Шестой круг встретил Марка какофонией разнообразных звуков: слева, под резкими порывами ветра звонко «пела» лиловая трава, не уступающая крепостью закаленной стали; справа недовольно «гудел» прогретый солнцем воздух; а где-то далеко «дышала» земля и ее голос напоминал рокот разозленного великана. Тихий скрип редких деревьев, больше похожий на стон тяжелораненого зверя, периодически вклинивался в этот потусторонний «диалог».

Зона — ЖИЛА!

После стерильной тишины, многие месяцы бывшей единственной спутницей Марка в безлюдных залах убежища, он упивался этой, пусть измененной и искалеченной, но такой притягательной… жизнью.

Ему так и хотелось закричать во всю мощь легких: — «Я ТОЖЕ ЖИВ!!!»

Но Марк не давал волю бурлящим внутри эмоциям: двигаясь неспешно, он не позволял себе ни малейшей беспечности.

Да, теперь он был одарённым шестого ранга обоих путей развития. Да, обладал многочисленными артефактами и оружием запредельной силы. Да, за спиной остались испытания, от воспоминаний о которых холодело в груди, но…

Самонадеянность в зоне — убивала!

Убивала быстрее любой твари, и он слишком хорошо помнил это правило, чтобы нарушать его.

Невидимость держалась постоянно. И это была уже совсем не та невидимость, что раньше…

Марк отлично помнил кошку шестого ранга — ту, что подкрадывалась к ним с Алисой во время волны: несмотря на невидимость, он, пусть и в последний момент, но смог обнаружить ее с помощью сонара. Тогда он сделал вывод, и теперь этот вывод был вплетён в рунную вязь обновленного лепестка: Марк не просто становился прозрачным и не издавал звуков.

Сейчас парень являлся ЧАСТЬЮ аномального фона!

Ни искажений, ни характерного «провала» в эфирном поле, ни малейшего диссонанса, за который могло бы зацепиться чужое внимание или чутьё хищника. Идущий сквозь лиловую траву человек перестал существовать для целого мира…

На секунду остановившись, он краем сознания отметил то, что отличало это место от всего, с чем ему раньше приходилось сталкиваться.

Аномальные твари…

Он уже третий час неспешно «топтал» шестой круг — и до сих пор не встретил ни одной. Ни единого следа или засветки, к которым он так привык в четвёртом и пятом кругах.

Марк, конечно, помнил, что в шестом круге каждый хищник держал свою обширную территорию, отстаивая ее границы строже, чем защищались границы империй, но…

Он не ожидал, что совсем ничего не найдет!

Хотя…

— «Засветка. Нужно повернуть правее на двенадцать градусов и пройти сто три метра. Глубина сорок семь метров», — сухо доложил помощник. — «Плотность и структура соответствуют эталону „золото“. Оценочный объём ресурса — незначительный».

Марк усмехнулся.

Сонар тоже изменился. Если раньше он рисовал в голове рельеф и подсвечивал все живое, то теперь…

В убежище он потратил несколько дней, вводя в память центра управления множество эталонов: разнообразные драгоценные металлы, камни, кристаллы эфириума. Не прошел он и мимо черного металла и небесного железа. А отойдя от котлована, добавил новый образец — адамантий. Кроме увеличения дальности обнаружения — это и было главным улучшением сонара: сейчас он видел вглубь и вычленял нужное Марку.

Теперь зона перестала быть просто аномалией.

Она стала — СОКРОВИЩНИЦЕЙ!

Переместившись к указанной точке — телепорт совершенно естественно перенес его на сотню метров вперёд, — Марк первым делом замер и прислушался. После осмотрелся и проверил сонаром местность на максимальные тысячу метров.

Чисто.

— «Подтверждаю, в радиусе…»

— «Стоп!», — Марк отдал короткий приказ. — «Молчи и не мешай».

Неподвижно простояв почти минуту, он собрался с мыслями и приступил: опустившись на колени, положил ладони на землю и, закрыв глаза, выпустил из себя чистую стихию земли.

