Глава 22

Алира

Оказавшись непонятно где, среди бесконечного пейзажа, я погружаюсь в воспоминания. Думаю о том, что было бы, если бы мы с Калелом проявили больше понимания друг к другу и думали о том, как вместе изменить судьбу вместо того, чтобы ссориться из-за прошлого.

Интересно, Калел все еще в подземном мире, как и я? Потерян ли он, утратил ли надежду выбраться из Мортема, несмотря на то, что уже прошло так много времени. Кажется, это маловероятно, но Венера говорила, что здесь каждый час равен секунде наверху.

Уже чуть больше недели я брожу, заблудившись и отчаявшись, среди болот. Время здесь течет странно. Так медленно, что становится легко потерять рассудок от того, что его не чувствуешь. Остается лишь думать о своих ошибках и том, что хочется забрать назад.

Если бы я смогла выбраться, то сказала бы Калелу, что готова его выслушать. Услышать извинения, которые до этого игнорировала.

После того, как Мойры меня бросили, я большую часть дня обследовала болота, пока не нашла домик, очень похожий на тот, в котором оказались мы с Калелом после временной петли. Он совсем маленький, с кухней, комнатой и кроватью возле очага.

Побродив по туманному болоту, я легко смирилась с тем, что он станет моим временным пристанищем, но самостоятельность вскоре переросла в одиночество, а оно — в тоску. Я думала об Алзоре и Девиците бесконечными часами, что складывались в долгие дни.

Таково мое наказание. Мне лишь хотелось бы, чтобы рядом был Калел.

Я очень сожалею о том, что мы не смогли уладить все между нами, пока еще были живы. Надеюсь, Калел остался с матерью. Надеюсь, он обрел покой.

Делаю пометку о том, что прошел еще один день.

Кровать скрипит, когда я сажусь на нее и натягиваю одеяло до подбородка. Как и каждую ночь, я смотрю в потолок и пересчитываю свисающие с него засушенные цветы. Когда я пришла, они уже были здесь. Забавно, что это пионы из дворца Калела.

Поначалу дни проходили быстро. Много времени уходило на то, чтобы найти путь прочь из болот. Но в какую сторону я бы не шла сквозь туман и дымку, передо мной снова оказывался этот домик. Оказалось, здесь спрятано много еды. В Мортеме есть не обязательно, но все здесь так похоже на обычную жизнь, что я поддаюсь порыву и питаюсь супом из сушеной кукурузы, которую нашла в кладовке.

Сложно поверить, что время в Мортеме течет иначе. Я провела здесь неделю, а наверху прошло всего лишь три минуты. Я много думаю о том, в порядке ли Николай и семья Тессы. О том, оказалась ли Корин в армии Алзора, готовой напасть на Девицит.

Осознание того, что здесь прошло так много времени, а наверху — так мало, сводит с ума. Чувство такое, будто я жду, когда произойдет нечто ужасное и смотрю со стороны, как оно надвигается. Возможно, беда придет спустя годы, но мне остается лишь ждать и смотреть.

***

Просыпаюсь я от стука в дверь.

Сердце подскакивает к горлу, все тело замирает, и я в состоянии лишь вцепиться в одеяло и прижать его к груди.

На двери домика нет замка, и это никогда меня не тревожило, потому что я была одна среди болот. Но теперь, когда ручка поворачивается и створка приоткрывается, мое сердце начинает отчаянно колотиться, по венам растекается страх.

Мне почти хочется спрятаться под простынями, но инстинкты берут верх. Быстро выскользнув из кровати, я беру трость для ходьбы, которую нашла в кладовке в первый день здесь.

Сомневаюсь, что смогу защититься с ее помощью, но это хотя бы что-то. Дверь широко распахивается и на пороге появляется темный силуэт.

Плечи у гостя широкие, но даже в темноте мне становится ясно, что он очень устал. Я не вижу его лица, но стоит ему начать идти ко мне, как я сразу понимаю, кто это. Это становится ясно по первым звукам его шагов. Я бы узнала их, когда угодно.

Он останавливается передо мной. Нас разделяет всего один шаг. Он опускает взгляд, и теперь, когда мы так близко, я ясно вижу его черты. Глаза у него ввалились и потемнели так, словно он не спал ни ночи. Борода отросла, и от этого он кажется совсем другим. Постаревшим.

