– Не могу понять, жив ли он, – выпалил я.

– Сейчас. – Оливер опустился на колено и взял Клива за запястье.

– Умеешь проверять пульс? – с надеждой уточнил я.

– Клятву Гиппократа не давал, но тут всё просто: надавливаем на артерию. – Он поместил три пальца на запястье, помолчал и удовлетворённо заключил: – Жив.

– Слава богу, – выдохнул я.

Как камень с души.

– Нужно привести его в чувство, – осматривая раны Клива, заявил Оливер. – Есть у меня тут одна идея… Как ты помнишь, врач из меня никудышный.

Он замахнулся и дал Кливу смачную пощёчину. От громкого удара даже я вздрогнул.

– А? Что? – разлепив веки, простонал Клив.

Его левая щека покраснела. Зуб даю, я мог со своего места разглядеть очертания ладони Брума на его коже.

– Батюшки, да мне прямая дорога в медицинский, – победно произнёс Оливер. Он присел на корточки и пощёлкал пальцами перед лицом Клива. – Эй, приятель. Ты как? Что-нибудь помнишь?

– Готье, – невпопад сказал Клив, еле шевеля губами. – Удар… больно…

– Он в норме, – поднимаясь, вынес вердикт Оливер.

– Чего? – непонимающе переспросил я.

Если, по мнению Оливера, полуживой Клив в порядке, то я, видимо, ничего не понимаю в этой жизни.

– Отвечает он как обычно, в своей манере, – хмыкнул Оливер, которого вся эта ситуация явно начала забавлять.

– Твою мать… всё болит, – раздалось снизу.

– Видишь, он уже использует нецензурную лексику, точно в порядке, – с улыбкой произнёс Брум, махнув рукой на Клива. А затем, снова опустившись на корточки, вдруг накрыл ладонью его шею и отчеканил: – А теперь слушай сюда. Ещё одно бранное слово в моём присутствии, и я лично познакомлю твой рот с мылом.

Я стоял, ошарашенно уставившись на него. Оливер и намёка не давал, что может быть жестоким по отношению к кому-либо и встревать в школьные разборки. Но теперь он ещё крепче сомкнул пальцы на шее Клива и сжал, отчего тот прошипел:

– Иди в жопу, сукин сын.

– Оливер, стой. – Я схватил его за руку, но Оливер к этому времени разжал пальцы, позволив Кливу вдохнуть.

– Готье, ты классный парень, но прости, я не выношу таких, как он. – Поднявшись, Оливер презрительно посмотрел на Клива и перешагнул через него. – Раз его не учили манерам в семье, то я готов лично помыть ему рот.

– Ты его чуть не задушил! – возмутился я.

– Да ладно тебе, – миролюбиво проговорил Оливер, подставив ладонь под сенсорный дозатор с жидким мылом. – Всё было под контролем. Что вы тут вообще устроили? Дуэль?

– Не то чтобы. Я хотел поговорить с ним насчёт Леона. Он его постоянно оскорбляет.

– Я смотрю, разговор удался, – развеселился Оливер и снова повернулся к Кливу, тщетно пытающемуся подняться. – Эй, не трогай больше Леона, ладно?

– Да пошёл ты, ублюдок! – огрызнулся тот.

– Я так и думал, – задумчиво кивнул Оливер. – Я готов вынести многое, но не терплю невежества и хамства. – Он подошёл к Кливу и показал ему ладонь с жидким мылом: – Ещё одно слово, и это окажется у тебя во рту.

– Да ты чокнулся, сукин сын, – огрызнулся тот.

– Я предупреждал.

Оливер свободной рукой схватил его за волосы и силой приподнял голову. Клив взвыл от боли. Брум моментально запихнул ему в рот мыло и сжал челюсти.

– Будешь хорошим мальчиком?.. – пропел он.

Клив забился, пытаясь выплюнуть пахучую белую пену, но Оливер крепко держал его. По губам Клива потекли мыльные слюни. Выглядел он жалко.

– Ты больше не тронешь Леона, договорились? – доброжелательно продолжал Оливер.

– Достаточно! – крикнул я, заметив, что Клив сейчас сглотнёт.

