После того, как Хельга принесла мне плату за временные доспехи от своего отряда, у меня установилось новое расписание: каждый рассвет я встречала в Ближнем поясе, на полянке, поросшей бледнокорнем, и собирала дань. Бледнокорень был удобен тем, что не имел сельскохозяйственной ценности, зато отрастал за ночь.

Отряды чередовались через день. День в Сальфьялле, день на обработку добычи и латание экипировки. Не все туши сразу продавали торговцам и артефакторам, некоторые было выгоднее разобрать самостоятельно, обработать, накопить комплекты клыков или рогов. Поначалу приходили только отряд Боргны и отряд её мужа — Хельга мне потом сказала, что у них такое разделение для мирной семейной жизни, каждый — скиппарь своей команды, а дома с детьми сидят по очереди.

Потом подтянулись брат мужа, сосед сестры, племянник мачехи и прочие сарафанные связи, так что через несколько дней обработка всех желающих уже занимала у меня полчаса, хотя я насобачилась модифицировать ткань на лету и даже не заставляя человека крутиться на месте. Оказалось, рамкой Модификации можно выделять трёхмерные объекты, вычитая из них лишнее, просто по сходству структуры.

— Слу-ушайте, — сказал мне как-то утром один тронутый — то бишь, замутнённый первой степени, — а можете броню перекрасить? Чтобы потемнее была? А то зубатка уж очень блестящая, даже когда в кустах сидишь, видно.

Я почесала в голове. Благодаря ежевечерним визитам в купальни голова у меня была чистая, а вот до покупки расчёски я всё никак не могла добраться, да и зеркала так ни одного и не видала тут за всё время. Впрочем, для Верховной жрицы образ городской сумасшедшей со стогом спутанных соломенных волос на голове и огромной мырквой в коробе за плечами — это в чём-то даже стильно. А мыркву приходилось носить с собой подзаряжать, всё-таки это было удобнее, чем то и дело толстеть и худеть.

— Ну, я так с размаху не придумаю, как, — задумчиво ответила я, хотя на самом деле понимала, что у меня просто нет алгоритма для шкуры другого цвета. — Принеси мне перекрашеную зубатку, хоть кусочек, попробую.

— О, а что, можно так? — оживился паренёк из простых. — А если её наоборот поярче покрасить? В Сальфьялле-то всё серое, а я бы и по городу в таком прошёлся!

— По городу тебе тут же налог на добычу прилетит, — рыкнул на него скиппарь, и паренёк стух. А я вот задумалась о своих мешковатых платьях. Перешить их я вряд ли смогу, но заменить сукно на бархат? Надо пробовать.

В конце концов, у меня скопилась уже какая-никакая сумма денег — и жалкие двадцать процентов от добычи, и горстка сильфров за утренние упражнения в Модификации. Негусто, но бытовые мелочи уже можно себе позволить. Так что в один из дней, когда Хельга была на охоте с отрядом, я устроила себе поход по магазинам. Купила наконец расчёску и даже пару заколок, а ещё рубах и платьев из чего попроще — здесь это была какая-то лебеда, растущая на полянках в Ближнем поясе. Ткань из неё получалась грубая и колючая, но…

Я заглянула к портному и за пару сильфров выторговала у него целую коробку мелких лоскутков. Вот теперь можно и приодеться! К вечеру у меня уже были наряды из шёлка и бархата с металлизированными вставками, узорчатыми манжетами и отделкой мехом. И без единого дополнительного шва, потому что участки разной ткани плавно перетекали друг в друга без выраженных стыков. Я даже подумала, не начать ли продавать услугу улучшения одежды, но потом решила, что этак местные портные закажут на меня киллера, а свою полезность князю я этим не докажу. Хотя, наверное, было бы прибыльно.

Мысль о прибыли навела меня на ещё одну идею. Я выложила на стол сильфр, а рядом — кусок бобовой лепёшки. Просканировала монету и попыталась модифицировать тесто…

Алгоритм не применим. Причина: недостаток атомов серебра, сурьмы и олова.

