– Давай зайдём в ресторан, я бы не прочь выпить, – предложил Люмьер и, увидев моё озадаченное лицо, поспешно добавил: – И поговорим.

Я нерешительно кивнул. Можно было отказать, но любопытство взяло верх. За один вечер повстречавшись с Оскаром и Люмьером, теперь я боялся представить, какое наказание ждёт меня от Гедеона. Впрочем, в последние недели я вообще как-то забыл о здравомыслии.

Люмьер шёл быстро, я еле поспевал за ним. Он был высокий, крепкий, с короткой стрижкой, а его пальто действительно оказалось тёмным военным мундиром. По-приятельски улыбнувшись мне, он остановился напротив яркой вывески какого-то дорогого ресторана и пропустил меня вперёд.

В помещении было накурено. Чистокровные сидели за столиками, на которых стояло по несколько бутылок крепкого алкоголя, шампанское в ведёрке со льдом и закуски – что-нибудь вроде сырного ассорти. Похоже, в это заведение целенаправленно ходили напиваться. Мы расположились у одного из столиков, и к нам поспешил метрдотель. Он выглядел нервным, то и дело кидал на меня недовольные взгляды. Думаю, его смущал мой возраст. Да мне и самому было неуютно.

– Добрый вечер, мистер Уолдин, мы рады, что вы снова заглянули к нам, – вежливо поклонился он. – Но могу ли я узнать, сколько лет вашему спутнику?

– Он несовершеннолетний, но смею вас заверить, что он не притронется к алкоголю. – Люмьер проговорил это, глядя на меня в упор, отчего я смутился. – Даю слово.

– Да, но в нашем ресторане запрещено находиться гражданам младше девятнадцати лет, – продолжил метрдотель с озабоченным видом, попутно передавая Уолдину меню и винную карту. В его голосе поубавилось решительности после ответа Люмьера.

– Вы собираетесь выгнать моего друга? – беззлобно, как будто даже шутливо спросил тот.

– Нет, что вы, мистер Уолдин, – пролепетал метрдотель, – только…

– Вот и закончим на этом, – отрезал он тоном, не терпящим возражений, и повторил: – Закончим.

– Да, конечно, – сдался метрдотель.

Он пару секунд потоптался возле нас, кивнул и ушёл прочь.

– Всегда сюда прихожу, когда бываю в Ромусе, – добродушно произнёс Люмьер.

– Откуда вы?

– Родился здесь, но, когда мне было пять лет, переехал на север, в Септентрион. – Он расстегнул две верхние пуговицы на мундире. – Потом поступил в Пажеский корпус, но решил вернуться.

Пажеский корпус. Я во все глаза уставился на Люмьера. Так он кадет элитного военного учебного заведения – главного соперника Академии Святых и Великих. Я знал, что в Пажеский корпус принимают только детей из чистокровных семей, приближённых к императору; на сегодняшний день – к Совету старейшин. Это место также славилось очень сложными вступительными экзаменами; уровень тёмной материи должен был быть значительно выше среднего. Учёба в корпусе, постоянное проживание в пансионе – всё это было доступно только тем, кто прошёл строгий отбор.

Подошёл официант, и Люмьер заказал вино. Мне он предложил морс; на вопрос о еде я ответил отказом. На этом Люмьер отпустил официанта и, когда мы остались наедине, с интересом посмотрел на меня.

– Что-нибудь слышал о Пажеском корпусе?

– Мне нравится ваш девиз: «Чист как золото, твёрд как сталь», – выпалил я.

Он залился приятным звучным смехом.

– Вы дружили с моим братом в детстве? – перешёл я в наступление.

Официант принёс бутылку вина, бокал и высокий стакан с морсом. Быстро и аккуратно наполнив бокал, он без слов покинул нас.

– Пожалуйста, давай на «ты». Я старше тебя всего на четыре года. – Люмьер потянулся к внутреннему карману и вскоре передал мне сложенную вдвое фотографию. – Вот, взгляни. Моё любимое фото.

На снимке два маленьких смеющихся мальчика сражались на игрушечных мечах. У одного – просто копии Габриэллы! – было миловидное лицо и светлые волнистые волосы; в руках он держал ещё и щит.