Раньше он всегда оглядывался и прикидывал, кто и с какого расстояния может увидеть любые его действия. Всегда держал наготове объяснение для чужих глаз: как террант, а после электрокинетик может творить нечто подобное…

Теперь — в этом не было необходимости: в данном месте не могло быть никаких наблюдателей. А если и найдется кто-то, кто рассмотрит происходящее, сквозь невидимость…

«Пусть приходит… поговорим…»

Стихия отозвалась мгновенно, разворачиваясь под ладонями бескрайним, дышащим массивом — Марк почувствовал ВСЮ породу на десятки метров вниз: слои глины, каменные линзы, водяные жилы, пустоты и…

Золото!

Не самородок — а небольшая жила: тончайшая, рассеянная взвесь драгоценного металла, распылённая в толще на сотни кубометров. Крупицы столь мелкие, что никакая ручная добыча не окупила бы данного мероприятия. Но Марк не собирался работать руками. Не для того он стал одарённым шестого ранга, владеющим стихией земли.

Марк начал — СТЯГИВАТЬ!

Работая на чистой интуиции и воле, он «звал» крупицы друг к другу. Это было похоже на то, как выжимают последнюю воду из практически сухой одежды: медленно, неотвратимо, по капле. Марк не перемещал всю породу — он просил золото покинуть её, отделиться от глины и камня, потечь навстречу самому себе.

Крупица тянулась к крупице.

Крохотные ручейки сливались в ручьи, ручьи — в поток…

Прошел час. Пот тёк по вискам, эфирные каналы гудели от долгой нагрузки. Внезапно земля перед коленями Марка вспучилась, пошла трещинами, и…

ВЫПЛЮНУЛА!

Выплюнула невероятное — полуметровый ком чистого золота.

Неровный, бугристый, с оплывшими краями, он тускло сиял в сером свете шестого круга.

«Весит, наверное, больше тонны…»

Марк смотрел на ком без всякого трепета. Когда-то за тысячную долю подобного богатства он рвал бы жилы месяцами. Теперь это был просто ресурс — металл, который был необходим ему для «поделок». Прикосновение пальцами — и золото исчезло, отправившись в кольцо.

— «Потрачено семьдесят восемь процентов резерва», — прокомментировал помощник. — «Рентабельность операции сомнительна».

— «Зато потренировался».

Это была не единственная находка за этот длинный день.

В середине дня он наткнулся на богатую жилу руды эфириума, а ближе к вечеру сонар вывел его на россыпь рубинов, укрытую почти на сотне метров глубины.

И вот с ними пришлось помучиться по-настоящему…

Камни не текли, как металл: каждый приходилось нащупывать отдельно и тащить сквозь толщу породы, стараясь не расколоть по дороге. Три часа работы, ноющая голова, и дважды опустевший резерв.

Результат — в кольцо легли шестьдесят четыре крупных рубина чистейшей воды. Проверив их, Марк осознал, что, под многолетнем воздействием аномалии, камни приобрели свойства, не сильно отличающие их от кристаллов эфириума.

«Достаточно», — решил Марк, поднимаясь на ноги и разминая затёкшую спину.

Пора было подумать о ночлеге.

У него был четкий план: найти логово, убить тварь и занять её место. Как бы фантастически это ни звучало: логово хозяина территории — единственное место, куда нахрапом не сунется другая тварь.

Но причина была не только в безопасности — Марк очень хотел проверить возможности обновлённого Губителя, а значит: пришло время найти жертву!

И Марк нашел…

— «Крупная форма жизни», — подал голос помощник. — «Восемьсот двадцать метров. Неподвижна. Признаки активности минимальны».

— «Веди».

Марк долго кружил вокруг нужной точки.

Не потому, что боялся.

Он — УЧИЛСЯ!

Применяя поисковые заклинания, он сверял картинку сонара с тем, что удавалось разглядеть с помощью собственных возможностей и отмечал расхождения, запоминая, как искажает показания плотный аномальный фон. Уже спустя полчаса он собрал достаточно данных для дальнейшего анализа.

Что же до самой твари…

Она не была похожа ни на что конкретное: ближе всего — исполинская многоножка. Сегментированное тело цвета земли, метров пятнадцать в длину, покрытое наростами. Множество жвал и десятки лап, выглядящих как коряги и обломки камня. Со стороны она казалась просто кучей мусора, наваленной у подножия скалы.

