Мягко обхватив пальцами подбородок Скэриэла, Эдвард поворачивал его то в одну, то в другую сторону – осматривал ссадины на лице. Сидя в стороне, я пил газировку из банки и наблюдал за ними. Скэриэл с самого утра был не в духе: огрызался и препирался по поводу и без. Наверное, помнил, как накануне слишком разоткровенничался со мной.

– Нехило он тебя, – только и присвистнул Эдвард. – Губа не зажила. Да и синяк на щеке ещё держится. Тяжёлая рука у мистера Хитклифа.

Скэриэл только поморщился. С недавнего заказа он и так вернулся полумёртвым и долго восстанавливался, а тут ещё и это.

– Ещё дня два точно будешь ходить в таком виде, – вынес вердикт Эдвард с невеселой усмешкой. – Всем нам на радость.

– Знаю. – Скэриэл демонстративно отдёрнул подбородок: – Нравится?

В голосе сквозила колкая злость, но Эдвард лишь дружелюбно хмыкнул и заправил ему за ухо упавшую прядь волос:

– Давно тебя не видел таким. Уже забываю, с чего мы начинали.

Я навострил уши. Эти двое редко придавались каким-то общим воспоминаниям.

– С чего начинали… – проворчал Скэриэл, поднимаясь, а затем, задумавшись, с улыбкой спросил: – Например, с налёта на казино?

Его настроение мигом изменилось. Не знаю, что там был за налёт, но звучало как первоклассное развлечение.

– Да, такое точно не забудешь, – хмыкнул Эдвард, потирая ладонью недельную щетину, и, к моему удивлению, выдал: – Это было ужасно.

– А что тогда случилось? – подал я голос.

– На нас живого места не осталось. – Эдвард кивнул на Скэриэла.

Я с интересом посмотрел на него в ожидании подробностей.

– Говори за себя. – Скэриэл прошёл к дивану и с шумом уселся. – Это не я лежал в больнице две недели.

Он потянулся к кофейному столику, выбил сигарету из пачки и закурил.

– Не будь ты переносчиком, лежал бы на соседней койке.

– Думаю, тебе бы это понравилось, – хихикнул Скэриэл, выпуская табачный дым. – Ты был так зол в тот день.

Эдвард ровно возразил:

– Мне ничего из того дня не понравилось. И зол я был из-за твоего безалаберного отношения к делу, если помнишь.

Скэриэл повернулся к Эдварду и шутливо повысил голос:

– Не понравилось?! Ха! А как же тот момент, когда ты хорошенько врезал Джеку по яйцам и забрал свои документы?

Эдвард ответил не сразу, и голос его звучал кисло.

– Ну, может, я бы и сейчас двинул ему по яйцам, да уже не выйдет.

– Почему? – добив газировку, встрял в их перепалку я.

Повисла напряжённая тишина, и я на мгновение пожалел о своём вопросе.

– Скэриэл убил Джека. – Эдвард снова помедлил с ответом. – Столкнул его с крыши.

Я изумлённо открыл рот.

– Это правда?

Скэриэл лишь махнул рукой, мол, всё в прошлом и не имеет сейчас никакого значения.

– Джек стрелял в меня. – Он то ли оправдывался, то ли констатировал факт. – Что мне ещё оставалось?

– Ты угрожал ему, – как бы между делом вставил Эдвард. Впрочем, в его голосе я не уловил ни капли упрёка.

– А он угрожал тебе. Повторюсь, что мне ещё оставалось?

Я подошёл к Скэриэлу, чтобы поближе рассмотреть последствия его стычки с чистокровным. Синяк на щеке и правда выглядел довольно пугающим. Конечно, на нём всё заживало, как на собаке, но, судя по тому, с какой осторожностью он сейчас прикасался к повреждённой губе, ему было очень больно. Да и в целом он выглядел скверно, будто и не отдыхал.

– Это чем? На ладонь не больно-то и похоже, – спросил я, указав на щеку.

– Кажется, у мистера Хитклифа было кольцо на пальце, – неохотно пояснил Скэриэл. – А может, и два. Представляешь, он угрожал мне тёмной материей.

– Ты прилично так разозлил его. Спасибо Лоре и тому полукровке у банка.

– Они ни при чём. Скорее я злю его одним своим существованием.

Скрестив руки на груди, Эдвард присел на край стола и вздохнул:

– Подозреваю, что ты остался жив только благодаря Готье. Спасибо и на этом.

Скэриэл выпустил табачный дым и, не докурив, затушил сигарету в пепельнице.

– Возможно. Не думаю, что мистер Хитклиф хотел реально меня убить на глазах у любимого сына.

– Всё может быть, – пробормотал Эдвард.

– Не доверяю я этим чистокровным, – поддержал его я.

– Знаешь, Джером, лучше вообще никому не доверять, – отозвался Эдвард. – Целее будешь.

Скэриэл уселся по-турецки на диване и зарылся пальцами в волосы, массируя голову.

– Может, тебе поспать? – спросил Эдвард, чуть склоняясь к нему.

