– Что, если они догадаются? – шёпотом спросил я у Эдварда, сидящего за рулём.

Каждый раз, пересекая границу Центрального района, я испытывал такой ужас, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мы застряли в небольшой пробке на узкой дороге. Впереди маячили чистокровные в чёрных кителях – пограничники контрольно-пропускного поста. Чистокровные в униформе болотного цвета стояли с собаками – их обязанностью было проверять машины на наличие запрещённого груза.

– Если будешь так трястись, то даже слепой заподозрит, – спокойно ответил Эдвард, постукивая по рулю длинными пальцами. В зеркале я видел его сосредоточенный взгляд и чуть вьющиеся каштановые волосы. Вряд ли он совсем не волновался, но хорошо это скрывал, как и всегда.

Мы проехали ещё пару метров и встали. Впереди пограничник жестом потребовал водителя выйти из машины. Я с ужасом ждал проверки на наличие тёмной материи.

– Что, если в этот раз не получится? – не унимался я. – Что мне делать?

– Мы тренировались более чем достаточно. – Он устало потёр щетину на подбородке. – Просто следуй плану.

Полукровка-водитель предъявил документы. Пограничник мельком взглянул на них, грубо вернул и потребовал продемонстрировать сгусток тёмной материи. Полукровка приподнял руку ладонью вверх. Ни тёмного огонька, ни искринки, абсолютное беспросветное ничего. Пошли решающие секунды. Чистокровный протянул руку к пистолету в кобуре на поясе. Полукровка запаниковал, сжал руку в кулак и снова раскрыл. Ничего. Пограничник уже направил на него пистолет. Все вокруг насторожились. Собаки оживились, с любопытством следя за происходящим.

Полукровка в панике принялся размахивать руками, закричал. Я оглянулся и увидел, как люди в автомобиле за нами растерянно начали переглядываться.

– Я не низший! Клянусь вам!

Двое чистокровных в форме заломили ему руки. Арестованный всё кричал, вырывался. Пограничник ударил его рукоятью пистолета в висок – и вырубил. Чистокровные дотащили тело до ближайшего здания и скрылись в дверях. Другой пограничник быстро сел в машину и отъехал в сторону, пропуская следующих на проверку.

– Приготовься, – тихо проговорил Эдвард, подъезжая.

– Добрый день, – мимоходом бросил тот самый пограничник. – Статус, имя, фамилия, цель выезда?

– Добрый день, уважаемый, – спокойно ответил Эдвард. – Полукровка, Эдвард Лоу, едем отдохнуть.

– По какой причине находились в Центральном районе?

– Живём здесь.

– Оба выйдите из машины с документами.

Эдвард повернулся ко мне, прошептал: «Не нервничай» – и вышел. У меня руки тряслись, когда я пытался открыть дверь. Ко мне направился ещё один пограничник, помоложе.

– Предъявите документы. Статус, имя, фамилия, цель выезда?

Я неуверенно протянул документы. Пограничник через пару секунд вернул паспорт и раздражённо повторил: «Статус, имя, фамилия, цель выезда?»

– Полу… Полукровка. Джером Батлер, едем на отдых.

Я посмотрел на Эдварда – тот держался, как всегда, непринуждённо. Расправил плечи, приподнял руку, и на его ладони появился небольшой сгусток чёрного дыма.

– Продемонстрируйте тёмную материю, – рявкнул пограничник мне в ухо.

Эдварда отпустили, он повернулся в мою сторону и улыбнулся. Я протянул дрожащую ладонь и сконцентрировался, как будто от этого действительно что-то зависело. Прошло секунд десять – материя не появлялась. Чистокровный потянулся к кобуре. По моему виску скатилась капля пота. Эдвард прищурился, не двигаясь с места.

Наконец маленькая тёмная искра возникла на ладони.

– Проезжайте, – бросил чистокровный, отходя.

Мы торопливо сели в машину. Я смог облегчённо выдохнуть, только когда контрольно-пропускной пост остался далеко позади.

– Скэриэл – чёртов гений! – выпалил я, уставившись на свои руки. Я с самого начала не верил, что этот трюк сработает.

– Что есть, то есть, – довольно ответил Эдвард.

Мы днями и ночами тренировались в Запретных землях. Скэриэл утверждал, что всё получится, если долго концентрироваться. Эдвард должен был научиться извлекать тёмную материю, хотя бы самые маленькие сгустки или искры, не из своих рук, а на расстоянии.

– Это нереально, – выдохнул как-то Эдвард в сотый раз.