Мы стоим, молча глядя друг на друга.

Сердце колотится у меня в горле. Я не знаю, что сказать. Чувства рвутся наружу, умоляя меня их выпустить.

Калел тоже выглядит так, будто его захватили эмоции. Он хмурится, неглубоко дыша, словно его сердце бешено колотится.

— Наконец-то я нашел тебя… Маленькое божество, — голос его звучит хрипло, в глазах появляются слезы.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Не знаю, что мне сказать или сделать, лишь радуюсь тому, что он здесь.

— Это все взаправду? Ты действительно здесь? — осторожно спрашиваю я, глядя на его руки. Как же мне хочется к ним прикоснуться.

— Я так же реален, как и ты, надеюсь, — шепотом отвечает он, вглядываясь в мое лицо. Интересно, что он в нем видит. Заблудшую полубогиню, что застряла здесь в одиночестве? Выгляжу ли я такой же измученной, как он? Должно быть, он замечает мои страдания так же, как я его, потому что прикладывает ладонь к груди так, будто ему больно.

Искры в очаге потрескивают и кружатся между нами.

Это единственный звук в тишине. Мы бросаемся друг другу в объятия.

— Калел, мне так жаль. За твою маму… За Торнхолл, за то, что у меня были от тебя секреты. Мне так жаль, — рыдаю я в его руках, и он продолжает крепко обнимать меня.

Поцеловав меня в макушку, Калел поглаживает мои волосы.

— И ты прости меня, Алира. Прости за то, что я лгал тебе, что скрывал свои жуткие тайны. За то что проклял тебя, обрек на петлю времени. Я сделал так много ужасных вещей… и теперь, наконец, у меня была возможность о них подумать. Поразмыслить о времени, что я потратил зря, причиняя другим страдания. Теперь, умерев, я понимаю, что во всей своей жизни хотел лишь тебя. И будь проклято все остальное.

Я не могу перестать плакать. Отстранившись, я смотрю ему в глаза. Сжав руки в кулаки, я слегка бью его в грудь.

— Где ты был? Я не могла найти тебя. Не могла найти дорогу обратно к тебе, и застряла здесь на все это время, — слова потоком льются наружу. Я вытираю слезы, но тут же накатывают новые.

Калел поглаживает меня по щеке и смотрит с сочувствием.

— Я искал тебя каждую секунду каждого дня. Прошел сквозь весь Мортем и нашел тебя в самом дальнем его углу, будто спрятанный драгоценный камень. И если бы было нужно, я сделал бы это еще тысячу раз, — шепча мое имя, Калел прижимается губами к ямке у меня на шее. — Я люблю тебя, Алира. Каждая моя мысль была лишь о тебе. Может, ты все еще меня ненавидишь, но я готов на что угодно, лишь бы все исправить. Пожалуйста. Прошу, прости меня. Хоть я этого и не заслуживаю. Ничего не заслуживаю, но умоляю, дай нам шанс, — он смотрит на меня так, будто у него разбивается сердце.

Может ли вновь разбиться уже искалеченное сердце?

— Ты когда-нибудь сможешь снова меня полюбить?

Я удивленно смотрю в ответ.

Медленно подняв руку, я вытираю слезинку с его щеки.

— Я буду влюбляться в тебя снова и снова до скончания времен. Не важно, что ты делал в прошлом. Это больше не ты. Я знаю, кто ты, какой ты на самом деле, Калел. Я знаю твое сердце.

Его лицо расслабляется, и он крепко прижимает меня к груди.

— Думаешь, нам уже поздно возвращаться в смертный мир? — шепотом спрашивает он, поглаживая меня по волосам.

— Сомневаюсь, что у нас есть выбор, — бормочу я, переводя взгляд на лежащий на столе кинжал. Отстранившись, Калел смотрит на меня.

— Почему нет? Разве мы уже не отдали так много? — он убирает упавшие мне на лицо волосы, и я нервно сглатываю.

— Я не покидала деревню. По крайней мере, по своей воле… Мойры перенесли меня в свою пещеру и отдали мне это, — подойдя к столу, я беру в руки кинжал. Калел следует за мной и разглядывает клинок.

Его глаза широко распахиваются.

— Это ведь кинжал твоей матери? Как он здесь оказался? Тебе его дали Мойры? — его взгляд полон недоумения и тревоги.