Вот только подкравшийся совсем близко Марк чувствовал… чувствовал, как ровно и мощно бьётся под слоем брони её сила — шестой ранг вывел внешний контроль на абсолютно иной уровень.

Он чувствовал не только главное средоточие — тугой, пульсирующий узел энергии в том, что можно было назвать головой, но и еще два: один в третьем сегменте от головы, и второй, поменьше, ближе к хвосту.

В них-то Марк и ударил!

Телепорт перенес его идеально — точно на расстояние атаки копьем. Губитель, налившийся густым гулом резонанса, поднятого до седьмого ранга, подкреплённый всей мощью терранта шестого, поразил цель одним коротким уколом.

Вспыхнувшая защита не задержала острие ни на мгновение.

Аномальная кость — тоже.

Наконечник прошёл сквозь всё это, как игла проходит сквозь ткань, и разорвал средоточие изнутри. Мгновенное смещение — и второй укол. Телепорт — третий.

Всё…

Отскочив на два десятка метров, Марк спокойно смотрел, как бьётся в агонии умирающая тварь: как молотят по камню лапы, круша валуны в щебень, как выгибается сегментированное тело, вспахивая землю на метр в глубину.

Сражения не было.

Было хладнокровное убийство: три безжалостных укола с силой, сопоставимой с ударом семирангового эфирника — и хозяин территории, гроза всей округи, не успел даже понять, как и от чего умер.

Марк же совершенно не расстроился из-за скоротечности боя.

С любовью проведя пальцами по древку копья, он понял главное: — «Получилось…»

Чёрный металл — РАБОТАЛ!

Вот что было по-настоящему важно. Наконечник будто не заметил защиты, прошив её, словно та была дымом. И Марк отчётливо понимал: не будь заклинание усилено до седьмого ранга, результат, скорее всего, оказался бы тем же.

«Нужно попробовать атаковать без плетения…»

— «Подобный риск неоправдан», — стоило только подумать о таком варианте, как голос подал центр управления. — «Вероятность получить ранение…»

— «Не занудствуй», — испытывая чувство сродни эйфории, Марк совершенно не хотел вступать в очередную многочасовую дискуссию.

И о чудо — незримый помощник замолчал, явно поняв, что именно парень сейчас испытывает.

Стоило твари окончательно затихнуть, как Марк подошёл к перепаханной земле и без труда нашёл то, что искал — высший кристалл эфириума второй категории: продолговатый, размером в две фаланги.

Тёмно-багровый, тяжёлый и… еще тёплый…

Через секунду камень исчез в кольце. Что же касается остальной туши, то она целиком отправилась в стазис-куб. Подбросив на ладони золотую монету, Марк поймал ее и мысленно усмехнулся: «Первый есть».

Изготовить новые стазис-кубы не составляло большого труда: материалы были, схема отработана до автоматизма.

А значит — во время стоянок Марку будет чем занять себя.

«Каждая такая монета в столице будет стоить…»

Впрочем, об этом он подумает позже.

Логово оказалось глубокой сухой промоиной под скалой — тварь натаскала туда камней и обломков, соорудив нечто вроде гнезда. Марк сильным потоком ветра выбросил мусор, наскоро выровнял пол стихией земли и достал из кольца исписанную рунами пластину серебра, по углам которой сверкали четыре сапфира.

На пластину встал котелок, тут же наполненный водой, сконденсированной из воздуха.

Артефакт был из простых, но незаменимых в долгом походе. Он давал жар нужной интенсивности — от едва тёплого до раскалённого, — не производя ни дыма, ни открытого пламени.

Но главным было другое: пластина не выпускала запахи за метровый радиус. Для всей остальной зоны на месте недавней расправы не происходило ровным счётом ничего интересного.

Помешивая варево из мяса и крупы, остатки которых парень хранил пуще самого ценного сокровища, Марк наконец позволил себе то, чего ждал весь день — приступил к разбору последнего кусочка главного знания Авентора: того самого, что он получил из рассыпавшегося бриллианта.

Великое Знание оказалось… сложным.

Марк уже привык к сухой и понятной теории — рунные схемы, расчёты, последовательности и примеры.

Нет, всё это было и здесь, но…

Вместе с этим присутствовало и другое: обрывки чужой памяти, налипшие на знание, словно ил на давно брошенный в реку камень.