– А? – Скэриэл вынырнул из своих мыслей и недоумённо уставился на него.

Взъерошенные волосы, тёмные круги под глазами, острые плечи, разбитая губа, синяк на щеке – сейчас Скэриэл мало походил на того, кто задумал свергнуть власть в Октавии. Эдвард указал на его лицо:

– Выглядишь, говорю, паршиво. Иди поспи.

Скэриэл растерянно дотронулся пальцами до разбитой губы, облизнул ранку и поморщился от боли.

– Само пройдёт, – отмахнулся он. – Есть дела поважнее, на сегодня у меня большие планы. Я в душ.

Когда он скрылся на втором этаже, я сел на диван, напротив Эдварда, и спросил:

– Что за налёт на казино? Это было ваше первое дело?

– Тебе действительно интересно? – скептически спросил Эдвард.

Я неловко пожал плечами, но промолчал, продолжая заинтересованно поглядывать на него. Эдвард нахмурился, выбил из полупустой пачки сигарету и, поколебавшись, проговорил:

– Я ведь не всегда этим занимался. – Он бросил беглый взгляд на наш дом.

«Этим». Подделкой документов? Несанкционированными въездами на территорию Центрального района? Проживанием под носом у ОМПН?[13] Убийством людей? Подготовкой к свержению режима? Я был благодарен Эдварду за то, что он не уточнял, что подразумевал под «этим».

– Я тоже, – слабо кивнул я. – До того, как попал в интернат, у меня была семья.

Так странно оказалось говорить о родителях вслух. Словно моё детство было лишь отголосками чужих воспоминаний: вот мама готовит леденцы из расплавленного сахара, а вот отец учит меня кататься на велосипеде. Иногда казалось, что их вовсе никогда не существовало. Я их выдумал в детстве, чтобы не сойти с ума.

Взгляд Эдварда потеплел, и мягкая улыбка теперь не сходила с губ.

– У меня тоже. Мои родители были хорошими людьми. Хотели дать мне всё лучшее, чтобы я выбился в люди. – Он закурил и размашистым движением затушил спичку. Помедлив, тихо напомнил: – А вот у Скэриэла никого не было, ты знаешь. Это отличает нас с тобой от него. Мы хоть немного помним, что такое семья.

Я молчал. Эдвард затянулся и задумчиво произнёс:

– Может, будь у Скэриэла детство, всё могло бы быть иначе.

Обсуждать эту тему мне хотелось в последнюю очередь. Я решил вновь напомнить:

– Так что там с казино?

Эдвард лениво пересел на стул и закинул ногу на ногу. Опять потёр щетину, будто раздумывая, бриться или нет. Сделал ещё затяжку и проговорил:

– Ну, раз так хочешь узнать, то слушай. Наверное, ты не в курсе, но я окончил училище по специальности «Финансы». Думал, что что-то в этом шарю, раз был одним из лучших в потоке.

Ни про какое училище я не слышал. Эдвард был для меня закрытой книгой. Я не знал его, да и скажу честно, не особо пытался узнать, слишком зацикливался на тайнах Скэриэла. Он продолжил:

– Я был молод и наивен, хотел открыть свой бизнес в Центральном районе, действовал по закону, считал, что если всё сделать правильно, то никто не докопается до меня. – он выпустил струю табачного дыма в сторону. – но чистокровные перекрыли дорогу своими бессмысленными штрафами и непомерными налогами. Я для них был выскочкой, которого проще потопить.

– Чего-то подобного стоило ожидать, – отозвался я.

– Сейчас-то я это понимаю. А вот тогда… Да что говорить. В итоге я задолжал большие деньги одной группировке на востоке Запретных земель. Хотел встать на ноги, а упал на самое дно. Пытался поправить дела через азартные игры, но это до добра не доводит. В итоге я попал в долговую яму на грани рабства. Джек со своей бандой хотел, чтобы я разрабатывал для него схемы финансовых махинаций. У него было что-то типа маленького казино, скорее небольшой игорный дом. – Эдвард скривился. – Мы его все называли казино, потому что так нравилось Джеку. Он хотел большего. И требовал от меня беспрекословного подчинения. А потом появился Скэриэл.

– И что? – не удержавшись, спросил я.

Эдвард нахмурился, словно уходя в воспоминания глубже.

– Он появился как чёрт из табакерки. Просто из ниоткуда. Как призрак.

– И ты сразу согласился работать с ним? – удивился я. Мне казалось, Эдвард для этого слишком разумен.

– Чёрта с два, – рассмеялся он. – Передо мной стоял какой-то сопляк. Ведь это было года три назад. Он ещё тогда был ниже, очень тощий, не тело, а одни кости. Как я мог поверить ему? Наверное, встреться мы сейчас, я бы тоже сперва его послал.

– Но ты всё-таки поверил, раз здесь.

– Он пришёл во второй раз и кое-что сказал. Наверное, это всё изменило…

Эдвард неспешно почесал шею, раздумывая, продолжать или нет. Ему явно непросто было вспоминать эту историю. Черты его лица ожесточились, глаза сузились, улыбка испарилась. Теперь он хмуро смотрел куда-то сквозь меня.