О как! То есть Модификация не работает на уровне атомов. До сих пор я при помощи неё заменяла одну органику на другую, а у органики состав элементов примерно одинаковый. А тут, значит, серебро из фасоли делать не хочет… Жаль, жаль.

Я ещё пару минут посидела, гипнотизируя взглядом монету. Органика. Атомы. Элементы. Откуда я знаю эти слова? И ведь не просто слова, а огромный пласт понятий, который за ними стоит. Я попыталась мысленно подобрать определения к паре терминов, и память сама подсказала формулировки, критерии, примеры… Как будто я когда-то это видела в книге. И не просто видела, а учила наизусть. Когда и где я могла этим заниматься? В храме?

Но я только недавно пришла к выводу, что Улей — не из храма. Однако Улей знает про атомы. И я знаю про атомы. Логично предположить, что мы узнали о них из одного источника. И это не княжество — я уже достаточно уяснила здешние представления, чтобы уверенно судить: местные таких понятий не имеют. Если только Улей передал свои знания мне? Или наоборот, пользуется тем, что нашёл в моей голове?

Внезапно кое-что сообразив, я кинулась к жреческим книгам. Открыла первую попавшуюся и просканировала страницу. Потом выхватила лоскуток и велела Улью модифицировать его по алгоритму страницы. И…

Получилось похоже. Отдалённо. Плотный белый волокнистый материал, довольно гладкий, не тянется, если согнуть — со временем распрямляется. Но страница в книге была чуть прозрачная и легонько блестела, как снег на свету. А результат копирования Ульем — нет.

Улей не видит магию. Значит, не может её скопировать. Значит, в книгах магия есть? А в Улье и во мне нет. Но видеть её я могу, и она может на меня воздействовать. Может ли она воздействовать на Улей? Любопытно, но проверять не хочется — он у меня один.

Сломав себе всю голову этими вопросами, я плюнула и пошла спать. Сны мне не снились. Вообще никогда.

⋈⋈⋈

— А все виллидиры хотят нас сожрать? — спросила я Хельгу, когда мы после ежеутренней раздачи брони шли на промысел. В плетёном коробе у меня за спиной перекатывалась высохшая мырква — вчера я из неё хорошенько черпанула на помощь замутнённым. Среди них становилось всё меньше и меньше совсем уж буйных и полоумных, теперь шли просто немного агрессивные или какие-то подёргивающиеся.

— Ну да, — Хельга на мгновение расфокусировала взгляд, словно пролистывая что-то перед внутренним взором. — Кажется, есть какой-то мелкий Стихийник, который человеческое тело в качестве домика использует. Но перед этим всё равно жрёт. А иначе для чего бы мы им?

— Домика? — я попыталась себе это представить. — Мясо же тухнет…

— Ну он типа все соки высасывает, как трубочник, остаются кости в высушенной коже, вот он внутри и селится.

— А трубочник — это что? — спросила я, хотя не очень-то хотела знать, честно говоря.

— Ой, это такая дрянь, мелкий Клыкач, такой, на змею похож, но вместо башки целый букет трубочек. Присасывается — и привет, тот же результат. Причём быстрый. Сразу-то и не заметишь, типа, заболела нога, а пока будешь соображать, отрубишься, и привет — скелет. Но они редкие, я за все походы один раз только видела. Мелкий такой, — она показала размер примерно с локоть, — чёрный и блестит масляно. Ты, главное, если где-то заболело или зачесалось, сразу проверяй, не терпи, мало ли…

У меня тут же заболело и зачесалось всё тело. И ещё час потом чесалось в самых неожиданных местах, так что я вся себя обхлопала и сама вокруг себя спиралью закрутилась. А потом мне в затылок воткнулось что-то твёрдое и острое и…

— У-у-уй!!!

Хельга тут же одним прыжком оказалась возле меня, оглядела, выхватила бляшку-щит и накрыла нас магическим куполом. О который замолотили невидимые молоточки.

— Это что? — я потрогала затылок. На руке осталась кровь, но зарастало быстро, Улей старался.

— Глеровые осы. Стайник. Их или всех по одной перебить, или скопом, кристалл у них в гнезде, а до гнезда мы не пробьёмся, пока они летают. Будешь пытаться?