– Гедеон всегда любил перестраховаться, – усмехнулся Люмьер, делая первый глоток.

– Он мне никогда о вас… – Я быстро исправился: – О тебе не говорил.

– Не виню его за это. После падения Октавианской империи мы потеряли связь друг с другом. Мой отец погиб в то время, и родственники забрали меня в Септентрион.

– Ты недавно был у нас дома… – начал я.

В горле пересохло, и пришлось сделать большой глоток ягодного морса.

– Да, обрадовал Гедеона тем, что перехожу в этом месяце в Академию Святых и Великих. – Хитрая ухмылка появилась на его лице. – Он был просто счастлив.

Я чуть не разинул рот от удивления. Счастлив? Если под счастьем Люмьер имел в виду, что брат разнёс гостиную, а потом ещё долго лежал в чёрной меланхолии, то да, обрадовался он неимоверно. Я не мог понять, издевается надо мной Люмьер или нет.

– Почему ты переходишь на последнем курсе? – удивился я.

– Мой опекун был против, чтобы я возвращался в Ромус, но этим летом он скоропостижно скончался. – Люмьер подался вперёд; хоть тема была печальной, говорил он без капли скорби. – Я давно рвался сюда. Это мой дом. Ещё вопросы?

Я замотал головой. Уже было понятно: Люмьер Уолдин – та ещё тёмная лошадка и с ним нужно общаться как можно осторожнее. Вопросы в голове так и роились, но я не решался их озвучить.

– Я давно наблюдал за тобой. – Люмьер придвинулся ближе. – Прости, если это прозвучит немного странно или я лезу не в своё дело, но тот полукровка, который крутится возле тебя, – откуда он так хорошо владеет тёмной материей?

– Что? – Я уставился на него во все глаза.

– Ясно, что он скрывает это, но…

– Скэриэл? Тёмная материя? – перебил я. Я ни черта не понимал. О чём он?

– Пусть тогда это останется вашей тайной, но передай ему, чтобы был осторожнее, – тихо произнёс Люмьер. – Вообще, я с тобой решил встретиться из-за другого дела.

Я ждал. Люмьер подался ещё немного вперёд, наклонился и вкрадчиво спросил:

– Ты слышал об императорском сыне, который выжил?

Я всё ещё думал о Скэре, а потому равнодушно спросил:

– Разве это не городская легенда?

Всё ясно, Люмьер – последователь семьи Бёрко. Только они искренне верят, что где-то скрывается истинный наследник последнего императора.

– Нет, – невозмутимо произнёс Люмьер. – Этот ребёнок жив. И когда ему исполнится девятнадцать, он должен будет взойти на престол.

Я лихорадочно соображал, что ответить. Есть такой тип фанатиков, которые верят в свою правду и закрывают глаза на всё, что её опровергает. А вот нам с детства говорили, что император Бёрко был слабым правителем, да и вся его династия – скорее беда Октавии, чем благо. Совет старейшин, как утверждают его представители, вот уже шестнадцать лет пытается возродить всё то, что император погубил.

– А как же старейшины? – Я озадаченно посмотрел на Люмьера.

– Эта свора шакалов первая сгинет после появления наследника. – Он нахмурил брови.

Захотелось резко осадить его: «Мой отец тоже в этой своре!» Но, сжав кулаки, я сдержался и сказал другое:

– Гедеон планирует войти в Совет.

– Гедеон опять пытается перестраховаться, но, когда наследник объявится, не будет уже никаких старейшин.

– Мой брат знает о наследнике? – снова растерялся я.

– Да. – Люмьер допил вино и отодвинул пустой бокал. – Мой отец погиб при перевороте. Он отдал жизнь за Бёрко. Если потребуется, то я тоже отдам жизнь за наследника. Гедеону давно стоило ввести тебя в курс дела, но он считает тебя слишком маленьким для всего этого. Готье, я приехал в Ромус, чтобы защищать наследника.

– Он тоже в городе? – Я просто не верил своим ушам.

– Да, – с довольным видом отозвался Люмьер.

– И кто это?

Люмьер лишь улыбнулся:

– Узнаешь.