И вот они-то оказались куда интереснее…

Марк увидел мир — ПОСЛЕ!

После мести Кайрона…

Энергетическую систему планеты лихорадило несколько столетий — она билась, словно живое существо в судорогах, выплёскивая накопленное и истончая ткань мироздания. Именно поэтому Авентор был вынужден доживать свой век, спрятавшись в берлоге — энергетика древнего не выдерживала хаотического воздействия мира.

А вот древние ЛЮДИ…

Удивительно, но они не только выжили, но и приспособились к постоянно меняющимся условиям.

Постепенно мир восстанавливался, приходил в себя. В местах наибольших выбросов эфирный фон исказился, перестроился, и…

Стал — ИНЫМ.

Марк медленно опустил ложку.

«Аномальные зоны… возможно, вот откуда они появились?»

Не проклятие богов, не кара небес, не вторжение из иных миров — и еще десяток подобных теорий, о которых с умным видом рассуждали доморощенные эксперты в сети. Возможно, это обычные ожоги на теле мира, оставленные выходкой сумасшедшего артефактора.

«А может, и нет, ведь аномалии появились гораздо позже…»

Но теперь Марк хотя бы примерно понимал, в какой стороне искать ответы, — и осознавал: рано или поздно он доберется до истины.

А вот что он ЗНАЛ уже СЕЙЧАС: как безопасно и быстро поднять ранг!

«И не один…»

Без кинжалов сектантов. Без дорогостоящих эликсиров. Без многочисленных лет изматывающих тренировок и медитаций. Без мучений и боли.

Знал так же ясно, как таблицу умножения.

«Лиза…»

Имея ключ и хорошенько подготовившись, он сможет поднять сестру до вершины могущества, словно на скоростном лифте. Почти до вершины.

«Алиса…»

Воспоминание пришло само, и Марк на секунду прикрыл глаза. Он вспомнил её лицо там, у рунического круга: гордое, упрямое — и вспомнил ту короткую тень, скользнувшую по нему, когда девушка осознала цену взлёта.

Шестой ранг в двадцать девять лет. И навечно закрытая дорога к седьмому.

Ранг он поднять мог, но контроль… контроль оставался проблемой — той самой, которую невозможно обойти: его нельзя подарить и нельзя влить, ни добровольно, ни насильно. Он зарабатывался годами, шаг за шагом.

Но и по этому поводу у Марка имелась кое-какая надежда…

Надежда, связанная с вычитанным когда-то в справочнике, на страницах с легендами Глубины.

Надежда, которая вела его словно путеводная звезда — как и для спасения сестры — всё дальше вглубь аномалии. Марк снял котелок с пластины и посмотрел на ночное небо шестого круга. Путешествие начинало нравиться ему всё больше.

Неделя…

Ровно столько Марк неторопливо двигался по расширяющейся спирали, вглядываясь в каждую ложбину, в каждый склон, в каждое место, где могло произрастать то, ради чего он сюда пришёл.

Двигался и не находил.

С каждым днём внутри крепла тревога. Тревога, которую он гнал от себя с первого дня, но которая упрямо возвращалась по ночам.

«Цветёт раз в десять лет… две недели…»

Две коротких фразы из справочника, за которыми стояло если не все, то многое…

Марк мог найти нужное место — информация Шустрилы давала вполне конкретное описание необходимого: для этого требовались только упорство и время.

Мог найти и… обнаружить, что корень отцвёл.

Месяц назад? Год? Или он зацветёт через девять лет?

Вариантов было множество, но ни один из них не устраивал парня.

«Лиза не останется лежать в этой палате…»

— «Вероятность попадания в окно цветения — сотые доли процента», — бесстрастно вклинился помощник.

— «Я не просил считать», — огрызнулся Марк.

— «Ты думаешь об этом постоянно последние три дня. Я счел…»

— «Замолчи!»

Пауза…

— «Я сделал что-то не то?» — удивительно, но Марку послышалась нотка обиды в голосе помощника.

— «Нет, просто… не нужно считать вероятность. Мы же можем надеяться на чудо?»

— «Мне сложно рассуждать о подобном. В твоей жизни случались чудеса?»