Оливер отпустил его и поднялся, поправляя форму. Клив закашлялся, сплёвывая на кафель. У него не было сил ни встать, ни даже снова разразиться бранью.

Оливер прислонился к стене и, глядя в сторону, начал говорить. Казалось, он обращается к нам обоим или ни к кому конкретно.

– Леон мог бы воспользоваться тёмной материей и разделаться с тобой в два счёта. Мог бы нажаловаться своему дяде-полицейскому. Но у Леона есть слабость. У каждого из нас они есть. Леон слишком добрый, чтобы защищать себя. Он не хочет проблем даже для негодяев. Эй, мразь, – он носком ботинка грубо толкнул Клива в бок, – если дядя Леона узнает, что ты обижаешь его племянника, он может сломать тебе жизнь. Хотел бы я дожить до этого момента, но Леон продолжает строить из себя добряка. Поэтому, – Оливер снова опустился на корточки перед Кливом, – если ты ещё раз тронешь Леона, то у твоего старшего братца, – Оливер нагнулся и по-дружески поправил волосы Клива; у меня холодок по спине пробежал от этого движения, – в Академии будут большие проблемы. Ты ещё помнишь, что мой отец – её директор? Или все мозги отбило?

– Помню, – выплюнул Клив с ненавистью.

– Так вот, твоего братца вышвырнут, не успеешь до одного досчитать.

Оливер не спеша встал, подошёл к раковине и открыл кран. Произнёс:

– Такие, как он, недостойны жизни. – Намыливая руки, он наблюдал за мной через зеркало. – Готье, ты нам с Оливией нравишься. Но не связывайся с этим отбросом. С такими разговоры бесполезно вести. – Он закрыл кран, оторвал бумажное полотенце и деловито проговорил: – Я уже порядком с вами задержался. Преподаватель думает, что я ушёл в уборную, теперь нужно поскорее вернуться на урок.

– А нам что делать? – спросил я, указывая на Клива.

Тот сидел, подпирая спиной стену.

– Я напишу Оливии. – Оливер достал телефон. – Кратко обрисую ситуацию, она может соврать, что у неё заболел живот или начались месячные. Отпросится в медкабинет и украдёт бинты. Надо вам перевязать грудь и сделать это как можно быстрее, а потом найти новые рубашки. Ты как там, Клив, приятель, жив? – с улыбкой спросил он, словно не угрожал ему только что.

– В порядке, – буркнул Клив.

Я удивлённо глянул на него. Неужели такие могут переучиться? Оливер, как будто прочитав мои мысли, помотал головой.

– Оливия точно сможет украсть бинты? – спросил я, прежде чем Оливер вышел из туалета.

– Не дай ей себя обмануть. Если ей что-то нужно, она из-под земли это достанет, – хмыкнул Оливер и махнул рукой на прощание.

Когда за Оливером закрылась дверь, мы вновь остались с Кливом наедине.

– Он псих, – произнёс Клив, осторожно вставая.

Я ничего не ответил.

Да, Оливер предстал в новом, пугающем, свете. Если бы кто-то сказал мне, что он жестокий, властный, не терпит хамства и с лёгкостью выбьет дерьмо из любого, я бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас я убедился, что слишком мало знаю о близнецах Брум. Впрочем, то, что Оливер говорил про Леона, казалось истинной правдой. Я почти ничего не знал про его дядю, но, вспоминая высокого уверенного мужчину средних лет, с резкими чертами лица и низким голосом, мог понять, что переходить ему дорогу опасно.

Тихий стук в дверь спустя десять минут вернул меня в реальность. Мы с Кливом с опаской покосились на вход. Ни я, ни он не горели желанием попасться в таком виде преподавателям.

– Привет, ждали? – улыбнулась Оливия. – Я вам бинты принесла.

Я смущённо попытался спрятать раны, но вышло нелепо. Клив слабо помахал ей рукой, и только сейчас до меня дошло, что, возможно, и он в неё влюблён. Оливия легко прошла мимо Клива прямиком ко мне – её светлые локоны плавно подпрыгивали при каждом шаге. Она была в женской форме: белая блузка, плотная жилетка и юбка ниже колен с двумя карманами. Из одного кармана торчала упаковка с бинтом.

– Мальчики, что же это вы устроили? – качая головой, нежно проронила она.