– Продолжай, – требовал Скэриэл. – Представь, как твоя материя появляется из рук Джерома, напряги мозг, вообрази это, собери всю энергию.

– Да не выйдет, – буркнул я.

– Замолчите оба и старайтесь! Это сработает.

Не знаю, как это вышло, но Скэриэл оказался прав. Однажды, когда Эдвард стоял в противоположном углу двора и смотрел на мою вытянутую руку, у него получилось материализовать маленькую тёмную искру, согревшую мне ладонь. Я тогда так испугался, что чуть не вскрикнул.

– Ещё раз! – оживился Скэриэл, наблюдавший за нашими тренировками.

Вскоре Эдвард смог извлечь тёмный сгусток из моей ладони. Это работало, только если он внимательно смотрел на меня.

Я оглянулся. Мы покидали территорию ненавистного мне Центрального района.

– Да не бойся ты так! – Эдвард бодро потрепал меня по плечу.

Он вырулил на грунтовую дорогу, асфальт сменился гравием и машину немного затрясло.

– Тебе проще, ты полукровка, – обиженно проговорил я, уставившись в окно.

Запретные земли были мрачными и опасными по сравнению с улицами Центрального района, но здесь я чувствовал себя спокойнее. По крайней мере, я был своим среди своих. Отбросом общества среди себе подобных.

– Ну слушай, я не виноват, что родился полукровкой, как и ты не виноват, что являешься низшим, – философски начал Эдвард, – Мы с тобой в одной лодке. Надо уметь вертеться и работать с тем, что есть.

– Не понимаю. – Я помотал головой.

– Чего именно?

– Тебя не понимаю. – Я снова повернулся к нему. – Ты полукровка, так ещё с мозгами. Почему связался со Скэриэлом?

Эдвард усмехнулся.

– Это долгая история. А ты почему? Тоже долгая история?

Я насупился. Пожал плечами. И наконец тихо признался, отведя глаза:

– Просто мне больше некуда было пойти.

Скэриэл взял меня под своё крыло. И я хотел доказать, что он во мне не ошибся.

* * *

К новому дому мы добрались только в обед. Сегодня Эдварду предстояло принять около десяти человек и провести собеседование, чтобы выбрать пять подходящих. Изначально эту работу доверили мне, но Эдвард вызвался помочь, а я был только рад избавиться от необходимости общаться непонятно с кем. Мне ещё нужно было убраться на верхнем этаже и купить краску для стен.

Старый дом состоял из восьми комнат и кухни на первом этаже и девяти комнат на втором. В центре огромного двора был маленький засохший пруд, весь поросший камышом. Из окна верхнего этажа он больше походил на болото. По брошенным тут и там мятым документам и порванным плакатам можно было сделать вывод, что лет шестнадцать назад, во времена императора Бёрко, здесь располагался Дом творчества.

К вечеру, когда всех людей приняли и я успел закупиться краской – как оказалось, выбрав не тот оттенок, – к дому подъехало такси.

– Супер, – радостно проговорил Скэриэл, обходя комнаты. – Здесь будут кинозалы! А тут библиотека. В этой комнате сделаем учебный класс. Она самая большая, поместится много людей. – Он повернулся к Эдварду, шедшему за ним. – Ты отобрал работников?

– Да, вот самые подходящие. – Он кивнул на папки, которые держал в руках.

– Хорошо, я посмотрю позже. – Скэриэл остановился и взглянул на меня. – Эдвард, будь добр, оставь нас, хочу поговорить с Джеромом.

Иногда меня удивляло, как вежливо в целом Скэриэл с ним держится. Такого удостаивались далеко не все. Ещё больше меня удивляло, что Эдвард дал ему свою фамилию и, не споря, играет отведённую роль. Я не понимал, что их связывает. И порой гадал, как далеко они могут зайти в своих таинственных делах.

– Ты уверен? – тихо, каким-то странным тоном спросил Эдвард и тоже кинул на меня пристальный взгляд.

– Ага, – кивнул Скэриэл. Я не мог прочитать, что отражается в его глазах.

Когда мы остались наедине, он указал мне на старую потрёпанную кушетку. Я послушно опустился на неё, он сел рядом и повернулся в мою сторону, так что наши колени почти соприкасались. Я был уверен, что он сделал это намеренно. У него вообще была странная привычка прикасаться к другим – как будто ему легче общаться, если он физически ощущает человека рядом.

