бедный маленький Готи, небось всю ночь не спал, переживал, – фальшиво ласковым голоском протянул Скэриэл, гладя меня по голове.

Я почувствовал, как он сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос, и оттолкнул его, моментально краснея. Он правда улыбался так, будто ничего и не произошло! Его глаза задорно сверкали.

– Отвали, – буркнул я, направляясь в гостиную.

Он прыснул от смеха за моей спиной и проворковал:

– Ну что ты, иди ко мне на ручки!

Я устало завалился на диван и спросил:

– Леон ещё не приезжал?

На шуточки я старался больше не реагировать. Дай волю Скэриэлу, он будет глумиться ещё час.

– Не-а. – Он направился на кухню. Я услышал, как он открывает дверцу холодильника. – Ты голоден?

– Нет, только пить хочу. – Повернувшись, я облокотился на спинку дивана. – Есть сок или газировка?

– Есть томатный сок. – Он достал упаковку и показал мне. – Редкая гадость, но Джерому нравится.

– Не переношу его, – скривился я.

– Джерома или томатный сок? – Скэриэл открыл упаковку и понюхал содержимое, затем поморщился.

– Очень смешно, – закатил я глаза.

– Так когда появятся остальные? – спросил он, доставая газировку.

– Я думал, что Леон приедет первым. Близнецы заехали домой за вином. – Я принял от Скэриэла стакан с газировкой. – Слушай, я сегодня утром рано ушёл из дома и вообще не хочу возвращаться. И с отцом так и не поговорил после вчерашнего…

– Ты можешь остаться у меня. – Скэриэл отпил из стакана и задумчиво добавил: – Но сам понимаешь. Рано или поздно тебе придётся объясниться с отцом.

В дверь позвонили; не надо было быть ясновидящим, чтобы понять, кто приехал – кажется, звонкий голос Оливера, спорящего с сестрой, разносился на всю улицу.

«Леон, где тебя носило?» – спросил Оливер снаружи.

«Оливер, осторожнее, разобьёшь!» – вторила ему Оливия.

Скэриэл поспешил впустить шумных гостей. В холле раздался весёлый гам. Я со стаканом в руке поплёлся ребятам навстречу.

– Готье, ты здесь? – радостно поприветствовала меня Оливия. – Мы немного задержались.

Они с братом успели переодеться. Оливия надела изумрудный свитер крупной вязки и клетчатую юбку. Её светлые волосы были заплетены в косу и украшены зелёной лентой. Я как идиот уставился на неё, не в силах отвести взгляд. Язык прилип к нёбу, так что, задай мне кто элементарные вопросы, я бы и тут налажал.

– Кто-нибудь, возьмите, – простонал Оливер, протягивая нам две бутылки. Одет он был в белый свитер крупной вязки и брюки в клетку, явно из одной коллекции с юбкой сестры. – Я чуть не попался, когда пытался пронести их мимо прислуги.

– Они бы всё равно тебе ничего не сделали, – произнесла Оливия, разуваясь.

– Но могли донести отцу, – раздражённо бросил он.

Наблюдать за тем, как близнецы спорят, было интересно. В лицее они вели себя словно недосягаемые идолы, немногословные и мало заинтересованные в окружающих. Но сейчас это были два обычных подростка, которым приходится жить под одной крышей.

Оливер поприветствовал Скэриэла и передал бутылки ему.

– Я достал эксклюзив! Сегодня мы будем пить вино из Греции и Франции. Элитное греческое вино «Кормилица», золотая коллекция, греки выращивают виноград на горе Афон! – торжественно поведал Оливер. – Это жемчужина алкогольной продукции в Греческой Македонии. Специально для наших посиделок в македонском стиле.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивлённо спросил Леон, разуваясь последним.

– Я умею читать, – со смехом отозвался Оливер. – На этикетке написано.

– А второе вино? – поинтересовался я, чувствуя, что Оливер ждёт не дождётся, когда кто-то об этом спросит. Я изобразил любопытство, хотя не горел желанием пить, да и тема алкоголя мало меня волновала.

– Дё Монтий Сёр-Фрер, Шабли Гран Крю «Ле През», – произнёс он с видом опытного сомелье; кажется, уровень его французского только и позволял, что пафосно читать этикетки на бутылках с дорогим алкоголем. – Белое сухое вино из Бургундии, Шабли.

– Здорово, – произнёс Леон без особого энтузиазма.

Кажется, мы оба не разделяли восхищения Оливера.

