Ветер равномерно шёл с востока, поэтому паруса стояли полными, и корпус лишь слегка поскрипывал на волне. Так что, если не оборачиваться, то можно было представить, что мы просто плывём и что нас никто не собирается догонять и убивать.

Но вперёд я не смотрел. Были люди, которые этим занимались. Я смотрел назад, на Седые острова, которые таяли там за кормой. Серая полоса суши над водой уже виднелась без деталей: холмов и тем более деревьев практически не было видно. И отсюда они выглядели вполне безобидно. Обычный кусок суши, которых, наверное, в Великом море десятки. Разве что этот слишком большой.

Зато ещё хорошо было видно порт, откуда мы отчалили, и то, что там происходит какое-то мельтешение и суета. Золотоглазых целыми колоннами грузили на здоровенные корабли, готовящиеся к погоне за нами.

Формально всё было честно. Старуха обещала одно — всего лишь один день без погони, и этот день нам как раз и дали. Про ночь никто не говорил. Она не обещала, что следом не выйдет целый флот. Никто не соврал ни в одном слове нашего заключённого договора. Просто когда торг кончился, началась охота, о которой обе стороны знали с самого начала.

— Я не чувствую там сильных практиков, — сказал стоящий рядом и смотрящий тоже вдаль Тарн. — Может быть, они поплывут на более маленьких и быстрых кораблях?

— Может быть, и так, — пожал я плечами. Мне было плевать. — В любом случае практиков уровня ступени каналов у них хватает.

— Будем драться?

— Нет, — сказал я. — Драться нам уже хватит, тем более здесь шансов победить будет ноль. А драться без малейшего шанса я не вижу никакого смысла.

— Мы все знали, на что идём.

— Кораблями и всем остальным займёмся чуть позже, а сейчас нужно сделать кое-что другое.

Кеш, точнее его тело, лежало на палубе корабля, завёрнутое в плотную тёмную ткань. Она была тяжёлая и прошита золотыми нитями. Старуха передала её нам в качестве жеста доброй воли. Думается, он бы оценил, во сколько эта тряпка обошлась секте. Во всяком случае, весила она весьма прилично.

За последние сутки, после того как погиб Кеш, я понял, что не знал о нём практически ничего, кроме того, как он умеет торговаться и выпутываться из разных ситуаций, в которых, скорее всего, сам и оказывался по причине своего излишне болтливого языка. Он практически никогда не рассказывал о доме. Так, мельком, я узнавал, что он был рабом, работал гребцом, а потом занимался торговлей. И за что попал в Яму, так и не сказал.

У нас было не так уж и много событий, которые нас связывали вместе, но именно его начальная помощь после того, как я оказался в Яме вместе с Бабаем, была для меня критически важной. Он помог и сделал всё так, чтобы всё пошло именно тем чередом, каким в итоге оказалось. Без него было бы гораздо хуже.

Конечно же, хоронить его на островах мы не стали. Я прекрасно знал, что враги могут сделать с трупом, поэтому оставалось только море. Оно было чистым, ничьим, и до него не дотягивались ни чьи-то посохи, ни жадные руки. Так что никто никогда не узнает, куда ушло тело торговца Кеша и где он будет погребён. И тем более его не найдут какие-нибудь твари, превращая в проклятого.

Прощание было скомканным. Каждый из нас положил на грудь другу монету или какой-нибудь памятный артефакт, который болтался у нас в карманах и сумках. Затем мы аккуратно опустили тело в воду с привязанным к нему большим камнем. На этом всё.

— Торговец не должен уходить с пустыми руками, — сказал я. — Тебе там ещё сколачивать капитал и становиться промышленным магнатом.

Никто не понял о чём я, но мне было плевать. Я достал из пространственной сумки несколько сотен демонических монет и отправил их вслед за ушедшим в воду телом. Море приняло друга и монеты практически без всплеска, и через пару мгновений на поверхности уже не осталось ничего, кроме тени от нашего паруса и воспоминаний о этих сутках, закончившихся на корабле.

