Хорошо, что я нанесла чешую и на ладони тоже. Потому что закрываться от летящих в меня ледяных дротиков только рукавами было бы недостаточно. И так чуть не словила парочку лицом. А ещё хорошо, что нанесла на ступни, потому что сапоги я надеть не успела и металась теперь по шишкам и хвойным иголкам босиком.

Распределение никак не хотело перекидываться на что-то кроме меня. Самое большее, что оно могло, — расширить контур моего тела на метр и обогреть этот метр. Поняв, что лучше я под обстрелом ничего не придумаю, я метнулась среди летящих навстречу сосулек прямо к ёжику. Хельга что-то кричала, но я не соображала достаточно, чтобы понять.

Чешуя получила хорошенькую такую проверку — меня задели по касательной, наверное, пара десятков дротиков, а парочка сбила с ног, пока я добежала до ежа и применила Распределение. С шипением лёд забурлил и потёк, а я…

А я поспешно врубила Поглощение, потому что запас показал 0.08%! Уф, чуть не вырубилась тут.

Ёж ещё пару раз плюнул в меня остатками иголок — основой для сосулек оказались мягкие пучки волос, и они уже не причиняли вреда. Потом он затих. Хельга подошла ближе, подобрала с земли палку и сунула её куда-то в бок ежу. Нажала, как на рычаг, и шар развернулся, оказавшись неким подобием слизня. Из его брюха Хельга аккуратно вырезала небольшой тёмный кристалл.

— Ну ты здорова, конечно, — протянула она. — Вся в синяках теперь небось! Броня бронёй, но не надо так-то уж подставляться!

Я осторожно ощупала себя под одеждой. Да, было немножко больно, но боль быстро уходила. Оттянув воротник рубашки, я проследила за тем, как прямо на глазах синяки желтели, а потом пропадали. Интересно, это Улей меня лечит? Открыла Историю изменений — ну точно, «Восстановление тканей после множественных гематом». Неплохо!

— Синяки на мне быстро заживают, — сказала я.

— Лучше всё-таки заведи что-то дальнобойное, — проворчала Хельга. — Давай теперь этого иглоплёва на рыбу затолкаем.

Мы примерились к слизняку, но тут Хельгин приборчик зажужжал. Она тут же бросила тушу и встала в боевую стойку, выхватив маленькую круглую бляшку, как щит. Что-то просвистело навстречу. Резкий порыв ветра словно собрал воздух с ближайших окрестностей, а перед Хельгой заколебался воздушный щит — похожий на тот, что был у Нокка, но больше. Свист повторился, в щит что-то врезалось и исчезло. Я всмотрелась в лес.

Тварь я увидела не сразу. Это оказалась большая косматая голова, похожая на медвежью. Она ползла по лесной подстилке сама по себе, плавно, как будто её волокли полчища муравьёв. Время от времени голова открывала пасть, и оттуда вылетал какой-то снаряд — прямо в Хельгу.

Что ж, ладно, сейчас я этой голове наваляю! Я перепрыгнула через слизня и вышла вперёд, загородившись руками. Голова пульнула в меня. Ногу пронзила адская боль. Колено подкосилось, я упала на траву, и тут же тварь попала в плечо. Пробивает чешую!

Я постаралась сосредоточиться и выбрала здоровой рукой Дезинтеграцию. Подловить снаряд в полёте, применить… Рамка зашарила по лесу, но летящий в меня кругляш не подхватила. Я увернулась и попробовала со следующим. Никак. Снова увернулась, перекатилась по земле за щит Хельги.

— Наигралась? — крикнула та. — Мочу?

— Подожди!

Из-за щита я прицелилась снова. Вот же он летит, ну как ты не видишь? Ну вот круглый, светлый такой на фоне тёмного леса, почему не цепляется рамка⁈

Но как я ни билась, дезинтегрировать снаряд так и не удалось.

— У меня щит почти весь выгорел! — предупредила Хельга.

— Сдаюсь, — вздохнула я. — Не работает.

Она тут же выхватила из-за спины арбалет и одним выстрелом прибила плюющуюся голову. Я осмотрела свою ногу. Там уже ничего не болело, никаких видимых повреждений. Ничто не помешало мне встать и подойти к голове. Оказалось, двигалась она за счёт маленького змеиного хвостика, растущего сзади.