– Джером, грядут большие перемены. Ты уже понял, что у меня есть план, но я держал детали в тайне. Сегодня я многое расскажу тебе, но… – Он внимательно посмотрел на меня, словно пытался увидеть сомнение на моём лице. – Но мне надо быть уверенным, что ты на моей стороне. Я доверяю тебе. Даже не зная всего, что я задумал, ты уже многое сделал для меня. И я очень это ценю. Ты ведь мне как брат. А ставки сейчас как никогда высоки.

Он потянулся навстречу и осторожно накрыл тёплой ладонью мою холодную руку; мне захотелось одновременно отпрянуть и крепче ухватиться за него. Он подался чуть ближе и вкрадчиво спросил:

– Вопрос только в том, доверяешь ли ты мне?

– Да, дове… – нерешительно начал я и запнулся. – Доверяю…

– Я счастлив. – Его лицо озарила самая тёплая улыбка, которую мне только доводилось видеть. – Джером, я хочу защитить тебя. Защитить остальных низших и полукровок. Сделать нашу жизнь лучше. Но я не справлюсь один. – Тут он горько покачал головой. – Мы с тобой стали почти семьёй. Мы прошли через один интернат, оба жили на улице, мы держимся вместе, и поэтому нам ничего не страшно.

Я улыбнулся в ответ. В груди потеплело. Мне давно не приходилось слышать, что я кому-то нужен, и это было чертовски приятно. Поколебавшись, я крепче сжал его ладонь. Скэриэл придвинулся ещё немного, не сводя с меня глаз.

– Я верю в тебя, Джером. Веришь ли и ты в меня?

– Да, верю, – поспешно ответил я, хотя и не понимал пока, к чему он клонит.

– Я так боюсь, что меня предадут, – грустно сказал он. – Ты ведь знаешь, мать бросила меня. Меня предали с самого рождения. Я никому не доверяю, кроме тебя. Ты здесь единственный, кто знает про моё детство.

По коже пробежали мурашки. Я был тронут этим признанием.

– Я не предам, клянусь, – горячо пообещал я. Он улыбнулся… и вдруг обнял меня. Меня не обнимали с самого детства, как же я тосковал по прикосновениям! От него пахло табачным дымом, мятой и приятным парфюмом, чей запах я прочно ассоциировал только с ним. Скэриэл всё шептал на ухо, не разжимая рук:

– Брат… Единственный брат в моей жизни. Пойдёшь ли ты за мной?

– Да, – прошептал я и тоже сжал Скэриэла в объятиях.

– До конца?

– Да.

Он всё держал меня. Моё сердце бешено билось. Казалось, в этот момент я мог даже отправиться под суд и взять вину на себя, если бы он попросил. А потом я услышал:

– Дашь ли ты клятву на крови, что не предашь меня на этом пути?

Клятва на крови! Я испуганно вынырнул из кольца его рук и посмотрел в глаза.

– Разве это не запрещённый ритуал? Тебя казнят, если узнают.

Мне просто не верилось, что он о таком просит. Рассказывали, что эта клятва олицетворяет слияние двух любящих душ. Но со временем действие её усиливается и ты можешь погибнуть. Около трёхсот лет назад этот ритуал запретили из-за того, что многие использовали её во вред. Клятва на крови предназначалась для низших; чистокровные и полукровки давали похожую на тёмной материи. Человек, не сдержавший клятву, со временем сходил с ума от одолевавших его кошмаров и дурных мыслей; спастись можно было, лишь если другой искренне простит предательство. Сложность клятвы заключалась в том, что давалась она лишь добровольно.

– Да, знаю, но я готов пойти на этот риск. Я готов на всё, лишь бы не быть преданным.

– Но я никогда не предам тебя!

Он уже вынул из кармана складной нож, и острый клинок вынырнул из рукояти.

– Так докажи, Джером…

Скэриэл медленно разрезал свою левую ладонь и протянул мне нож клинком к себе. В окровавленном лезвии отражалось моё испуганное лицо. Из неглубокого пореза стекали и падали на пол крупные багровые капли. Металлический запах ударил мне в нос.

Я принял нож и застыл в нерешительности. Другой рукой Скэриэл взял меня за левую ладонь и раскрыл её, направляя.

– Я могу тебе доверять, брат? – шепнул он, не сводя с меня глаз.

В ту минут я думал об одном: а могу ли я доверять ему? Обратного пути не будет. Да, я не хотел его разочаровывать. Не мог. Но я так боялся ошибиться, ведь вся моя прежняя жизнь состояла из череды ошибок. На миг я зажмурился. В голове стало пусто. Если подумать… что я теряю? У меня никого нет, кроме Скэриэла. А кто есть у него? Эдвард и Хитклиф? Я мог выделиться, заслужить его доверие, если соглашусь на клятву.