Я не знал, чему верить. После Оливера не мог воспринимать Оливию как прежде.

– У меня тут платок, бинты и маникюрные ножницы, – как маленькому, объясняла она. – Оливер торопил меня, пришлось выкручиваться. Не смогла найти антисептик. Надеюсь, будет достаточно промыть рану водой с мылом.

Она быстро намочила платок и приложила пару раз к моей груди. Я чуть не задохнулся от смущения, но Оливия вела себя как первоклассная медсестра. Не хватало ещё упасть в обморок от её прикосновений.

– Мне тоже нужна помощь, – напомнил о себе Клив.

– Помню, – не оборачиваясь, произнесла она равнодушно. – Жди своей очереди. У меня только две руки.

– Я могу сам, – заявил я.

– Если ты не против, я хотела бы сделать всё сама и знать наверняка, что ты в порядке. – Оливия улыбнулась мне. – Сейчас будет немного щипать, я добавлю мыло. Нужно убедиться, что раны хорошо промыты.

Я наблюдал за ней, забыв о своих увечьях, – просто млел от каждого касания её тонких пальцев. Я опомнился, лишь когда она вскрыла бинт.

– Пожалуйста, подними руки.

– Что?

– Хочу забинтовать тебя. – Она указала на бинт.

Я нерешительно поднял руки, и Оливия юркнула ко мне почти в объятия. Я чуть было не обнял её в ответ. Она перебинтовывала мой торс с осторожностью, стараясь не прижиматься слишком сильно, но я всё равно чувствовал её духи, тепло её тела. У меня закружилась голова.

– Готово, – удовлетворённо произнесла Оливия, маникюрными ножницами отрезав лишнее и завязав концы бинта в маленький бантик.

– Спасибо, – выдохнул я.

Она поднялась, постирала платок в раковине и подошла к Кливу.

– У тебя ран больше, – оценивающе проговорила Оливия, присаживаясь рядом.

– Не знаю, как это произошло, – буркнул Клив.

Пока Оливия занималась Кливом, я скомкал остатки испорченной рубашки и запихнул в рюкзак. Пиджак выглядел терпимо, если не приглядываться. В любом случае стоило купить новый комплект униформы. Штаны тоже были безнадёжно испорчены.

– Нам нужны рубашки, – нерешительно произнёс я.

– Оливер сказал, что займётся этим. – Оливия уже промывала грудь Клива мыльным раствором. Ему от вида мыла, кажется, сделалось хуже.

– Он уже на уроке?

– Да. Иначе преподаватель заметил бы долгое отсутствие. А я сказала, что мне нужно в медпункт. Если меня хватятся, скажу, что стало хуже и я просидела пол-урока в женском туалете.

– Как у вас складно с Оливером получается… – начал я и осёкся.

– Врать? – рассмеялась она. – Ты это хотел сказать? Да, нам часто дома приходилось врать, вот и приноровились.

– Спасибо. – Я кашлянул и повторил: – Хотел бы вас обоих поблагодарить.

– Ещё успеешь, – подмигнула она и ровно велела Кливу: – Руки подними.

Оливия закончила, как раз когда прозвенел звонок на перемену. В помещение, испугав нас троих, ворвался Оливер.

– Я чуть с ума не сошёл, пока пытался объяснить преподавателю, почему мне срочно надо уйти пораньше. Я дал указание Патрику, это мой водитель, – уточнил он, – гнать до первого магазина и купить рубашки. Не знаю, подойдут ли размеры. Так вот, я сказал мистеру Эвансу, что переживаю за сестру, уж больно долго её нет, не померла ли по дороге из медпункта, – торопливо закончил Оливер, передавая купленные рубашки.

– Да ты просто хотел поскорее слинять с урока, – хихикнула Оливия и улыбнулась мне. – Оливер не любит быть один без меня.

– Ой, шла бы ты лесом, а? – отчеканил покрасневший Оливер.

– Сам иди. Я вообще-то делом занималась, посмотри, как хорошо их обработала.

– Тут большого ума не надо, – парировал брат.

Мы с Кливом молча одевались, периодически поглядывая друг на друга, пока эти двое цапались в своё удовольствие.

– Я всё, – закинув рюкзак на плечо, произнёс я.