— Попробую. Но ты щит пока не убирай.

Раз Улей не видит магию и не может с ней взаимодействовать, то и щит ему не помеха, так ведь? Я присмотрелась к светло-серому небу между тёмно-серыми ветками и вскоре начала различать мелкие искажения в воздухе — как будто там летали мелкие прозрачные снаряды. Удалось за них зацепить рамку Дезинтеграции, правда, с ней я ещё не наловчилась работать так быстро, и осы разлетались раньше, чем мне удавалось выделить несколько штук. Я подезинтегрировала их по одной — долго. Попыталась выделить просто кусок пространства, но Улей завозмущался:

Ошибка! Превышено расстояние до объекта.

Это в смысле, что небо и ветки на заднем фоне далековаты… А нельзя ли как-нибудь задать расстояние до объекта? А ещё лучше — отфильтровать по составу?

С этой мыслью я принялась крутить меню Дезинтеграции туда-сюда. Так-то там ничего интересного не было — поле с рамкой, настройки чувствительности, мощность, выход в меню уровнем выше. Тут даже прокрутка непонятно зачем, можно было бы и на одном экране всё уместить, а так приходится двигать туда-сюда, туда-сюда… ой, а это что?

Фильтр

Я смотрела на новую надпись, которой совершенно точно не было предыдущие пять раз, когда я прокручивала меню донизу. Она что, только теперь подгрузилась? Потому что я думала о том, как бы выбрать объект по составу?

Вообще, если подумать, это не первый раз, когда мне казалось, что я знаю меню наизусть, и тут вдруг находила новые опции. Просто пока я ориентировалась в Улье плохо, думала, перепутала, не заметила… А он, может, под запрос как-то опции создаёт?

— Ну долго ты? У меня так щит выгорит! — одёрнула меня Хельга. — Свой давай выжигай, тебе его харсир если что пополнит!

Я поспешно нажала на «Фильтр».

Физические свойства

Химический состав

Клеточный состав

Закономерности поведения

Другое

Мозги закрутились с новой скоростью. Физические? Я не знаю, что у ос с температурой. Тем более если они из глера — какая там физика, поди пойми. Химия… Хитин? Так, опять же, они из глера! А формулу глера я не знаю. Клетки, поведение — это всё надо долго изучать. Мне же их просто от окружающего пейзажа отделить надо! Как если бы я хотела применить Поглощение — оно же само видит, кто живой, кто нет.

Ткнула в «Другое», там оказалось текстовое окно, вспыхнула клавиатура. Я замешкалась, соображая, а потом на пробу набрала:

Применимо Поглощение

Улей принял текст, покрутил кружок мне перед глазами, и в следующую секунду мельтешащие над головой осы подсветились каждая своей маленькой рамкой!

Я убедилась, что в моё поле зрения не попадает рука Хельги, и жмакнула Дезинтеграцию. Пуфф! И тишина.

— О. Ты их всё-таки как-то прибила?

Хельга озиралась, высматривая выживших. За моей головой что-то ткнулось в щит с характерным звуком, и я снова уставилась в меню.

Сохранить пользовательский фильтр? Да/Нет

Сохранить, конечно! И применить!

Мы с Хельгой поозирались, пока я не перещёлкала всех ос.

— Так, а полезного-то в них ничего не было? Глер, может…

— Это не настоящий глер, — мотнула головой Хельга, опуская щит. — У них покрытие какое-то вроде моего маскирующего амулета.

— Покрытие?.. — я задержала взгляд на Хельге. Дезинтеграция услужливо выделила её рамочкой, и я поспешно вышла в меню. Надо как-то прописать там в фильтрах, чтобы людей не трогало! По крайней мере, знакомых, приятных людей. Если я какого-нибудь Ларса под шумок дезинтегрирую, то и пусть бы, только лучше чтобы со мной это никто не связал.

— Если найдём гнездо, в нём матка, она тоже с покрытием! — сообразила Хельга. — Только само гнездо не порть, оно ценное.

— А в чём ценность?

