Остатки моего хваленого, выкованного годами самообладания Альфы рухнули в ту самую секунду, когда серая тень последнего наемника растворилась в непроглядной лесной чаще. Подсознание затопила первобытная, дикая, удушающая паника. Я осталась совершенно одна на окровавленном снегу, и этот кошмар был страшнее всего, что я пережила восемь лет назад.

Я попыталась подняться. Сделать хотя бы один шаг по направлению к следу, но лапы подкосились. Раненая задняя нога отозвалась такой острой, ослепляющей болью, что в глазах мгновенно потемнело. Серебряный мех, некогда бывший моей гордостью, теперь слипся от грязи, чужой и моей собственной крови.

Из горла вырвался хриплый, переходящий в ультразвук крик отчаяния. Лиам. Мой маленький, угольно-черный волчонок. Мое дыхание. Моя единственная ниточка, державшая меня в этом мире и заставлявшая просыпаться по утрам в этой проклятой ледяной крепости. Его забрали.

Не помню, сколько я пролежала в беспамятстве на этой опустевшей, пахнущей смертью поляне. Сознание возвращалось короткими, рваными вспышками. Смутно, словно сквозь толщу ледяной воды, я услышала далекий, испуганный лай пограничных патрулей Северной стаи. Затем были сильные, бережные руки моих бойцов, чей-то панический крик: «Альфа! Боже, Альфа ранена! Вызывайте лекаря!», и тяжелый, убаюкивающий рокот мотора внедорожника.

В сознание я пришла уже в замке. Меня уложили на массивный кожаный диван в моем рабочем кабинете, а над моим разорванным плечом судорожно колдовал старый лекарь стаи, пытаясь обработать рваные раны от клыков наемников. Рядом с побелевшим лицом стоял мой отец, Аларик Норвуд, чьи руки заметно дрожали.

— Отойди от меня, — хрипло, едва ворочая окровавленными губами, процедила я, бесцеремонно отталкивая руку лекаря со шприцем.

— Аврора, тебе нужно ввести снотворное и регенерирующий состав, ты потеряла слишком много крови! — попытался возразить старик, но я посмотрела на него таким ледяным, бешеным взглядом Альфы, что он невольно отступил на шаг.

Я заставила себя сесть. Каждое движение отзывалось адской болью, но я выпрямила спину, на ходу застегивая пуговицы свежей, чистой рубашки, которую на меня успели натянуть. Напряжение в кабинете можно было физически потрогать.

— Дилан! — рявкнула я на всю комнату.

Тяжелая дубовая дверь мгновенно распахнулась, и в кабинет влетел Дилан — бета, временно замещавший Маркуса все эти два года. Его лицо было бледным, а на кулаках еще не сошла боевая трансформация.

— Я здесь, Альфа, — Дилан склонил голову, но в его глазах горела глухая, яростная готовность мстить за своего вожака. — Мы прочесали поляну. Наемники ушли чисто. Они использовали глушащие ведьмовские амулеты, наши поисковики ослепли на границе ущелья. Два трупа, что ты оставила на снегу, — одиночки. Дикие волки без клана. Но они знали, куда идти. И знали, кого искать.

Отец сделал шаг вперед, его голос дрожал от гнева и бессилия — Рори, дочка... Мы ведь все знали, чей это сын. С самого первого дня, как лекарь объявил о твоем маленьком пульсе под сердцем, вся Северная стая знала, что в Лиаме течет кровь Дориана Венса. Мы свято хранили твой приказ, ни одна живая душа за пределами наших лесов не знала о существовании наследника. Семья, старейшины, простые воины — мы все молчали, оберегая тайну от Столицы. Но как эти твари пронюхали о мальчике? Кто слил инфу?

Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как внутри меня с грохотом рушится двухлетняя стена лжи и конспирации. Пришло время сорвать все маски. Мне было плевать на законы, плевать на гордость. Моего сына украли. Страх за своего ребенка, который когда-то заставил меня запереть эту тайну внутри клана, теперь трансформировался в чистый, первобытный яд мести.

— Мой приказ оставался в силе два года, отец, — тихо, но так свинцово-жестко произнесла я, — и я уверена в преданности каждого своего волка. Северяне не могли предать своего Альфу и выдать Лиама Столице. А значит, ниточки тянутся с другой стороны. Координация шла из мегаполиса. Прямо из логова Черных Волков или их врагов.

Я резко поднялась на ноги, проигнорировав жалобный стон раненого плеча, и оперлась ладонями о письменный стол, нависая над Диланом.

— Объявляю общий сбор стаи, Дилан, — лениво, но со стальной жесткостью чеканила я каждое слово. — Поднимай все пограничные когорты. Вычистить каждую пядь северной земли. Перевернуть каждый камень. Если кто-то из местных одиночек хоть что-то видел — вытрясти информацию вместе с душой. Мой сын не должен пересечь границу Севера. И... Дилан, найди мне зацепку. Одиночки из диких лесов не смогли бы обойти мои барьеры сами. Их кто-то вел. Кто-то очень сильный.