— Чем оно плевалось? — спросила я, рассматривая пасть. Зубы — ну, как у хищников, обычные, все на месте. Никаких пильных дисков! Ни иголок, ни… я не знаю, яиц! Чем ещё плеваться можно?

— Магией, — Хельга перевернула башку и выковыряла ещё один тёмный кристалл. — Этого брать не будем, с него толку никакого.

— Магией… чего? Воздуха? Огня? В меня попало пару раз, было очень больно, но вроде без крови.

Хельга помотала головой.

— Головоножка плюётся чистой магией, без стихии. Просто сгустками. Если его живым захватить, можно кристаллы заряжать, но это трудно, да и редкие они. Этот прямо как нарочно для тебя приполз.

Я повертела новую информацию так и этак. Выходило, что рамка не видела сгустки, потому что они были из чистой магии?

— А дай-ка кристалл на секунду, — попросила я.

Кристалл был почти чёрный на вид, но в серединке слабо светился огонёк. Вероятно, он был синим, но в Сальфьялле об этом можно только догадываться, всё ведь обесцвеченное. Я вызвала меню Поглощения и попыталась применить его к кристаллу. Ничего. Вызвала Сканирование. Результат: диоксид кремния. И всё. Ни слова об энергии, заключённой внутри.

Я попробовала Диагностику, Модификацию и всё, до чего дотянулась, но никакого намёка на природу свечения не нашла.

То есть Улей не видит магию? А что он тогда сам такое?

И ещё интереснее — как мне защищаться от магических атак, если Улей мне в этом не помощник?

— Надо тебя потренировать уворачиваться, — словно прочитала мои мысли Хельга, подбирая с земли несколько шишек. — А ну-ка отойди на пять шагов…

Следующие полчаса я выживала. Конечно, сквозь чешую шишки били несильно, но обидно. Сначала я металась безголовой курицей, но быстро устала. Тогда попыталась следовать указаниям Хельги и поняла, что мне не хватает нужных мышц. Сделали паузу, за которую я нашла пару костерней и бледнокорень на пополнение запаса и перестроила своё тело ещё раз. Теперь я была жилистая, тощая и голодная, но у нового телосложения обнаружился плюс: на мышцы жирок с запасом ложился компактнее, не болтался и не мешал двигаться.

Теперь я уставала меньше, но всё равно шевелилась недостаточно быстро.

— Тебе надо тренировать реакцию, — сказала Хельга, собирая новые шишки. — Попроси кого-нибудь в тебя покидать завтра, пока я буду в рейде.

Я задумалась, изучая меню Распределения. Кожа, жир, мышцы… Типы мышечных волокон: выносливые и взрывные. К каждому типу шло наукообразное описание, из которого я приблизительно поняла, что взрывные как раз работают на скорость. Справа маячила шкала с бегунком, загнанным вправо, отчего выносливых волокон получалось три четверти, а взрывных — только одна. Я подумала и подвинула его поцентрее.

Ощущения были так себе — накрыла слабость, под кожей бродили табуны мурашек, всё ныло, и я даже стоять дальше не смогла — шлёпнулась на мох. Изо мха высунулись глаза на стебельках, осмотрели меня и засунулись обратно, заменившись букетом маленьких телескопических щёлкающих клешней. Я применила на всю эту радость Поглощение, и мох увял.

— Долго сидеть собираешься? — вздохнула Хельга, оглядываясь.

— Пока мышцы не переродятся, — честно ответила я.

— А нельзя было этим заняться в городе?

Я вздохнула. Я тоже задним умом крепка. Можно, конечно! Но прошлый раз мышцы перестроились быстро. Правда, я их тогда не меняла с одних на другие, только накачала немного.

— Я тогда ещё не знала, что это понадобится. Но теперь уже придётся дождаться, а то я не уверена, что дойду. Но тут ведь на этом участке никого нет больше? Раз мы всех Стихийников прибили.

— Стихийников нет, — хмыкнула Хельга. — А вот Стайники могут и заползти. Хотя я бы предпочла пару Клыкачей, хоть на продажу бы чего наковыряла, пока ты прохлаждаешься…

Я промолчала, понимая, что поступила глупо. Но мысль о продаже навела Хельгу на другую тему:

— Так что у тебя с Харальдом?

