За остаток дня мы с Хельгой нашли ещё одного Стихийника и одного Клыкача. Негусто, прямо скажем. Вот бы их как-то подманивать, что ли… Но наверняка этой проблемой озадачивались и до меня, а Улей на большие расстояния не действовал. Он и присутствие твари-то мог определить только когда она уже готова на меня прыгнуть.

На охоте особо подкормиться не получалось — дичи мало, на то, чтобы её забить, тратится запас, а работать одним только Поглощением я не хотела. Во-первых, моя цель — развивать разные способности, а во-вторых, от Поглощения ткани усыхали и теряли товарный вид. Поэтому когда с нас с Хельгой слезла чешуя и мы вышли из Среднего пояса, я попросила не спешить, чтобы я по пути успела накачаться мырквой.

Хельга смотрела на то, как меня становится больше, с каким-то уважительным отвращением.

— И тебе нормально так? Мырквы набираться?

— Да мне всё равно чего, хоть травы, но в мыркве энергия чуть поплотнее, — пояснила я. — Из Шнырей или Клыкачей ещё быстрее набирается. Сейчас вот назапасаю, а потом буду пробовать тебя лечить. А то если тощая выйду, лечения не получится.

Хельга вняла и принялась петлять по кустам, притаскивая мне живых Шнырей. В итоге до границы мы дошли уже в сумерках. Мой когнитивный ресурс показывал донышко, Хельга держалась ровно, но, думаю, и она подустала.

Мы в туповатом молчании дошли до лавки Харальда, волоча за собой на верёвочке воздушный шарик-рыбу, на которой сверху, как попоны, висели туши.

— Давай ты сдашь, а я пойду помоюсь и замутнённых раскидаю, у меня там наверняка под дверью сидят, — предложила я, мечтая о том, чтобы просто завалиться спать.

Хельга с трудом сфокусировала на мне взгляд.

— Доверяешь мне продажу?

— Так тебе Харальд небось цену получше предложит, — усмехнулась я.

Она поджала губы и отвернулась, но как-то скорее смущённо, чем раздражённо.

Оставив её разбираться с тушами, я пошла домой, лелея робкую надежду, что удастся хоть полчасика вздремнуть. Однако во дворе замка караулила зоркая Вальдиса и тут же кинулась ко мне, как только я вошла в ворота.

— А вы сегодня будете прояснять, да? — затараторила она сразу же, не дав мне и слова вставить. — Удалось напитаться духом Сальфьяллы?

Я обречённо кивнула. Понимаю, конечно, что буйных замутнённых надо нейтрализовать поскорее, но мозги хотят спать и в гробу видали вот это всё. Вальдиса ещё продолжала щебетать, а я сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги. И допереставляла их до своего этажа, на котором…

…происходила склока. Первым я заметила Старшего жреца. Он визгливо выговаривал что-то мужику в чёрно-алом наряде, за спиной которого толпились замковые стражники в синем с серым. Жрец тоже был не один — вокруг него стояло ещё несколько человек в серо-белом, вероятно, ещё жрецы и жрицы, и у всех были такие лица, как будто у них зубы болели. Набыченнее всех казалась высокая полнотелая женщина, у которой поверх скромного жреческого одеяния висела целая гирлянда камней, и я даже не смогла понять, это кристаллы или просто драгоценности?

— Эти помещения не предназначены для прояснения замутнённых, — вещала тётка тоном начальницы, утомлённой тупостью подчинённых. — Для этого существует специально оснащённая палата, где регулярно проводится чистка от магического осадка, а здесь он станет накапливаться без должной обработки! В этой части храма вообще нельзя заниматься такими вещами, это загрязнит всю сферу храма!

Чёрно-красный дядька выслушал её, не меняясь в лице, а потом ткнул пальцем ей за спину, в конец коридора, где была дверь в мою комнату и полукруглая стена угловой башни.

— Ваш храм специально выстроен круглым, чтобы вы там себе рисовали рунические круги, защищающие ото всего. Если вам замутнённые что-то загрязняют, значит, плохо рисуете.

— Ну конечно у нас всё защищено! — тут же переобулась в прыжке тётка. — Но не защищено во всём остальном дворце! Никто же не рассчитывал, что здесь будут проводиться такие обряды!

— Если эти эманации будут распространяться по замку, тут все скоро замутнёнными станут! — вклинился козлетон жреца.