— «Неоднократно», — перед глазами Марка проскочил калейдоскоп красочных картин, когда ему лишь чудом удалось выжить.

— «Тогда — можем.»

Как ни странно, но подобный ответ аналитического центра помог: отбросив сомнения, Марк продолжил двигаться вперед с упорством, которому позавидовали бы многие.

Но прошедшее время не было потеряно напрасно — за эту неделю ещё два стазис-куба нашли своих обитателей.

Первым туда отправился «Крылан» — редкая летающая тварь с размахом крыльев метров в двенадцать, обрушившаяся на Марка спустя час после того, как он отменил невидимость, решив проверить насколько быстро на него кто-то выйдет. Вот с ним он с удовольствием поработал. По-настоящему.

Не подпуская к себе, тварь била сверху не только воздушными вихрями огромной мощности, но и пыталась путать сознание Марка ментальным воздействием. Стоило ему атаковать в ответ — как она ловко уходила в сторону быстрее, чем всевозможные плетения успевали настигнуть ее.

Первые минуты он веселился, а после понял, что тратит время впустую: летун не показывал ничего особенного, уходя с линии удара только за счет невообразимой скорости.

Тогда Марк начал — ПРЫГАТЬ.

Вот где окончательно раскрылся обновлённый телепорт: раньше между прыжками должно было пройти какое-то минимальное время, теперь же они слились в бесконечный цикл непрерывных «мерцаний». Марк возникал прямо в воздухе, на встречном курсе, бил и уходил вниз, чтобы через мгновение появиться выше и левее.

Тварь металась, теряя высоту, не понимая, откуда в следующий раз атакует жалящая букашка, — а парень методично, прыжок за прыжком, колол ей крылья Губителем, уклоняясь от встречных атак.

Схватка заняла минут семь — невероятно долго для битв на шестом ранге. И доставила ему гораздо больше удовольствия, чем убийство многоножки, — для победы пришлось думать. Быстро.

И да — он все же проверил и выяснил, что Губитель справляется с защитой даже без заклинаний, пусть и не так быстро и хорошо, как с ним.

Вторым в куб отправился кабан.

Огромный, бугрящийся лавовыми наростами, он словно брат близнец напоминал ту тварь, которую уничтожили пушки Цитадели при отражении волны. Только был, казалось бы, даже чуть крупнее.

На кабане Марк опробовал Мару…

Артефакт сработал безупречно: серая дымка окутала наконечник, из призрачного острия вытянулся метровый клинок, которым Марк и нанес секущий удар по морде твари — кабан рухнул на середине движения, пропахав мордой землю.

Ни раны. Ни крови. Ни единого повреждения.

Марк долго стоял над тушей, разглядывая её. Внешне — совершенно целая, будто зверь просто прилёг отдохнуть.

А внутри…

Внутри не осталось ничего, что можно было бы назвать искрой жизни.

Кристалл он доставать не стал, отправив кабана в куб целиком, как есть, — нетронутая туша высшей твари шестого круга с кристаллом внутри должна была вызвать фурор. Марк в лицах представил реакцию столичных аристократов, которые наверняка заплатят вдвое больше, лишь бы выяснить секрет его победы.

Помимо этого, нашлись и другие полезные находки.

Большой кусок эфирной руды высочайшей частоты — очень нужная вещь, на которую у парня были далекоидущие планы. А еще он достал три средних кристалла эфириума прямо из породы.

Марк был доволен, но…

С каждым днём он всё чаще ловил себя на мысли, что смотрит не по сторонам, а вперёд — туда, где серое небо наливалось густой, почти чёрной синевой. Туда, где начинался седьмой круг. Туда, куда гнало его чутье.

Отбросив сомнения, он сделал первый и такой важный шаг — шаг к центру аномалии…

Марк замер.

Он стоял так уже минут двадцать, настороженно разглядывая совершенно обычное место. И именно этой «обычностью» оно и приковывало пристальное внимание.

Поляна.

С зеленой, мягкой, залитой теплым светом невысокой травой, — именно по такой хотелось неспеша пройтись босиком. Вот только такая поляна смотрелась бы уместно в столичном императорском парке, но не на границе седьмого круга.