Повесив твидовое пальто, он прошёл в гостиную следом за сестрой. Мы с Леоном переглянулись, как два трезвенника, по ошибке забредшие на вечеринку.

– Любезнейший, где наши хитоны? – Оливер обратился к Скэриэлу, и все поняли, что македонский пир негласно начался.

Скэриэл, улыбаясь, достал из-за дивана крупный бумажный пакет, который прежде я не заметил, и вывалил содержимое на пол.

– Добрейший Оливер, прими мои дары и выбери любую ткань по своему усмотрению.

От мысли, что со стороны они выглядели как два павлина, готовых состязаться в искусстве красноречия, я чуть не прыснул со смеха.

– Нет, я точно не буду так разговаривать, – прошептал за спиной Леон.

Прикрыв язвительную улыбку ладонью, я наблюдал за тем, как Оливер поднял белую ткань и накинул на себя.

– А дальше как? – хихикая, спросила Оливия.

Кажется, её тоже забавляла эта сцена.

– Накинуть ткань, завязать на плечах, можно ремнём на талии закрепить, – авторитетно объяснил Оливер, словно каждый день разгуливал в хитоне.

– Я купил тебе сорочку, она плотная и похожа на то, что носили девушки в Древней Греции. – Скэриэл протянул Оливии свёрток.

Оливия изумлённо посмотрела на него и с благодарностью приняла подарок. Мы с Леоном чуть рты не разинули от удивления. Мне бы точно такое и в голову не пришло.

– С вашего позволения, я переоденусь на втором этаже, – произнесла она, направляясь к лестнице.

– Ну всё, можешь из неё верёвки вить. – Оливер, не стесняясь, скинул свитер. – Она ценит внимание к деталям.

Скэриэл снял футболку и бросил её на диван. Я неторопливо принялся за рубашку, но мигом остановился, вспомнив, что грудь перевязана бинтами: что, если Леон спросит об этом? Я в панике посмотрел на Оливера. Не знаю, понял ли он мою мольбу, но даже Скэриэл с беспокойством оглянулся.

– Леон, ты будешь переодеваться? – на помощь как нельзя кстати пришёл сообразительный Оливер.

– Это обязательно? – спросил Леон, кусая губу. Он с опаской смотрел то на нас, то на ткань у ног.

– Если стесняешься, то можешь переодеться на втором этаже! – Скэриэл накинул ткань.

– Ладно, давайте так, – подумав, кивнул Леон.

Он подобрал ткань и нерешительно направился к лестнице вслед за Оливией.

– Ванная на втором этаже в конце коридора! – крикнул Скэриэл. – Или можешь зайти в любую свободную комнату!

Как только Леон скрылся, Скэриэл требовательно посмотрел на меня.

– Он знает? – тихо спросил Оливер.

Даже если бы я хотел скрыть стычку с Кливом, Оливер мигом раскрыл бы наш секрет. Я мысленно сделал себе пометку поменьше трепаться при нём.

– Что знаю? – невозмутимо уточнил Скэриэл.

Отнекиваться не было смысла. Я планировал всё рассказать раньше, но это начисто вылетело из головы.

– Просто хотел поговорить с одним парнем, он вечно пристаёт к Леону, но… – начал было я.

– Но их обоих размазало по кафелю, – рассмеялся Оливер, неумело завязывая ткань на левом плече.

– Не понял. – Скэриэл требовательно посмотрел на Оливера.

Он стоял с обнажённой грудью, руки на бёдрах, – словно готов был в любую минуту броситься в драку с неким парнем, посмевшим нас обидеть.

– Ну, в общем… вот. – Я расстегнул рубашку.

Скэриэл с тревогой уставился на меня. Да, согласен, выглядел я немного пугающе: на бинтах появились небольшие кровавые пятна, но уже ничего не болело.

– Кто это сделал? – грозно спросил он.

Я скинул рубашку и быстро набросил ткань, игнорируя вопрос.

– Дай помогу. – Оливер подошёл ближе. – Здесь нужно по-другому завязать.

– Вы ещё не переоделись? – раздалось сзади.

Оливия появилась в длинной сорочке; в руках она несла аккуратно сложенные вещи.

– Где Леон? – опасливо спросил я.

– Наверху.

– Ты тоже в курсе? – недовольно спросил Скэриэл у неё.

Кажется, его раздражало то, что один он не знал о наших злоключениях. Я видел, как с каждой минутой неловкого разговора его терпение иссякает.