— Вот-вот! — дружно закивали остальные.

— Ну вот вам и задание тогда, — невозмутимо отвечал чёрно-красный. — Сделайте так, чтобы никакие эманации никуда не распространялись. А то из казны на вас уходят горы, а толку с вас — что с мырквы кристаллов.

Одна из дверей в коридоре открылась, и двое слуг в синем вынесли из неё покрытый гобеленом топчан.

— Так мы и хотим сделать! — заголосила тётка, в то время как другие завозмущались, мол, как так, толку с них нет. — И для этого прояснение следует проводить в специальной палате!

— Князь сказал здесь, значит, здесь, — рыкнул мужик. — Не нравится, можете сами пойти ему высказать.

— Я уже ходил, меня не пустила стража! — вставил Старший жрец.

Я посторонилась, чтобы пропустить слуг с топчаном на лестницу, но оттуда навстречу им шли ещё двое слуг с таким же топчаном и тоже покрытым гобеленом, но потемнее. Не проще было гобелены перестелить?

— Значит, таков его ответ, — отрезал чёрно-красный, уже теряя терпение.

— Но эманации! — не унималась тётка. — Князь не разбирается в жреческих делах и не понимает, какую угрозу несёт подобный ритуал!

Мне надоело это выслушивать, а они меня упорно не замечали, так что я решила вмешаться сама и подошла к спорящим.

— Я не провожу никаких ритуалов для прояснения. Я вообще не трогаю магию, а воздействую только на тело, точнее, голову.

— Вот! — тётка тут же указала на меня могучим пальцем. — Она даже магию не использует, потому что бесталанная и немощная! Если она претендует на эти покои, то пускай докажет, что достойна!

Чёрно-красный обернулся ко мне и посмотрел с интересом. На вид ему было лет сорок пять, он коротко стриг и волосы, и густую бороду, отчего вид имел опрятный и собранный. Около глаз у него веером расходились смешливые морщинки, а одну бровь рассекал белый шрам, и он же продолжался на кончике носа.

— А вот и вы, — хмыкнул мужик. — Что-то из Сальфьяллы и без добычи? Не попался никто?

— Наставница сдаёт, — пояснила я. — А что тут происходит вообще? Они решили у меня последнюю конуру забрать?

— Да как вы смеете… — начала было тётка, но красно-чёрный сделал какой-то жест, и она захлопала ртом впустую, а потом закашлялась. Это он у неё из лёгких воздух забрал, что ли? Серьёзный мужик!

— Наоборот, — пояснил серьёзный мужик. — Князь велел вернуть вам все помещения, традиционно закреплённые за Верховной жрицей, чтобы вы вели приём замутнённых в комфортных комнатах, а не в коридоре.

Я и так вела его не в коридоре, а в спальне, но понимала, что не всем понравилась очередь буйных полыхающих до лестницы. Да и спальню как-то хотелось бы всем подряд не показывать, а то ещё книги сопрут. Или сожрут. Среди полыхающих козломордых много…

Словно в ответ на мои мысли из-за одной из дверей послышался рёв и глухие удары, словно кто-то бился рогами об стенку. Не исключено, что так и было.

Значит, князь решил проявить в моём отношении щедрость. Причём даже за счёт жрецов. Зачем? Стравить нас? Или это он так извиняется за свой непомерный налог? А чего его ставить тогда было? Не хочет, чтобы у меня были свои деньги? Типа вот тебе еда, вот тебе жильё, сиди? Я могла бы это понять, если бы с деньгами было куда податься. Но княжество отрезано от мира Сальфьяллой, и даже если я рискну пройти бесцветным лесом в неизвестном направлении до другого, там вряд ли та же валюта. Что такое валюта? Когда я уже перестану задаваться такими вопросами? Устала от самой себя.

Всё время, что мы говорили, слуги выносили и заносили мебель, а теперь из-за двери, соседней с моей, выглянула Лив.

— Ярл Стейнар, тут готово… О, Йатибьолль! А я как раз вам прибралась тут!

Её голос подействовал на тётку в камнях, как красная тряпка на быка.

— Ты там не ей прибралась, тупая девка!!! Это мои покои, и я их никому отдавать не собираюсь!

