С отцом я так и не поговорил. Это тревожило, ведь вчера я причинил ему вред – как ещё назвать то, что из-за моей гневной вспышки его отбросило на другой конец холла? Одна моя половина призывала ползти к отцу и молить о прощении. Другая напоминала о том, что он накричал на Скэриэла и ударил его. Стыд за родителя затмил мой разум. Скэр пытался вернуть меня в семью, руководствовался здравым смыслом, но к чему это привело? Может, лучше было вовсе не возвращаться?

Я встал ни свет ни заря, оделся, собрался и спустился на первый этаж. В столовой Кэтрин сервировала стол. Она озадаченно посмотрела мне вслед, когда я молча прошёл мимо по направлению к входной двери.

– Господин Готье, вы сегодня рано, – произнесла она, застыв с салфетками. – Куда вы? А позавтракать?

– Не голоден, – буркнул я, хлопнув дверью.

Это было лишним. Кэтрин ни в чём не виновата, а я проявил грубость, как и с Сильвией вчера. Я остановился, кривясь от хлопка. Вышло громче, чем ожидал. Мой гнев был направлен на отца, но доставалось всем, кто попадался на пути. Мучила ли меня совесть? Ещё как. И всё же после вчерашнего мне не хотелось сидеть за одним столом с отцом и Гедеоном, поэтому я и решил уехать пораньше.

Я с такой решимостью собрался и вышел из дома, что только сейчас вспомнил: у меня нет личного водителя. Кевина уволили.

– Господи, – пробормотал я, потирая переносицу. – Вот же идиот.

Вызвав такси, я направился к воротам. Было очевидно: отца скоро известят о моём уходе. Приложение обещало, что машина подъедет быстро. Я плотнее закутался в пальто. Погода портилась с каждым днём, и утро выдалось на редкость холодным. Со вчерашнего вечера Скэриэл не отвечал, и это вгоняло в уныние. Рюкзак оттягивал плечо, норовя сползти. Раз за разом я поглядывал на дом – как будто ожидая, что отец бросится за мной. Но гордость ему этого не позволит. Хотя… уже не точно. Это до вчерашнего происшествия я был уверен, что отец всегда держит себя в руках, особенно при посторонних.

Не прошло и двух минут, как в дверях показался Гедеон и смерил меня долгим сердитым взглядом. Я сделал вид, что не замечаю его, уткнувшись в телефон. Гедеон подошёл к гаражу, где был припаркован его автомобиль. Я ещё раз проверил приложение: водитель задерживался. Хотелось провалиться сквозь землю. Пиком унижения стал тот момент, когда Гедеон проехал мимо с отрешённым видом, как будто мы случайные незнакомцы. Он скрылся за поворотом, так и не взглянув на меня. Я посмотрел на часы. Так вот во сколько выезжает брат, чтобы избежать совместных завтраков.

При мысли о еде желудок предательски заурчал. Я мог соврать всем, что не голоден, но обмануть тело было сложнее. Оставалось лишь надеяться, что, когда приеду в лицей, кафетерий уже будет работать. Я мог сейчас и слона проглотить.

Когда желудок пропел очередную серенаду, к воротам подъехал жёлтый автомобиль. Дорога до лицея не занимала много времени, но мне нужно было повторить материал по проекту. Как только машина тронулась, я взялся за распечатки, но очень быстро меня затошнило – то ли потому, что я не завтракал, то ли потому, что в салоне ужасно пахло. Ощущение было кошмарное. Я прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Особенно жутко меня мутило на поворотах, и я мечтал поскорее оказаться в лицее.

Паршивое состояние не удалось скрыть от водителя, и он участливо осведомился:

– Мистер, вы в порядке?

– Можете… здесь… остановиться? – вставил я между паузами.

Катастрофически не хватало свежего воздуха.

Лицей никогда не был для меня отдушиной, но, показавшись вдалеке, знакомое здание мигом подняло мне настроение. Казалось, ещё немного, и я точно познакомлю содержимое своего желудка с грязным салоном. Таксист свернул к обочине. Резко открыв дверь, я чудом не вывалился на асфальт – в последний момент успел совладать со своим вестибулярным аппаратом и ухватиться за край сиденья. Водитель смерил меня ещё одним встревоженным взглядом:

– Выглядите неважно.

– Я в порядке, – прохрипел я, тяжело вылезая из салона.