Именно старуха сделала всё для того, чтобы мы оказались подальше от Седых островов. Она начала торг и дала нам возможность выжить. Можно было говорить о ней с ненавистью, но уважение моё она тоже заслужила.

— Развяжи мне руки, мальчик, — сказала она тогда. — Ты всё равно хозяин положения, а я не буду пытаться с тобой драться, в этом нет никакого смысла.

— Нет, давай сначала говори, что ты хочешь предложить, а потом мы уже посмотрим.

— Сделку, конечно же, сделку я хочу предложить, понимаешь? Чувствуешь разницу? Говорят просители, я — предлагаю.

Я пытался найти в ней какие-то эмоции: страх, или ненависть, или что-то ещё, — но этого ничего не было. Она была спокойна, сосредоточена и даже как будто безразлична к собственной смерти, которая ей грозила в ближайшее время. В её глазах читался только расчёт, холодный и спокойный. И она была готова вести торг за свою жизнь и верила в то, что справится.

— Твоя жизнь в обмен на наш выход с островов, — сказал я.

— Верно. И прежде чем ты попытаешься набивать цену или пугать меня пытками, я объясню тебе, почему цена справедливая и больше ты от моего дома не получишь ничего. Тем более что пытать меня бесполезно. Я скажу тебе всё и так, без пыток. Мне совершенно нечего скрывать. Убивать меня глупо, и сейчас ты поймешь почему.

— Слушаю.

— Ты думаешь, что взял важную птицу? Ты ошибаешься. Я одна из двух тысяч старейшин внутреннего круга. Две тысячи, мальчик. Секта не заметит моей смерти. Завтра на моё место сядет другая, и через год моё имя будет помнить только мой муж.

Она закинула голову и широко улыбнулась.

— Но здесь и сейчас мой луч заметит мою смерть. Я мать Пажитей своего луча. Ты ходил по городу, видел, как он устроен, видел, что город состоит из колеса и спиц, которые идут от центра. Наша секта устроена по такому же образу, потому что мы живём на теле святыни и повторяем её форму. Каждый луч сам кормит своих просиявших, вооружает их и гонит в порталы на Пажити, а также завоёвывает земли для богов. Луч — это семья. Убей меня, и мой луч будет мстить тебе не по приказу голоса Ока, а по обычаю крови.

— Угроз я тоже не боюсь. Можешь не утруждать себя.

— Я не угрожаю, рассказываю тебе понимание ситуации, которая сейчас происходит. Мой господин, слуга Великого Ока, сейчас в походе с большей частью своей силы. Здесь остались только старейшины, которые будут считать, насколько выгодна жизнь матери Пажитей. И пока их кровь горяча, а эмоции сильны, моя жизнь выгодна всем. Не нужно ждать времени, потому что каждый прошедший час приведёт к тому, что моя жизнь обесценится слишком быстро, и нас убьют вместе, даже несмотря на ваше сопротивление.

— Что ты тогда предлагаешь? — спросил вместо меня Тарн.

— Я куплю вам жизни и коридор до порта. Смотри, расчёт ложится именно так: вы получите корабль, вас проведут по быстрому водному пути до порта, дадут припасы, и никто не тронет вас, пока вы находитесь на островах и день после.

— А потом.

— Ну вы же не маленькие дети. Вы же понимаете, что вы убили очень многих влиятельных людей из внутреннего круга и привели на святую землю рогатую скверну. Вы ходили по Нижнему Чертогу, куда живым хода нет. Секта вас найдёт. Не сегодня, так завтра или через год, а то и через десять. У нас очень хорошая память, у нас за спиной тысяча лет истории. Вы умрёте на чужой земле, вдали отсюда, и умрёте удивлёнными. Но это будет потом, а сейчас мы расстанемся живыми. Разве это плохая сделка?

— Мне нравится, — прохрипел Син. — К тому же, когда угрожают в качестве бонуса к деловому предложению, это звучит даже солидно.

— Я предлагаю честную сделку. Но время работает не на вашей стороне, и, к сожалению, не на моей.

— Почему вы называете это место Нижним Чертогом? Вы знаете про город внизу, но при этом не живёте в нём?