– Да, – ответил я, быстрым движением оставляя порез на ладони.

– Джером Батлер, ты даёшь клятву, что не предашь меня? – спросил он твёрдо.

– Да.

– Повтори мои слова.

– Я, Джером Батлер, даю клятву, что не предам тебя.

– Ты не выдашь меня ни полиции, ни властям – никому, пока я сам не разрешу тебе.

– Я не выдам тебя ни полиции, ни властям – никому, пока ты не разрешишь мне.

– Я, Скэриэл Лоу, даю клятву, что не оставлю тебя, буду всегда рядом.

Скэриэл приподнял окровавленную ладонь так, чтобы кровь стекала на мой порез, затем опустил руку и крепко переплёл наши пальцы. Наша кровь перемешалась. Порез болезненно запульсировал, и я почувствовал, что левая рука будто нагрелась.

– Я, Скэриэл Лоу, добровольно даю клятву на крови.

– Я, Джером Батлер, добровольно даю клятву на крови.

Мы медленно разъединили перепачканные ладони. Между ними протянулись кровавые нити, которые мигом исчезли, вновь слившись с нашими ранами.

– Всё, – довольно проговорил Скэриэл и поднялся. – Я позову Эдварда, пусть достанет нам полотенца или салфетки.

Он вышел из комнаты лёгким шагом, даже не оборачиваясь, – словно мы не клятву друг другу дали, а сыграли в крестики-нолики. Я сидел без движения, смотря в пустоту. Порез заживал, а я медленно обдумывал случившееся. Почему-то теперь, когда Скэриэл ушёл и наваждение его слов развеялось, я чувствовал себя обманутым. И напуганным.

Клятва на крови, подумать только! Как я вообще согласился? Если предам Скэриэла, то сойду с ума. Я добровольно подписал себе смертный приговор. Теперь мы связаны кровью. Сдай я его, он сразу же узнает об этом, почувствует моё предательство.

Я нервно жевал губу, когда в комнату вернулся Скэриэл.

– Не думай над этим слишком много, – весело проговорил он, протягивая салфетки. – Эдвард тоже дал клятву. Теперь я повязан с вами обоими, а вы – со мной.

– Когда вы успели? – удивлённо спросил я, вытирая руку.

– До твоего появления. Он мне был должен. – Скэриэл подмигнул и вальяжно уселся на кушетку. – Но Эдвард верит в мой план, и он согласился на клятву именно поэтому.

– Ты обещал всё рассказать и ответить на вопросы, – обиженно напомнил я.

То, что Эдварда и Скэриэла тоже связывает этот тёмный ритуал, никак меня не успокоило. Наоборот, я почувствовал себя ещё более обманутым, ведь я считал, что Скэриэл принёс клятву верности только мне. В итоге я оказался вторым.

– Да запросто. Мой план заключается в том, что я взойду на престол.

– Что? – Я изумлённо уставился на него. Он сказал это так буднично, будто собрался всего-то съездить в супермаркет за кукурузными хлопьями.

– Звучит нереально, но всё получится. Вспомни наш трюк с тёмной материей. Вы с Эдвардом тоже сначала не верили.

– Допустим… – с сомнением кивнул я. – Но как ты это сделаешь?

– Сначала я поступлю в Академию Святых и Великих…

Я скорчил недовольную гримасу. Господи, что он несёт…

– Ха-ха. – Скэриэл рассмеялся. – Вижу, ты считаешь, что я рехнулся, но обещаю, что поступлю в следующем году вместе с Готье.

– Хитклиф, – гневно прошипел я. – Опять он?

– Не ревнуй, – продолжал хохотать он.

Я встал и направился к двери. Я ошибся. Вновь. Так и знал, что этот чистокровный опередит меня и не исчезнет с горизонта просто так. Так ещё и Эдвард. Тот, от кого я совсем не ожидал. Сейчас я ненавидел этих двоих больше всего на свете. Неужели, что бы я ни сделал, я так всегда и буду на вторых ролях?

– Стой, – бросил он. – Вернись. Я всё расскажу. – Скэриэл дождался, пока я вновь сяду, и продолжил: – Готье Хитклиф нужен мне для поступления и для дальнейшего плана. Он – одно из ключевых лиц.

– Что именно он должен сделать?

– Просто дружить со мной и поддерживать. – Скэриэл поднялся и продолжил уже серьёзно: – Знаешь, почему полукровкам и низшим не дают равных с чистокровными знаний? Почему нам запрещено учиться в академиях, университетах, почему наш предел – это школа?