От неё буквально разило смертельной опасностью — ступи на такую и подпиши себе смертный приговор.

«Аномалия или морок?»

Марк склонялся к первому варианту: лепесток ментального артефакта молчал, да и сам парень не чувствовал ни малейшего давления на разум. Это было что-то иное. Что-то, работающее не с сознанием жертвы, а с самой реальностью.

«Лучше обойти…»

Стоило сделать осторожный шаг вперед, пересекая границу седьмого круга в сантиметрах от мягкой травы — и Марк почувствовал, будто шагнул в кипяток: кожу обожгло разом, по всему телу; каналы вспыхнули изнутри, наливаясь болью. Плотность энергии в воздухе была такой… что он казался расплавленным металлом, вливающимся в лёгкие.

Артефакт в груди зашелся в ЭКСТАЗЕ.

Тук-тук-тук-тук — частая, ликующая дробь. Великое творение Кайрона впитывало этот бушующий океан с жадностью человека, дорвавшегося до воды после недели, проведенной в пустыне.

И гнало, гнало, гнало эфир внутрь носителя…

Воздействие энергии было столь велико, что на секунду привело к сбою артефакта невидимости. Словно мираж Марк появился, чтобы через мгновение вновь исчезнуть — центр управления быстро взял ситуацию под контроль.

Но этого мгновения хватило: спину обдало лютым, замогильным холодом!

«Вот я и встретился с первым обитателем седьмого круга…»

Марк перехватил Губитель поудобнее и… снял невидимость.

Он сделал это осознанно. Чувствовал, что прятаться от того, кто продолжал сверлить спину, было уже бессмысленно.

А еще… еще он устал красться, словно вор.

Сжав покрепче Губитель, Марк решил: пришла пора заявить — в седьмом круге появился новый ИГРОК!

. Развернувшись одним слитным движением, он увидел противника, висевшего в полуметре над травой. Марк узнал тварь мгновенно, хоть она и отличалась от той, что убил Кощей: была крупнее и… плотнее, что ли.

Клочки туманного балахона стекали до самой земли. Касаясь травинок, плети не наносили абсолютно никакого вреда растительности. Лица не было. Лишь тьма под туманным капюшоном, в глубине которой горели два бордовых огня.

Перед ним была тварь, смертельно напугавшая сильнейших людей Цитадели. Тварь, совсем недавно заставляющая и его сердце трепетно биться.

«Но не теперь…»

Марку казалось, что «призрак» смотрел на него с искренним, почти детским ЛЮБОПЫТСТВОМ.

С таким же любопытством он и развоплотился…

Серая дымка. Метровый призрачный клинок. Стремительный росчерк снизу вверх — и тварь беззвучно распалась на туманные клочки. Балахон осыпался, растаяв прежде, чем коснулся травы.

Ни звука. Ни вспышки. Ни агонии.

Эфирная жемчужина не успела упасть на поляну — Марк ловко поймал её на лету, кожей ощущая опасность, исходящую от каждой травинки.

Чёрная. Идеально круглая. Тяжёлая.

«Отлично».

Большую часть жемчужин он в своё время отдал Алисе, ещё две ушли на Поцелуй Мары и медальон. Теперь у него было три.

Но Марк радовался не новой бесценной заготовке под артефакт. Теперь он точно знал: ультимативный артефакт работает и против ТАКИХ противников.

«Главное, чтобы их не было несколько…»

Осмотревшись, он вновь активировал невидимость и сделал осторожный шаг — каналы обдало новой вспышкой боли. Стиснув зубы, Марк шагнул дальше.

Шаг. Еще один… и еще…

Удивительно, но с каждым новым шагом боль продолжала расти, пусть и совсем немного — давление энергии продолжало повышаться.

— «Активирую лечебный артефакт», — подал голос помощник.

— «Отставить».

Пауза.

— «Повреждение каналов составит…»

— «Отставить. Щит тоже не трогай».

— «Принято», — в сухом голосе почудилась укоризна. — «Фиксирую сознательное причинение вреда носителем самому себе. Основание: неизвестно».

— «Основание — я собираюсь стать сильнее. Боль — лишь инструмент».

Марк терпел.