— Его для амулетов используют, — припомнила Хельга. — Особенно таких, которые иллюзии создают, маскировочные или когда надо от себя внимание зверя отвлечь…

Она говорила всё медленнее, а потом уставилась на меня.

— Ты же можешь всё это перенести на любую тряпку, да? Слушай, а ты точно не хочешь торговать материалами? Открыть лавку и гнать прямо рулонами — хоть чешую, хоть камуфляж… Это ведь было бы очень прибыльно!

У меня уже самой перед глазами сильфры заблестели, да только была одна проблемка.

— Я могу воспроизвести материал, но не магию в нём. В осином гнезде есть магия?

— А-а, точно! — Хельга хлопнула себя по лбу. — Думаю, есть, раз её в амулетах используют.

Она оказалась права. Сверкающее перламутровым стеклом гнездо после Сканирования на Модификации выдавало обычную жёваную бумагу, из какой осиные гнёзда и строятся. Я вздохнула: нет, не разбогатею.

— А какие ещё есть твари с интересными шкурами?

— Разные… — Хельга размяла шею, и я увидела у неё на горле свежий синяк. Сегодня опять надо её пролечить. — Такие чтобы без магии были полезными… Ну, пошли поищем рытиков, из них сапоги хорошие получаются.

⋈⋈⋈

После этого следующие несколько вылазок мы целенаправленно искали тварей с полезными шкурами, панцирями, когтями и прочими наростами. В результате моя коллекция алгоритмов пополнилась теплоизолирующими материалами, разнообразием всякого колюще-режущего, гибкой костью и лёгкой упругой бронёй с радужным отливом. В результате по утрам я теперь не просто так стояла на бледнокорневой полянке, а с вязанкой образцов. Мол, хотите такой, хотите сякой, хотите крашеный…

И вот в одно прекрасное утро только я расположилась поудобнее среди торчащих из земли белых языков, только мыркву на пенёк пристроила, образцы повесила на сучок…

Сначала мне показалось, что от чёрного дерева напротив отделилась тень и сейчас будет меня жрать. На рефлексах тут же вызвала рамку Дезинтеграции, которую все последние дни по вечерам настраивала, создавая разные профили фильтров — а она мне и говорит человеческим голосом:

Внимание! Объект — человек. Задействован предохранитель от Дезинтеграции.

Я присмотрелась, прикрывая глаза от солнца. И правда, передо мной стоял просто живой человек. Одежда на нём была тёмная — и оттого сливалась с чёрными деревьями в бесцветном лесу: плотная длинная куртка с нашивками брони, высокие сапоги с металлическими носами. На голове у него красовалась тёмная шапка с меховой оторочкой и длинным, свисающим на бок треугольным верхом. Из-под шапки на висках выглядывали светлые волосы. Довольно типичный вид для охотника.

Но что-то с ним всё-таки было не так.

— Здравствуйте, Йатибьолль, — сказал мужчина, подойдя поближе. Голос у него оказался приятный, бархатистый такой, обманчиво мягкий. Или не обманчиво? Как-то мне не по себе было в его присутствии, вот и мысли всякие лезли опасливые. — Мне сказали, у вас можно заказать временную броню зубатки?

Я кивнула.

— И не только. Вот ещё варианты материалов.

Говоря, я продолжала всматриваться в его лицо. Что-то было не так, но я никак не могла понять, что именно. Бледный он какой-то. Вон и жилки под глазами синеют, сквозь тонкую кожу так и просвечивают.

И тут до меня дошло. Я видела цвет его кожи. В Сальфьялле, где всё теряет цвет, его лицо не было серым!

Я неловко вдохнула, всматриваясь. Глаза — серые. Волосы — светло-серые. Чёрная одежда с металлическими застёжками. На руках перчатки. Но лицо совершенно точно чуть розоватое!

— Что-то не так? — спросил он и сузил глаза.

И я наконец его узнала. Это он стоял в коридоре у кабинета Айвинда и видел, как я усыпила Ларса. Я огляделась и поняла, что стою один на один посреди зарослей бледнокорня с человеком, который знает, как я опасна, и на которого не действует Сальфьялла. О-оу.