— Даже князю? — хмыкнул ярл, видимо, Стейнар. — Мне что, всю дружину сюда привести, чтобы вас выдворить? Вы только учтите, если мне и правда придётся это сделать, выдворять будем сразу в Сальфьяллу и без возможности вернуться.

— Что вы такое говорите? — возмутился Старший жрец. — Вы хотите отправить на верную смерть жрицу Гудрун, служившую нашему княжеству верой и правдой больше тридцати лет⁈

— А неповиновение прямому приказу не искупается выслугой лет, — холодно и чётко бросил Стейнар, и по коридору прошёлся ледяной сквозняк. Жрецы подмёрзли и замолчали. — Что же до верной смерти, то вон, Йатибьолль как-то выжила, должно быть, по милости Альфедра, и вернулась с новой небывалой силой. Вот и вы своих богов попросите, а то что-то они о нас, кажется, подзабыли.

— Да какая у неё сила⁈ — вскинулась жрица Гудрун. — Кто её видел-то⁈

Мне так хотелось прилечь, что я даже спорить с ней не пыталась, так и стояла столбом. Ну или скорее бочонком, форму которого в данный момент имела. Но если баба так нарывается, она-таки нарвётся.

Первым делом я потянулась к Поглощению, но потом решила, что это слишком просто, да и не стоило всякий раз применять один и тот же метод. Во-первых, могут придумать от него защиту, а во-вторых, если что, сразу опознают мой почерк. Нет уж, давай что-нибудь поинтереснее. Например… Нейтрализацию!

Она вот огнём дышит, ненавидящим взглядом меня сверлит, значит, у неё что? Адреналин высокий. И, может, тестостерон. Что это такое? Понятия не имею, но откуда-то знаю. Вроде как сродни яду что-то. Значит, можно нейтрализовать. Я навела рамку на тётку, выбрала «Ручной ввод» и написала туда эти два заклинания. Жмак!

Столбик прогресса проскочил так быстро, что Гудрун даже договорить очередной довод не успела — замедлилась посреди фразы и как-то растерянно обвела взглядом всех собравшихся.

Внимание! Значения приближаются к критическим. Продолжение Нейтрализации опасно для здоровья объекта. Продолжить? Да/Нет

Я смилостивилась и нажала на Нет, хотя соблазн был. Ярл проследил за моей рукой и покосился на Гудрунн.

— Вы что-то сделали?

— Прояснила её, — хмыкнула я.

Он нахмурился.

— Вы не задействовали магию.

— Так я же и говорю, это не магия, а моя особая жреческая сила.

Сказала и прикусила язык. А что если силу прежних жриц они видели как магию? Но ярл ничего не сказал и снова перевёл взгляд на Гудрун.

— То есть как это вы её прояснили? — запыхтел Старший жрец. — Она же не замутнённая!

— А по состоянию разума так и не скажешь! — фыркнула я. Что было неправдой: Нейтрализация прошла очень быстро, гораздо быстрее, чем Восстановление замутнённых. Но Гудрун про меня тоже много интересного наговорила, и её ничто не смутило.

— Как вы смеете⁈ — взвилась ещё одна жрица, помельче. — Сестра Гудрун, ты слышишь, как эта бесталанная тебя оскорбляет? Это недопустимо!

Сестра Гудрун, впрочем, никак не реагировала. Стояла с тусклым видом и рассматривала мои штаны. Я приосанилась и поэффектнее выставила вперёд ногу — пусть уж ей будет на что посмотреть!

— Сестра Гудрун! — снова позвала мелкая жрица. Старший жрец тоже забеспокоился.

— Гудрун, что с вами?

— Да ничего, — медленно проговорила та. — Устала что-то.

— Как вы могли устать, когда тут такое дело важное решается⁈ — закудахтал Фридьоф. — Вас из ваших покоев выселяют!

Гудрун пожала плечами.

— Да Альфедр с ними, я устала уже спорить. Дались им эти покои, кровни жадные, чтоб их бледнокорень высосал.

— Это вы сейчас о князе? — с любопытством уточнил Стейнар.

Вместо ответа Гудрун махнула рукой и медленно побрела в сторону лестницы, едва не снеся меня по пути.

Фридьоф и другие жрецы проводили её потрясёнными взглядами. Молча стоящие за Стейнаром стражники — тоже.

— Что, — начал Старший жрец хрипло, — вы, — его голос чуть окреп, — с ней, — громкость повысилась, — сделали⁈ — проверещал он последнее слово.