Ну здра-авствуйте! А ведь если она сейчас решит меня побить, я даже не увернусь! Поглощение, наверное, вызову…

— Да нет у меня с ним ничего, один раз пришла Драуга продать и всё.

Хельга посмотрела на меня внимательно и недоверчиво.

— И… как он тебе?

Я бы пожала плечами, но они болели и не шевелились.

— Да никак особо… Торговец и торговец.

Я бы хотела сказать, что он не в моём вкусе, но поняла, что не имею ни малейшего представления, какой у меня вкус. Нет, ну Айвинд, наверное, покраше будет. Он и повыше, плечистый такой, и лицом посмазливее. Хотя вот этот контраст меня немного напрягал. Уж ты или ангелочек, или бугай, а два в одном — как-то странно. Хотя на фоне Кольбьёрна он, конечно, пруток.

Хельга оказалась моим ответом почему-то недовольна. Хотя вроде бы — если Харальд ей нравится, то и хорошо, что у меня на него видов нет, разве не так? Впрочем, она с самого начала странно себя вела вокруг этой темы.

— Ты бы присмотрелась к нему повнимательнее, — сказала она как-то с нажимом, как будто через силу. — Он прекрасный человек, честный и заботливый.

Я так обалдела, что даже боль в мышцах проигнорировала, чтобы повернуться к ней всем телом. Хельга мерила шагами пространство между несколькими деревьями, вытаптывая там проплешину.

— А чего ты сама к нему не присмотришься? — наконец сообразила спросить я.

Хельга помрачнела ещё больше.

— Не могу.

За этим ничего не последовало. Наверное, надо было оставить её в покое, но она же не оставила тему Харальда! Да ещё мне его сватать начала зачем-то. Теперь я так легко не отцеплюсь.

— Почему не можешь?

На её лице сменилось несколько разных гримас, а потом она ещё и рукой покрутила эдак, словно помогая себе выложить слова наружу.

— Он не заслуживает того, чтобы возиться с моими проблемами.

— А какие у тебя проблемы?

— Это не твоё дело!

Я хмыкнула.

— А присматриваться к Харальду — моё?

Хельга заскрипела зубами — я прямо услышала этот мерзкий звук.

— Болею я! — выпалила она зло.

Я оглядела её мощную крепкую фигуру с широкими плечами и крутыми бёдрами. В каком месте она болеет? В срамном?

— Ну-у, а подлечиться можно?

Хельга зыркнула на меня уже с откровенной ненавистью.

— Можно! Только стоит это столько, сколько харсир за год получает! Вот, — она махнула рукой на меня и протоптанную проплешину, — кручусь, как могу, коплю, да только вряд ли успею!

То есть она болеет настолько серьёзно, что у неё какой-то срок есть? После которого или лечить уже бессмысленно, или копить не выйдет? Ого.

— А Харальд знает?

— Ну конечно, нет! — взвилась она. — С какой стати я буду на него вываливать свои проблемы? Я ему никто!

По моим впечатлениям он бы как раз был не прочь, чтобы она ему оказала такое доверие.

— Мне показалось, ты ему нравишься.

— Тебе показалось, — буркнула она. — А даже если и не показалось, что толку? Проклятье я словила. Вон, — она кивнула на лежащую под кустом медвежью голову, — тоже магией плевалась одна тварь, вот и я, как ты, подставилась. Только там плевки были покруче. Теперь вот, — она достала из поясной сумки пузырёк, вытянула пробку и приложилась к горлышку. Поморщилась. — Живу на этой дряни по сильфру за дозу три раза в день. А иначе кровь превращается в кристаллы.

Она задрала рукав куртки и рубахи и показала мне ассортимент синяков разной степени свежести.

— На лице-то я свожу, чтобы людей не пугать, а на остальное жалко крема. Это когда кристалл формируется, он сосуды изнутри режет. Микстура помогает их расщеплять, но не всегда прямо сразу. Так что лотерея. Ну и больно бывает. И с каждым месяцем микстуры надо всё больше, иначе охотиться не смогу. Скоро вообще одной ей буду питаться. Так что, сама понимаешь, какие уж тут мужики, — она злыми рваными движениями раскатала рукава обратно. — Я сначала подумала, ты какая-то вертихвостка одноразовая, а теперь вижу, нормальная баба. Если бы ты за Харальдом присмотрела, я бы хоть успокоилась, а то он всё один уже который год, а мужику одному нельзя долго.