— Будет исполнено, Альфа, — Дилан ударил кулаком в грудь и пулей вылетел из кабинета.

Спустя два часа Дилан вернулся. На его боевой куртке таял загородный снег, а в руках он держал небольшой прозрачный пакет, внутри которого что-то тускло поблескивало. Отец к тому времени ушел организовывать старейшин, и в кабинете мы остались одни.

— Мы нашли это в вещах одного из убитых тобой наемников, — Дилан аккуратно выложил пакет на стол перед моим носом.

Я прищурилась, разглядывая содержимое. Внутри лежал тяжелый, старинный серебряный жетон с гравировкой в виде оскаленной волчьей морды, переплетенной змеиным хвостом. Амулет Южных кланов. Наемники Столицы.

Внутри меня всё перевернулось от леденящего осознания. Эти твари пришли не из диких лесов Севера. Их наняли в мегаполисе. Сайлас Брок гниет в нашей самой глубокой подземной тюрьме без магии и зверя, его империя разрушена. А значит, ниточки тянутся к кому-то другому. К кому-то, кто обладает колоссальными ресурсами в Столице, прознал о существовании ребенка и имеет свои счеты с Альфой Черных Волков или со мной.

Путь вел обратно. В тот самый проклятый город людей, из которого я сбежала два года назад. На территорию Дориана Венса.

— Они обошли мои барьеры, потому что у них был координатор из Столицы, — тихо произнесла я, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки. — Дилан, они везли его туда. Лиам уже, скорее всего, пересек границу на каком-нибудь зашифрованном транспорте.

— Что нам делать, Альфа? — хмуро спросил бета. — Если мы сунемся в Столицу с боевым отрядом Белых Волков, Черная стая воспримет это как объявление войны. Законы Луны запрещают переходить границы без официального запроса. Дориан Венс разорвет нас на части еще на въезде в Сити. Он ведь до сих пор ни сном ни духом не знает, что у него есть сын.

Я медленно подняла голову, и в моих серых глазах зажглось то самое ведьмовское и волчье пламя, которое спало два года.

— Дориан Венс не разорвет нас, Дилан, — выдохнула я, чувствуя, как внутри меня начинает закипать бешеная, сокрушительная решимость. — Потому что он сам пойдет впереди моего отряда. Оставь меня одну. И приготовь машины. Мы выезжаем через полчаса.

Когда дверь за Диланом закрылась, в кабинете воцарилась mертвая тишина. Я подошла к панорамному окну, глядя на заснеженные вершины Севера, и сделала глубокий, рваный вдох.

Два года. Семьсот тридцать дней я бережно взращивала и укрепляла те самые ментальные щиты и замки Древних ведьм, которыми на подсознательном уровне закрывала свой разум от истинной пары. Я защищала своего ребенка от жестокого мира Столицы. Я скрывала нашего сына от его собственного отца, боясь, что Дориан заберет его или втянет в свои бесконечные корпоративные войны оборотней. Но теперь моя гордость и мой страх больше не имели значения. Чтобы спасти Лиама, мне нужно было разрушить всё, что я строила.

Я опустилась прямо на колени посреди кабинета, упершись ладонями в холодный паркет. Закрыла глаза и обратилась к самой глубине своей разорванной, но сшитой заново души. Туда, где под сердцем всё еще горел невидимый, пульсирующий мост укуса истинности.

Я взяла под контроль свою проснувшуюся древнюю защитную магию ведьм по материнской линии. И... вместо того чтобы выставить щит, я сознательно, с корнем вырвала все ментальные баррикады. Я сорвала все замки, защелкнутые два года назад.

Хруст. Треснуло пространство.

Ментальный канал между Севером и Столицей, сдерживаемый колоссальной силой Древних, с оглушительным, беззвучным грохотом распахнулся настежь. Замки разлетелись в щепки.

В ту же секунду через открывшийся шлюз из моей головы в Столицу лавиной, цунами хлынула вся моя накопленная за эти два часа дикая, концентрированная материнская боль, сумасшедшая паника, ярость Белой Волчицы и первобытный страх за нашего ребенка. Информационный и эмоциональный удар был такой мощности, что я сама глухо застонала, упираясь лбом в пол.

Я знала, я чувствовала через этот мост, что прямо сейчас, на расстоянии сотен километров, в своем роскошном стеклянном офисе в Сити, Дориан Венс испытал тотальный шок. Моя боль прошила его нервную систему насквозь. Я буквально ощутила, как Альфа Столицы, не готовый к такому сокрушительному ментальному взрыву, подкосился и рухнул на колени прямо посреди своего кабинета, хватаясь за голову, пока его черный волк внутри сходил с ума от вернувшейся связи.