Я киваю.

— Они сказали, что с его помощью я изменю судьбы демонов и полубогов. Пойду на жертву из-за любви.

И хотя я думала об этом все время, что была заперта на болоте, мне так и не удалось понять, что за жертва имелась в виду. Сколько бы я не размышляла, все равно все сводилось к тому, что одному из нас суждено умереть.

Калел хмурится.

— Они требуют жертвы? Например, чьей-то смерти?

Он думает точно в том же направлении, что и я. Я неуверенно киваю.

— Я тоже думаю, что они имели в виду именно это.

Покачав головой, он возвращает мне кинжал.

— Нет, наверное, мы чего-то не понимаем. У них всегда припрятан козырь в рукаве, так ведь? Должно быть что-то еще. Точно так же, как боги вечно играют с нами и ничего не говорят прямо.

В этом есть смысл. Именно это они и делали все время — тянули за скрытые ниточки, составляли далеко идущие планы еще до того, как мы понимали, что стали их частью. Может, поэтому мы и не могли мыслить так ясно, как сейчас. Ярость затмевает все чувства, бросает наедине с истиной и горем.

И конечно, сожалениями.

— Давай поговорим об этом завтра, — говорит Калел, подводя меня к дивану и усаживая на него. На его губах расплывается расслабленная улыбка. — Я скучал по тебе, и, честно говоря, все это может подождать до утра.

Улыбаясь, я смотрю, как он идет на кухню и начинает открывать шкафчики в поисках чашек. Вдруг остановившись, Калел смотрит на меня с внезапным осознанием.

— Этот домик тебе ничего не напоминает? — спрашивает он, выгнув бровь.

— Я тоже об этом подумала, — я оглядываюсь вокруг так, будто оказалась здесь впервые. В тот день было ужасно холодно, и вместо того, чтобы быть со мной жестоким, Калел привел меня сюда, чтобы согреть перед тем, как мы отправимся дальше. От воспоминаний в груди теплеет. — Он же точь-в-точь как тот, в котором мы останавливались по пути в Девицит.

Калел кивает, широко распахнув глаза.

— Как странно, что мы оказались именно здесь, — шепчет он, заканчивая готовить чай и возвращая чайник обратно на плиту.

Моя улыбка угасает, и я смотрю на медленно догорающие угли в очаге. Не знаю, стоит ли поднимать еще одну тему.

— Я думаю, что так или иначе все забытые вещи оказываются здесь.

Снова подойдя, Калел берет мои руки в свои.

— Знаешь, мы можем остаться здесь, — говорит он так, будто предлагает мне совершить преступление. Это было бы эгоистично, учитывая, что лишь мы двое можем не дать нашим королевствам разорвать друг друга и обречь наших близких на вечные страдания. Но почему мы должны жертвовать собственным счастьем ради других, ради всех кроме себя?

— Я бы ненадолго задержалась, учитывая, что теперь я больше не одна, — тихо говорю я, глядя на его губы. Калел склоняется ко мне. Он стоит на коленях на полу и подается вперед, раздвигая мои ноги и целуя меня.

Его губы оказываются мягче, чем я помню. Я таю в его руках, наслаждаясь каждым прикосновением. Калел кладет одну руку мне на спину, а другой скользит по шее и обхватывает мой затылок, углубляя поцелуй.

— Мое маленькое божество. Я думал, что потерял тебя навсегда. Мечтал об этом моменте с тех пор, как сделал первый шаг в поисках тебя. Даже когда мне приходилось идти сквозь пустыни без солнца и безлунные ледники Мортема, — от этих слов у меня сжимается сердце.

Калел проводит языком по моей шее и вонзает клыки в золотую вену. Я тихо вскрикиваю.

— Я пыталась выбраться отсюда. Пыталась найти тебя, но сколько бы не шла, все равно оказывалась здесь. Я сожалею о стольких вещах. Мне нужно было тебя выслушать. Я знаю, что в твоем сердце больше нет тьмы. Нельзя было давать страху победить, — голос у меня дрожит.

Сделав еще пару глотков крови, Калел отстраняется и снова касается языком моей шеи.

— Это я не должен был позволить страхам победить. Я думал лишь о том, что ты сделаешь, когда раскроешь мой обман. Когда поймешь, кто я на самом деле такой и что тебе сделал. Когда мы только познакомились, я думал, что тебя ненавижу, но потом, после того, как мы сблизились, я понял, что дело было не в тебе. Я ненавидел сам себя. Потому что ты доказала, что не все полубоги плохие.

