Их кухонная идиллия продлилась ровно сорок минут.

Асмодей, натянув поверх розового фартука свою безразмерную черную толстовку (потому что «человеческий терморегулятор дал сбой, и я мерзну») Даша сидела на подоконнике, потягивая остывший чай, и с нежностью смотрела, как бывший Лорд Измерения Стирки пытается отлепить курицу от подноса.

Внезапно в дверь постучали. Это была не неуверенная трель курьера, а тяжелый, уверенный, казенный стук, от которого в серванте жалобно звякнули хрустальные рюмки.

— Если это точно наша пицца, то мой желудочно-кишечный тракт готов принять вызов! — радостно возвестил Асмодей, поднимаясь со стула.

— Пиццу так не приносят. Так приносят только повестки и плохие новости, — мрачно отозвалась Даша, спрыгивая с подоконника.

Она посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояли двое полицейских: совсем молоденький, прыщавый лейтенант и хмурый сержант с папкой под мышкой. Семёныча среди них не было, что уже напрягало.

Даша приоткрыла дверь на цепочку.

— Чем обязана в столь поздний час? У нас не шумели. Стол сломался сам, по естественным причинам!

— Квартира Ивановой Дарьи? — сухо поинтересовался лейтенант, сверяясь с бумажкой. — У нас поступил анонимный сигнал. Сообщают, что по данному адресу проживает лицо без определенного гражданства, возможно — находящееся в международном розыске, которое незаконно потребляет ресурсы жилфонда.

Даша побледнела. «Анонимный сигнал». Ну конечно! Вельзевульша не могла просто так уйти, громко хлопнув порталом. Если бюрократического демона лишают возможности уничтожить врага магией, он использует самое страшное оружие — административный ресурс! Это была мелкая, подлая, чисто женская месть из Преисподней.

В коридор, отодвинув Дашу своим могучим плечом, выплыл Асмодей. В толстовке, из-под которой игриво торчали рюши розового фартука, и с остатками сажи на носу он действительно выглядел как человек с очень сложной судьбой.

— Приветствую вас, стражи местного правопорядка, — басом произнес он. — Мой идентификационный модуль функционирует. Я — Аркадий Смирнов из Сызрани.

Сержант окинул взглядом двухметровую фигуру «Аркадия» и скептически хмыкнул:

— Документики покажем, гражданин Смирнов?

Асмодей гордо полез за пазуху и выудил помятую справку с печатью Маргариты Игоревны. Сержант взял бумажку двумя пальцами, поднес к свету тусклой лампочки и нахмурился.

— Справка об утере... Выдана сегодня утром. Фотография, конечно, атас. Вы тут, гражданин, как будто планируете захват мира. — Я планировал захват только чистых носков, но мои амбиции были жестоко подавлены, — честно признался бывший Лорд.

— Так, понятно, — лейтенант захлопнул папку. — Гражданин Смирнов, вам придется проехать с нами в отделение до выяснения обстоятельств вашей личности. Сигнал был серьезный: звонившая женщина представилась инспектором из Главного Управления. Сказала, вы опасный элемент. Собирайтесь.

Асмодей нахмурился. По старой памяти он попытался призвать неоновое пламя в глаза, чтобы испепелить этих наглецов, но вместо этого просто часто заморгал — от пыли на лестничной клетке у него зачесался глаз.

— Вы не имеете права! У него есть справка! — Даша вцепилась в рукав Асмодея.

— Справка проверяется по базе, гражданочка. База Сызрани висит. Так что пусть ваш... Аркадий... одевается по сезону. Машина внизу.

Даша поняла, что спорить с системой бесполезно. Если Вельзевульша заварила эту кашу, в отделении их может ждать что угодно — от депортации до психиатра. И оставить Асмодея, который только сегодня узнал, что такое боль в пояснице, один на один с суровой российской полицией она не могла.

— Значит так! — Даша метнулась в коридор, выхватила с вешалки свой плащ и сумку-шоппер. — Я еду с ним!

— Не положено, — лениво протянул сержант.

— Положено! Я его... опекун! Он после пожара в глубоком стрессе, он путает микроволновку с адским котлом! Без меня он вам там таких показаний надает, что вы его в Интерпол передадите!

Она лихорадочно запихивала в шоппер самое необходимое: паспорта, влажные салфетки, пауэрбанк и, подумав секунду, коробку с оставшейся пиццей.

— Аркаша, надевай кроссовки! — скомандовала она.

Асмодей, который с интересом наблюдал за этим человеческим ритуалом задержания, послушно всунул ноги в кроссовки (шнуровать он их пока не научился, поэтому Даша быстро завязала ему бантики).

— Мы отправляемся в вашу Бастилию? — уточнил он у лейтенанта, гордо выпрямляясь. — Ведите. Лорд... то есть, Аркадий Смирнов готов к допросу с пристрастием. Но предупреждаю: если вы попытаетесь применить ко мне терморектальный криптоанализ, мой адвокат вас уничтожит!

Даша больно ткнула его локтем под ребра.

— Молчи, жертва Сызрани. Пошли уже.

У подъезда мигал синими маячками старенький УАЗик — легендарный «козлик». Асмодей подошел к машине и с сомнением посмотрел на узкую дверь «стакана» в задней части.

— Это... капсула для телепортации? Она выглядит так, словно не прошла сертификацию по нормам безопасности Измерения Чистоты.

— Это «бобик», Аркаша. Залезай, пока статью за сопротивление не впаяли, — вздохнула Даша, подталкивая его в спину.

Огромный бывший демон с кряхтением сложился втрое и втиснулся на жесткую скамейку, упираясь коленями в подбородок. Даша юркнула следом, прижимая к груди коробку с пиццей. Дверь с металлическим лязгом захлопнулась.

В темноте кузова пахло бензином, застарелым табаком и отчаянием. Машина дернулась и покатила по ночным улицам Бирюлево.

Асмодей повернул к Даше голову. В полумраке его глаза казались просто очень темными и очень человеческими. — Даша... — прошептал он. — Кажется, быть человеком — это не только есть пиццу и целоваться на столе. Это еще и бесконечно доказывать другим людям, что ты существуешь по правилам.

— Добро пожаловать в реальный мир, мой сладкий, — Даша нащупала в темноте его большую руку и крепко сжала. — Не дрейфь. Прорвемся. У нас есть пицца, мой паспорт с пропиской и телефон Анны Петровны на крайний случай. Если эта стерва из ЖЭКа думает, что мы сдадимся при виде сержанта полиции, она сильно ошибается.

Асмодей улыбнулся и, насколько позволяла теснота «бобика», приобнял свою отважную смертную женщину. Впереди их ждало отделение полиции, выяснение личности и, возможно, самое сложное испытание в их жизни — битва с российской бюрократической машиной. Но впервые за 355 лет Асмодей чувствовал себя не всемогущим демоном, а по-настоящему живым человеком. И ему это чертовски нравилось.