Мне нужно было немного отвлечься и подумать. Предложение старухи было рациональным и логичным, но насколько можно было доверять ей, было непонятно. Она сектант и фанатик. Может быть, для неё смерть во благо, и сейчас она специально тянет время, чтобы потом заманить нас в ловушку? Ведь я не мог прочитать её эмоции и понять, что она думает на самом деле.

— Конечно, мы знаем, — произнесла она медленно, прямо с удовольствием смакуя свои слова. — Мальчик, мы живём над этим городом. Мы служим ему и делаем всё именно для него. Ты прошёл по Нижнему Чертогу и решил, что нашёл какую-то тайну? Нет, это не тайна. Ты прошёлся по самому большому храму этого мира. Он построен не для прошлого, он построен для будущего.

— Очередная сектантская фанатичная мерзость, — неожиданно сказала Наира. — Ненавижу фанатиков.

— Это правда, — выпрямилась старуха и гордо подняла голову. — Вы живёте во внешнем мире и не знаете, что очень скоро Красное Око погаснет. Сроки, когда это случится, знают только боги. Оно погаснет: это записано, обещано и неизбежно. Тогда свет и тепло уйдут из этого мира. Море, что вокруг нашего дома, станет льдом от берега до берега, и лед этот не растает никогда. Все, кто живут наверху, умрут.

— Ага, вы живёте здесь, я правильно понимаю, да? — так же издевательски ёрничая, продолжила командир Осколков.

— Праведные сойдут вниз в Чертоги, что приготовлены для них, где есть всё: поля, вода. И мы переживём ночь, а потом придёт срок, и просиявшие вернутся к нам. Их разум не потерян, что бы вам ни казалось. Их разум взят Оком на хранение, оно сбережёт их для лучшего дня, когда он понадобится. И в новый мир они войдут первыми, самыми чистыми и целыми.

— Неужели ты сама в это веришь?

— Мне не нужно верить, я знаю. Мой сын — просиявший. Двадцать шесть лет назад он принял ядро и не удержал разум. Я сама отвела его к пастырю и вижу его иногда здесь, в колоннах, когда паства идёт в порталы. Он ещё жив и не узнаёт меня, но я знаю, что око вернёт взятое. Поэтому не трать время, открывай эти белые ворота и начни говорить с теми, кто стоит за ними. А лучше дай мне это сделать.

Я задумался над её словами насчёт Красного Ока. Ведь если это действительно красный карлик, то уж он точно не должен гаснуть по расписанию каких-то жрецов. Такие звёзды живут гораздо дольше, чем существует всё, что я мог бы себе представить, — фактически триллионы лет против нескольких тысяч лет секты. Так что пророчество, скорее всего, было чушью. Мало ли, здесь я слышал много подобного бреда.

Хотя можно, конечно, вспомнить о том, что Слеза Ока упала на Аш-Китар несколько тысяч лет назад и создала то, что теперь называется Ямой. До сих пор до конца причина этого разрушения мне не была известна. Где-то в записях было написано, что это упал летающий остров. Жители этого острова когда-то проиграли войну и пали, сражённые другими небесными врагами. Гадать, что было на самом деле, смысла нет никакого. Мы боремся не с последствиями, а с тем, что уже устоялось и живёт само по себе в настоящем.

Ну и нельзя совсем игнорировать тот факт, что этот древний город был построен на будущее, что древние предки и строители потратили огромнейшее количество лет и ресурсов на то, чтобы всё это сделать, заботясь о своих потомках. Это, конечно, внушало не только уважение, но и немного даже страх. Если их вера была настолько сильна, что заставляла их делать такое, то что им убить чужаков, попавших в святая святых. Так что потом нужно будет поостеречься. Ну или стать настолько сильными, чтобы с лёгкостью убивать тех, кто будет приходит по наши души.

— Мы отпустим тебя и твоих людей, когда окажемся на корабле и отойдем от порта как минимум на несколько километров, — сказал я, проговаривая условия. — С нами должна быть лодка, на которой вы уплывёте от нас обратно.