На улице полегчало, но всё равно я еле стоял, облокотившись на скрипучую дверь. Как же паршиво… И я сейчас не о своём душевном состоянии, хотя и оно оставляло желать лучшего. Быть может, вчерашний всплеск тёмной материи, которая до этого проявлялась в слабом виде, нешуточно ударил по моему состоянию. То, что раньше было не больше чем ручейком, сейчас показалось мне огромной волной, прорывающей плотины.

– Не забудьте свои вещи, – подсказал водитель.

– Точно, – опомнился я. – Спасибо. Дальше я пойду пешком.

– Хорошего вам дня, мистер, – дружелюбно попрощался он.

– И вам, – вяло ответил я, закрывая дверь.

Назвать это хорошим началом дня язык не поворачивался. Я впопыхах запихнул распечатки в рюкзак и отошёл в сторону от людского потока. Казалось бы, день только начинался, но многие полукровки спешили на работу. Чистокровные всегда предпочитали пользоваться личным транспортом.

На территории лицея было пусто. Я ещё раз проверил календарь: складывалось ощущение, что, опьянев от гнева, я всё перепутал и явился на учёбу в субботу. Нет, всё верно, сегодня будний день.

Я вошёл в здание – охранники проводили меня равнодушными взглядами – и направился прямиком в кафетерий. Здесь делали терпимый кофе, а значит, у меня была ещё одна причина находиться в этом месте. К моему удивлению, в кафетерии сидели ученики. Сонные, они завтракали, читали учебники, некоторые собрались в шумные группы и готовились к защите проектов. Я никогда не приезжал так рано, но теперь понял, что собираться до занятий – не такая уж и плохая идея.

Вскоре, забившись в дальний угол, я уже с наслаждением пил кофе. Да, не такой крепкий и ароматный, как делает дома Фанни, но тоже сойдёт. Из большого ассортимента еды я выбрал круассан. Никогда прежде не завтракал здесь в одиночестве, поэтому казалось, что чуть ли не все глазеют на меня.

Сегодня был один из тех важных дней, когда решается оценка по предмету. Я готовился к выступлению несколько недель, но, чёрт возьми, чувствовал себя сейчас настолько отрешённым от остального мира, что проще было встать и уйти. Я уже представлял, как буду с равнодушным лицом выдавать заученные реплики перед классом, а после Оливер в качестве наказания сварит меня в котле.

– Соберись, Готье, – вслух обратился я к себе.

Текст на листе прыгал перед глазами, как я ни пытался сосредоточиться. В подтверждение того, что утро выдалось на редкость паршивым, неловким движением локтя я пролил недопитый кофе на ближайший стул. Почему каждое моё движение оборачивается полным провалом? Схватив салфетки, я первым делом протёр стул, затем полез под стол, чтобы избавиться от последствий своей неповоротливости. Салфетки мигом намокли. Вдобавок ко всему я обнаружил тёмные капли на рубашке.

– Слышали, что Кагер получил главную роль в «Щелкунчике»? – вдруг раздалось чуть поодаль.

Подслушивать точно не входило в мои планы, но я невольно замер.

– Этот педик? Брат говорит, что все танцоры балета… – ответил ему знакомый голос. Клив? Тот придурок, что вечно донимает Леона?

Я не слышал, что он дальше говорил, но явно отпустил очередную сальную шуточку, каких у него полно в запасе. В ответ раздался смех.

– Да на него ни одна девка не глянет. Кожа да кости, – продолжал Клив. – Я как-то видел его в душе после физкультуры.

– Ты чё, его сталкеришь? – засмеялся второй парень.

– Охренел? По зубам хочешь?

– Да шучу.

Господи, зачем ты создаёшь вот таких никчёмных чистокровных? Глядя на Клива и ему подобных, я всё больше убеждался, что разделение на сословия – не более чем чушь. К чему давать одним родословную и власть, если они только и делают, что обсуждают чужую личную жизнь? Если Бог хотел показать, что чистокровные – высшая ступень развития человечества, то Клив тому явное опровержение.

– В Запретных землях есть клуб «Яма». Слышал о таком? – спросил Клив.

– В интернете читал, пишут, что крутое место.

– Не то слово. Брат туда часто ездит. Сказал вчера, что когда мне исполнится девятнадцать, то он отвезёт меня и всё покажет.

– Офигеть! Хрен кто меня повезёт. Крутой у тебя старший брат.

– Он говорит, там за деньги много чего сделают.

