Первая неделя после развода стала адом, который я сама себе построила.

Я осталась в его доме, в восточном крыле.

Он не выгонял, не ограничивал, не трогал меня.

Он просто исчез из моей жизни, оставаясь всего лишь в двух шагах.

Я не хотела быть слабой.

Но, каждую ночь, лежа в темноте, чувствовала себя самой слабой женщиной на свете.

Он просто сказал: “Делай, что хочешь.”

Это было хуже криков, хуже любой сцены ревности, хуже, чем бы он выгнал меня.

Я не могла решиться и уехать.

Хотя понимала, что оставаясь, я только себя мучила.

В очередное утро я спустилась на кухню раньше обычного.

Вадим был уже там.

Стоял у плиты, спиной ко мне, в домашних шортах, без футболки и босиком.

Жарил яичницу, пахло кофе и тостами.

Я замерла, как мышка, в дверях и решила уйти, чтобы он не заметил.

Но в этот момент Вадим обернулся.

— Доброе утро, — сказал он ровно.

— Доброе утро, — я не двигалась с места, как жулик, застуканная на месте преступления.

— Садись, яичница почти готова.

— Я не хочу есть.

— Врешь.

— Нет, с чего ты взял, — на самом деле в животе уже предательски урчало.

— Потому что ты всегда хочешь есть по утрам, — он перевернул шкворчащую яичницу лопаткой, — Садись, Лина. Не усложняй.

Я села на самый крайний стул, натянув край халата на голые коленки.

Он поставил передо мной тарелку и налил кофе.

Сел напротив, туда где сидел всегда.

От яичницы шел пар, аромат кофе и жареных тостов еще больше разжигал аппетит.

Вадим взял вилку и нож и принялся за трапезу.

— Как спала? — спросил он, прежде чем положить в рот первый кусок.

— Да так, пойдет. Ты тоже плохо спал?

— Я никогда не сплю толком.

— Раньше спал.

— Раньше ты была рядом.

Я отодвинула тарелку, задев кружку с кофе, чуть не пролив его...

— Прекрати.

— Что прекрати?

— Говорить такие вещи.

— Какие? Правду?

— Твоя правда ничего не меняет, — я встала, — Мы разведены, Вадим. Ты больше не имеешь право говорить мне про свои чувства?

— А ты имеешь право запрещать мне говорить? — он тоже встал.

— Имею. Я твоя бывшая жена. И хочу… хочу, чтобы ты держался подальше от меня.

Он шагнул ко мне, я шагнула назад и уперлась спиной в холодильник.

— Держаться подальше? — его голос стал ниже, его глаза смотрели прямо в мои, — Лина, мы живем в одном доме. И я слышу, как ты плачешь по ночам. Я знаю, что ты спишь в моей футболке...

Меня как будто ударило током.

— Откуда ты...

— Я заходил в твою комнату, когда тебя не было, — он не дал мне договорить, — не воровать, не рыться. Просто, подышать тобой.

— Ты не имел права!

— Я имею право на все, что угодно в своем доме, — Вадим подошел вплотную, — Но я ничего не взял, ничего не тронул. Просто побыл в твоей комнате.

Я толкнула его в грудь, широкую и сильную. Он даже не пошелохнулся.

— Ты чудовище.

— Я знаю.

— Ты не должен был этого делать, и говорить мне это.

— А я должен был молчать? Пока ты строишь из себя железную леди, а по ночам рыдаешь в подушку?

— Откуда ты…, - я еле сглотнула от злости.

— Я же сказал, я слышу, — он взял меня за плечи, крепко, властно, но не больно, — Каждую ночь, Лин. И схожу с ума, потому что не могу войти, обнять тебя и сказать, что все будет хорошо.

— Не будет хорошо, — прошептала я, — Ты разрушил все, что у нас было и теперь уже ничего не исправить.

— А может я не хочу ничего исправлять? — вдруг сказал Вадим, глядя на меня пристальным взглядом.