— А ты мне — что не все демоны.

Чайник на плите начинает свистеть как раз в тот момент, когда Калел целует мою грудь. Он поднимает на меня взгляд янтарных глаз, и мое сердце сжимается.

— Давай попьем чаю. Как бы сильно я не хотел овладеть тобой, я также жажду знать, о чем ты думаешь, говорить с тобой, пока ты позволяешь мне, Алира, — он целует меня в лоб и встает за чайником.

Улыбнувшись, я накидываю на плечи одеяло. Я уже давно, очень давно не была такой счастливой.

Подобрав ноги, мы садимся на диван лицом друг к другу. Забрав протянутую Калелом кружку, я делаю пару глотков и прикрываю глаза, наслаждаясь медовой сладостью.

Я подношу чашку к губам и смотрю на Калела поверх нее.

— Тебе удалось поговорить с мамой?

Чувство вины, что жгло и болело в глубине моей души, теперь превратилось в притупленный дискомфорт, который, кажется, никогда не исчезнет. Но в присутствии Калела я снова чувствую его резкий укол.

Теперь, когда я начинаю говорить о ней, вместо всепоглощающей печали в глазах Калела светятся тепло и нежность.

— Да. Мы долго разговаривали. Казалось, будто мы не виделись совсем недолго… Я рассказал маме обо всем, что произошло в мире после ее гибели. Про войну, проклятие… про тебя, — Калел смотрит на меня, вцепившись в чашку так, будто от этого зависит его жизнь.

Я все еще чувствую стыд за содеянное и за то, как от нее убежала. Теперь я думаю еще и об этом. Почему мы не можем просто отпустить ситуацию?

— Прости, что я сбежала… Я не могла заставить себя быть с ней рядом. Если бы я осталась, то не потерялась бы, — сделав еще один глоток чая, я ставлю кружку на стол. Подтянув колени к груди, я откидываюсь на спинку дивана.

Калел грустно смотрит на меня, и в его взгляде что-то вспыхивает.

— Судьба жестока, но кажется, она дала нам все что нужно. Я ведь нашел тебя, так? Не знаю, через какое время после твоего исчезновения это произошло, но я точно уверен, что изменился. Вот здесь, — он кладет ладонь себе на сердце. — Многое из сказанного мамой заставило меня иначе посмотреть на наши ошибки. Я так многое хочу изменить, Алира. Но если страдания нас сблизили, значит, они того стоили.

Отставив кружку, он подается вперед, кладет подбородок мне на колени и смотрит прямо в глаза.

— Я не хочу больше страдать, — шепотом говорю я, так, будто грешно быть такой уставшей.

Калел вглядывается в мое лицо, обводя пальцем круги у меня на бедре.

— Тогда мы останемся здесь. Это место станет нашим домом, и я буду любить тебя, пока Мортем не рухнет, — ухмыляется он.

Я улыбаюсь, представляя себе уютную, спокойную жизнь.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Прошла уже неделя… Ты сам сказал, что не уверен, как долго искал меня, — я убираю с его лица прядь угольно-черных волос. — Мы целую неделю как мертвы. На Фалторе прошло чуть больше двух минут.

Он смотрит на меня во все глаза.

— А мне показалось, что прошло гораздо больше времени, — я улыбаюсь в ответ на его шутку. Он совсем не похож на нервного, зажатого демона, которого я знала. Мне нравится эта его сторона. Интересно, есть ли и во мне черты, которые он открывает только сейчас? — Что, правда? Всего две минуты? — задумчиво бормочет он.

Я киваю.

— Как думаешь, они уже нашли наши тела? — от этой мысли у меня все сжимается в животе. Интересно, смотрим ли мы там друг другу в глаза так же, как сейчас.

Корин. Николай и Тесса. Надеюсь, с ними все в порядке.

Мне казалось предательством то, что Тесса сдала меня королю. Но с течением времени все становится гораздо понятнее. Весь мой гнев растаял и улетучился. Она пыталась защищать свое так, как ей казалось правильным. В этом виноваты все мы.