– Я бинтовала его.

– Потом поговорим, – решил Скэриэл чуть погодя, наблюдая за тем, как Оливер неумело моделирует мой импровизированный хитон.

– Не о чем говорить, – буркнул я с нарастающим раздражением.

За спиной Скэриэла показался Леон. Он, как и Оли-вия, аккуратно сложил свои вещи и теперь стоял в самодельном хитоне – при этом сумев правильно его надеть, вышло намного лучше, чем у Оливера. Мой наряд прикрыл грудь, но я всё боялся, что в складках ткани он разглядит бинты.

– Всё в порядке? – осторожно спросил Леон.

– Да, да, – выговорил я с трудом.

Оливер растерянно кивнул, сделав шаг назад. Скэриэл молча натягивал ткань. Оливия указала Леону, куда лучше убрать вещи, и принялась заботливо складывать брошенный свитер брата. Я посмотрел на мятую футболку Скэра и поборол внезапный порыв сложить её.

Повисло долгое мучительное молчание. Казалось, из-за бестактности Оливера на этом мы и закончим нашу вакханалию. Но наконец Скэр разрядил атмосферу, за что мы все были ему очень благодарны. Он предложил:

– Давайте раскидаем одеяла и подушки на полу, чтобы всем уместиться?

Мы мигом загорелись этой идеей, словно ничего более интересного не существовало и в помине. Скэриэл и Оливер отодвинули диван, а я, Леон и Оливия поднялись на второй этаж за одеялами.

– Чья это комната? – мимоходом спросила Оливия.

– Кажется, Джерома, – ответил я.

– А где он? – спросил Леон, на что я пожал плечами.

После того как мы обустроили место для возлежания, новой проблемой стало открыть вино без штопора. На помощь пришли жалкие познания Скэриэла и могучий интернет.

– Я думал, что раз ты пьёшь, то умеешь открывать, – чуть позже шепнул я Оливеру из чистого ехидства.

– Я пью из открытых бутылок… У отца много начатых, а я потихоньку допиваю, – оправдываясь, недовольно прошептал он.

Мы расселись по кругу: Скэриэл и я рядом, Оливер и Оливия справа от меня, Леон по левую сторону от Скэриэла. В центре уместились две бутылки из коллекции мистера Брума, виноград, сырная нарезка, ранее купленная Скэриэлом, и глубокая миска для кукурузных хлопьев. Ей и предстояло сегодня быть нашей «чашей». Оливер торжественно наполнил её вином до краёв и, чуть не пролив, поднял двумя руками.

– Пир объявляется открытым! – торжественно произнёс он. Скэриэл первым захлопал, и мы присоединились к нему. – Первый тост за Французскую революцию, которая нас всех тут и объединила!

Он сделал большой глоток и передал вино Оливии. Она отпила немного, сморщила носик и передала чашу Леону. Тот осторожно принял её и с сомнением взглянул на содержимое.

– Давай, пей, – весело подначил Оливер, взмахнув рукой.

– Совсем чуть-чуть можешь, я тоже много не пью, – заботливо добавила Оливия.

Леон пригубил вино – скорее даже сделал вид, что пьёт. Никто не стал требовать повторения. К Леону все с самого начала относились как к младшему брату, и неважно, что близнецов он старше на год. Мы деликатно и незаметно следили за Леоном, оберегая и развлекая на свой лад. Недавно Скэриэл сказал, что чистокровные – как тепличные цветы, и если так, то Леон – белая роза. У них слабый иммунитет к паразитам, необходима грамотная обрезка, они легко засыхают, и им нужен период покоя.

Забавно поморщившись, Леон передал чашу Скэриэлу. Тот не стал тянуть и сделал большой глоток, на радость Оливеру, затем передал напиток мне. Я никогда не интересовался алкоголем, но французское вино мне понравилось. Оливер издал победоносный крик, рассмешив всех.

Мы расселись, скрестив ноги, болтая и поедая виноград с сыром. То и дело Оливер провозглашал очередной тост, заставляя каждого пригубить вино. Так за разговором мы не заметили, как прикончили одну бутылку. Больше всех выпили Оливер и Скэриэл. Их речь стала немного бессвязной, движения размашистыми, а реакция замедленной.

– Раз мы уже опустошили одну, то предлагаю кое-что интересное, – произнёс Оливер, вертя в руках пустую бутылку.

– Что? – спросил Леон.

– Сыграем в бутылочку? – игриво предложил он.