Я подняла на него голову и недоумевающе посмотрела.

— Что?

— Если я не хочу возвращать то, что было? Если я хочу построить что-то новое? С нуля. как будто мы только встретились и полюбили друг друга.

— Ты бредишь, Вадим, — я приложила руку ко лбу и прикрыла глаза.

— Я говорю то, что думаю, — он отпустил мои плечи и отступил на шаг, — Я изменил тебе, я разрушил нашу семью. Я козел, слов нет. Но я хочу попробовать снова. Я люблю тебя, не женщину, с которой прожил пять лет, а тебя. Лину, которая сейчас стоит передо мной и смотрит так, будто хочет убить.

— Хочу, — сказала я, чувствуя, как мои щеки горели пунцом, — И не только убить.

— Что еще?

Я осеклась, не ответив ему ничего.

Потому что не могла ему сказать, что хочу его, по — прежнему, после всего.

До дрожи в коленях, до боли внизу живота.

— Иди к черту, — выкрикнула я и выбежала из кухни.

Сердце заходилось в груди так, что я не могла нормально дышать.

Я вышла в сад и села на скамейку, поджав ноги и обхватив их руками.

Солнце светило во всю, в листве деревьев заливались птицы, а где — то в траве стрекотали кузнечики.

Я вдохнула свежий воздух и немного пришла в себя.

Он был прав, я не могла его забыть, не могла отпустить.

Я не могла даже выбросить эту чертову футболку, которую надела сегодня ночью.

Я ненавидела его и любила одновременно.

И не знала, как жить с этим.

Сегодня был мой день по расписанию, когда бассейн был в полном моем распоряжении.

По расписанию, которое мы придумали сами в начале нашего “соседства”.

Жара стояла уже с самого утра.

Я решила отвлечься и искупаться.

Поднявшись к себе, я переоделась в купальник и спустилась к бассейну. Слава богу, Вадима я в доме не увидела.

Вода была, как молоко, я медленно проплыла до другого бортика с большим удовольствием.

Влажная прохлада расслабляла мои напряженные мышцы.

Но, когда я повернулась, чтобы плыть обратно, то увидела его.

Он стоял в купальных боксерах ярко— голубого цвета, весь загорелый и статный.

Его величественная фигура с накаченным прессом и ногами сейчас казалась еще больше.

Какой же он красивый, гад.

— Сегодня не твой день, — со злостью сказала я.

— Сегодня мой день, — он держал в руках бокал с холодным напитком, из бокала торчала трубочка и по стенках стекали капли, как роса, — Ты ошиблась расписанием.

Я была обескуражена.

Точно, я перепутала дни.

Сегодня среда, а я подумала, что вторник. Я пришла не в тот день.

Но отступать было поздно.

— Уйди, пожалуйста, — попросила я.

— Это мой день, Лин.

— Ну я прошу тебя, видишь, я уже плаваю.

— Ну, давай тогда нарушим правила, раз ты перепутала дни, а я пришел как положено, — он отставил запотевший стакан.

— Зачем? — спросила я, понимая, что хочу, чтобы он остался.

— Потому что я хочу смотреть на тебя… и побыть рядом, — его хищный взгляд прожигал меня.

Я стояла в бассейне, покрытая вся мурашками от прохладной воды и от его наглости.

Он вошел в бассейн.

Вода заколыхалась от его погружения.

Вадим не сводил с меня голодных глаз.

— Ты так и будешь пялиться на меня? — чувство стыда и кокетства боролись во мне, как соперницы.

— Всю жизнь, — сказал он, сглотнув, — Если бы ты позволила.

Он нырнул и, как хищная, быстрая акула, в миг оказался рядом со мной.

Когда он вынырнул, то оказался вплотную со мной, как выросшая скала.

С его лица быстрыми струями стекала блестящая вода, дыхание было тяжелым и быстрым.

— Не могу больше смотреть на тебя и не трогать, — прохрипел он.