Я помотал головой, и Скэриэл наклонился так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Потому что образованный полукровка или низший, знающий свои права, – враг для чистокровного. – Он положил руки мне на плечи и сжал их. – Все уверены, что поступить в Академию Святых и Великих могут только чистокровные, но я знаю правила, которые не оглашают. Полукровка может поступить, если сдаст вступительный экзамен на уровень тёмной материи, если заплатит за обучение и если трое чистокровных, не связанных с ним родственными узами, напишут рекомендательное письмо. Готье Хитклиф, Леон Кагер и кто-нибудь из близнецов Брум подойдут для этой роли.

Я потрясённо молчал. Трое чистокровных, тёмная материя. Как он всего этого добьётся?

– Ты на достаточном для поступления уровне владеешь тёмной материей? Не думаешь же, что наш трюк с Эдвардом поможет тебе? – проговорил я, собравшись с мыслями.

А потом вспомнил, как он бросил в стену Билли.

– Владею, Джером, – медленно кивнул он. – Я сдам экзамен, заплачу за обучение и получу рекомендации.

– А что потом?

– Академия готовит будущих политиков. Я выучусь на факультете политологии, освою тёмную материю на высоком уровне, заручусь поддержкой других чистокровных, с которыми буду учиться, и совершу революцию в стране.

Я хотел что-то добавить, но Скэриэл перебил:

– Я хочу основать студенческое братство, тайный союз в стенах Академии. Такие союзы есть в известных университетах, например в Кэмбридже или Оксфорде. Толкин, учась в школе, основал ЧКБО[6], это был полусекретный кружок.

– Зачем всё это?

– Тайные организации помогают выстроить прочные отношения. Когда начнётся революция, мне нужна будет широкая поддержка, всенародная. Полукровок и низших много – и мы начнём сплачивать их прямо здесь. – Он обвёл взглядом дом. – Но мне нужны и чистокровные тоже, у них власть и знания.

– Как ты всё это провернёшь? – Я перешёл на шёпот.

– Оглянись вокруг. – Он выпрямился и раскинул руки. – Учиться в Академии пять лет. За эти пять лет вы с Эдвардом поможете мне заручиться поддержкой в Запретных землях. Ты мои глаза и уши, Джером.

– Если чистокровные узнают…

– Тогда я бы предпочёл гильотину, – усмехнулся Скэриэл. – Как казнили революционера Робеспьера.

– Мы сгниём заживо в тюрьме или нас расстреляют, – выдохнул я.

Скэриэл нагнулся и снова с силой вцепился в мои плечи.

– Ты дал клятву, Джером. Ты не предашь меня, слышишь? – тихо, но твёрдо проговорил он. – Ты хочешь умереть на улице, как тысячи других низших? Или ты хочешь жить, как чистокровный?

Я молчал. Он напирал:

– Тебе нравится проходить эти унизительные проверки на границе? Чистокровное отродье решает, как нам жить, кем работать. Они отняли у нас право выбора, они изгоняют нас сюда! Они пугают нами своих детей. Ты хочешь жить и умереть как проклятый низший? Или жить ради революции и, если потребуется, погибнуть героем на глазах у чистокровных? – Его глаза разгорались. – Они должны знать: мы можем дать им отпор. Ты со мной, Джером. Мы уничтожим старейшин. И будем править новой империей.

– Ты и я? – повторил я шёпотом.

Моё лицо пылало. Скэриэл стоял так близко, смотрел так пристально и решительно. Он верил в свою победу. И в тот миг я тоже захотел поверить.

– Да, Джером, – тихо произнёс он, садясь рядом, снова обнимая меня. – Ты и я. Не бойся.

Мы замерли. А вместе с нами замерло и время.

В эту минуту я решил, что пойду за ним до конца. Через пять лет Скэриэл Лоу, возможно, взойдёт на престол и изменит Октавию. Да, его уничтожат чистокровные, если поймают… Но я буду с ним. Я буду с ним сейчас, и я буду с ним через пять, десять или двадцать лет, если судьба позволит мне избежать смерти.

Хотелось верить, что он сейчас со мной искренен, что я ему небезразличен. Я ревновал его всё это время и теперь честно признавался прежде всего себе: он мне дорог. Он моя единственная опора. Долгие годы я был один и теперь жаждал обрести того, кого мог назвать своей семьёй. Даже если Скэриэл использовал меня, я был согласен и на это. Я просто хотел ему верить. Скэриэл умел очаровывать и привязывать к себе.

Он был опасен, и всё же я не мог покинуть его.