Терпел так же, как терпел когда-то в гостиной родительского дома; как терпел лишения в штольнях рудника; как терпел боль от активации артефактов, превышающих его возможности; как терпел адское противостояние с сознанием Кайрона.

Тело привыкнет.

Каналы адаптируются.

Центр аномалии станет для него «кузней», из которой он выйдет совершенно другим, — более сильным, более идеальным…

В седьмом круге Марк находился уже около двух суток.

Он не рисковал: постоянно держал невидимость и медленно перемещался вдоль границы с шестым кругом, каждые полчаса проверяя состояние тела и эфирных каналов. Боль не уходила — она стала фоном, ровным и терпимым, как гул городской суеты.

К исходу третьих суток он поймал себя на том, что дышит почти свободно, чувствуя себя достаточно комфортно в самом смертельном месте на земле.

После победы над «призраком» Марк отметил обнадеживающий факт: в сверхплотном фоне Мара перезарядилась всего за пару часов — энергия седьмого круга буквально всасывалась в чёрную жемчужину.

«Один смертельный удар в два часа», — прикинул Марк. — «Здесь я по-настоящему опасен».

Он продолжал неспешно двигаться вдоль границы. По кругу, не углубляясь, — медленно, методично, сверяясь с сонаром и вглядываясь в каждое пятно необычной растительности.

Ещё сутки.

Тревога, которую он загнал глубоко внутрь, поднималась всё выше с каждым часом.

«Сотые доли процентов… Не ноль, но…»

По истечении пятых суток сонар выдал засветку на пределе дальности работы: не металл, не драгоценный камень и не кристалл — эталона для ЭТОГО в его памяти не было. Возможно, просто аномальная точка в измененной структуре мира, но…

Сердце Марка заполошно заколотилось — от засветки шло такое эфирное сияние, что парень на секунду решил, будто артефакт сбоит.

Чуть ускорившись и терпя всевозрастающую боль, Марк пошел строго на сигнал — отметка располагалась в глубине зоны.

Через час, стоило увидеть место: Марк замер — а после рванул вперед, совершенно не думая о последствиях.

Небольшая ложбина между двумя скальными выступами…

Ручей с водой, светящейся изнутри мягким голубоватым светом…

Мох по берегам — густой, тёмно-фиолетовый.

И на бережке, у самой воды…

Марк опустился на колени прямо в мох, не веря в реальность происходящего.

Он — НАШЕЛ!!!

Тонкий, гладкий, отливающий перламутром стебель. Резные листья, переливающиеся всеми цветами радуги, будто впитавшие в себя саму магию этого места.

А под ними, у самой земли, угадывалось утолщение — то, что уходило в грунт, разветвляясь на две пары отростков, до жути похожих на расставленные руки и ноги маленького человечка.

КОРЕНЬ МИРОТВОРЦА.

Марк смотрел на него и не мог заставить себя протянуть руку.

Почти два года…

Все это время он жил мечтой, начавшейся со строчки справочника: «исцеляет любые повреждения, включая необратимые травмы мозга».

Рудник, зона, кровь и смерть.

Боль испытаний — и снова смерть.

Он полз вперед, вгрызаясь зубами в землю, дрался, терпел и убивал.

И все ради этого момента — ради этой ложбины, скрывающей бесценное сокровище.

Медленно поднявшись на ноги, Марк повернулся на запад — туда, где за тысячами километров зоны, за границей аномалии, за степями и городами стояла нерушимая столица, —по его щекам текли слёзы.

Слезы, которых он совершенно не стеснялся.

Впервые за очень долгое время он не стеснялся вообще ничего.

— Сестрёнка… — хрипло прошептал Марк. — Слышишь? У меня получилось.

Ветер шевельнул перламутровый стебель у его ног.

— Скоро я вылечу тебя. Как и обещал.

* * *

— Таня, у тебя точно не будет проблем из-за того, что мы здесь?

Алиса обвела взглядом стерильно белую палату: приборы с мягко пульсирующими индикаторами, безупречная чистота, и запах…

Тонкий запах лекарств и… безнадежности.

В центре стояла одинокая кровать. Лежащая на ней девушка была невероятно красива: фарфоровое личико, обрамлённое тёмными волосами, длинные ресницы, ровное спокойное дыхание.

Со стороны казалось, что сестра её избранника просто спит.