– Меня тогда в очередной раз избили. Джек, этот сукин сын, бил больше всех. А потом они оставили меня за зданием казино, знаешь, ну там, где обычно стоят мусорные баки. Шёл дождь. Я был весь в крови, так ещё лежал в луже. Скэриэл подошёл с зонтом. Стоял и долго смотрел на меня, держа зонт так, чтобы и на моё лицо не капало. Собравшись с силами, я его послал, да так, что у меня кровь изо рта брызнула. Жалкое, наверное, было зрелище. Но Скэриэл продолжал стоять, смотрел сверху вниз с этим чёрным здоровенным зонтом над головой. А потом он сказал, знаешь, ещё так равнодушно, как будто банкир счёт выписывает: «Хочешь, я избавлюсь от него?»

У меня мурашки пошли по коже. Эдвард глубоко затянулся, округлил губы и выпустил кольца дыма, после чего прочистил горло и сказал:

– Он не называл имён, но мы оба знали, что речь про Джека. Ну а я был чертовски зол и в отчаянии. Этот выродок избил меня до полусмерти, он и раньше меня бил, но в тот раз разошёлся не на шутку. Напомнил, чтобы я знал своё место. И я ответил…

– «Хочу», – договорил я шёпотом.

Эдвард кивнул.

– Чёрт, конечно, я хотел, чтобы хоть кто-то от него избавился.

– Скэриэл уже в те годы был опасен… – начал было я. – И ты поверил, что он справится? Вот этот самый сопляк, по твоим словам.

Эдвард снова криво, недобро улыбнулся.

– Не должен был, но я в тот момент желал смерти Джека больше всего на свете. Молился, чтобы кто-нибудь с ним разобрался. Я был в какой-то мере рад, что Скэриэл… просто появился и спросил. Мне правда стало легче. Может, на долю секунды, но стало. И плевать, что такое предложил какой-то ребёнок. – Эдвард помедлил. – Но, знаешь…

Я с любопытством уставился на него.

– Слова – это одно, но вот взгляд…

– Взгляд?

– С виду Скэриэл был обычным щенком, таких много в Запретных землях, но… У него был взгляд человека, который знает, что этот мир ничего хорошего ему не даст. Взгляд человека, который готов на всё, чтобы выбить себе место под солнцем. Он смотрел… – Эдвард запнулся, подбирая слова.

– Как? – выдохнул я.

– Безжалостно.

Мы оба замолчали. Я задумчиво уставился на него, пытаясь понять, как относиться к услышанному. Я примкнул к Скэриэлу, потому что не видел другого выхода для себя и потому что хотел обрести семью, брата. А Эдвард? У него наверняка была возможность пойти другой дорогой, но он тоже предпочёл остаться со Скэриэлом. Связал себя с ним клятвой. Да, Эдвард верил в революцию и считал план выполнимым – в отличие от меня. Но неужели эта вера настолько сильна?

– Ты никогда не жалел о том, что пошёл работать на Скэриэла?

– Сожаления – это не про меня, Джером, – отрезал Эдвард. – Я рад, что не сдох тем вечером у мусорных баков. Скэриэл выполнил свою часть договора: избавился от Джека, выплатил мои долги, и банда от меня отстала. Поэтому я здесь. От меня требовалось немного: дать ему свою фамилию, притворяться, что он мой племянник, помогать в несложных делах. Например, вот разбирался с бюрократическими монстрами. По сути, этим я мог заниматься и у Джека, вот только Скэриэл не дубасил меня каждый день, если у меня что-то не получалось с первого раза.

– Несладко тебе пришлось, – мрачно кивнул я.

– Да тут всем несладко пришлось. Тебе тоже в своё время досталось.

– Тебя не мучили угрызения совести за смерть Джека? – после долгого молчания наконец спросил я.

Эдвард затушил сигарету в пепельнице, откинулся на спинку стула. Лицо его разгладилось, и он, явно не кривя душой, признался:

– Ни капли. Наверное, я ничем не лучше Скэриэла. После всего, что мы с ним совершили и на что готовы пойти ради его плана, нам только одна дорога – в ад.

– И я там буду, – с горечью выдохнул я.

Эдвард поднялся и мягко похлопал меня по плечу.

– О, думаю, что нет, – хмыкнул он. – Ты всё ещё страдаешь от угрызений совести. Ты другой, Джером. Тебе жаль Билли и её ребёнка, тебе не нравится шантажировать и обманывать. И я в какой-то мере жалею, что он втянул тебя во всё это…

Он не успел закончить. Скэриэл спустился по лестнице в накинутом на влажное тело халате, приблизился к нему и нахально опёрся на плечо.

– О чём болтаете? – спросил он.

Эдвард рассмеялся, кидая на него взгляд.

– О том, что мы с тобой попадём в ад.

Скэриэл только пожал плечами.

– Ну, там явно веселее, чем в раю. Почему бы и нет?