Калел прикрывает глаза, и у меня в груди вспыхивает боль. Я его убила. Жажда насилия жила у меня в душе, распространяясь, как плесень. Я даю себе клятву, что больше никогда не подниму на него меч и никак не обижу.

— Может, и нет, — Калел проводит пальцами по моей нижней губе. От этого я вся вспыхиваю. — Две минуты — это совсем не долго. Интересно, можем ли мы подождать еще пару-тройку минут до возвращения, — он криво улыбается, заставляя меня еще сильнее покраснеть и почувствовать к нему еще больше притяжения.

— Почему бы и нет, — шепчу я ему в губы.

— Надеялся, что ты это скажешь, — Калел подхватывает меня на руки и несет на кровать.

Я останавливаю его, коснувшись ладонью груди. Он удивленно смотрит в ответ.

— К камину, — шепчу я, беспомощно улыбаясь. Глаза Калела изумленно вспыхивают, а потом сужаются от желания.

— Ты думала обо мне, маленькое божество? — он скользит ладонью по моему бедру и накрывает мой центр. У меня вспыхивают щеки и сбивается дыхание. — Ты думала о моем узле и том, как я буду беспощаден, когда мы вновь окажемся вместе? Неделя — долгий срок, — от его хриплого голоса в животе разгорается огонь.

— Да, — шепчу я прямо ему в ухо, и он стонет, прижимаясь губами к моему плечу так, будто снова хочет укусить.

Отстранившись, он кивает на камин.

— Тогда давай принесем одеяла. Я не собираюсь трахать собственную жену прямо на полу. Но кто я такой, чтобы тебе отказывать? — игриво спрашивает он.

Рассмеявшись, я усаживаюсь у огня. Вспоминаю о том, как мы были здесь в первый раз, когда покинули Алзор. Было так холодно, что Калел закутал меня в одеяло…

Он накидывает мне на плечи покрывало и обнимает. Вздрогнув от удивления, я поднимаю на него взгляд. Положив голову мне на плечо, Калел нежно говорит:

— Я так сильно хотел тебя в тот первый день. Приступы эструса было невозможно игнорировать. Мне хотелось творить с тобой невообразимые вещи, такие, которых не должны делать ни демоны, ни полубоги.

— Покажи, — шепчу я, выскальзывая из одеяла и снимая платье. Единственный свет в домике — теплое мерцание углей в камине. Но я вижу, как лихорадочно блестят глаза Калела, когда он смотрит на меня. — Покажи мне невообразимые вещи, о которых тогда думал.

Он даже не улыбается мне. Лишь набрасывается на меня так, будто вся его жизнь зависит от нашего поцелуя. Наши губы сталкиваются. Калел медленно избавляется от одежды, пока наши языки сплетаются, а ладони скользят по телам так, будто мы впервые встретились.

И может, это и правда так.

Без притворства и лжи прошлого.

— Я искал бы тебя до скончания времен, если бы пришлось, — Калел целует мою ключицу и укладывает меня на спину. Нас окутывает одеяло, пока он спускается ниже, к груди и животу, целуя и лаская каждый сантиметр моей кожи, каждый изгиб костей.

Калел кусает внутреннюю сторону моего бедра, погружает клыки глубоко в плоть, заставляя меня закричать от удовольствия. Кожа в этом месте такая чувствительная, и мне так приятно, что хочется сжать ногами его голову. Опустив мою ногу, он поднимает на меня взгляд. Его глаза горят, как солнце, с губ стекает золотая кровь. Отстранившись, он склоняется к моему клитору.

Прихватив его губами, Калел проводит у меня между ног длинным, неторопливым движением языка. Выгнув спину, я кричу от удовольствия. Каждая клеточка моего тела пылает огнем.

Сжимая пальцами мои бедра, Калел безумно лакомится мной. Поглощает меня целиком. Скользнув в меня двумя пальцами, он начинает двигать ими в таком темпе, что я не могу не вскидывать бедра навстречу.

Удовольствие нарастает и нарастает, пока не доходит до предела, и я не начинаю дрожать, кончая Калелу в рот. Он вылизывает мою влагу, не останавливаясь до тех пор, пока я не затихаю.

— О боги, — выдыхаю я, отпуская его волосы. Он покрывает поцелуями мой живот.

— Сомневаюсь, что кто-то из богов смог бы вечно наслаждаться тобой, как я, — говорит Калел с лукавой улыбкой, от которой мое сердце бешено колотится.