Я могла предположить, почему он один — может быть, потому что некая охотница отказывается отвечать ему взаимностью. Но после всего, что Хельга мне рассказала, говорить это было бы жестоко. Однако с кристаллами в крови я, наверное, могу что-то сделать?

Руки наконец перестало щипать и сводить, так что я вызвала меню Диагностика и навела его на Хельгу.

Она вдруг посмотрела на меня совершенно другим взглядом.

— Слушай, а ведь ты проясняла головешек. Ты их правда проясняла, это не байки?

— Правда, — кивнула я. Диагностика вроде не ругалась, определила Хельгу как вид человек разумный и предложила несколько вариантов анализа. Часть меня восприняла это вот про разумного человека как привычное и очевидное, а часть крякнула, мол, а что, люди делятся на разумных и неразумных, и неразумных мы не диагностируем?

Хельга замялась и принялась жевать губу, топчась на месте. Диагностика заругалась на нестабильность объекта и на плохую видимость сквозь чешую.

— А ты не могла бы… ну… Если твоя способность позволяет…

— Я уже пробую, только куртку сними и шататься перестань.

Хельга поспешно скинула куртку и замерла, как пойманный в кладовке воришка. Диагностика наконец успокоилась и принялась шуршать. Вскоре внизу побежали строки с обнаруженными проблемами. Суть их я понимала плохо — какие-то термины, отклонения от нормы на столько-то, формулы, сокращения… Наконец, спустя невесть сколько времени, внизу появился список выявленных проблем, каждая с кнопкой «Исправить». Я машинально поискала глазами кнопку «Сделать резервную копию» — и да, такая тоже была! Только что такое резервная копия и откуда я о ней знаю?.. Ладно.

— Так, — сказала я, садясь поудобнее. — В принципе вроде бы я могу что-то починить, но…

Слева захлопали крылья, и я едва успела увидеть серо-бурую тварь, летящую прямо к Хельге. Та зашарила руками у пояса, но его она сняла вместе с курткой. Мои ноги сами собой распрямились, я прыгнула и схватила птицу руками на лету. Она заорала дурниной, дёрнулась, но мои пальцы впились ей в горло и вырвали кристалл. Только после этого мы приземлились, и я даже устояла на ногах.

— Ого, — выдохнула я. — Вот это у меня мышцы ускорились, круто!

Только мозги за ними явно не поспевали. Но это я сейчас точно не стану исправлять!

— Знаешь, — сказала Хельга, натягивая куртку чуть дрожащими руками, — давай лечением дома займёмся, а?

— Давай, — кивнула я, чувствуя себя полной идиоткой. Впрочем, Хельга-то была не лучше. Но у неё лечение — вопрос жизни и смерти, а я что? Я ведь не переживала за неё, даже не особенно сочувствовала, даже не представляла, каково это — сочувствовать кому-то. Как будто мне этот функционал не додали.

Так… Функционал, говорите? То есть ощущения переживаний у меня не было, но при этом я повела себя так, как мог человек, взбудораженный чужой бедой. Как если бы мне кто-то это поведение прописал, минуя этап эмоций… А с эмоциями у меня и в прочих местах глуховато. Страха не чувствую — за себя. А за Нокка вот испугалась…

И Улей магию не видит.

— Хельга, — медленно произнесла я, собирая с дохлого мха свои вещи, — а что ещё есть в мире, кроме магии? Может, какие-то другие силы?

Она странно на меня посмотрела.

— Сальфьялла.

Сальфьялла… Но разве она не из магии? Кристаллы же с магией связаны, раз Улей не видит их силы. И твари магией плюются. Но вот сама Сальфьялла, обесцвеченная зона — это магия? Или что-то, что её порождает? Почва, на которой растут магические цветы?

В любом случае, похоже, если я хочу понять, что я такое, то до сердца Сальфьяллы добраться придётся. А потому надо становиться сильнее — и запасти побольше жирка, ведь вечером мне надо прояснять замутнённых, а завтра зарабатывать деньги наложением чешуи.