– Мне нужны все грязные подробности, – выдал ещё кто-то, на что Клив громко рассмеялся.

Может, просто подняться и сесть как ни в чём не бывало? Нет, Клив с компанией явно трепались не так далеко, они точно обратят на меня внимание.

– Кагер, наверное, только там за деньги девиц снимал бы. Никакая нормальная чистокровная ему не даст. – сказал кто-то.

– Бери выше, он там, небось, сам подрабатывает. Работёнка в самый раз для него.

Новый взрыв смеха. Уверен, остальные ученики в кафетерии недовольно оглядывались на них. Я поморщился. Бог тоже допускает ошибки, иначе как объяснить появление на свет Клива? Я сдерживал злость из последних сил. Хотелось выскочить из-под стола и дать Кливу в зубы, в лучших традициях Гедеона. Леон виноват только в том, что терпит травлю. Он выше этого, а что в результате? Его имя смешивают с грязью изо дня в день! Никчёмный, неотёсанный чистокровный унижает Леона, а он в силу характера, воспитания, бог знает чего ещё, молчит. Несправедливо, что такие, как Клив, ходят по центру Ромуса, пользуются всеми благами своего происхождения, в то время как законопослушные полукровки или низшие должны бороться за место под солнцем.

Сейчас я не в силах помочь полукровкам, как это делает Скэриэл, но я хоть могу дать в глаз чистокровным, которые этого заслуживают.

Они ушли так же быстро, как и появились. Я выбросил грязные салфетки в ближайшую урну и помыл руки, прежде чем вернуться на своё место. Впопыхах собрав распечатки, я запихнул их в рюкзак и вылетел вслед за Кливом. Ещё не знал, что скажу ему, но не хотел так просто это оставлять. Это был один из тех импульсивных поступков, от последствий которых я обычно долго мучаюсь. Но если закрою на это глаза, то буду корить себя ещё больше.

На первом этаже Клив расстался с друзьями и направился к лестнице. Я последовал за ним. Клив миновал второй, третий и четвёртый этажи. На пятом находились кабинеты физики, химии и лабораторные комнаты, в которых часто сидели помощники учителей и студенты-практиканты. Но ранним утром здесь обычно было пусто.

Клив направлялся в сторону дальнего мужского туалета. Идеально, чтобы серьёзно поговорить с ним. На редкость удачно – даже странно для сегодняшнего утра.

Он скрылся в уборной; я ускорил шаг и вошёл в помещение следом. В тот же миг на меня обрушился неслабый удар сбоку.

– И кто это за мной слежку устроил? – довольно произнёс Клив, когда я повалился на бок. – Хитклиф? Чего тебе надо?

Я поднялся, стараясь не показывать, что мне больно. Удар у него что надо.

– Поговорить хотел.

– Со мной? О чём же?

– Прекрати лезть к Леону.

– А ты кто? Его папочка? – Клив от души потешался.

– Ещё раз тронешь его…

– И что ты мне сделаешь? – повысил голос он. – Я тебя не трогал, потому что твой папаня главный банкир, да ещё твой брат в Академии учится с моим, но если будешь выпендриваться, то получишь, ясно?

– Всё сказал? – рявкнул я.

Клив снова замахнулся, но я умудрился увернуться от удара.

Меня не учили драться: это приходит либо с опытом, либо с подготовкой. Ни того ни другого у меня не было, а значит, оставалось нападать, пока есть возможность. Я сжал кулаки и правым ударил Клива в челюсть. Он отскочил с воплем, слишком громким для того, кто привык всё решать кулаками. Я мог бы выйти победителем, но правая рука адски пульсировала и дрожала. Было настолько больно, что я чуть не вскрикнул.

– Да ты офигел! – Клив резко выставил вперёд руку.

Теперь отступил я: всё шло не по плану, которого у меня практически и не было, но я успешно импровизировал на ходу. Клив призвал тёмную материю. Моя импровизация летела в тартарары.

– В лицее запрещено пользоваться тёмной материей! – крикнул я, еле успевая увернуться. Я понимал: взывать к здравому смыслу Клива и напоминать о правилах – всё равно что просить боевого быка быть гуманнее с матадором. Чёрное облако глухо ударило в стену в полуметре от меня.

– Я тебя сейчас в порошок сотру, сукин ты сын! – прорычал Клив.

Мне некуда было бежать. Он заблокировал дверь, да и я не успел бы её открыть. С одной стороны писсуары, с другой – раковины. Прекрасное место для смерти, если это то, чего Клив добивался.