Мой взгляд скользит к его огромному члену, полностью твердому, с уже выступающей на головке влагой. Я облизываю губы, отчаянно желая попробовать его на вкус.

Присев на корточки, Калел добавляет в камин поленья. Потом смотрит на меня пылающим от похоти взглядом.

— Ночь будет длинной, лучше пусть здесь будет тепло, — он усмехается, заметив, что я постоянно поглядываю на его член. — Иди ко мне, божество. Покажи, как сильно по мне соскучилась.

Я подчиняюсь и на четвереньках подползаю ближе, устраиваюсь у него между ног. Обхватив его член рукой, я скольжу ладонью по утолщению в основании. Он вздрагивает от ощущений, удивляя меня.

— Блядь, — шепчет Калел, когда я беру головку в рот и быстро скольжу вокруг нее языком.

От его тихих стонов в животе нарастает жар, требуя, чтобы его узел погрузился в меня. Взяв его член поглубже в рот, я втягиваю щеки. Продолжая сосать, я поглаживаю его узел, намекая на то, чего мне хочется. Калел толкается бедрами мне в губы, его стоны становятся громче, и когда я думаю, что он кончит мне в горло, он вдруг резко останавливается и отстраняется.

— Я не пролью ни капли семени в твой рот, маленькое божество. Я хочу повязать тебя, чтобы ты приняла меня полностью, — рычит он, разворачивая меня и заставляя встать на четвереньки.

Щеки вспыхивают, и я с готовностью развожу ноги пошире, покачивая бедрами, чтобы он поскорее вошел в меня.

Прижавшись головкой ко входу, Калел медленно проникает внутрь. Мой живот сжимается в предвкушении от волн удовольствия.

— О Нептун, Алира, ты божественна, — хрипло говорит Калел, постепенно погружаясь глубже. Он так крепко держит меня за бедра, что кажется, вот-вот сломает.

Он начинает трахать меня, пока не достает до матки. Мне нравится, что он двигается постепенно, но стоит мне только подумать, что я приспособилась к его длине, как меня вдруг ошеломляет то, какая я растянутая и наполненная. Я медленно опускаюсь на локти, упираясь в одеяло и прикрыв глаза. С силой вцепившись мне в бедра, Калел трахает меня, двигаясь резче с каждым толчком.

Я стону, перед глазами мелькают звезды, и тут вдруг он замедляется и шепчет:

— Я сейчас войду полностью, хорошо? — склонившись, он целует меня в плечо.

Я киваю, опьяненная любовью. Мне нужно больше.

Калел рывком подается вперед. Он заполняет меня до предела, не оставив места ни для чего больше. Приоткрыв губы, я не могу даже застонать, будто он вышиб воздух из моих легких.

— Умница. Ты так хорошо меня принимаешь, — шепчет он в основание моей шеи, покрывая ее поцелуями и погружаясь еще глубже.

Мыслей не остается. Я будто раскалываюсь на миллион кусочков. Остановившись, Калел переворачивает меня так, что я оказываюсь на спине, лицом к нему.

Он смотрит на меня с нежностью.

— Я больше никогда тебя не потеряю, — обещает он. Я улыбаюсь и громко стону.

— Я люблю тебя, Калел, — шепчу я.

Подавшись вперед, он заглушает мои слова поцелуем.

— И я тебя люблю, маленькое божество.

Он упирается руками в пол по обе стороны от моей головы и еще несколько раз толкается в меня бедрами, прежде чем замереть. Узел давит на мой вход, растягивает меня, медленно проникая внутрь.

Калел стонет, звук эхом отдается у меня в груди. Перед глазами вспыхивает, когда он наконец связывает меня. Член Калела подрагивает внутри, сминая внутренности. Он кажется горячим, и каждая струя его спермы наполняет живот сильнее, чем я считала возможным.

Наконец, его член перестает дрожать, и лицо Калела расслабляется. Муж смотрит на меня и улыбается.

— Никакие мои мечты не сравнятся с тобой, Алира. Я люблю тебя.

Я хихикаю, а он медленно поднимается, удерживая меня у себя на коленях. Мы остаемся связанными. Я обнимаю его, кладу голову ему на плечо.

Он держит меня крепко, а я слушаю, как бьется его сердце. Удивительно, что оно все еще стучит здесь, в Мортеме.