Тело ныло, и я еле держался, чтобы не согнуться от боли.

– Рубашка немного узкая, – мрачно пробубнил Клив.

Думаю, что и он держался из последних сил.

– Я твоего размера не знал, так что простите великодушно, – съязвил Оливер, затем повернулся к сестре: – Иди покажись мистеру Эвансу, скажи, что я пошёл в кафетерий тебе за водой. Нечего тебе в мужском туалете отсиживаться на перемене, в любой момент кто-то может зайти.

Он выглянул из-за двери, оценил обстановку и произнёс:

– Выходи скорее.

Оливия игриво шлёпнула брата по плечу и вышла из туалета.

– Хочу попросить каждого из вас ничего не говорить Леону, – твёрдо произнёс я. – Не нужна ему лишняя нервотрёпка.

– Поддерживаю, – поднял руку Оливер и покосился на Клива. – А что насчёт тебя? Будешь сотрудничать или придётся снова применить угрозы?

– Да мне пофиг, – буркнул тот, но под острым взглядом Оливера добавил: – Хорошо.

– Договорились, – кивнул я.

– Оливия тоже ничего не скажет, – улыбнулся Оливер.

– Клив, как себя чувствуешь? – спросил я.

Не хотелось, чтобы он рухнул на лестнице.

– Тело ломит, как будто я весь день занимался силовыми. Отпрошусь, поеду домой, – ответил он вяло и вышел.

– А ты не хочешь пойти домой? – спросил Оливер, когда за Кливом закрылась дверь.

– Нет. У нас защита проекта.

– Боже, Готье. Это сейчас совсем не важно. Ты еле ходишь.

– Не хочу никого подводить. Мы долго готовились.

– Чувствую, переубедить тебя не смогу. Давай тогда сходим купим воды Оливии.

Оставив за спиной злополучный туалет, я наконец осознал, как мне повезло, что именно Оливер увидел нас с Кливом. Поколебавшись, я поделился этой мыслью:

– Это чёртово везение, что именно ты пришёл на помощь.

– Не сказал бы, что это везение. Я искал тебя.

– Меня? – переспросил я удивлённо.

– Хотел до урока повторить материалы по проекту, но ты пропал. Я расспросил других, и мне сказали, что видели, как ты поднимался по лестнице. Я обошёл четвёртый и пятый этажи, а потом наткнулся на вас.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Да ладно, – отмахнулся Оливер. – Слушай, ты прогулял первый урок. Что скажешь преподу?

– Что мне стало плохо?

– Внезапно и тебе, и Оливии, и Кливу стало плохо. Попахивает массовым отравлением, – усмехнулся он. – Можно сказать, что у тебя кровь из носа пошла и ты пол-урока пытался её остановить. И в туалете стало ещё хуже.

– Думаешь, поверят? – скептически спросил я.

– Да, если ты проколешь палец и немного испортишь рубашку кровью. У тебя сейчас бледный вид, поэтому будет выглядеть правдоподобно.

– Да ты прям гуру лжи.

Оливер рассмеялся.

– Не считаю ложь чем-то низким, ведь она бывает разная. Если ложь нужна для достижения цели, то я только за. Даже героям приходится лгать. Если вспомнить Ахиллеса, то ему пришлось скрываться на острове Скирос в образе девушки и врать всем, чтобы избежать отправки на Троянскую войну.

– Одиссей быстро разоблачил его, – с улыбкой напомнил я.

– Одиссей – достойный человек. Хитёр, умён, ему не стыдно сознаться во лжи, – серьёзно произнёс Оливер.

– Кстати, – остановился я. – Ты мне странные сообщения писал пару дней назад.

– О, – отмахнулся Оливер, – забудь. Я был пьян и расстроен.

Пьяный Оливер – это укладывалось в голове не лучше, чем суровый Оливер.

– Что-то случилось?

– Всё в по-о-олном порядке, – фальшиво пропел он.

– А если не врать?

– Ты не Одиссей, чтобы я во всём сознался, – проговорил Оливер уже более напряженно.

– А ты не Ахиллес.

Оливер промолчал, развернулся и бросил через плечо:

– Будь добр, купи Оливии воду сам. Встретимся в кабинете.