— Корабль будет снаряжён полностью и готов к отправке. Скорее всего, такой уже стоит в порту, и мы с удовольствием отдадим его вам, — ответила старуха, а затем протянула ко мне связанные руки. — Режь верёвку, мальчик, и запомни этот день. Сегодня ты заключил самую лучшую сделку в своей жизни и одновременно самую худшую.

Я не стал подчиняться её приказу резать верёвку. Вместо этого поднял её силой и потащил к воротам, а затем нажал на рычаг, смотря, как бесшумно открываются стены. Свет снова хлынул в наше убежище, и старуха шагнула вперёд с такой лютой властностью, что я на время даже опешил. Быстрое преображение из рабыни в царицу. Не успел я приставить копьё к её спине, как она очень громко и резко закричала.

— Стоять! — её голос мгновенно перекрыл гул, и воины, которые тут же бросились к открытым воротам, остановились, словно наткнулись на невидимую стену.

Она попыталась сделать ещё несколько шагов вперёд, но я остановил её и потянул назад.

— Даже не надейся, — прошептал я ей.

— Больно надо, — огрызнулась она. — Эйри, друг мой, ты жив? Иди сюда.

— Госпожа! — тут же вышел один из воинов, который имел обычные глаза, и неожиданно опустился перед ней на колени. — Госпожа, они убили Азрара. Они привели скверну. Внутренний круг…

— Заткнись! — оборвала она его, и он тут же захлопнул рот. — Круг соберётся через несколько часов. К этому моменту мы должны быть очень далеко отсюда. Потом будет время пересчитать раненых и похоронить, а также решить, кому достанется место в совете. Нам до этого сейчас нет дела. Слушай меня внимательно.

Старуха снова повернулась ко мне и потрясла связанными руками.

— Развяжи меня, мальчик, — сказала она тоном, не терпящим возражения. — Время уходит, каждая секунда дорога. Пока мы здесь стоим, приближается тот момент, когда кто-то из других лучей сообразит, что здесь произошло, и захочет получить свой кусок власти.

И только тогда я вытащил нож и перерезал верёвки, заставляя всю команду, стоящую за моей спиной, напрячься и останавливая их жестом, что всё будет хорошо.

— Старая карга умеет убеждать, — услышал я шёпот Сина в той тишине, которая воцарилась вокруг.

— Осторожней со словами, обожжённый, они могут стоить тебе жизни. Впрочем, что обижаться на будущий труп?

Затем старуха, так и оставшись без имени, обвела взглядом наш отряд, видимо, запоминая лица, а затем повернулась к своим воинам и начала раздавать приказы.

— Эйри, собери проверенных людей и проводи нас до торгового туннеля. Если кто-то из твоих воинов захочет сегодня умереть, то может тронуть любого из моих гостей. Я лично прослежу, чтобы смерть этих тварей была долгой и запоминающейся.

Её власть была здесь действительно абсолютной, потому что никто даже слова не сказал, когда мы прошли дальше. Воины спрятали клинки, и тот, кого называли Эйри, выбрал несколько десятков человек, большинство из которых были пастырями, а не золотоглазыми. С одной стороны, было разумно, а с другой — очень нас всех нервировало.

Затем очень быстрым шагом нас спустили вниз по узкой спрятанной лестнице, и мы вышли в туннель, который уходил глубоко под землю и в котором находились древние рунные светильники, светившие холодным и ровным светом. Их было очень мало, так что было легко удариться головой о перекрытие туннеля.

— Сейчас мы пройдём под дворцом, — сказала старуха, не оборачиваясь, но, видимо, прекрасно понимая, что я очень внимательно смотрю на неё и наконечник моего копья очень легко лишит её жизни. — Это торговый канал, по нему доставляют припасы во внутренние залы из портов. Сейчас я распорядилась, чтобы его держали открытым, и поэтому мы очень скоро окажемся в порту. Это одно из чудес древних создателей, которые подарили нам дом и возможность быстрого перемещения по нашим землям.