— Прояснила, — развела руками я. — Могу и вас прояснить. Надо?

Никогда бы не подумала, что этот дедок может драпать с такой скоростью. Остальных жрецов, кажется, отбросило отдачей от его резкого старта, а в воздухе мне померещились клубы пыли до самой лестницы. Опомнившись, жрецы сбились в какое-то подобие военного построения и рванули следом, галдя и оборачиваясь на ходу, чтобы удостовериться, что я их не преследую.

Наконец пыль улеглась и я осталась с ярлом и стражниками. Ну ещё Лив как раз принесла новое ведро воды, чтобы мыть следующую комнату.

— А вы опасный человек, Йатибьолль, — медленно произнёс Стейнар, оглядывая меня новым взглядом. Не очень-то одобрительным взглядом.

Я сглотнула. А не погорячилась ли я? Сейчас как он решит, что я представляю угрозу для князя… А я ведь и правда представляю, если подумать. Что мне мешает при следующей встрече нейтрализовать адреналин и у него, а потом настоять, чтобы налог снизил? Или ещё что… Вопрос только в том, сколько человек я могу нейтрализовать одновременно. Что-то мне подсказывало, что немного. Может, двух-трёх или сколько влезает в обзор одновременно. Да и запас не бесконечный. Если на меня натравят княжескую дружину или даже вот эту группу стражников, вряд ли я отобьюсь, по крайней мере, без специальных тренировок.

И потом, я сегодня выяснила, что магию Улей остановить не может. А этот Стейнар — маг и, надо думать, сильный. Стоит ему понять, что бить по мне надо не воздухом, а самой магией, и всё, привет.

— У вас очень любопытная сила, — продолжил он и поменял позу как-то так, что стражники у него за спиной явно что-то поняли и начали рассредотачиваться. Надо было срочно спасать положение.

— Это не моя сила! — выпалила я и постаралась придать своему лицу одухотворённый вид. — Это делаю не я. Я всего лишь проводник силы Неба! Моя миссия в том, чтобы помочь этому княжеству выжить и привести его к процветанию. Я могу воздействовать только на тех людей, которые мешают исполнению миссии! — Я постаралась сложить пальцы треугольником и поднесла их ко лбу, как тут делали, призывая внимание Альфедра, кем бы он ни был.

Моя речь ярла не особо впечатлила. Пришлось срочно менять тактику. Бросив строить из себя блаженную, я наклонилась вперёд, приложив руку ко рту, и прошептала, якобы делясь секретом.

— Это правда не я. Я просто получила видение свыше, что жрица Гудрун вот-вот получит небесную кару, и притворилась, как будто что-то делаю!

Стейнар поднял брови.

— О, так вам доступны предсказания?

— Иногда, — замялась я. — Не по моему желанию. Просто вдруг в каких-то ситуациях я вижу, что будет в следующий момент. — Я припомнила историю с Поглощением в первый день и поспешила добавить убедительности своим словам: — Вот с Ингой такое было, я прямо увидела, что ей с сердцем плохо станет, и тут же и стало. Это не от меня зависит, я даже предупредить пока не успеваю!

— Зато успеваете воспользоваться для упрочения своего авторитета, — хмыкнул Стейнар. Что-то ещё поискал взглядом в моём лице и расслабился. — Ладно, обживайтесь в новых комнатах и, — он покосился на дверь, в которую всё это время кто-то так и долбился рогами, — прошу, успокойте своих подопечных, замок уже ходуном ходит.

— Сейчас займусь, — кивнула я.

Ярл попрощался и увёл стражников, которые на ходу оглядывались на меня, словно ждали удара в спину. А я побрела к себе, прикидывая, успеваю ли ещё помыться или хотя бы поесть. И обдумывая ещё вот что: ложь далась мне необычайно легко. Мне казалось, что она должна вызывать какое-то сопротивление. Особенно когда лжёшь человеку, который не вызывает ненависти или презрения, а наоборот, вполне приятен. Да ещё и занижаешь свои достижения. Это должно быть тяжело. Но я врала, как дышала, и ничто меня не смущало в процессе. Вообще не беспокоило, что он там подумает обо мне, хорошо это, плохо…

А не потому ли среди книг жрицы есть та самая, подробно расписывающая этические нормы, что от природы у жриц с этим как-то… не очень?