Подняв руку ладонью вверх, я сделал вид, что тоже собираю тёмную материю. Возможно, до него не дошли слухи, что я владею ею на уровне полукровок, но это вряд ли. Мой блеф он распознал сразу.

– Да ты же ни фига не умеешь, – засмеялся он. Действительно, Клив, наверное, единственный из всех признал это вслух.

На руке появился тёмный огонёк, словно я собираюсь дать ему прикурить. Клив не спешил, наслаждаясь моим ничтожным видом. «Знаешь, самое время появиться, как это вышло вчера», – мысленно обратился я к своей силе. Докатился. Клив всё насмехался:

– Ты там к дуэли готовишься или дрочить собрался?

– Дуэли, к слову, тоже запрещены до девятнадцати лет!

– Да пофиг. – Клив сделал выпад рукой, и чёрное, словно живое, облако стремительно полетело на меня.

Надо отдать ему должное, он дал мне время подготовиться.

– Давай! – крикнул я себе, но ничего не произошло.

Моя материя растворилась в воздухе, а удар Клива сбил с ног. Я почувствовал сильнейшую боль по всему телу. В глазах потемнело.

– Хитклиф? – нерешительно произнёс Клив сверху.

Он подошёл ближе и теперь стоял надо мной, шумно дыша. Я представил, как в его пустой голове, скрипя изо всех сил, двигаются шестерёнки. Не лучшая для него ситуация. За использование тёмной материи вне практических занятий ученик отстраняется от уроков на месяц. За дуэль нас отчислят в считаные минуты. Но, конечно, он об этом не подумал. Клив точно не думает, прежде чем делать. Впрочем, я от него недалеко ушёл.

Носком ботинка он дотронулся до моего бедра, скорее, чтобы просто убедиться, что я жив. Удар вышел не такой сильный, чтобы убить, но покалечить – вполне. Я поднял ослабшую руку в сторону Клива – и в следующую секунду раздался крик. Его отбросило к двери, он глухо об неё ударился и без сознания повалился на каменный пол.

– Один – один. – Я умудрялся ещё и шутить, хотя было больно даже двигать губами.

Голова трещала, а кости, кажется, сломались все до единой. Такое чувство, словно я побывал грушей для битья у парочки профессиональных боксёров. Но вскоре я даже почти смог сесть, устроился под раковиной и оглядел себя. Рубашка была разодрана. На груди и животе багровели порезы. Клив целился прямо в меня, чёртов идиот. Я мог умереть тут на месте, в мужском туалете. Жалкая смерть.

– Клив? – позвал я. Хотя он тот ещё подонок, но и ему я не желал подобной смерти.

Тишина. Клив лежал у двери и не шевелился.

– Ответь, придурок.

Я был настолько истощён, что не мог даже подойти и проверить, дышит ли он. Осторожно сняв испорченный пиджак, негнущимися пальцами попытался избавиться от остатков рубашки. Я понимал: нужно встать, стереть кровь и разобраться, что вообще произошло. Клив всего лишь дотронулся до меня, но отлетел, словно я смог отбить его удар. Это не укладывалось в голове. Есть ли сила, позволяющая копить тёмную материю и перенаправлять её? Был ли этот всплеск той силой? Или я окончательно схожу с ума?

Когда из динамиков заиграла мелодия, оповещая о начале первого урока, я наконец смог подняться. Выглядел я не то чтобы паршиво, если не смотреть на грудь в порезах, но точно походил на тех низших, которых показывали по телевидению, пугая чистокровных. Потребовалось ещё время, чтобы смыть кровь и доковылять до Клива.

Выглядел он хуже меня и вдобавок всё не приходил в сознание. Я только присел, чтобы проверить его пульс, как открылась дверь.

– Готье? – Оливер чуть не споткнулся о Клива.

Не знаю, что он подумал, увидев меня с перепачканными в крови руками. Догадываюсь, что ничего хорошего. Но попыток заорать или сбежать он не предпринял. Оливер лишь ошеломлённо уставился на бездыханного Клива у своих ног, скривился и спустя пару секунд нервно произнёс:

– Не знаю, должен ли я задать закономерный вопрос в данной ситуации…

Я решил, что Оливер хороший парень, но у него явно не всё в порядке с головой, когда после моего молчания он уточнил:

– Тебе надо вызвать «Скорую» или избавиться от тела? Думай быстрее, у нас не так много времени.