Действительно, через несколько километров туннеля, который расширялся и становился всё более объёмным, мы вышли на настоящий канал, который тянулся в неизвестном мне направлении, и поток воды двигался с очень приличной скоростью.

Нас ждали две узкие и длинные лодки с низкой осадкой, которые были способны проплыть по этому каналу. Лодки явно были не торговые, так как помимо десятка гребцов, которые были золотоглазыми и сидели неподвижно, опустив голову, в центре каждой из них находилась большая каюта, роскошно отделанная для того, чтобы понять, что старуха использовала её как личное средство для передвижения.

— Располагайтесь и чувствуйте себя в безопасности, — сказала старуха, указывая на переднюю лодку. — До порта мы доплывём за восемь часов. Эйри, мы с гостями побудем в первой лодке, а ты со своими воинами займи вторую.

— Да, госпожа.

Мы даже рассесться нормально не успели, когда лодка тронулась. Я сразу понял, почему старуха обещала потратить всего восемь часов на дорогу, которую пешком мы прошли бы, наверное, за неделю. Помимо того, что сам поток тащил нас вперёд с приличной скоростью, гребцы — все практики уровня закалки мышц — работали веслами в полной тишине и разом, как биороботы. Никто не задавал им ритм, не бил в барабаны и тем более не орал на отстающих. Нет, они двигались как один, и очень слаженно. Я даже на мгновение подумал, что они объединены во что-то наподобие моей сети. Впрочем, не сильно-то и удивлюсь. Пастырь лодки сидел на корме, положив посох на колени, и даже не смотрел на своих подчинённых, а просто медитировал.

Я уложил Сина в каюте на подушках на огромной кровати, которой хватило бы, наверное, на большой гарем. Выглядел он по-прежнему паршиво. Времени на лечение не было, и пока другу приходилось терпеть.

— На, пей, — я протянул ему пилюлю и флягу с водой. — Это от Хуо из последней партии. Очень хороший заживляющий эффект, как он говорит.

— Вот теперь я понимаю, зачем ты кормишь целую ораву алхимиков, — проговорил кое-как Син, затем проглотил пилюлю и скривился. — Что ж она горькая такая, зараза? Твой Хуо не мог туда мёду добавить и сделать послаще?

— Вообще он считает, что лекарство должно быть противным на вкус. Тогда, говорит, пациент лучше запоминает, что болеть — это плохо.

— Я всё ему выскажу, когда мы вернёмся обратно, — Син прикрыл глаза и ушёл в себя.

Жаль, что сейчас я не могу его полностью вылечить. Для этого нужен покой и несколько суток, проведённых в безопасности, где никто не воткнёт нам нож в спину посреди процедуры. Тем более что с ним предстояло серьёзно повозиться.

Остальные из команды расселись кто куда: места здесь хватало. Старуха села возле входа, сложила руки на коленях и смотрела сейчас на Ашши очень внимательно.

— Что тебе надо, старая женщина? — спросила демоница. — Хочешь посмотреть на свою смерть? Будь моя воля, я вырвала бы тебе сердце и съела его сырым, насмехаясь над твоими рабами, поступая по обычаю нашего рода.

— О, у вас в Скверне очень много интересных обычаев, — старуха даже не моргнула. — Расскажи их своим богам, когда тебя к ним отправят мои воины, — пусть они посмеются над вашей тупостью. Это будет уже скоро.

— Так, хватит, — я поднял руку. — У нас впереди ещё очень много времени, да и я не хочу слушать разговоры о том, кто кому что вырвет и кто как умрет.

Ашши привычно фыркнула и отвернулась к стене. Старуха тем временем начала так же пристально разглядывать меня.

— Очень интересный мальчик, — сказала она. — Ты держишь при себе Скверну, и остроухую падаль, и верных людей, которые старше и опытнее, но тебя слушают, даже красная, хотя она сама ещё этого не понимает.

— И что с того? — ответил я. — Да, бывает и не такое.

— Ты слишком дорого нам обошёлся, и цена за твою голову будет очень большой. Мне нужно очень подробно рассказать убийцам из моего дома о том, как ты выглядишь и что ты из себя представляешь. Ты ещё не понимаешь, как ты опасен для этого мира.