И сквозь этот ментальный прорыв, сквозь его хриплый, ошарашенный мысленный рык, я точечно, со всей дури вогнала в его сознание одну-единственную фразу:

«Дориан! Сорвись с цепи! Твоего сына украли!»

Я поднялась с пола, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба. Прошло от силы минуты три. Я едва успела подойти к столу, как мой спутниковый телефон, молчавший два года, взорвался диким, требовательным звонком. На экране высветился зашифрованный столичный номер.

Я нажала на кнопку приема и поднесла трубку к уху.

— АВРОРА!!! — из динамика раздался такой оглушительный, вибрирующий от запредельного шока и ярости рык Дориана, что мембрана телефона жалобно затрещала. Он тяжело, рвано дышал, я буквально слышала, как на том конце провода у него ходят желваки. — Твою мать, Норвуд! Что это было?! Что ты сейчас сделала с моей головой?! Какого хрена связь открылась?! И... о каком сыне ты сейчас кричала в моем подсознании?! Отвечай мне, Рори, живо, пока я не разнес этот чертов город!

Его волк внутри телефона буквально лихорадило. Зверь Дориана захлебывался от хлынувшей через узы родительской паники, инстинктивно признавая кровь своего наследника, о котором он даже не догадывался.

— Поори на меня потом, Венс, — лениво, но со стальной, леденящей душу жестокостью оборвала я его излияния, возвращая маску безжалостного Альфы Севера. — У нас нет времени на твои мажорные истерики. Два года назад, через три месяца после вашего ухода, я родила Лиама. Твоего точного клона, Дориан. Черного волчонка с серебряными ушками. Вся моя стая знала об этом и молчала по моему приказу. А два часа назад на нас напали наемники из Столицы. Его похитили прямо у меня на глазах и везут к тебе, в Сити.

На том конце провода повисла секундная, мертвая, страшная пауза. Я физически слышала, как у Дориана перехватило дыхание, а затем в трубке раздался глухой, жуткий треск ломающейся мебели. Альфа Столицы окончательно сорвался с резьбы.

— Два года... Вы все знали... Вся твоя стая знала, а я оставался слепым ублюдком! — его голос опустился до опасного, вибрирующего баритона хищника, готового рвать плоть. — Ты лишила меня ребенка, Аврора! Да я...

— Если ты сейчас же не заткнешь свою пасть и не включишь мозги, Венс, ты своего сына вообще никогда не увидишь живым! — перебила я его на ультразвуке, и мои серые глаза полыхнули серебром. — Твои претензии мне глубоко безразличны. Если хочешь спасти Лиама — поднимай всех Черных Волков. Труби общий сбор стаи в Столице. Ставь блокпосты на всех въездах, перекрывай Сити, вычисляй, кто из твоих южных врагов прознал о наследнике и нанял одиночек на Севере! Я уже гружусь в броневики. Белая стая выходит на тропу войны. Встречай меня на границе территорий через два часа. Выполнять!

Я сбросила вызов, не дожидаясь его ответа.

Когда я вышла на широкое крыльцо ледяной крепости Норвудов, на заснеженном дворе уже ревели моторами пять тяжелых бронированных внедорожников Белой стаи. Дилан и тридцать наших лучших, вооруженных до зубов бойцов замерли в ожидании.

Я была одета в свой строгий боевой костюм из плотной черной кожи, волосы серебряным каскадом падали на плечи, а раненое плечо было туго перебинтовано под курткой. Рядом стоял бледный отец, а из дверей замка выбежала заплаканная Скай, которую уже успели предупредить. Младшая сестра судорожно сжимала в руках мой старый телефон, на который ей только что пришло сообщение от Маркуса — бета Дориана тоже получил приказ от своего Альфы и уже поднимал Столицу на уши.

Я остановилась на верхней ступени крыльца, обводя ледяным, сканирующим взглядом своих воинов. В моих жилах больше не было страха. Только чистый, ведьмовский и волчий огонь Норвудов.

— Слушайте мой приказ, Северный клан, — мой голос разнесся над затихшим двором, перекрывая рев мощных движков. — Мы возвращаемся в Столицу. Не как беглые волки, и не как просители. Мы идем забирать мое сердце. И если с головы моего сына упадет хоть один угольно-черный волосок... Луной клянусь, я сожгу Столицу до самого основания, а трупами похитителей устелю дорогу до северных лесов. По машинам!

Бойцы синхронно рявкнули, приветствуя команду Альфы, и начали быстро грузиться в броневики. Я села на переднее сиденье головной машины, Дилан резко рванул рычаг коробки передач, и наш конвой с бешеным ревом сорвался с места, взметая снежную пыль.

Я возвращалась в Столицу. На территорию своего Альфы, для которого я слишком долго была чужой. Но теперь похитители совершили свою самую роковую ошибку — они заставили Альфу-мать выйти на охоту. И пощады не будет никому.