Спит уже третий год.

— Нет, — Татьяна покачала головой. — Я официально вхожу в группу исследо…

Она осеклась.

И, виновато глянув на подругу, тихо закончила:

— Извини. Про это я говорить не могу.

Алиса нахмурилась.

— Я клянусь! — Татьяна тут же придвинулась ближе и заговорила быстро, горячо: — Клянусь тебе, что мы не делали и не делаем ничего плохого. Наоборот. Мы стараемся заботиться о ней — лучшие целители клана, лучшие препараты, круглосуточное наблюдение. Она под постоянной защитой, понимаешь?

Алиса какое-то время молчала.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я верю тебе.

И это была правда. За те месяцы, что прошли с возвращения, наследница Строгановых стала ей ближе, чем кто бы то ни было, — не считая одного человека, которого здесь не было.

— Как у тебя дела? — осторожно спросила Татьяна, явно радуясь возможности сменить тему. — Вообще.

Алиса опустила взгляд на кольцо эфирника шестого ранга.

— Нормально, — она повела плечом. — Много тренируюсь. Привыкаю к силе. — Пауза. — Оказалось, это не так просто, как я думала. Сила есть, а голова… голова помнит четвёртый ранг. Часто наношу больше урона, чем собиралась. Сотрудники имперской арены уже косо смотрят на меня.

С последней фразой на лице девушки расцвела легкая ухмылка.

— А… — Татьяна замялась. — А что по поводу брата?

Лицо Алисы окаменело.

— Этот трус сбежал, — коротко бросила она, и в голосе прозвучало такое презрение, что Татьяна невольно поёжилась. — Куда-то в глушь. Явно не без помощи отца.

— Я думала, что твой отец…

— Антон — наследник, — Алиса перебила, не дав подруге закончить. — Как бы отец не злился, он не причинит ему вреда.

Они помолчали.

— Ничего. Мир тесен. — Алиса крепко сжала кулак.

Татьяна благоразумно не стала развивать тему.

— А как дела у вас с Сергеем? — Алиса заметно оживилась, в зелёных глазах мелькнули знакомые смешинки. — Рассказывай.

Целительница мгновенно порозовела.

— Ну… потихоньку, — она принялась разглаживать несуществующую складку на белом халате. — Отец не против наших отношений. Даже одобряет, представляешь? Но видимся мы редко.

— Почему?

— Его же обследуют, — Татьяна вздохнула. — Постоянно. Он теперь единственный… — целительница запнулась, а потом продолжила: — единственный доступный человек, получивший второй дар искусственно, — и все хотят понять, как это повторить. Пока безуспешно, конечно. Так что чаще всего мы встречаемся… в нашем же исследовательском центре.

— Романтика, — фыркнула Алиса. — Свидания под софитами приборов.

— Не смейся!

— И не думаю. — Алиса выдержала паузу и невинно поинтересовалась: — А не боишься, что его уведут? Он теперь завидный жених. Уникальный. Герой, любимец императора…

Татьяна подняла голову, и Алиса впервые увидела в глазах мягкой, всегда уступчивой подруги нечто такое, отчего мгновенно подобралась.

— Я. Никому. Не позволю.

— Верю, — Алиса приподняла руки. — Аж до мурашек.

Они помолчали, слушая тихое попискивание приборов.

Потом Алиса сделала шаг, и, подойдя к кровати, осторожно взяла тонкую руку девушки в свою. Пальцы Лизы были тёплыми и совершенно безвольными.

— Не переживай, сестрёнка, — тихо сказала она. — Он скоро вернётся. И обязательно тебе поможет.

Татьяна за её спиной опустила глаза.

Алиса не видела этого — но почувствовала. Она слишком хорошо знала, что говорят целители об этом случае. И слишком хорошо знала, что с того дня, как за спиной Марка сомкнулись нефритовые лепестки прошло всего несколько месяцев.

Она обернулась.

— Он ОБЕЩАЛ, — припечатала Алиса, глядя подруге прямо в глаза.

Татьяна выдержала взгляд, медленно кивнула. А Алиса вновь повернулась к спящей девушке и добавила совсем тихо — уже не для подруги, а для себя одной:

— А он не из тех, кто нарушает обещания.