— Это даже звучит лестно, — сказал я. — Только если бы мир не пытался мне мешать, то всё было бы гораздо проще. Ни одной этой смерти не было бы, если бы твои древние артефакты не сбили наш летающий корабль. Мы ведь про вас совершенно ничего не знали. У нас были свои дела, свои планы и цели. И всё это разрушено было в один миг, потому что какая-то тварь решила, что небо принадлежит вам. Небо никому не принадлежит.

— Небо принадлежит богам, и всё, что находится в небе, тоже принадлежит богам. Соответственно, любой, кто летает по небу, — это тварь, укравшая у богов силу, и она должна быть уничтожена.

— Это я уже слышал, — ответил я, вспоминая допрос пленника, и замолчал, не желая больше отвечать на слова старухи.

Канал, по которому мы плыли, действительно всю дорогу шёл под землей. Иногда потолок поднимался, и мы проплывали через залы с большими колоннами и рунными светильниками, где у причалов стояли большие пузатые лодки и разгружался товар. Судя по всему, их шло несколько параллельно: один в сторону порта, а другой в сторону дворца, и местами они соединялись. Мне было интересно, как это все работало с инженерной точки зрения, но разобраться с этим я не мог. Слишком далеко от меня проплывали энергетические узлы и рунные платформы, чтобы можно было оценить, как это сделали древние мастера.

Затем туннель, по которому мы плыли, закончился чёрными воротами, которые разошлись, стоило только лодкам приблизиться к ним. И мы оказались в финальной точке нашего путешествия, откуда нам предстоял очень долгий подъём на огромной платформе. Из плюсов, конечно, было то, что подниматься нужно было не своими ногами по лестнице. А сам механизм лифта напомнил мне похожий, который я видел на Этажах, только тот был гораздо грубее сделан.

Наверху было утро, и мы оказались в башне, из которой был выход на территорию огромнейшей гавани, заполненной сотнями судов у причалов, а также тысячами грузчиков, таскающих товары на корабли либо на склады. Старуха очень быстро указала пальцем на один из стоявших рядом кораблей, который тут же зачистили от торговцев, причём их в буквальном смысле выкинули с корабля, и хорошо, что не убили, а я даже не успел и слова сказать, потому что не подумал об этом.

— Этот корабль собирался сегодня отчаливать, так что здесь есть припасы на два месяца, вода и запасной парус, — старуха перечислила список, который ей принесли её слуги. — Карту я вам, конечно, не дам, у нас их не дают для чужих, так что дойдёте как сможете. Умеете управлять кораблем вы или нет — это ваши проблемы, и в договор это не входило. Оружие при вас, всё добро тоже при вас, как и договаривались. Вы живы, жива и я.

— Тогда добро пожаловать на борт, — согласился я и показал старухе рукой, куда ей стоит идти.

Вся команда собралась на корабле достаточно быстро. Тело Кеша подняли последним и аккуратно, и старуха, глядя на то, что он лежит на потрёпанном плаще, подала знак одному из своих слуг, и тот через некоторое время принёс сверток той самой дорогой ткани с золотыми нитями.

— Заверните вашего мертвеца в это, — сказала она. — Он умер в Чертоге, а тот, кто умирает там, должен уходить не с пустыми руками. Так оно положено, даже если он вор и чужак и достоин гораздо более худшего, чем просто смерть.

Отказываться, как и благодарить за это, я вслух не стал. Да она, кажется, этого и не ждала.

Корабль с двумя большими лодками с гребцами на буксире отвели от причала, затем отцепили, и мы поставили парус сами. Ветер был попутный и ровный, и берег начал достаточно быстро отходить. Прощаться со старухой и её спутниками никто не стал. Они быстро спустились в лодку, оттолкнулись от корабля и направились в сторону порта, где их ждали слуги и воины.

— Ну вот мы и выбрались, — сказала Наира, останавливаясь рядом со мной. — Что будем делать дальше, Корвин? Они ведь не оставят так это в покое.